(Письмо) Глава 7

— Харли, проверь почтовый ящик! — донеслось из кухни. Голос матери прозвучал как обычно — равнодушно, будто она просила вынести мусор или помыть посуду. Харли сидел на диване, поджав под себя ноги, и смотрел телевизор. На маленьком чёрно-белом экране, то и дело подёргивающемся рябью помех, мультяшный койот в очередной раз врезался в стену, нарисованную на скале. Механический смех за кадром звучал так же фальшиво, как и всегда, но Харли даже не улыбнулся. Мысли были далеко. Он отложил недоделанную деревянную фигурку — вырезал маленького человечка, почти закончил руки, но лицо никак не удавалось. Нос выходил кривым, глаза слишком близко посаженными. В комнате пахло стружкой и пылью, на подоконнике стояли банки с засохшим клеем и огарками свечей. За окном серый февральский свет безнадёжно боролся с тучами. Он поспешно встал, вышел в коридор, натянул старые ботинки и, не завязывая шнурки, выскочил на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, снег под ногами хрустел, но уже начал подтаивать — с крыш капало, вдоль дорожки бежали мутные ручейки. Где-то вдалеке лаяла собака, но Харли ничего не слышал. Он просто шёл к ящику, чувствуя, как внутри поднимается волна предвкушения, которую он сам не мог объяснить. Почтовый ящик, привинченный к деревянному столбу у калитки, был старым, с облупившейся зелёной краской и ржавой задвижкой. Он всегда был забит рекламными листовками и счетами. Харли уже привычно выгреб всю макулатуру и вдруг замер. Среди дешёвых газетных вкладышей выделялся плотный конверт с яркой эмблемой: Playtime Co. — стилизованная фабрика с улыбающимися игрушками. Сердце ёкнуло. Он разорвал конверт прямо там, на ветру, и вытащил сложенный листок. На нём крупными буквами было напечатано: «Дзынь-дзынь! Алло, алло! Говорит Эллиот Людвиг — и я обращаюсь ко всем вундеркиндам, умникам, юным изобретателям и просто гениям! Компания Playtime Co., всеми любимый и всемирно известный производитель игрушек, с гордостью представляет... ПРОГРАММА ДЛЯ ЮНЫХ ГЕНИЕВ! Изобретатель и архитектор, определивший облик нашей эпохи, не привык стоять на месте, пока будущее проходит мимо. Он жаждет постигать науку завтрашнего дня вместе с... да-да, с ВАМИ! Присоединяйтесь к Эллиоту Людвигу в компании самых ярких молодых умов, готовых взяться за неразрешимые вопросы Вселенной. Экспериментируйте! Учитесь! И самое главное — ВЕСЕЛИТЕСЬ! Если вы уверены, что соответствуете высоким требованиям, просто заполните заявку на обороте листовки и пройдите процедуру отбора. Далее последует серия тестов. Период проверки продлится от шести до девяти недель тщательного изучения. Пожалуйста, укажите почтовый адрес для дальнейшей связи». Этот текст он перечитал дважды, трижды, не веря своим глазам. Программа для юных гениев. Сам Эллиот Людвиг, основатель Playtime Co., приглашает его! Харли знал эту фабрику — она существовала уже лет двадцать, но в последние годы гремела на всю страну своими игрушками. Он засунул письмо под куртку, ближе к груди, и быстро зашагал обратно. В прихожей сунул матери пачку рекламных проспектов и купонов — та даже не взглянула, только буркнула что-то про ужин. Харли прошмыгнул в свою комнату, закрыл дверь и только тогда вытащил письмо. Он снова перечитал его, провёл пальцами по подписи «Эллиот Людвиг». Бумага была плотной, чуть шероховатой, чернила пахли типографской краской — настоящий документ, не какая-то листовка. Это был его шанс вырваться из серой рутины, из дома, где его никто не понимал, из школы, где учителя считали его странным, а сверстники — зазнайкой. На обороте листовки была заявка: имя, возраст, адрес, краткое описание своих достижений. Харли достал из ящика стола ручку, аккуратно вывел: «Харли Сойер, 12 лет,».… Он перечислил свои проекты: самодельный радиоприёмник, механическая рука из дерева и резинок, несколько школьных олимпиад. Написал адрес и, пока мать не вошла, спрятал заполненный бланк в конверт и сунул в рюкзак. Завтра по дороге в школу опустит в ящик — никто не заметит. Он посмотрел в окно. Февральское небо темнело, в лужах отражались редкие фонари. Где-то там, в другом конце города, стояла фабрика Playtime Co. — огромная, полная чудес и загадок. И скоро он, Харли Сойер, войдёт в неё. Он станет частью чего-то великого. Он улучшит эту фабрику, придумает такие игрушки, каких мир ещё не видел. С этими мыслями он снова взялся за деревянную фигурку. Руки уже не дрожали, и лицо у человечка получалось почти живое.

