Глава 5

      У Санзу был необычный запах. Я заметила это еще в нашу первую встречу, но после второго раза смогла наконец разобрать этот аромат глубже. Поначалу казалось, там только древесные смóлы, но сейчас, когда мой запах смешался с его запахом, это было нечто дымно-кофейное, даже немного сладковатое, потом плавно переходило в табак, и все это заканчивалось гипнотическим дурманом конопли. Сидя на кровати и, как чокнутая, нюхая топ, что был на мне в тот день, когда приехала к Харучиё, я ощутила, как по венам потекло то самое чувство блаженства, что окутывало меня каждый раз в присутствии Санзу. Если он приносил боль, то эту боль и все страдания он же и забирал. Противоречивый контраст между “как надо” и “как происходит” тяготил. Я не хотела соулмейта и хотела, и даже если попробовать куда-то убежать, то куда и зачем. Мы связаны, и разрыв лишит кого-то из нас жизни. Так было предначертано, рассказано и предсказано. Кем и когда, я не знала, просто гибель после разрыва с соулмейтом являлась прописной истиной, и я не встречала ни одного человека, который смог бы опровергнуть это. Рингтон, что зазвучал слишком внезапно, вырвал меня из задумчивости. Я встала, схватила мобильник со столика и пошла в сторону ванной, чтобы закинуть топ в стирку – будто правда могла смыть этот запах. Тогда уж проще кожу с себя снять… – Господин Санзу? – мигом обмякнув, сказала я и, вернувшись в гостиную, шире открыла дверь балкона, за которым отдаленно гремел гром. Поток свежего воздуха, разряженного перед грозой, ударил в лицо, и мне стало немного легче. – Что-то случилось? Глубокий голос Харучиё щекотал нервы. – Спасибо, что спросила, – сыронизировал тот. – Я заеду за тобой через пятнадцать минут. Собирайся. – Могу я узнать, куда мы поедем? В двенадцать начнутся занятия… – Надень платье. Тебя хотят увидеть. Его умение игнорировать всю не нужную ему информацию просто поражало. – Но позвольте, господин… – Рейна, я на каком языке говорю? – резанул Санзу. По приглушенному гулу на фоне стало ясно, он уже в пути. – У нас с тобой уговор, разве нет? Выполняй свою часть “сделки”, – и дал отбой, а я растерянно огляделась по сторонам, не понимая, какое платье он имел в виду - вечернее, обычное летнее или что еще – и тяжело вздохнула. Этот человек не даст мне дышать свободно. Он будет наполнять мой кислород собой. Платья я носила, очень их любила, но чтобы прямо уж что-то праздничное, нарядное – такого не было. Так что надела одно из любимых летних: длинное, значительно ниже колена, бледно-розовое, облегающее талию и ниспадающее свободным подолом до середины икр. Оно было с привлекательным квадратным декольте и рукавами-фонариками. Вполне милый наряд, тем более в такую непредсказуемую погоду, когда то жара, прожигающая насквозь, то ветер и гроза. Волосы небрежно собрала крабиком и даже успела нанести легкий макияж, когда в дверь позвонили. Сердце дрогнуло. Взяв с собой маленькую светлую сумочку, я еще раз окинула себя взглядом в зеркале, надела босоножки и распахнула дверь. И вместе с этим движением в квартиру тотчас ворвалась энергия соулмейта, будто невидимые руки сжали мое тело в объятиях. Я сделала глубокий вдох, насыщая себя этим ощущением, и неловко улыбнулась. Санзу, пробежавшись по моей фигуре взглядом, вместо того, чтобы позволить выйти в коридор, наоборот, шагнул навстречу. Глядя в упор, захлопнул дверь и заставил меня вжаться спиной в холодную поверхность зеркала. – Ты видела, что с тобой происходит, как только появляюсь я? – спросил он, и когда я не ответила, развернул лицом к зеркалу. Удерживая меня за подбородок, чтобы я смотрела на свое отражение, Харучиё второй рукой провел от самого горла до низа живота, и там его ладонь замерла. – Ты только посмотри на себя. И после этого говоришь, что можешь меня прогнать? Серьезно? Я завороженно смотрела