Глава 8

      Учеба не клеилась всю неделю. Я не хотела даже вникать в задания. Сколько за день было лекций — все просиживала вялая и сонная. В голову непрестанно лезли мысли о Санзу, и очень четким напоминанием о нем была моя перебинтованная рука. Спустя больше, чем неделю, повязку сняли, и теперь я могла «любоваться» еще не затянувшимся шрамом, который по-прежнему заклеивала пластырем. — Он пропал на целую неделю, — пробубнила я себе, когда с подносом, уставленным едой, развернулась в направлении свободного стола. Правда Коуске все равно услышала меня и, семеня рядом, буквально вжалась в мое плечо. — Послушай, Рейна, ты сама на себя не похожа. Я понимаю, вы давно не виделись, скучаешь по нему и все такое, но разве учеба для тебя не на первом месте? Я кивнула. — Значит, возьми себя в руки. Ваша последняя встреча закончилась очень плохо. Если он так тебя провоцирует, может, не стоит лезть на рожон? Моя мама не знает, что эту рану ты получила потому, что твой мужчина повел себя, как сволочь. — Перестань, Юми, — недовольно поморщилась я и села за стол. — Голова болит. — Опять? Если связь с соулмейтом выглядит вот так, то я не хотела бы встретить своего. — Я не знаю, из-за связи это или нет, Юми. Мне просто… как-то не по себе. Чувствую себя неполноценной… без него, — нехотя призналась я и уставилась невидящим взглядом в листья салата. Есть тоже совсем не хотелось. На сердце висел тяжелый камень. — Он постоянно пропадает. В тот раз мы серьезно сцепились, но, клянусь, он точно беспокоился обо мне. Иначе не понимаю, по какой причине разозлился, узнав, что я сбросила фото матери этим двум… ублюдкам. Мне не хотелось Сабуро и Кея звать родителями. Какие они мне родители? Сволочи. Бессердечные твари. Сабуро… Убить родную сестру из-за ее успеха. Более мерзкого плана было не придумать. Я была так зла на них, до того сильно их ненавидела, что этот всплеск эмоций отразился на моем лице. Сидящая напротив Коуске покачала головой и шепнула, потому что рядом с нами сидели другие студенты: — Полегче. Ты как бомба замедленного действия. Думаешь, он тебя сейчас не чувствует? И словно в ответ на ее слова мой телефон, что лежал рядом с подносом, ожил. На секунду задержав дыхание, так как подумала, звонит Харучиё, я тут же выдохнула. Это был не он. Нахмурившись, я ответила на звонок. — Слушаю, — мой голос звучал настороженно — что если это Сабуро или ее муж? — Здравствуй, Рейна-чан, — хрипловатые нотки, проскочившие в одном только приветствии, показались мне знакомыми. — Ты, должно быть, не знаешь, что сегодня день рождения моего брата. — Госпожа Акаши? — с пониманием кивнула я. — Сегодня? У него день рождения? — Третье июля. Все верно, — и добавила более мрачно, — поверить не могу, этот гад не сказал тебе. Что ж, в любом случае я позвонила, чтобы пригласить тебя на вечеринку. Она состоится в Омуте. Придешь? Могу прислать за тобой машину. Растерявшись от ее предложения, я взглянула на подругу, которая, обедая, не сводила с меня внимательных глаз. — Не уверена, — пробормотала я, но Сенджу и слушать не стала: перебила и сразу добавила: — За тобой приедут в девять. Будь готова. И расслабься, Рейна, сегодня пятница. Завтра отдохнешь как следует. К тому же вы давно не виделись, правда? Этот безумец первым вряд ли сделает шаг. Так что считай это проявлением моей симпатии к возлюбленной брата. Вот это «возлюбленной» ударило меня под дых. О чем она вообще? Нас с Харучиё только животная страсть и связывает, ни намека на романтическое притяжение, а Сенджу использовала такое слово, от которого у меня на спине выступила холодная испарина. — Ладно… спасибо. Но подарок… — начала было я. — Не нужно. Думаю, твое появление на его