Глава 4

      Когда я приезжала к Юми домой, отдыхала там не только физически, но и морально. С мужем Сюзанна развелась давно. Вернула свою девичью фамилию и дала ее дочери. Так что к тому мужчине отношения ни она, ни Юми больше не имели. Сюзанна была красивой и гордой женщиной, которая знала себе цену и никому не позволяла обходиться с ней плохо. Каждый раз, когда мы нарочно переводили разговор в сторону отношений, женщина давала хорошие советы, иронично посмеиваясь над теми ухажерами, которые липли к ее любимой дочурке. Я тоже внимала каждому слову и тихо грустила от того, что у меня дома совсем другая атмосфера. В этот выходной день, заранее договорившись с подругой об ужине, я приехала к ее дому на полчаса раньше. Вышла из такси и направилась к калитке. Код мне был известен — давно была вхожа в этот дом, поэтому прошла без проблем. По пути к двухэтажному коттеджу, который выглядел под стать хозяйке благородно, я на всякий случай еще раз проверила телефон, убедилась, что правильно поняла сообщение Санзу, и вернула гаджет в карман. Санзу написал мне несколько дней назад. Это было сухое сообщение: «Я уехал. Не приходи». Облегчения, однако, я не испытала. Чем дольше мы не виделись, тем тяжелее было переносить эту разлуку. Но как же это все раздражало. Что нам теперь — срастись, как сиамские близнецы, и никогда не разлучаться? Так жить было просто невыносимо. После той ночи до сих пор все мое тело вспыхивало огнем, словно на жертвенном костре, горело и плавилось. При этом я точно была уверена, такой мужчина мне не нужен. Санзу пугал одним своим появлением, отталкивал бесцеремонностью, но пленившая меня связь усугубляла ситуацию. Дверь коттеджа открыла женщина преклонных лет, к которой все обращались Норико-сан, приветливо улыбнулась и, поклонившись, пригласила войти. — Хозяйка скоро спустится. Пока можете подождать в гостиной, госпожа Отани, — сказала домработница. — Благодарю, Норико-сан. А где Юми? — поинтересовалась я, пока из босоножек переобувалась в домашние тапочки. — Также придет с минуты на минуту. Я не стала расспрашивать дальше: направилась в гостиную, что сразу примыкала к холлу и далее соединялась со столовой. Этот дом действительно впечатлял хотя бы потому, что снаружи казался меньше, чем был внутри. Высокие потолки и длинные прямоугольные комнаты создавали ощущение свободы. Здесь даже дышалось легко. В гостиной, совершенно не перегруженной мебелью, я села на мягкий диван и удовлетворенно вздохнула. По полу тянулись лучи солнца, что пробивались сквозь тончайший белоснежный тюль, а за спиной, в открытую дверь, которая выходила на террасу, легкими порывами проникал теплый ветер. Наслаждаясь этими драгоценными минутами покоя, я откинулась на спинку и закрыла глаза. Но тут же перед глазами всплыло лицо Харучиё. Только в этот момент я поняла, что Санзу на протяжении всей ночи почти не смотрел мне в глаза. Он не желал зрительного контакта. Просто делал все, дабы утолить голод и приглушить природный зов, но никакого тепла при этом не излучал, ни защиты соулмейта, ни желания стиснуть меня в объятиях. Ничего из этого. Просто похоть. Тогда разве могли мы считаться «соединившимися»? Может, у нас не вышло и тогда я свободна? Эту мысль прервал звук шагов. Я выпрямилась и увидела, как со стороны лестницы ко мне несется Юми. Она плюхнулась на диван и прижала меня к себе. Что-что, а тискаться эта девчонка любила. В универе ее считали немного «с приветом». Темперамент, которым обладала Юми, был непривычным для японцев — чересчур тактильная. Меня же это устраивало. Если я доверяла человеку, тот мог делать со мной