Боль меркнет.

Звонкий звук капающих капель воды резанул уши. Пальцы не нащупали привычной, родной плетеной ткани, а лишь утопали в горячем песке. Темноволосая вскочила с места, осматривая песок. Ее глаза наполнились животным страхом. — Нет.. нет.. Уши стало закладывать, а сердце, где-то глубоко, набивало все больше и больше ударов, заставляя темноволосую дышать чаще. Слюна медленно стекала по глотке, заставляя дрожь пробежаться по телу. Ай'ру ждала мягкий, теплый песок. Легкий ветер, холодный прибой и той поглощающей тишины, что так давила на уши. Но всего этого не было. Где я.. Теперь вода, ударяющая по ногам, не была прозрачной. Это была темная, тягучая жидкость с резким едким запахом. Поверх жидкости были блики, непривычные глазу. Маслянистые, переливающиеся не природными красками. Воздух, наполненный жженым запахом, столь отвратительным, что поднимал желчь к языку. Не до конца понимая зачем, темноволосая протянула пальцы к жидкости, окуная в нее фаланги. Жидкость тонкой нитью поднялась вверх, следуя за пальцами молодой на'ви. Уши навострились, а глаза заострили внимание на тонкой нитке. Она никогда не видела подобного: это не была тина, привычная, с неприятным запахом. Не гнилые водоросли, не ил. Что-то чужое, покрывающее ее воды. Темноволосая обернулась, ее глаза раскрылись. Небо, когда-то наполненное в этом месте чистым воздухом, было заполнено дымом. Не тем, который витал в воздухе от костров. А тяжелым, маслянистым смогом, пеленой накрывшим воду, сквозь которую едва пробивались лучи солнца. Тусклые, потерявшие краски лучи обжигали своей неприятной теплотой. Во рту появился неприятный металлический привкус, заставивший ее губы сжаться. Она поморщилась от отвратительного запаха, от не отлипающей жидкости, от смога в воздухе. Все это облепило тело противной пленкой. Ай'ру обернулась, задевая хвостом что-то плотное. Она замерла. Перед глазами встал труп илу: сгнивший, покрытый той тягучей жидкостью. Когда-то нежная и упругая кожа слезала лохмотьями, обнажая темные кости, тоже сгнившие. На плавниках были остатки чего-то мутно блеснувшего — то ли чешуи, то ли бывших обитателей вод, то ли чего-то чужого. Утонченная мордашка была в сети из похожего материала — тонкого, но прочного, уже вросшего в плоть, не сгнивая. А когда-то темные, такие живые и чувственные глаза закатились, иссохнув, опустившись на глубину глазных орбит. Желчь подступила к горлу, заставив ее закрыть рот. Она отступила назад, споткнувшись об что-то холодное и липкое. Ай'ру вскрикнула, отстранившись. Плавник тулкуна. Крупный, величественный, когда-то разрезавший чистые воды Пандоры, валялся здесь, погруженный в темную жидкость. Плотный слой покрова был забит шипами и металлическими пластинами — они болезненно торчали из плоти, гнилые, ржавые, впившиеся в кости, не давая возможности их достать. Так глубоко, что уже не помочь. Некоторые обломились, оставив на поверхности лишь ржавый блик, другие еще держались, поблескивая. Аквамариновые глаза впились в плавник, пуская по телу холодную волну страха. Перед глазами все помутнело от осознания:  Они умны. Они помнят. Они уводят стаи в открытый океан, подальше от шума, от металла, от смерти. Но если плавник здесь… значит, смерть дошла так далеко, что всему пришел конец. Мысль ударила наотмашь, заставив ее вскочить с места и кинуться в жидкость. Нырнув с головой, она почувствовала, как вязкая вода постепенно обволакивает тело. Жижа смыкалась за спиной — густая, липкая, живая. Плавники на предплечьях резали ее, но все было тщетно: темная вода, будто чувствуя каждое движение, затягивала разрезы, не позволяя продвинуться вперед. Напротив, она тянула вниз, цеплялась за лодыжки, за хвост, за волосы, опутывала невидимыми нитями. Ни хвост, ни плавники, ни ее природная юркость не помогали. Глазами темноволосая