празднике станет лучшим подарком. Просто приезжай. До встречи. Ох да, кстати! Надеть-то есть что? Я закатила глаза, понимая, что по этому пункту у меня полный провал, однако воздержалась от правды и ответила простое «есть», на что Акаши сказала: «Тогда, пожалуйста, что-нибудь вечернее», и мы попрощались. Думаю, она точно не из-за симпатии пригласила меня на его день рождения. Скорее, это была ее попытка узнать меня получше. А еще, возможно, с Санзу происходило то, чего я действительно не знала. Он и так заводился от любой моей эмоции — то хотел поцеловать, то убить, — поэтому сейчас наверняка был на нервах еще больше, чем неделю назад, когда орал на меня из-за моего поступка. И сказать по правде, я до зуда в ладонях хотела поскорее с ним увидеться и прочитать в его бездонных зеленых глазах то самое запретное чувство, от которого у меня всегда подкашивались ноги. Образ Харучиё отпечатался на сетчатке моих глаз. Расставание в неделю было довольно безжалостным испытанием. — Юми, — отложив телефон и взявшись за обед с энтузиазмом, как будто до этого меня вовсе не мутило, сказала я, — после лекций ты едешь со мной за платьем. — Коуске удивленно вскинула брови, а потом насупилась. — Не смотри так. Мне нужна твоя помощь. У него сегодня день рождения. Я приглашена. То ли потому, что мой взгляд оживился, то ли по какой-то иной причине, но подруга этой радости не разделила. Тревожно поглядывая на меня весь остаток обеденного перерыва, она молчала, а я старалась это игнорировать, мысленно воображая, как пройдет этот вечер. Каким будет настроение Санзу? Обрадуется ли он мне, как предполагала его сестра? Хотелось верить, что связь окажет на него должное воздействие, и он не прогонит меня. Смешно, как сильно я сопротивлялась ранее и как теперь хотела поскорее его увидеть. Определенно разлука была мучительной.

***

      Это платье с одним длинным рукавом, который петлей надевался на большой палец, выбрала Юми. Дело в том, что это хорошо скрывало бинт на левой руке, и как раз поскольку пластырь носить на внутренней стороне ладони оказалось ужасно неудобно, мне пришлось вернуться к повязке. Так что облегающий рукав вечернего черного платья было лучшим решением. Правда я боялась, что умру в нем от жары, но нет. Ткань струилась по ногам, при каждом движении оголяя правое бедро, и ветер, что всегда кружил на побережье, приятно холодил кожу. Невероятными усилиями подруги я была превращена в леди, которая более или менее подходила под обстановку, но никак не ожидала, что весь квартал Омута будет переполнен машинами и людьми. Несмотря на популярность этого места, чаще всего здесь царила расслабленная обстановка, однако сегодня людей было до того много, что, казалось, прием был у королевской особы. Неужели Санзу, такой странный и замкнутый мужчина, закатил масштабный пир? Не имея понятия, так ли это, я вышла из машины, которую прислала за мной Сенджу. Сожалея, что на это мероприятие не пригласили мою подругу, ведь мне точно будет тут одиноко, я окинула сияющее здание Омута взглядом, покосилась на небоскреб, где был пентхаус Санзу, и направилась к крыльцу. Рядом со мной шли другие гости, абсолютно все парами, и тут же я столкнулась с неловкой ситуацией как раз по причине своего одиночества. Швейцар в бордовой ливрее любезно пропустил в холл пожилую пару, окатив их своей лестью, и перевел взгляд на меня. — Добрый вечер, госпожа. Позвольте ваше приглашение. — Меня пригласила госпожа Акаши. Швейцар, который наверняка был новичком, стушевался, но сохранил на лице вежливую улыбку. — Понимаю. Но чтобы пройти, к тому же без пары… — Пропустить, — вдруг резанул в эту же минуту вышедший из здания мужчина, которого я сразу