все что угодно. — Я соскучилась! — заявила эта сумасшедшая, а я рассмеялась. — Мы буквально вчера вместе сидели на лекции. — Ничего ты не понимаешь, — шутливо надулась Коуске, — целые сутки прошли. — Боже, — умилилась я, а потом, посерьезнев, сказала, — Юми, мне срочно нужно что-то придумать. — Ты о соулмейте? И какой он в итоге? Ты так и не рассказала. Явилась на лекции, как призрак, и слова не выдавила. Я все еще жду. — О нем позже, — потерла я уставшие глаза. — Отец, оказывается, действительно платил арендодателю за квартиру, где я живу. А я-то, наивная, думала, сама справляюсь. Могла бы догадаться — цена слишком низкая для такого хорошего района. Юми вздохнула и взяла меня за руку. — Так а что же в этом плохого? Пусть платит… — Нет. Он это не из добрых побуждений, Юми. Родители хотят держать меня «под колпаком», — и подумав немного, я тихо забормотала: — Послушай, у меня возникла нехорошая мысль. Вышло случайно… Мама тогда заметно напряглась. — О чем ты? — нахмурилась Юми, с лица которой медленно сползла улыбка. Я задумчиво взглянула в сторону лестницы, по которой спускалась госпожа Коуске, и шепнула: — Я, кажется, не их дочь. Это не мои родители, Юми. Глаза подруги округлились от изумления, а я встала и приветливо улыбнулась Сюзанне. Та обняла меня и сразу принялась расспрашивать о делах. Мы пошли в столовую под руку, за нами семенила Юми, которой всегда не хватало внимания, поэтому Сюзанна, заметив это, рассмеялась и притянула ту к себе. Теперь женщина шла между нами, слушая мой рассказ об учебных днях в университете. — Почему ты так тепло одета, Рейна? — подметила Сюзанна, когда мы ужинали, и метнула взгляд в сторону распахнутой двери на террасу, что тянулась по всему периметру задней части дома. — Жарко ведь. — А… кажется, передавали дождь. Сезон Цую все-таки. Решила подстраховаться, — ответила я, стыдясь того, что лгу. Но когда Сюзанна не отвела взгляда, а уставилась на меня еще более пристально, той стало совсем туго. Я уткнулась в тарелку и продолжила есть. Тогда госпожа Коуске отложила приборы, встала и подошла ко мне. Я беспомощно взглянула на подругу. Юми виновато потупилась. Вот же… Она рассказала. — Так это правда? — мягко оттянув рукав свитшота, что был на мне, пробормотала Сюзанна. Ее темные глаза исследовали синяки на моих руках со щепетильностью медика. — Зачем он это сделал? — По разным причинам, — неопределенно ответила я, натянув рукав до кисти. — Например, потому, что я, пока болела, ни разу не вышла на связь. И еще из-за… — я вновь покосилась на Юми, та, приободряя меня, кивнула, — из-за соулмейта. Мы встретились. Сюзанна вздохнула и вернулась на место. — Норико-сан, — позвала она громко, и едва та появилась на пороге, попросила, — принесите гель от синяков. Женщина выполнила просьбу сразу же, и все эти несколько минут в столовой царила тишина. Сюзанна что-то обдумывала, глядя куда-то мимо меня, а когда я тихо поблагодарила за дорогущий гель, вся подобралась и сказала: — Ты должна заявить на него за домашнее насилие, милая. Так нельзя. Это не должно продолжаться. Но я вот чего не могу понять, — слегка прищурилась она, — если твои родители — соулмейты, а ты их дитя, по какой причине они обращаются с тобой так плохо? Я напряженно вздохнула, от чего со стороны это выглядело, как волнение, и решилась. — Как раз об этом я хотела рассказать. Поначалу мне было стыдно поднимать такую тему. Но хорошо все обдумав, я пришла к выводу, что помощь кое в чем точно не помешает. Дело в том, что у меня есть сомнения насчет родства с этими людьми, госпожа Коуске. — Сюзанна отреагировала сдержанно, и это