Глава 7. Слабое звено

      Баррикады начали строить на следующий день.       Сначала — с энтузиазмом. Молодые парни катили к периметру старую лодку, кто-то притаскивал поваленные стволы, Алекс лично проверяла натяжение первых растяжек с банками, которые мы закрепили между деревьями. Металл тихо звякал от ветра — не тревожно, но достаточно, чтобы услышать шаг.       Я работал молча, вбивая колышки в землю и оценивая линии подхода к лагерю. Озеро прикрывало нас с одной стороны, но с трёх других оставалось слишком много открытого пространства.       — Если мёртвые пойдут с севера, — сказал я Майку, указывая на редколесье, — они выйдут вот здесь. Узкий проход. Там надо усилить.       Майк кивнул.       — Поставим машину.       Шон стоял чуть в стороне, прислонившись к стволу дерева. Руки скрещены, выражение лица — скучающее.       — Вы строите крепость для двадцати человек, — бросил он. — Мы не гарнизон.       — Мы добыча, — спокойно ответил я. — Пока не перестанем ею быть.       Он усмехнулся.       — Или ты просто любишь командовать.       Я не стал отвечать.       Первый звоночек прозвенел вечером.       Банки на растяжке со стороны леса кто-то аккуратно снял. Леска валялась на земле, узел распущен.       Не порван.       Распущен.       — Ветер? — предположил один из молодых.       Я присел, провёл пальцами по узлу.       — Ветер не развязывает.       Майк нахмурился.       Шон пожал плечами.       — Может, натянули плохо.       Я поднял взгляд.       — Я натягивал.       Он не отвёл глаз.       — Значит, плохо.       В его голосе не было открытой агрессии. Только вызов.       На следующее утро мы обнаружили, что часть консервов исчезла из общего ящика. Не много — две банки. Но достаточно, чтобы заметить.       — Кто-то проголодался, — сказала Алекс сухо.       Я ничего не сказал. Просто наблюдал.       За обедом Шон демонстративно открыл банку и ел медленно, не глядя ни на кого, кроме Хоуп. Та делала вид, что не замечает.       Я видел.       Он тоже видел, как она подходит ко мне чаще, чем к нему. Как спрашивает моё мнение о запасах медикаментов. Как спорит со мной — но не отмахивается.       Шон не был глуп.       Но был молод.       Горячая кровь делает людей предсказуемыми.       — Ты слишком давишь, — сказал он мне вечером, когда мы остались вдвоём у воды.       Я стоял по щиколотку в озере, смывая с ботинок грязь после очередной проверки периметра.       — На кого?       — На всех.       — Я предложил систему.       — Ты её навязал.       Я поднял взгляд.       — Майк согласился.       — Потому что он старый. Он устал спорить.       Я невольно усмехнулся.       — Ты называешь его старым при мне?       — А что? — он шагнул ближе. — Думаешь, он вечный?       Я вытер ботинки о траву.       — Думаю, он стабильный.       — Стабильность — это стагнация.       — Иногда это выживание.       Он сжал челюсть.       — Ты пришёл неделю назад и уже диктуешь, как нам жить.       — Я пришёл и предложил способ жить дольше.       — Или способ, при котором ты окажешься наверху.       В его глазах мелькнуло что-то — не только амбиция.       Ревность.       Я посмотрел на него чуть внимательнее.       — Ты хочешь быть лидером? — спросил я спокойно.       Он не ожидал прямоты.       — Я хочу, чтобы лагерь был сильным.       — Тогда начни с того, чтобы не развязывать сигналки.       Молчание.       Его пальцы чуть дёрнулись.       — Ты что-то хочешь сказать?       — Я уже сказал.       Он шагнул ближе, почти вплотную.       — Осторожнее, Артур.       — Ты угрожаешь?       — Предупреждаю.       Я выдержал паузу.       — Ты умнее, чем сейчас себя ведёшь, Шон. Не заставляй меня пересматривать это мнение.       Он усмехнулся, но в усмешке было напряжение.       — А то что?       — А то лагерь начнёт замечать.       Он отвернулся первым.       Когда он ушёл, я остался стоять у воды, глядя на отражение деревьев.       Я честно думал, что он хитрее.       Позже я увидел, как он смеётся с Моникой чуть громче, чем нужно, как демонстративно берёт на себя инициативу в мелочах — распределяет дежурства, проверяет оружие, будто подчёркивая: «Я здесь тоже важен».       Хоуп подошла ко мне вечером, когда я проверял очередную растяжку.       — Ты с ним поругался? — спросила она.       — Мы обменялись мнениями.       — Он злится.       — Это видно.       Она вздохнула.       — Нам не нужен раскол.       — Нам не нужно слабое звено.       Она посмотрела на меня резко.       — Ты считаешь его слабым?       — Я считаю его непредсказуемым.       — Он много делает для лагеря.       — Пока это совпадает с его интересами.       Она молчала несколько секунд, затем тихо сказала:       — Ты не обязан побеждать в каждом разговоре.       Я посмотрел на неё.       — Я не выигрываю разговоры. Я просчитываю последствия.       — Иногда люди — не цифры.       — Иногда именно цифры показывают, кто умрёт первым.       Она покачала головой.       — Ты страшный человек, Артур.       — Я практичный.       — Это не всегда одно и то же.       Она ушла, оставив меня у дрожащих от ветра банок.       Я провёл пальцем по леске, проверяя натяжение.       Шон не был врагом.       Пока.