узнала. Мысленно я его звала «дворецкий». — Живо. — И уже мне: — Прошу сюда, госпожа Отани. — Я скромно улыбнулась швейцару, прошла мимо и услышала приглушенное: — Запомни это лицо. Госпожа Отани — возлюбленная господина Санзу. Опять эта «возлюбленная». Как будто все сговорились. Вновь мне стало не по себе. Однако эти рассеянные мысли разбились о чувство восторга и изумления от увиденного. Я определенно попала не в свой мир, в мир сказок — туда, где есть принцы, принцессы и вот такие роскошные балы. Но едва ли меня можно было назвать принцессой, а Санзу — принцем. И если он действительно имел власть и вес в обществе, то я из себя ничего не представляла. Простая студентка в дешевом платье, туфлях, которые натирают пятки и со шлейфом чужого парфюма, потому что мой никак не дотягивал до уровня этой вечеринки — Коуске поделилась своим. Так что в момент, когда дворецкий, сопровождая меня в лифте, указал на выход, я уже ощущала себя совершенно неполноценной. Тревожность поднималась из самых недр души. Мне хотелось все-таки развернуться и уйти. Возможно, я так и поступила бы, но вдруг… — Рейна-чан, добрый вечер. Ты приехала, — медленно и весьма грациозно двинулась ко мне по коридору сестра Харучиё. Она была в шелковом платье насыщенного красного цвета, на одном плече небрежно висел белый пушистый мех, а тонкие пальцы Сенджу были обтянуты белыми кружевными перчатками. Она затянулась сигаретой и прошлась по мне внимательным взглядом, но ее глаза ничего при этом не выражали. Наверняка ведь поняла, что приехала я вовсе не в брендах, и все-таки промолчала на этот счет, зато сразу улыбнулась и поманила за собой. — Идем. Вечеринка уже началась. К сожалению, ты пропустила официальную часть. Хотя, сказать по правде, там ничего интересного, но очень кстати прибыла на представление. — Представление? — буркнула я, но мой голос утонул в обрушившемся на нас грохоте музыки, потому что Сенджу толкнула одну из створок двери, и буквально силой втащила меня в зал, который невозможно было объять взглядом. Такой эффект складывался за счет мрака, в котором утопало помещение по углам. В центре же, на сцене, танцевали девушки, а мужчины, устроив настоящее файер-шоу, то и дела пускали длинные струи огня. Я в полном шоке смотрела на это, не понимая, как они додумались до такого в помещении. — Разве это… не опасно? — невольно прижалась я к боку Сенджу. Она рассмеялась, взяла меня под руку и ответила: — Если Майки прикажет впустить сюда аллигаторов, то так и сделают. Эту часть вечеринки контролирует наш босс. Если боишься, можешь держаться ближе к террасе. Там, на свежем воздухе, установлены и диваны, и столы. Я проследила взглядом за ее пальцами, в которых она продолжала сжимать сигарету, и убедилась, что за стеклянной стеной действительно есть привлекательные места отдыха. — Тогда можно мне остаться там? — спросила я, не представляя даже, куда я вообще должна пойти и что делать. — Как хочешь, — пожала плечами она, — Харучиё в любом случае найдет тебя. Развлекайся, Рейна, — и юркнула в толпу танцующих у сцены людей. Ничего толком из-за музыки не слыша, я пошла к автоматически открывающимся дверям на террасу и сразу облегченно вздохнула. Поставила руки на перила, закрыла глаза и, признаться, утонула в приятных ощущениях. Звукоизоляция была очень хорошая, поэтому музыка из зала совсем не перебивала ту, что звучала здесь. Что-то испанское, как будто из какого-то старого фильма, и даже гости на террасе выглядели, как часть этой эстетики: расслабленные, улыбчивые, мерно потягивающие свои напитки. Здесь, на высоте, ветер дул с моря ощутимей, возможно, даже портил мою прическу, над которой старалась Юми весь вечер, но я сама потянулась к