помогло мне собраться и продолжить: — Когда отец закончил с моим наказанием, я спросила, точно ли я их дочь. Это была моя защитная реакция — злая насмешка. Но мама перепугалась и сказала, что я о чем-то догадываюсь. Теперь мне хочется разузнать, что она имела в виду? Я затихла, с надеждой глядя на сосредоточенную женщину, но та молчала, словно переваривала услышанное, а потом уточнила: — Ты не помнишь какие-то особенные моменты из детства? Может, слышала что-то о своей семье? Я неуверенно покачала головой. — Ничего такого. — Хм. Вновь госпожа Коуске задумалась, но тут отозвалась Юми и неожиданно предложила: — Почему бы тебе не попросить помощи у того господина из Омута? Я вспыхнула и чуть не шикнула на подругу, но госпожа Коуске вдруг поддержала ее. — Действительно, Рейна. Насколько я поняла, он имеет некоторую власть, к тому же он твой соулмейт. Ваша судьба предопределена. Поэтому обратись к нему. Что если он наймет частного детектива и раскопает что-нибудь интересное? Конечно они обе не понимали, кто такой Санзу Харучиё, потому что я не рассказывала о нем, а теперь возникла вот эта неловкая ситуация, и я не знала, как выкрутиться. Пришлось кивнуть, буркнув, что подумаю об этом, а Сюзанна продолжила настаивать на том, чтобы я обратилась в полицию, пока еще можно снять побои. Я поняла, что вряд ли решусь, но предпочла промолчать. *** Сидя на диване в гостиной, я игнорировала сообщения от отца. Мало того что он мешал заниматься учебой днем, так и к вечеру не давал покоя. Ничего содержательного он, конечно, не написал, только очередные приказы приехать к ним снова, на этот раз для серьезного разговора, но я решила разорвать с ними всякие связи хотя бы на ближайшие недели. Мне надо было отойти после того, что случилось. Внесенную оплату за аренду квартиры на год вперед отец вернуть все равно не сможет, поэтому беспокоиться о выселении не стоило. На самом деле то, что в этот день я хотела отвлечься усердной учебой, имело прямое отношение к одному человеку. Он написал еще утром: «Омут. 22:00. Без опозданий», и ровно с той минуты я вновь потеряла самообладание. Металась по квартире, думала, как выкрутиться и не поехать на эту встречу, какую отговорку придумать, но так ничего на ум и не пришло. И вот теперь я сидела на диване, глядя в окно, и выжидала время. Поняв, что пора, встала и покинула квартиру. Всю дорогу до Омута я крутила в голове предстоящий разговор, а учитывая то, что абсолютно не знала, какой у моего соулмейта характер, осознавала — все может пойти не по сценарию. К тому моменту как я прибыла в Омут, солнце уже спряталось за горизонтом, но над заливом тянулись полосы заката, отражаясь в воде. Сердце забилось сильнее, тяжелее и чаще. Во рту пересохло. Я вышла из такси, окинула взглядом здание, сделала глубокий вдох и, шумно выдохнув, направилась к крыльцу. На мне была белая плиссированная юбка, топ и босоножки на толстой подошве. Синяки на руках посветлели, ссадина покрылась корочкой, и, понимая, что Санзу плевать на это, не стала прятаться за плотной одеждой. На входе в здание — это был не тот корпус, где я была в прошлый раз — меня встретил статный мужчина, похожий на дворецкого: в темном смокинге и белых перчатках. Он распахнул стеклянную дверь и, поклонившись, сказал: — Добро пожаловать, госпожа Отани. Господин Санзу ожидает вас на пятом этаже. По коридору последняя дверь справа. Я буркнула слова благодарности и шагнула в прохладный холл. Невольно поправляя одежду, которая здесь выглядела не к месту, осторожно поглядывала по сторонам. Было тихо и пустынно. Я словно в роскошный дворец императора