Глава 6. Расчёт пайков

      Добычу выложили у костра.       Консервы перекочевали в общий ящик, мешок риса — под навес, канистры с топливом аккуратно поставили рядом с генератором, который пока больше напоминал памятник надеждам, чем работающий механизм.       Люди сгрудились ближе. Взгляды скользили по коробкам, как по золоту.       Я стоял чуть в стороне и смотрел не на еду — на лица.       Усталость. Облегчение. Жадность, едва заметная, как тень.       — Этого хватит на неделю, — сказал один из молодых, явно уже прикидывая, сколько можно съесть.       — Если не растягивать, — отозвался Шон. — Мы принесли — мы и решаем, как делить.       Майк поднял голову.       — Решаем вместе.       Слово «вместе» прозвучало спокойно, но твёрдо.       Я поймал взгляд Хоуп — она уже мысленно пересчитывала людей.       — У нас трое с повышенной потребностью, — сказала она, подходя ближе. — Алекс восстанавливается после ранения, Питер всё ещё на антибиотиках, и у Моники… — она замялась на секунду, — слабость. Ей нужно больше.       Шон фыркнул.       — Всем нужно больше.       — Не всем одинаково, — спокойно ответила она.       Я присел на корточки у ящика, открыл одну банку, повертел в руках.       — Сколько у нас людей? — спросил я, не поднимая головы.       — Двадцать, — ответил Майк.       — Точнее?       — Двадцать один. Сегодня утром Фил вернулся.       Я кивнул.       — Значит, двадцать один.       Я начал считать вслух, не громко, но так, чтобы слышали.       — Допустим, на человека в день — одна банка и порция риса. Это минимум. Если увеличить порции, через четыре дня мы снова будем ходить голодными.       — Мы и так ходим голодными, — огрызнулся Шон.       Я посмотрел на него.       — Ты сегодня ел?       Он не ответил.       — Тогда ты не голоден. Ты раздражён.       Алекс тихо хмыкнула.       Хоуп присела рядом, обхватила колени руками.       — Если к нам придут ещё люди? — спросила она.       — Придут, — ответил я.       — И что? Скажем им «нет»?       Я посмотрел на неё внимательнее.       В её голосе не было пафоса. Только упрямство.       — Мы скажем им: «Вот условия», — произнёс я спокойно. — Работают — едят. Не работают — уходят.       — Даже если это дети? — тихо.       Вопрос повис.       Я задержал взгляд на банке в руках, будто изучал состав.       — Дети — это ответственность, — сказал я. — А ответственность — это ресурсы. Мы можем позволить себе ответственность?       — Мы можем позволить себе остаться людьми? — она смотрела прямо.       Вот оно.       Идеализм.       Я вздохнул, но не раздражённо — скорее, устало.       — Люди умирают, Хоуп. Каждый день. Если мы будем спасать всех подряд, через месяц нас не будет.       — А если не будем — кем мы станем?       Шон фыркнул.       — Мы станем живыми.       — На время, — тихо добавил я.       Она нахмурилась.       — Ты всегда так считаешь? Что всё — расчёт?       — Почти всё.       Она поднялась, стряхнув с колен невидимую пыль.       — Я не согласна.       — Я заметил.       Мы смотрели друг на друга секунду дольше, чем требовалось.       В её взгляде не было наивности. Она видела цифры так же, как и я. Просто добавляла к ним что-то ещё.       Я поднялся.       — Хорошо. Тогда сделаем иначе.       Все замолчали.       — Пайки делим базово — поровну. Дополнительные — по решению медика. — Я кивнул в сторону Хоуп. — Но вводим правило: каждый, кто получает больше, отрабатывает это в лагере. Не вылазками — так работой.       — Это и так происходит, — буркнул кто-то.       — Нет, — спокойно ответил я. — Это происходит по доброй воле. Теперь будет по системе.       Майк медленно кивнул.       — Справедливо.       Шон скрестил руки на груди.       — И кто будет считать?       Я посмотрел на него.       — Тот, кто умеет.       — Ты?       — Если нужно.       Он усмехнулся.       — Быстро ты осваиваешься.       — Я не люблю бардак.       Хоуп внимательно слушала, не перебивая.       — И ещё, — добавил я, обводя взглядом лагерь. — Нам нужны баррикады.       Майк повернулся ко мне.       — Обоснуй.       — Периметр открыт. Озеро — это плюс, но и минус. Сигналов нет. Если ночью придут мёртвые или живые, мы узнаем об этом, когда они будут уже среди палаток.       — Мы дежурим, — сказал один из молодых.       — Дежурство — это человек. Человек устает. Ошибается. Засыпает.       Я прошёлся взглядом по деревьям.       — Нам нужны простые сигналки. Консервные банки на леске, растяжки. Шум — наш друг, если мы его контролируем. И примитивная линия баррикад — из машин, бревен, всего, что найдём.       — Это займёт время, — заметил Майк.       — У нас есть время? — я посмотрел на него спокойно.       Он не ответил сразу.       Алекс пожала плечами.       — Можно сделать.       — Сделаем, — кивнул Майк.       Я почувствовал, как лагерь слегка сместился.       Не в мою сторону.       В сторону структуры.       Хоуп подошла ближе, так, что её голос слышал только я.       — Ты не даёшь слабину.       — Я даю форму.       — Иногда форма ломает.       Я посмотрел на неё.       — Иногда отсутствие формы убивает быстрее.       Она вздохнула, будто собиралась спорить дальше, но передумала.       — Ладно. Начнём с сигналок.       Я позволил себе лёгкую усмешку.       — С малого.       Она покачала головой.       — Ты опасный человек, Артур.       — Для кого?       Она не ответила.