на свое отражение и не могла понять, что не так. Видела, что-то действительно изменилось, но никак не выходило ухватиться за эту деталь. Тогда я шепнула: – Это… взгляд? Но ведь это просто взгляд. Так и должно быть. – Ты плавишься, Рейна. Глаза выдают тебя полностью. Ты буквально голая передо мной. Может, тогда пересмотрим нашу договоренность? – О чем вы? – Взгляни на меня, – коснувшись кончиком носа моего виска, приказал Санзу, и едва я встретилась с ним взглядом, колени налились неподъемной тяжестью. – Видишь? Это вне нашего контроля. Мое тело нуждается в твоем постоянно. Предлагаю изменить правила игры: я буду забирать тебя посреди занятий, чтобы оттрахать в университетском туалете или на парковке, или за углом главного корпуса. Везде и повсюду. Столько сколько захочу. А ты взамен получишь от меня все, что захочешь. Абсолютно все: деньги, подарки, квартиру, машину. Я дам тебе все. Не все, интуитивно уловила я. Это же уловил и Санзу. Его зеленые глаза, что до этого смотрели на меня с жаждой умирающего человека, который уже потерял рассудок, стали ярче, зрачки чуть сузились, и сухого шрама в уголке губ коснулся язык. Санзу улыбнулся. Но это не была нежная улыбка, это была злоба, которой он был переполнен через край. – Нет. Этого ты не получишь. – У меня ведь нет выбора, верно? – опустила я глаза и, вырвавшись, отошла в сторону. – Мне и не нужна ваша любовь, господин Санзу. Этого требует связь. Сама я как-нибудь переживу… – Вот и чудесно. А теперь нам пора, – безразлично ответил Харучиё и распахнул дверь. – В конце концов, я все равно уже купил тебя. У меня есть кое-какая информация насчет твоих родителей. – Я вздрогнула и уставилась на него. – Ты должна отплатить мне за старания. Выходи. Я не рассчитывала на то, что связь с ним станет так быстро ломать мои приоритеты. Издевка природы какая-то. Как могут подобные отношения приносить удовольствие? Это выматывало даже на начальной стадии. Пусть даже ладонь, обхватившая запястье, когда мы шли к машине, согревала что-то внутри. Пусть было сладко во рту и давило в груди от того, как сильно хотелось его поцеловать. Пусть мой взгляд все время возвращался к нему. Все равно, несмотря на это, Санзу был чужим и таким обещал оставаться всегда. Его интересовало только животное наслаждение, то, что творилось у меня в душе, не касалось Санзу никоим образом. Он был соткан изо льда. Так я думала. Санзу шел чуть впереди, буквально волоча меня за собой, и как будто усердно от чего-то себя удерживал. Я не знала, от чего именно. Возможно, он даже отвлекся бы и справился с тем, что его точило, но прежде чем сесть в машину, я решила кое-что подметить. Остановилась и, взглянув на него, с легкой улыбкой вымолвила: – Кстати, я благодарна за то, что вы не пошли тогда за мной и не наказали. Делаете успехи, господин Санзу. Но тут же заметив, как изменилось его выражение лица, я отшатнулась. Улыбка испарилась. Теперь было не до смеха. Но что я такого сказала? – Давай-ка поговорим о том, кто в тот вечер отвез тебя домой. Расскажешь? – Вы ведь наверняка уже выяснили, – ослабевая от той кипящей ярости, что исходила от него, пробормотала я. И до меня дошло. – Вы… ревнуете? Брови Харучиё дрогнули. – Ты забыла, кто мы друг другу? – усмехнулся он. – Так ревнуете или нет? – настойчиво повторила я. Сама не знала, зачем мне это знать. – Это важно. – Тогда оставлю тебя в неведении, – мигом включился в игру Хару и слегка сощурился. – Так ты нарочно меня провоцируешь? Я побледнела. – Нет. Я не стала бы, – но заметив, как Санзу, обходя машину, улыбнулся, поняла – попалась на его удочку. Он умеет подшучивать? Надо же, а я думала, этот человек - комок нервов и психоза. *** В любое время суток Омут оставался роскошным местом, но если по вечерам и ночью это место выглядело таинственным, то в полуденную жару светлое здание и