искала лишь одного: Древа Матери. Последняя надежда на жизнь. Темная пелена уже не пропускала свет — кромешная чернота сомкнулась перед глазами, плотная, непроглядная, давящая со всех сторон. Ай'ру перестала понимать, где верх, где низ, где берег, где бездна. Только вязкое, холодное, чужое, облепившее кожу, забивающееся в уши, в складки, под веки. Она не боялась за свою жизнь. Не так, как в первом сне, когда смерть была личной, когда пустой берег ждал только ее. Теперь страх был другим. Глубже. Страшнее. Она боялась за все, что ее окружает. За океан, который больше не дышит. За животных, чьи тела гниют в этой жиже. За Эйву. Если Древо мертво, то мертво все. Диафрагму тяжело сжимало и от отсутствия воздуха, и от возрастающего давления. Мышцы сокращались в тщетных попытках вдохнуть, но легкие заполняла только липкая пустота. Ноздри забила жидкость. Последние силы стали покидать ее. Руки еще двигались, медленно, тяжело, будто не в воде, а в застывающей смоле. Пальцы шарили в темноте в поисках хоть чего-то: ветки, корня, камня, за который можно зацепиться. Ничего. Только жижа. Только холод. Только тишина, которая давила сильнее воды. Не здесь..— подумала она — не так.. Мысль оборвалась. Сознание начало меркнуть, медленно, неохотно, словно тоже боролось до последнего. Но перед тем как темнота внутри сомкнулась с темнотой снаружи, пальцы вдруг нащупали что-то. Мягкое, приятное, такое теплое, нежно обволакивающее каждую морщинку фаланги. Древо. Ай'ру вцепилась в него мертвой хваткой — последнее, на что хватило сил. И в этот момент сквозь черноту, сквозь жижу, сквозь сдавившую грудь пустоту пробился свет. *** Темноволосая приоткрыла глаза. Восходящие лучи играли на ресницах. Она медленно приподнялась на локтях, чувствуя, как головная боль расстилается по всему черепу. Темноволосая болезненно вздохнула, морщась. Снова. Она накрыла лицо руками, чувствуя, как капельки пота стекают по вискам, медленно спускаясь к прядям волос. С ее губ сорвался длинный вздох, заставляющий нервную систему успокоиться. Она не понимала, чего именно ждет Эйва, и Эйва ли это вообще, может, это травы так на нее влияют. Вопросов было много, и они болезненно давили изнутри, когда ответов не было ни на один из них. От новой порции грез ее спас Аонунг. — Неужто встала, — послышалась до боли знакомая кислинка в тоне. — Думал, что от вчерашнего проигрыша наглоталась рифового дрема. — Он остановился в проеме, оглянув сестру привычно теплым, насмешливым взглядом. Ай'ру медленно опустила руки, оглянув его серьезным взглядом, скрывающим за собой страх. Она откашлялась, слегка выпрямляясь, не желая пробуждать в брате беспокойство. — Ну нет, слишком просто наглотаться дрема, нужна драма. — Темноволосая испугалась собственного хрипловатого голоса. Она на секунду опустила глаза, сразу же подняв их на брата, откашлявшись. — Ты точно не больна? Сдаешь позиции. — протянул он, пройдя ближе, опускаясь на колени. Его крупная, слегка влажная рука накрыла ее лоб.  — Холоднючая, аж обжигаешь. — Он покачал головой, плюхнувшись рядом.  — Знаешь, почему это? — протянул светлоглазый, серьезно оглянув сестру. В его глазах не было намека на шутку. — И почему? — ее уши чуть навострились, а глаза прищурились, внимательно вслушиваясь в слова брата. — Потому что не ешь моих кулинарных изысков. — произнес он, наложив руку на живот. — Вот, Цирея наелась и ходит целыми днями радостная. — Он слегка вздернул подбородок, гордясь своими трудами. Темноволосую пробило на смех, она накрыла пальцами рот, слегка припустив голову. — Конечно, это ведь даже не из-за лесного, а из-за пересоленной рыбы самого Аонунга! — Она усмехнулась, откинувшись на стену маруи, вызывающе подняв надбровную дугу. — Вот поешь и узнаешь. — Он закатил глаза. — И это случилось случайно, кто-то не умеет правильно