***

На следующий день Харли проснулся раньше обычного. Солнце ещё не взошло, за окном всё так же моросил холодный февральский дождь, но ему было всё равно. Он быстро позавтракал, делая вид, что читает книгу, а сам краем глаза следил за временем. Почта работала только до обеда, а впереди была суббота — лучший день, чтобы улизнуть незаметно. — Мам, я пойду прогуляюсь, — бросил он, натягивая куртку в прихожей. — На улице вроде получше стало. Мать даже не обернулась от плиты. — Деньги есть? — Есть, — соврал он. Были, конечно, но ровно столько, сколько он скопил на карманные расходы за полгода. И теперь эти деньги нужны для марки. Он вышел на улицу и почти бегом направился к центру. Дома, мимо которых он проходил, были такими же серыми, как и его собственный. Люди шли по своим делам, не замечая мальчишку, который нёс в кармане конверт, способный изменить всё. Мысль, что он — никто, а скоро станет кем-то важным и нужным, не отпускала его. Она гнала вперёд, заставляла шаги становиться всё быстрее, пока он почти не перешёл на бег. Почта оказалась старым двухэтажным зданием с облупившейся краской и тяжёлой деревянной дверью. Внутри пахло бумагой, чернилами и казённой скукой. Очередей не было — только пожилая женщина в очках с толстыми линзами перебирала бумаги за деревянным барьером. — Здравствуйте, — Харли подошёл к стойке, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Женщина подняла голову, оглядела его поверх очков. — Здравствуй, мальчик. Тебе что, письмо отправить? Он кивнул и достал из внутреннего кармана куртки конверт — тщательно подписанный, с аккуратно выведенным адресом Playtime Co. Положил на стойку. Женщина надела очки, повертела конверт в руках, изучила лицевую сторону, потом заднюю. Нахмурилась, но скорее от любопытства, чем от недовольства. — Хм… Фабрика игрушек, значит, — она усмехнулась. — Что ж, бывает и такое. Дорогой конверт-то? — Не знаю, — честно признался Харли. — У меня есть деньги. Он вытащил из кармана мелочь и несколько мятых купюр. Женщина посмотрела, прикинула что-то в уме, потом кивнула. — Хватит. С тебя… — она назвала сумму, и Харли отсчитал ровно столько, сколько нужно. Женщина взяла деньги, ловко наклеила на конверт марки, поставила штемпель и бросила письмо в мешок с исходящей корреспонденцией. — Готово. Дойдёт. Харли смотрел, как конверт исчезает в мешке, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Всё. Назад дороги нет. Теперь оставалось только ждать. — Спасибо, — выдохнул он и почти выбежал на улицу. Дождь кончился, и сквозь тучи пробивалось бледное февральское солнце. Харли шёл домой, и впервые за долгое время ему казалось, что даже серые дома вокруг выглядят чуточку ярче. Он даже не заметил, как улыбается.