прилегающий к нему небоскреб казались каменными великанами, взирающими на людей, как на мелких букашек. Как я и предполагала, погода успела снова поменяться. Грозовая туча обошла бóльшую часть города стороной, и теперь вновь поднялась духота. Хорошо хотя бы ветер трепал подол платья и гладил обнаженную шею - так было куда легче. Уже знакомый холл встретил нас спасительной прохладой. Мое обострившееся рядом с соулмейтом обоняние наконец уловило и другие ароматы: пионы, чей-то парфюм и остаточный запах сигары, смоченной в коньяке. – Она здесь, – изрек Санзу как будто самому себе и, взглянув на часы на левой руке, вошел в лифт. Я встала у стены и затихла. Харучиё тоже ничего не говорил, но я чувствовала - он смотрит прямо на меня. Ощупывает. Казалось бы, вот он - мой мужчина, моя судьба. Почему бы не попробовать сблизиться, но Харучиё оставался настолько замкнутым, закрытым от меня, что вряд ли я смогла бы до него достучаться. И вот теперь, стоя в лифте, подумала, а нужно ли пытаться искать в этом человеке что-то живое. Он был как будто мертв. Наконец не выдержав, я взглянула на Санзу. Он встретил мой взгляд с готовностью. Однако блеснувший в его ярких глазах вызов удивил. Чего он от меня добивается, было неясно, но в этот момент лифт остановился на нужном этаже, и мне пришлось отвернуться. – Иди за мной, – скомандовал Харучиё, не давая даже возможности приблизиться - спрятал руки в карманах брюк и пошел по коридору. Я едва за ним поспевала, то и дело озираясь по сторонам. Справа и слева тянулись бордового цвета двери комнат, а дальше, когда Санзу повернул за угол, перед нами раскинулась большая смотровая площадка, куда вели стеклянные двери. Там, под навесом, были столики, а у стены - мягкие диваны. За одним таким столом на диване сидела молодая женщина. Она показалась мне знакомой. Розоватые пышные волосы. Я не могла припомнить, где и когда ее видела. – Сенджу, – сказал Санзу, садясь на второй диван и указал, куда присесть мне, и когда я опустилась на кресло, такие же яркие зеленые с голубым глаза поднялись к моему лицу. Я вспомнила. Похоже, вспомнила и эта молодая женщина, потому что улыбнулась и качнула головой спросив: – Мы не встречались раньше? У нее был совершенно обворожительный голос, отнюдь не нежный, не нарочно выдавливаемый, как это делали многие девушки, но и не слишком низкий. Этот голос звучал слегка грубовато, однако сильно, уверенно и приятно для слуха. Я поймала себя на мысли, что на фоне этой леди выгляжу как самая типичная девчонка из самой простой семьи. Сглотнув и натянуто улыбнувшись, я ответила: – Кажется, встречались. Здесь, в Омуте. – Вероятнее всего, – кивнула та и представилась: – Акаши Сенджу - младшая сестра этого парня и глава Брахмана. Я, которая вовсе не ожидала, что Харучиё познакомит меня с сестрой, перевела на него изумленный взгляд, но тот равнодушно курил и смотрел куда-то вдаль. И все же когда у меня вырвалось: “Что такое Брахман?”, Харучиё раздраженно рассмеялся. Они с сестрой переглянулись и та махнула рукой. – Не знаешь и ладно. Крепче спать будешь. Итак, вы пара? – Нет, – в унисон ответили мы с Санзу, а Сенджу приподняла бровь. В отличие от той нашей первой встречи, сегодня она была одета в молочного цвета брючный костюм, от чего выглядела по-деловому строго. – Странно. А мне казалось, между вами все решено. Впрочем, это неважно. Они-чан попросил меня нарыть информацию о твоей семье. – Я заметно напряглась. Польщенная моей выразительной реакцией сестра Санзу снисходительно улыбнулась. – Ты знаешь, кто такая Мисаки Анико? – Нет. – Так ты не знаешь даже девичью фамилию своей матери? Кем она была до того, как вышла за твоего нынешнего отца? – Нынешнего? – покрываясь мурашками, уточнила я. – Детка, вся информация о тебе в открытом доступе. Оказывается, в те годы это убийство было у многих