попала. Гранитный пол с прожилками был цвета кофе с молоком, в таком же оттенке были отделаны и стены, но впереди я увидела бордовую панель, на фоне которой располагалось что-то вроде пьедестала, на нем — доспехи самурая эпохи Эдо. Шлем с рогами внушал страх. Я отвела глаза и увидела себя в отражении слева. По обе стороны коридора, что вел через холл к лифтам, тянулись зеркала, инкрустированные по краям золотой крошкой. Под высоким потолком висела огромная люстра, «стекающая» вниз тяжелыми каплями. Зажжены были только два ее ряда из семи, еще была подсветка над зеркалами, но в целом холл сохранял некоторую мрачную таинственность. Повернув налево, я увидела двери лифтов, а рядом — широкую, поистине величественную лестницу. Сюда бы приехать в платье, как та красивая девушку, которую мы с Коуске заметили в прошлый раз, но никак не в стиле студентки. Однако обдумать это мне не удалось. Я вышла на пятом этаже, сразу уловив тонкий шлейф знакомого запаха, на который мое тело отреагировало мгновенно, и на секунду остановилась. Захотелось перевести дух. Сердце не давало покоя. Руки задрожали, а ноги стали ватными. Если так будет каждый раз — дело дрянь. Я дошла до нужной двери ровно в тот момент, когда та распахнулась. Прямо передо мной в свете, бьющем из-за спины, возник силуэт. В коридоре было куда темнее, поэтому я невольно отшатнулась, но по запястью прошлись теплые пальцы, и Санзу втянул меня в кабинет. — Господин… — только и успела вымолвить, как мой рот заткнули поцелуем. Как будто не было той безумной ночи, как будто мы не измотали друг друга, как будто вообще впервые встретились. Санзу, увлекая меня за собой куда-то вглубь кабинета, неотрывно целовал и трогал все мое тело. Он ощупывал, словно проверяя, все ли в порядке, точно ли это я — его соулмейт, и, убедившись в этом, наконец толкнул меня спиной на диван. Кожаная обивка скрипнула. Я замерла, глядя на него в полном недоумении, но в абсолютной готовности к тому, что сейчас случится. Тело требовало этого. Харучиё выпрямился надо мной и, ничего не делая, замер. Я видела, что он на взводе — в области паха заметно выпирало — и не понимала, почему он так смотрит. Зеленые с поволокой глаза изучали меня медленно. Санзу дышал, слегка приоткрыв рот, дышал тяжело, и взглядом переместился от моего лица ниже: прошелся по горлу, груди, по бедрам, коленям и пальцам ног. Казалось, ему, как и мне, секс насыщения не приносил. Это было лишь временным воссоединением. Потом что-то внутри, какой-то премерзкий ком, просил большего. От волнения наш запах стал интенсивнее, а взгляд Санзу — безумнее. Мне хотелось его прикосновений и не только… — Раздвинь ноги, — хрипло произнес Харучиё, потянув за узел галстука. Мои глаза расширились. Я не повиновалась. Санзу понял, что смутил меня, потому что я ужасно покраснела, и легонько улыбнулся, наклоняясь и повторяя: — Ноги раздвинь, Рейна. На этот раз я сделала то, о чем он просил. Тогда Санзу, опустившись на колени, уставился мне в глаза гипнотическим взглядом и медленно провел ладонями по голым бедрам, забрался под короткую юбку и нащупал резинку трусов. — Господин Санзу, — попробовала остановить его я, но мои руки вообще не слушались и цеплялись за его крепкие запястья слабо, почти не ощутимо, — мы можем отложить? Я хотела бы… ох… — Я не смогла договорить. Санзу рывком притянул меня к самому краю дивана и снял с меня трусы. Я честно старалась обтянуть юбку, но Санзу отвел мои руки, наклонился и, поцеловав в подрагивающий живот, быстро расстегнул ширинку. — Господин, давайте потом… — сквозь дымку словно бы окрепшей связи выдавила я и тотчас утонула