складывать конверты из листьев. Темноволосый приподнялся, проводя рукой по мокрым косам. — Вставай, тебе нужно поесть. — протянул он, скрываясь за звенящими бусинами. Ай'ру вздохнула, все еще чувствуя в голове отголоски собственного смеха. Семья — то, что приносит покой душе. И она это прекрасно знала. Но шторм, который был в ее душе, было бы тяжело успокоить ее семье. Аквамариновые глаза опустились вниз, на плетеный пол. Взгляд был сфокусирован, не сдвигался. Она нахмурилась, мысли всплывали хаотично, не были об одной теме. Словно шторм, сметающий все. Не отвечая на вопросы в голове, темноволосая встала, слегка встряхнувшись. Ее рука протянулась к накидке — сегодня было холодно. Медленно накинув ее на плечи, она прошла в большую комнату, в которой уже сидел Аонунг, ставящий сестре тарелку и воду. — Что там на рифах? Как лесные работают? — протянула темноволосая, в голосе была слышна усталость, тянувшая каждый слог. — В воде они слабы, но руки крепкие. — протянул он, не оборачиваясь.  — Это вопрос времени, несколько месяцев, и они заплывут как илу. — Несколько месяцев.. — Ай'ру пробовала эти слова на языке. — Думаешь, они будут здесь так долго? — Темноволосая медленно облокотилась на проем. — Если посчитают нужным, то да. Я.. не знаю, какие планы у.. Салли. — он запнулся, вздохнув.  — Они часть рифов, океан принял их. — Разумно, — констатировала темноволосая, слегка пожав плечами, выходя из маруи. Она прошла к побережью, протянув руки к воде. Зачерпнув ее, молодая на'ви оглядела свое отражение. Действительно, она выглядела усталой: потемнения под глазами и чуть прикрытый взгляд выдавали это. Ай'ру умыла лицо, возвращаясь в дом. — Спасибо, — сказала она так тепло, как могла, взяв с рук брата плотный лист мангрового дерева. На нем была хорошо прожаренная рыба, крупа и морская капуста.  — А ты постарался, — темноволосая усмехнулась, оглянув брата. — Выглядит вкусно. — Ты смела сомневаться? — произнес он недовольно, закатив глаза. — Я пошел, нужно проверить сети у южных рифов. Темноволосый скрылся за длинными бусами, провожая сестру быстрым кивком. Ай'ру вздохнула, протянув пальцы к чаше. Сделав долгий глоток, она прикрыла глаза, погружаясь в собственные мысли. … Деревня постепенно отходила от сна, жители выходили из маруи, наполняя Ава'атлу голосами. Когда голоса стали перекрывать шум прибоя, Ай'ру вышла из маруи, оглядывая родную деревню. Она вздохнула полной грудью, готовясь к рабочему дню. Рыбаки вернулись с рассветом, теперь их лодки покачивались у берега, а на плетеных настилах кипела работа. Женщины сортировали рыбу, раскладывая ее по корзинам: крупную — на общий стол, мелкую — сушить, самую мелкую — на корм илу. Пальцы мелькали быстро, привычно, без единого лишнего движения. Кто-то перешучивался, кто-то обсуждал погоду. Ай'ру скользнула между мостиков, останавливаясь рядом с уловом. В воздухе витал запах морской соли, йода и свежести. Рыба блестела на солнце: серебряная, синяя, голубая, пятнистая… разнообразная и по-своему красивая. Она протянула пальцы, взяв в руки одну из множества, проводя пальцами по чешуе, приподнимая ее. Темноволосая внимательно вглядывалась в покров рыбы, стараясь заметить малейшие изменения. Ее окликнули, заставив отложить рыбу. — Тсахик.. этих на сушку или для илу? — Это была молодая девушка, красивая, волосы которой были собраны в косы и украшены рифовыми цветами. Она протягивала вязаную корзину с рыбой. — У желтых отделите жир, он плотный, пойдет для мазей. — Темноволосая оглянула молодую меткайина взглядом. — Этих.. на сушку, но оставьте парочку. — Ай'ру кивнула ей, возвращаясь к проверке рыбы. Рыба была здоровой, и это успокаивало. Она была с разных уголков океана, и даже малейшее пятнышко могло говорить о начале проблемы. Ай'ру кивнула, отпуская на'ви с корзинами. Влажная рука накрыла