кандзаси и вытянула ее из волос, позволив им рассыпаться по плечам. Встряхнув головой, я почувствовала, как все внутри меня как будто раскрывается и наполняется какой-то необъяснимой свободой, словно я могла вот-вот взлететь. Туда, к самому горизонту, утопающему в сизых сумерках. Без страха утонуть. Этот пейзаж манил меня. Все, что происходило за плотным стеклом, не вызывало во мне ровным счетом никаких эмоций, но здесь все было как будто для меня. Я попала туда, куда хотела, но даже не смела мечтать. — Пришла. Вздрогнув, но не обернувшись, я широко распахнула глаза. Он молчал. Быть может, потому, что почувствовал то же самое, и мое тело наконец двинулось в его сторону. Я оглянулась и оперлась на перила поясницей. Мое дыхание, сердцебиение, мой взгляд — все выдавало меня, я уверена. Черная рубашка Санзу была расстегнута на несколько пуговиц, свободный пиджак, брюки… Так бесстыдно красив. Он поднес к губам бокал с красным вином, сделал глоток и вдруг сказал: — Потанцуй со мной. Я опешила. Однако волшебство момента было непередаваемым. Все в груди сжалось и спустилось вниз живота, превращаясь в комок томления, словно мое тело уже предвкушало наслаждение, которое я могла получить, сделав шаг навстречу этому человеку. Я знаю, это все он, он был виноват в том, что я сказала потом. Он был виноват в моей дерзкой улыбке и прямом смелом взгляде. — Дайте мне вина. — Санзу слегка сощурил глаза. Обернулся в поисках официанта, но я повторила более настойчиво. — Нет. Дайте мне ваше вино. Сами. Харучиё понял. Я заметила, как его плечи напряглись, затем он шагнул ко мне, встал настолько близко, что я вжалась в перегородку ягодицами, и, почти касаясь меня кончиком носа, отпил вина. Заглянул в глаза в ожидании. С бешено колотящимся сердцем я склонила голову набок, чтобы было удобнее, и прижалась губами к его губам. Они тотчас разомкнулись, и мой рот наполнился вином, которое потекло по подбородку и угодило на платье. Нам было плевать. Бокал звякнул о перила, куда его поставил Санзу, и, ухватившись за перекладину обеими руками, прижался ко мне, не разрывая поцелуя. А через миг я, со сброшенными на пол туфлями, была увлечена им в танец. Он чувствовал все мое тело. Об этом говорило каждое его движение. Санзу просто не позволял оступиться ни себе, ни мне, и, кружил меня под тягучий мотив: то рывком притягивал, рукой проводя по моей талии, вниз, преступно близко к разрезу на бедре, то вновь от себя отталкивал, как будто вот-вот отпустит. Но он не отпускал. Мы были оторваны от реальности. Пока рядом не раздалось: — Санзу, тебя хочет видеть босс. Мы чуть не сбили высокого мужчину с фиолетово-черными волосами, но он отшатнулся и покачал головой. — Неплохо выглядите вместе. — Сейчас вернусь, — бросил в мою сторону Санзу, проигнорировав слова незнакомца, которого даже не удосужился мне представить, и, как только ушел, мужчина сделал это сам. — Хайтани Ран. Отани Рейна, правильно? — Да. Приятно познакомиться, господин Хайтани, — поклонилась я, а потом, приводя в порядок волосы, заозиралась в поисках туфель. — Вот они, — вытянул Хайтани руку из-за спины и улыбнулся. Затем он поставил туфли передо мной, а я лишь вяло его поблагодарила. После этой невероятной сцены с Харучиё мое тело продолжало дрожать, как после пережитого экстаза. Щеки пылали. Поэтому, видимо, Ран прибавил, с любопытством сощурившись: — Ваши глаза так горят. Вино пришлось по вкусу? Или это… не от вина. Вы ведь его соулмейт? Как много он болтал и как много хотел знать. Невольно от него отгородившись, я кивнула, отвечая на все сразу, и забрала с перил свой клатч и палочку для волос. — Куда вас проводить, госпожа Отани? — пристроился рядом со мной этот навязчивый