в удовольствии. Это было невыносимо хорошо… Спустя примерно два часа, около полуночи, я, вновь донельзя вымотанная страстью этого человека, сидела на диване и медленно одевалась. От тела пахло им. Он не использовал защиту. Так ему захотелось. Поэтому кожу на животе и ягодицах неприятно стянуло. Я еще в прошлый раз это заметила — после секса с ним всегда приходило душевное опустошение, как будто было недостаточно. Или как будто, если мы разлучались, разъединялись, заканчивали этот акт безумия, делалось тошно и одиноко. Я не могла понять, почему так происходит, но подозревала — это из-за того, что в настоящем мы не вместе. Наша пара была скреплена, но продолжала оставаться порознь. Из потока тяжелых мыслей меня вырвал щелчок зажигалки. Я вскинула глаза и дрогнула. Харучиё сидел на краю стола и глядел на меня. Его брюки все еще были расстегнуты, а рубашка валялась на полу. Обнаженный подтянутый торс не выглядел перекаченным, наоборот, казался даже немного худощавым. На правом предплечье, на внутренней его стороне, виднелась татуировка — наполовину черный прямоугольник. Я не знала, что это значит, но и допытываться не хотелось. У меня и без того была к нему просьба, озвучить которую оказалось очень страшно. — Говори. Всего одно слово, прозвучавшее из уст Харучиё до странного спокойно, заставило меня покрыться мурашками. Он заметил мое состояние? Или почувствовал? — Да… я хотела попросить вас. — Я встала на дрожащих после напряжения ногах и под пристальным наблюдением Санзу натянула юбку. Флюиды, исходящие от него, по-прежнему были наполнены сексуальным голодом и нетерпением, так что я не повелась на этот спокойный тон. — Не могли бы вы помочь мне с расследованием? Судя по выражению лица Санзу, он ожидал чего-то другого. Может, был уверен, я попрошу денег или каких-то побрякушек… Наверное, поэтому, давая мне возможность пояснить, Санзу молча поднес сигарету к губам и с прищуром уставился мне в глаза, мол, продолжай. Я сглотнула. — Мои родители лгут мне. Я хочу узнать, являюсь ли их дочерью, как они утверждают. Мне нужен частный детектив. Если поможете с этим, я… я… — у меня забегали глаза в поисках чего-то, что я могу дать ему взамен, словно это «что-то» находилось здесь. Санзу, понаблюдав за мной еще немного, вздохнул и, отклонившись назад, ткнул сигаретой в пепельницу. Затем встал и направился ко мне, а я едва удержалась, чтобы не попятиться. Но тут и некуда было — все еще стояла у дивана. Харучиё, вопреки ожиданиям, поправил выглядывающую из-под моего топа лямку бюстгальтера и, пробежавшись посветлевшими зелеными глазами по лицу, сказал: — Так ты хочешь вовлечь меня в дела своей семьи? — Нет, это не так, я лишь прошу… — Что я могу получить взамен? — перебил меня Санзу. — Ты и так моя. Что-нибудь еще? Я знала, что получу отказ, спасибо хотя бы не в грубой форме, но все равно в груди неприятно заныло. Будто бы меня предал любимый человек. Это открытие хлестнуло по щекам и привело в чувство. Я расправила плечи и кивнула, игнорируя тот факт, что у Харучиё престранно блеснули глаза. — Вы правы, мне вам дать больше нечего. Только мое тело. — Я наклонилась и забрала с дивана сумочку. — В конце концов, все так, как того хотели вы. Обошла его и сразу вросла в пол. — Кто позволил уйти, Рейна? — Разве мне не пора? Я хотела бы принять душ и… Слегка суховатая ладонь легла на горло, совсем как в нашу первую встречу. Харучиё надавил ощутимо, чтобы я не рискнула шевельнуться. — Как-то блядски меня раздражаешь в такие моменты, — забормотал он, второй рукой скользнув по моему обнаженному животу, и пальцем обвел пупок. — Но я, по