ее предплечье, заставив обернуться. — Ай'ру, доброе утро. — Это была Цирея, на ее лице красовалась привычная улыбка, лучезарная и притягательная. — Ты так рано встаешь, раньше тебя и с грохотом было не разбудить. — Ай'ру приподняла уголки губ, оглянув младшую беглым взглядом. — Время — это течение, ему свойственно менять путь. — проговорила Цирея, притворно улыбаясь. Это была фраза Ай'ру, она так обычно говорила Аонунгу. — Твое «течение» чуть икрана водорослями до позеленения не откормило. — Ай'ру сухо усмехнулась, покачав головой. Она заметила, как глаза младшей даже во время разговора с ней метались к самому новому маруи. Хвост Циреи ударил по плетеному полу, а уши дрогнули. — Он думал, что ему будет полезно.. — Цирея слегка улыбнулась, пока полное осознание слов сестры не дошло до нее. — Он не мое течение.. — стыдливо протянула младшая, опустив глаза вниз. — Ступай, — Ай'ру суховато усмехнулась, поправив на шее сестры ракушку: аккуратную, нежную, красивую. Она засмотрелась на ракушку, обжимая ее подушечками пальцев. В голове старшей всплыла картина того хаоса, который творился во сне. Темноволосая представляла, как все такое же красивое, нежное и сотворенное тысячелетиями могло исчезнуть в миг. Поглотиться той темной жидкостью, и в ее темноте не найти выхода. — Ай'ру.. — голос младшей выбил мысли из головы, заставив ее поднять пустые, дикие глаза. Большие зрачки сфокусировались на сестре, уменьшаясь. — Рыба Аонунга.. к горлу прибило. — Старшая отмахнулась, похлопав сестру по плечу, кивая в противоположную сторону, тем самым провожая ее. Младшая оглянула ее недоверчивым, беглым взглядом, но прекрасно понимала, что не получит ответа на вопрос. Не желая идти против сестры, она кивнула, проходя в противоположную сторону. … Ночь наступила так же быстро, как и утро. Свет, отражающийся от Полифема, накрывал лагуну, придавая ей глубокий темно-синий оттенок. Внутри воды плескались люминесцентные животные и водоросли, тянувшиеся по мелководью. Ай'ру закончила всю работу, теперь день мог начаться и для нее. Темноволосая вздохнула, выходя из материнского маруи, в котором провела большую часть дня. Она направилась к старым кораллам, которые появились на суше после отлива воды еще несколько лет назад. Ай'ру тогда не было, но отец рассказывал, что все тогда насторожились, ведь уровень воды уменьшался с каждым годом. Темноволосая запустила руку в песок, перебирая мелкие песчинки. Ее рука опустилась глубже, напоровшись на острые края ракушки. — Ауч.. — прошипела темноволосая, сжав руку, чувствуя, как кровь медленно разливается по складкам ладони. Она приподняла руку, стряхивая песок. Рана была глубокой, боль ударила только тогда, когда ракушка поранила поверхностный, плотный слой кожи, пробираясь дальше. Медленно приподнявшись с теплого песка, она прошла в воду, промывая ладонь от крови. — Даже не почувствовала.. — протянула она устало, всматриваясь в размывающуюся кровь. Мысли опять попали в тот цикл, возвращая в события последних ночей. Как я смогу заботиться о океане, если собственной боли не чувствую.  Она и не услышала, как сзади нее встали. Шум ее собственных мыслей перекрывал шум прибоя и шагов по песку. — Ай'ру. — протянул Нетейам настойчивее, хрипловатый от усталости голос послышался за ее спиной. Хвост ударил по песку, говоря о том, что она испугалась, но лицо, уже смотревшее на него снизу вверх, не выдавало этого. — Что-то случилось? — ее холодный, поверхностный голос послышался так сухо и отстраненно, что резало уши. Надбровная дуга опустилась вниз. Ее удивило не его присутствие, а то, как он нашел ее. — Мать пришла, тебя не было, попросила найти. — проговорил темноволосый. Хвост медленно извивался за его спиной, глаза были слегка прищурены, будто изучали ее в свете Полифема и яркой люминесценции океана. Желтые