джентльмен, но отослать его было бы грубо. Поэтому я сказала: — Туда, где я смогу дождаться господина Санзу. — Хорошо. Идите за мной, — предложил он локоть, за который пришлось ухватиться, иначе в одиночку не протиснулась бы сквозь толпу в зале, но только мы направились к лестнице, отсюда ведущей куда-то наверх, как кто-то схватил Хайтани за рукав. — Куда намылился? — выкрикнул пьяный мужчина, которого я, разумеется, тоже не знала. — Новая девка? — внезапно он переключился на меня. — А ее потом можно? — Шион, тебе лучше заткнуться, — натянуто улыбнулся Хайтани, но тот пожал плечами, и его темные глаза липко прошлись по всей моей фигуре. — Что такого я сказал? Разве тут кто-то задерживается? Только не говори, что сегодня она только с тобой. — Мадараме, это партнерша… — собрался было прояснить ситуацию Ран, но я внезапно почувствовала такой мощный прилив ярости, что, казалось, у меня вспыхнула вся голова, как у того Призрачного гонщика из вселенной Марвел. Хайтани мигом отпустил мою руку. — Блять, — выругался он себе под нос и только успел рефлекторно схватить меня за плечи, чтобы дернуть назад, как мое обоняние уловило знакомый парфюм, а через мгновение тот парень Шион спиной налетел на шведский стол, где был выстроен «фонтан любви» — каскад из бокалов с шампанским. Стекло посыпалось на пол, напиток залил пол. Поднялся крик. Передо мной, стоя в профиль и сверля взглядом лежащего на полу Мадараме, стоял Санзу. Он до напряженных вен сжимал правый кулак, не двигался и источал сильнейший гнев, что отражалось на моем внутреннем состоянии. Именно поэтому я, не зная, куда это направить, вырвалась из рук Хайтани, который все еще держал меня в объятиях, и схватила Санзу за предплечье. Его мышцы под моей ладонью были как будто из стали. Он в бешенстве посмотрел на меня, выдернул руку и пошел к лестнице. Но я настойчиво поспешила за ним. Мы поднялись выше. Кажется, выше на три этажа. Здесь было темно. В коридоре горели только настенные лампы, но свет был рассеянным, приглушенным и почти не разгонял мрак. Мы миновали одну дверь за другой — Санзу шел впереди, я все еще семенила следом, — а потом наконец оказались в небольшом зале. Это было как место ожидания с диванами. Оно притаилось среди цветов в напольных горшках, и их здесь было так много, что все тонуло в сладком аромате. Это место выглядело совершенно уединенным. Вряд бы ли нас кто-то увидел: диван скрывался за цветами. Но я все равно воровато оглянулась. — Почему вы… почему не сдержались? Он просто грубил, это пустяки, — начала с обвинений я. Санзу стоял, отвернувшись от меня, и, поставив одну руку на поясницу, ладонью второй тер тыльную сторону шеи. Я шагнула к нему и коснулась плеча. Он тотчас отвел мою руку в сторону. — Не трогай. Я пьян. — Ну и что с того? Я пришла поздравить вас с днем… — Рейна. — По какой-то непонятной для меня причине голос Харучиё прозвучал с четкой ноткой темного отчаяния. Он расправил плечи и уставился куда-то в пространство перед собой. — Рейна. Сними белье. — И он посмотрел на меня. — Прямо сейчас. Сними его. Мне будто язык из горла вырвали. Оцепенев от его просьбы, но и от того, какое возбуждение меня окатило, будто на мою спину опрокинули ведро с горячей водой, я разомкнула губы. — Здесь? — уточнила сиплым голосом. Но Санзу больше ни слова не сказал. Он ждал. Его взгляд во мраке этого закутка мерцал. Жажду, которую он испытывал сейчас, нельзя было скрыть — она передавалась и мне, но я хотела притормозить, как-то оттянуть момент. И все же мои руки, пока глаза неотрывно смотрели на Хару, потянули платье вверх, а когда я зацепилась за резинку трусиков, он сделал ко мне шаг и, в нетерпении помогая их снять, потянул меня