на слуху. – Видя, что я по-прежнему ничего не понимаю, Акаши сжалилась. Она спокойно закурила тонкую сигарету, выдохнула дым и рассказала: – Когда ты только родилась и тебе от роду было всего три месяца, женщина, которая сейчас играет роль твоей матери, и ее муж “заказали” Мисаки Анико. Именно она - твоя биологическая мать, и в те годы у нее была сеть ресторанов по всей Японии. Мисаки Анико и Отани Сабуро - родные сестры. Твоя молодая и счастливая мать наверняка не могла даже в самых страшных фантазиях представить, что ее собственная сестра решится на такой поступок. Сабуро и ее муженек спланировали убийство. Анико была жестоко убита в подворотне неподалеку от одного из своих ресторанов. На ее теле живого места не нашли. К сожалению, она не составила завещания. То, что ей принадлежало, было распродано. У тебя за душой ни копейки. Эта парочка все прибрала к рукам. Но вот тебя выкинуть не смогли. Думаю, они удочерили тебя, чтобы не попасть под подозрение. А еще… – Сенджу не успела договорить, ее перебил Санзу. – Мы с легкостью раскрыли дело как раз потому, что им никто не занимался. Оставили “висяком”, якобы за недостатком улик. Проще говоря, прокурора подкупили. Поздравляю, Рейна, ты в полной заднице, – дернул он уголком губ, а потом, проведя ладонью по лицу, потер глаза и протянул: – Бля-я-я, и нахуя мне это надо? – Она же твой соулмейт, они-чан, – осторожно проговорила Акаши, и я мимолетом подумала, она тоже побаивается его. – Как такое возможно? – пробормотала ошеломленно, встала и пошла к перилам. Далеко внизу, как зеленые пятнышки, виднелись деревья, а дальше было море без конца и края. Оно стирало линию горизонта, сливаясь с ним воедино, и словно омывало небо волнами… Я не могла вымолвить ни слова еще долго. Санзу отвел меня в кабинет, потом ушел к Сенджу, а сейчас медленно шел по коридору впереди, и когда мы на лифте поднялись еще выше, я поняла - это его пентхаус. – Вы здесь живете? – Но потом вспомнила, что читала об этом. Многие из Бонтен действительно жили в этом небоскребе. – Как… красиво… Ступая босыми ногами по прохладному полу, разглядывала обстановку. Показалось, для Санзу эта квартира слишком светлая. В панорамные окна бил солнечный свет, и в его лучах плясали пылинки. – Выпьешь? – спросил Харучиё, выглядя угрюмым, и протянул мне бокал с виски. О стекло ударились кубики льда. – Возьми, – произнес тот настойчивее, когда я отвернулась. – Не хочу, – ответила, садясь на светлый диван в гостиной. – Могу я уйти? Харучиё стоял рядом, в профиль ко мне, и до того сильно сжал бокал, что, казалось, стекло лопнет. Атмосфера накалилась. – Слушай, – вымолвил он, затем зубами зажал нижнюю губу и злобно дрогнул ноздрями, – на что ты рассчитываешь, встречаясь со мной? Нет, правда, на что? На сочувствие? Поддержку? – выплюнул Санзу и перевел на меня тяжелый взгляд с пронзительными черными зрачками. – Если я скажу тебе сейчас снять трусы, ты снимешь, потому что я так хочу. Но какого дьявола ты манипулируешь моими эмоциями, Отани? – Что? Я ведь просто хочу уйти… Бокал улетел в стену слишком резко. Разлетелся вдребезги, оставив на светлой поверхности рыжеватое пятно. Я оцепенела, но смогла встать. Однако Санзу, среагировав на движение, повернулся ко мне. Лицом к лицу. Мы стояли так близко друг к другу, что можно было задохнуться обвивающей нас связью. Будто сковало по рукам и ногам. Санзу злился, потому что не хотел проживать то, что проживаю я. Он чувствовал все, что со мной происходит, и это наверняка сводило его с ума. – Почему вы так боитесь… – начала было я, и мои глаза повлажнели, но тут же умолкла: горло сжала широкая ладонь. Санзу стиснул пальцы и, сверкая страшными в этот момент глазами, процедил: – Я убью тебя прямо сейчас. Ты не посмеешь травить меня этим дерьмом. Я тебе не мальчик на побегушках. Не жди от меня сочувствия. Я