***

Прошло шесть недель. Харли считал дни, каждый вечер зачёркивая календарь на стене. В школе он отвечал невпопад, на уроках чертил схемы будущих изобретений, а дома — ждал. Ждал каждую минуту, каждый час. Харли сидел на диване, поджав под себя ноги, и смотрел телевизор. Отец был на работе, мать гремела кастрюлями на кухне, а на экране мелькали чёрно-белые кадры мультфильма про Дорожного бегуна. Кукушка вечно убегала, а койот снова врезался в стену. Харли смотрел, но не видел. Мысли были совсем о другом. — Харли, иди проверь почтовый ящик! — крикнула мать из кухни, перекрывая шипение жарящейся картошки. Он вздрогнул, будто его ударило током. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще. Письмо. То самое письмо. Может быть, оно уже там? Он спрыгнул с дивана, сунул ноги в ботинки, даже не завязав шнурки, накинул куртку прямо на домашнюю одежду и выскочил на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но он не замечал. Чем ближе подходил к почтовому ящику, тем быстрее колотилось сердце. Оно, кажется, было готово выпрыгнуть из груди. Скрип дверцы прозвучал в тишине оглушительно громко. Харли сунул руку внутрь, шаря в темноте. Пальцы нащупали что-то мелкое — скорее всего, рекламные листовки. Он уже начал расстраиваться, но вдруг… большой плотный конверт. Сердце замерло, а потом забилось с новой силой. Он вытащил руку. Это было оно. Забыв про остальной хлам, он рванул обратно в дом. Влетел в прихожую, скинул ботинки, бросил куртку на вешалку, сунул матери в руки пачку рекламных проспектов и, не говоря ни слова, метнулся в свою комнату. Дверь захлопнулась. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руках конверт. Руки дрожали, сердце билось где-то в горле. От этого письма зависела его судьба. Вся его будущая жизнь. Эта мысль была одновременно пугающей и пьянящей. Он опустился на кровать, разорвал конверт и вытащил сложенный лист бумаги: «Дорогой кандидат, Меня зовут Эллиот Людвиг, и я пишу вам сегодня с важными новостями. Вы подали заявку, прошли испытания в своей области, вы ждали, и теперь этот момент наконец настал. Для меня огромная честь и привилегия объявить о вашем зачислении в нашу программу «Юные гении». Я искренне надеюсь, что вы вместе со своими коллегами совершите то, о чем ваши предшественники не могли и мечтать. Это будет захватывающее начинание, и я надеюсь, что вы и сами чувствуете этот азарт. Великие и чудесные вещи случаются, когда такие умы, как ваш, объединяются. Указания по поводу вашего размещения и инструкции о том, что необходимо взять с собой, придут во втором сообщении, а пока — наслаждайтесь мыслью о том, что будущее, ВАШЕ будущее, сейчас ближе к вам, чем когда-либо прежде. Искренне ваш, Эллиот Людвиг». Харли перечитал письмо раз, потом ещё раз. И ещё. Буквы прыгали перед глазами, но смысл оставался неизменным. Он принят. Его выбрали. Он, Харли Сойер, станет частью программы Эллиота Людвига. — Это реально?.. — прошептал он, ощупывая письмо пальцами, будто пытаясь убедиться, что бумага настоящая, что чернила не сотрутся. — Реальность. Он слышал про эту фабрику. Она была основана не так давно — чуть больше двадцати лет назад. Но за эти годы Playtime Co. успела стать легендой. Их игрушки знали все дети в стране. И теперь он будет работать с самим основателем. Харли вскочил с кровати, сжал письмо в руке и, глядя куда-то в окно, на серое февральское небо, торжественно произнёс: — Эллиот Людвиг ищет достойных и умных детей! И я буду одним из них! Я улучшу эту фабрику! Он опустил руку и гордо посмотрел на свой письменный стол, заваленный чертежами и недоделанными механизмами. Скоро всё это станет частью чего-то большого. Скоро он покажет, на что способен. Потом вспомнил про дневник. Нырнул под кровать, вытащил потрёпанную тетрадь, нашёл чистую страницу и, стараясь, чтобы почерк был ровным, вывел: 6 марта 1960 года. «Я не могу поверить. Он принял меня. Я еду на фабрику Playtime Co. Скоро увижу самого Эллиота Людвига. Скоро начнётся настоящая жизнь. Интересно, когда за мной приедут? Или я должен ехать сам? В любом случае, я готов». Он закрыл дневник и спрятал его обратно под кровать. В груди разливалось тепло. Впервые в жизни он чувствовал, что нужен. Что его ждут. Что он не просто странный мальчик, которого не понимают дома и в школе. Он — гений. И скоро это узнают все. За окном совсем стемнело. Харли лёг на кровать, глядя в потолок, и улыбнулся. Завтра начнётся новый день. А через несколько недель — новая жизнь. Он закрыл глаза и, кажется, впервые за долгое время уснул без кошмаров. Но в глубине души уже зарождалась странная тревога. Почему его выбрали? Почему именно он? Что они от него хотят? Он отогнал эти мысли. Не сейчас. Сейчас — только радость. Он аккуратно сложил письмо, сунул под кровать, туда же, где лежал дневник. Лёг на спину, уставился в потолок. За окном всё так же капало с крыш, где-то на кухне мать гремела посудой. Обычный вечер. Только теперь всё было по-другому. Он закрыл глаза. В голове крутилось одно и то же: «Я принят. Я еду на фабрику. Эллиот Людвиг ждёт меня». Уснул он быстро — впервые за последние недели. И спал без снов, но с улыбкой.