правде говоря, не знаю, чего хочу больше: внедриться в твою реальность полностью или же просто ебать тебя? Странные чувства, но играть с ними, наверное, плохая идея, не находишь? Не капризничай при мне, Рейна, — сдавив горло еще сильнее, процедил Хару, а потом, резко отпустив, противоречиво заявил: — Я помогу. Взамен будешь выполнять все, что скажу. По первому зову. Поняла? Я стояла к нему спиной. Внутри поднимался бунт. Что-то сопротивлялось и не давало просто уйти. Я чувствовала, если подчинюсь ему прямо сейчас, он станет вытирать об меня ноги. Но и рисковать с ним было страшно. И вот, метаясь между первым вариантом и вторым, я просто крутанулась на месте, свирепо зыркнула на обнаглевшего соулмейта и членораздельно произнесла: — Будете так со мной обращаться, я найду силы отказать, господин Санзу. Тогда посмотрим, кому из нас будет хуже. Если вы не заметили, это не я забираюсь к вам в ширинку. Это вы каждый раз задираете мне юбку, как животное. Поэтому наша договоренность обоюдная: я вам — секс, вы мне — расследование. Но давайте обойдемся без принуждения. У меня тоже бывает паршивое настроение! — выкрикнула я в конце, и чтобы тот не пристрелил меня на месте, ринулась к двери. До лифта позорно добежала, подгоняемая ужасом, а там, нажимая на кнопку, все время глядела в направлении кабинета. Но Санзу за мной не последовал. Значит, я справилась? У меня получилось?

***

      Харучиё не двигался и глядел в одну точку несколько минут. Стоял на том же месте. Взгляд горящий, а на губах — раздраженная, едкая, злая улыбка. Не понимая, что это сейчас было, он наконец подошел к столу и, прикурив новую сигарету, взял телефон. Когда прозвучал грубый мужской голос, Хару произнес: «Зайди ко мне», и, двинувшись в сторону стеклянной двери балкона, вышел из кабинета. Взгляд тотчас наткнулся на Отани. Она торопливо шла к выезду из Омута. Поставив руку на перила, Санзу затянулся. Дышать было тяжело. Это выводило его из себя. Несмотря на то, как приятно июньский ветер обдувал разгоряченную кожу, в груди было отвратительно темно. Он и не замечал, что там такой сгусток всякого дерьма. А теперь этот «сгусток» еще и по венам потек, заставляя все тело парализовано стоять на этом месте и наблюдать за удаляющейся фигурой такой желанной девушки. Так не пойдет. Чем чаще они будут видеться, тем туже затянется эта петля на его шее. Харучиё не привык что-то чувствовать, даже если это одержимость чьим-то телом. Чушь какая, соулмейты, подумал он насмешливо и вновь затянулся… — Вызывали, босс? — прозвучал голос за спиной. Санзу не обернулся. — Отвези ее домой, — приказал и собрался было вернуться в кабинет, как вдруг его словно ледяной водой окатило. В ярком освещении территории светлый силуэт Отани виден был отчетливо, и Санзу стал очевидцем того, как рядом с ней притормозил черный Мерседес, и та без лишних размышлений запрыгнула в салон. Губы со шрамами вновь дрогнули в улыбке. Только что выстроенная линия защиты от ненужных эмоций скривилась и свернула туда, куда Санзу вовсе не хотелось. — Проследи, — отдал он новый приказ, оставив помощника на балконе, а сам вернулся в кабинет. Проигнорировав звонок телефона, направился в смежную комнату, где была спальня и ванная. Туда и вошел, на ходу снимая брюки и боксеры. Ярость была необъяснимой, холодной и причиняющей дискомфорт. Когда он убивал, злился совсем не так. Там был азарт наказать всех, кто не подчинился Майки, а сейчас… Нет, это определенно было нечто более глубокое. Оттого и злило до пульсирующей на лбу вены. Оттого Санзу и сжимал зубы, стоя под горячими струями воды. Да какого дьявола?!