не знаю, что это. Слышишь меня, Рейна, я не стану твоей опорой. Дышать было тяжело. Я же все равно не двигалась. Всматривалась в потемневшие глаза Санзу и в этот момент в полной мере осознала – он одинокий безумец, которого когда-то бросили. Однако вместо сочувствия в груди воспламенилась ярость. Схватив Санзу за руку, я рывком оторвала ее от себя и оттолкнула его подальше. Харучиё пошатнулся и в гневном ошеломлении замер. Глаза стали до того сумасшедшими, что у меня потяжелели колени. – Только тронь… – выставила я указательный палец. – Тогда тебе точно придется меня убить. Санзу, изумленно хмыкнув, повел плечом, а потом, сделав шаг навстречу, обхватил мою голову руками. Сил в нем было предостаточно. Я шлепнула его по лицу, царапнула по шее, а потом лягнула по щиколотке, но Харучиё продолжал удерживать меня на месте. Я не понимала, зачем он так делает, но тот стоял и, полностью игнорируя наносимые ему удары, сверлил меня взглядом, который сложно было прочитать. Только его губы слегка дрожали в попытке удержаться от улыбки, и чем больше я билась в его руках, тем заметнее расширялись его зрачки. От поцелуя, больше похожего на укусы, задохнулась. Ноги подогнулись. Пришлось яростно вцепиться в плечи Санзу. Он же, целуя и оттягивая мои губы зубами, вместе с этим растирал их большими пальцами. Он словно хотел полностью меня поглотить. От очередного укуса я простонала - было больно. Харучиё, запустил пальцы в мои волосы, натянул корни и, отведя голову назад, уставился в глаза. Он тяжело дышал, губы припухли, но едва взгляд плавно переместился к моему рту, Санзу стиснул зубы, оскалился и, сжав пальцами подбородок, проговорил: – До встречи, Рейна. Думаю, ты сама поймешь, как тебе паршиво без меня, – и подняв руки, будто сдаваясь, отошел назад. – Иди. Ты свободна. На негнущихся ногах я медленно двинулась к двери. Как бы плохо не было на душе, тело под напором соулмейта все равно оказалось перевозбуждено. Мокрое белье, дрожь в коленях, сильнейшее сердцебиение. Я была сама не своя. Эмоции душили. Мне было действительно больно. Больно от того, что он такой. Я узнала такие страшные вещи о своей семье, не понимала, что делать дальше, а он… – Я не стану сдерживаться, господин Санзу, – не оглянувшись даже, вымолвила я. Стояла и смотрела на свои босоножки, не имея сил наклониться за ними. – Не моя вина, что именно я вам предназначена. Так или иначе, но вам придется делить со мной эмоции. – Рейна, – судя по тому, как близко прозвучал его голос, он успел подойти ближе, – ты забываешь, что это работает в обе стороны. Скажи на милость, почему ты сцепилась со мной? Теплые ладони сдавили мою талию. Санзу отбросил крабик, что удерживал мои волосы, и зарылся в них лицом. Вдохнул запах полной грудью. – Это ведь мой гнев. Ты не можешь его контролировать: злюсь я - злишься ты. А теперь уходи. Я не хочу тебя. Ложь. Я хорошо чувствовала его неутихающую жажду. Он уничтожал меня своей непоколебимостью, холодностью и яростью. Сжигал дотла. Думая, что тут еще посмотреть надо, кто из нас сдастся, я схватила наконец босоножки и выскочила за дверь.

***

      Санзу, проводив ее взглядом, со столика в гостиной взял сигареты, поднес одну к губам дрожащими пальцами и прикурив глубоко затянулся. Запрокинув голову, он тяжело выдохнул и коснулся того места на шее, где Рейна оставила царапину. Лизнул кровь, что осталась на подушечке пальца, и хмыкнув покачал головой. – Больная. Упав на диван, он закрыл глаза. Что теперь, Харучиё? Как ты собрался ее приручить? И главное, хочешь ли ты ее подчинения? Он не знал, чего хочет, но точно мог ответить: все то, что сейчас чувствует из-за нее, ему не нужно. Боль? Да вы шутите, наверное. Санзу Харучиё - правая рука Майки, “бешеный пес”, он не знает, что такое боль. Да. Санзу не станет подчиняться связи. Он проучит эту девчонку.