к дивану. Трусы оказались в кармане его пиджака, который тотчас же упал на пол, сам Харучиё лихорадочно расстегнул ширинку брюк и поймал мою руку. — Взгляни, я из-за тебя такой. В мою ладонь лег тяжелый член, уже выделяющий преякулят, и я громко сглотнула. Санзу, с интересом наблюдая за моим лицом, вдруг соблазнительно улыбнулся, слегка склонил голову и шепнул у самого уголка моего рта: — Тебя гложет любопытство, почему же я тогда держусь от тебя подальше, если так сильно хочу, правда? — говоря это он мастурбировал себе рукой, положенной сверху на мою, и жидкость, которую он выделял, пропитывала мое платье в области живота. — Если хочешь узнать, просто спроси. Я не могла. У меня пересохло в горле. Я просто смотрела на него, крепко сжимая бедра, и от того, что стояла здесь без белья, чувствовала свое тело особенно остро. — Хорошо… Послушай, — забормотал Санзу, пальцы второй руки запустив в мои волосы, и притянул к себе, — я ужасно пьян. Поэтому хочу, чтобы ты сегодня вела сама. Слышишь меня? Ты понимаешь, чего я от тебя хочу? Это будет мой подарок. Идет? Я закивала, не понимая, почему так оробела. Словно этот «новый» Санзу был для меня долгожданным открытием. — Отлично. Тогда сделай это, — отрывисто поцеловав меня, он стянул брюки с бельем ниже и упал на диван. — Только не тяни, Рейна. Сделай быстро. Я не могу ждать. Все вокруг нас было накалено до предела. Я не соображала, почему, только-только придя на вечеринку в честь его дня рождения, уже сижу на нем верхом. Это было немыслимо. Наша связь, похоже, лишала морали только меня, в самом же Санзу ничего не менялось. Он ведь таким и был, верно? Тогда почему мне так стыдно перед ним, но при этом до боли в животе хочется поскорее почувствовать его внутри? Затапливаемая непередаваемыми эмоциями и с выступившими на глазах слезами, которые сложно было объяснить, я устроилась на бедрах Харучиё удобнее, приподнялась и, всхлипнув от отчаянной любви к самой сути нашей связи, медленно опустилась на горячую плоть. Чувство наполненности вызвало новый прилив безудержной энергии. Я спрятала было лицо у него на плече, но Санзу отодвинул меня и, сжав мои ягодицы, чтобы я не сбежала, упрямо уставился в глаза. Ритм сразу стал быстрым и рваным, как будто нам обоим нужно было только одно — разрядка. Но Харучиё почему-то не давал мне отвернуться. Он снова и снова заставлял смотреть на него, помогая мне двигаться, и несмотря на то, что я уже размазала по лицу всю косметику, продолжал глядеть. В конце концов, когда я ослабела, он приподнял мой зад и взял свой темп, и едва я запрокинула голову, раз за разом сжимая его внутри, Санзу прохрипел: — Не смей, Рейна… — Я опустила на него глаза, толком ничего перед собой не видя. Мои мышцы все еще дрожали от оргазма. — Не смей любить меня. Даже не думай об этом, — процедил он, в ярости вбиваясь в меня. — Я не приму твоих чувств… Только что трепетно на все реагирующее сердце соулмейта одним махом разбилось. Этот «звон битого стекла» наполнил мою пустоту, а осколки вонзились в стенки. Все, что делал Харучиё, было продиктовано инстинктами «родственной души», но разум его оставался кристально чистым от любых чувств. Это вызвало боль. Не знаю, по какой причине я так отреагировала, не знаю, было ли это действительно влюбленностью в него, как в человека, а не в того, кто мне предназначен судьбой, но моих губ коснулась горькая улыбка. И разрушая все мои барьеры, как будто сам себе не верил, Санзу провел по этим губам пальцем, после чего впился в них с поцелуем. Соленый привкус моего разочарования и острое желание провалиться в этот ад еще глубже. Я с радостью согласилась бы на смерть от руки соулмейта, если бы это продлило мою агонию…