глаза задержались на кромке воды, размывающей поток крови. — И как нашел? Здесь мало кто появляется. — темноволосая медленно приподнялась. Она видела, что он смотрит на рану. Сжав пальцы в кулак, она прошла мимо него, слегка приподняв уши. — Увидел, когда изучал местность. — протянул он не оборачиваясь. Единственное, что выдавало его вовлечение в диалог — легкое подергивание ушей. — Мне нужно идти. — темноволосая прошла, не оборачиваясь. Она шла по теплому песку, слегка опустив голову, возвращаясь к своим обязанностям младшей тсахик. Рука была сжата в кулак, не позволяя крови литься, но мелкие капли все равно пробивались через складки голубой кожи, падая на песок. — Рана серьезная? — протянул он, его шаги были тихими, он уже шел рядом с ней. — Не задавай лишних вопросов. Не твое дело. — она вздохнула, голос был усталым, терпким, будто в горле пересохло. — Истекая кровью, мою мать ты не вылечишь, так что это и мое дело. — констатировал он, придержав ее запястье. Девушка не успела отдернуть кисть, как теплые темно-синие пальцы накрыли кожу. Контраст заставил ее уши слегка дрогнуть — его кожа была теплой, когда ее — холодной. — Я тсахик, мне разбираться в ранах. — Ай'ру протянула сухо, закатив глаза. Она слегка дернулась, пытаясь высвободиться. Его хватка была крепче, чем она думала. Он промолчал, просто повел ее обратно к кромке воды, опускаясь на корточки. — Сядь. — коротко бросил он, не смотря на нее. — Я разберусь сама. — Сядь. — повторил темноволосый, подняв желтые глаза, сверкнувшие в свете Полифема. В его голосе проявилось что-то, заставившее ее сесть на песок. Может быть, это была ее собственная усталость, может быть, интонация голоса, напоминающая воинский приказ, не терпящий отказов, но лишенный грубости. Ай'ру сидела напротив, натянутая как струна, вот-вот готовая встать с места и пойти к деревне. Нетейам уже не смотрел на нее, лишь опустил ее руку в воду, другой рукой доставая плетеный бинт из набедренного кармана. Холодная вода привычно обожгла порез, теперь темноволосая отреагировала на него — чувства пришли в себя. Его пальцы чуть крепче сжали ее запястье, не позволяя достать руку. Он молча промывал рану, смотрел в воду, размывающую темно-алую кровь, зажимая в другой руке бинт. Она тоже молчала, но ее глаза отрывисто возвращались к его лицу, изучая мелкие детали, которые цепляли взгляд: четкая, строгая линия подбородка, тонкая коса, ниспадающая на лицо, украшенная кольцами, которых она раньше не замечала. Через несколько минут он достал руку из воды, положив себе на колено. Темноволосый взял бинт, сплетенный из нескольких длинных стеблей растений, не похожих на флору рифовой деревни, и туго перевязал рану. Резкое движение заставило ее пискнуть, разбавив тишину между ними. С его уст сорвался мягкий смешок. — Тихо, — уголки губ были чуть приподняты, он не поднял глаз, но продолжил перевязывать. — не пораню. — Я и не боюсь. — огрызнулась темноволосая, повернувшись к океану. Он не ответил, поскорее заканчивая свою работу, затягивая последний узел. Плотный, крепкий. Нетейам отпустил ее запястье, подняв глаза к ее лицу. Темно-голубые глаза светились от света Полифема, холодный, чуткий взгляд рассматривал его работу, пытаясь зацепиться за возможную ошибку. Но ее не было. Не хуже, чем сделали бы другие лекари. Их взгляды встретились. Его желтые, большие глаза смотрели на нее спокойно, без вызова, только с тем тихим вниманием, с каким смотрят на того, кому только что помогли. В них не было ничего, кроме простого желания закончить начатое и убедиться, что все сделано правильно. Ее темно-голубые, словно пучина океана в безлунную ночь, всматривались в него иначе. Цепко. Настороженно. С той утренней животной ноткой, что заставляла видеть опасность там, где ее могло и не быть. Сны въелись под кожу, и теперь каждый чужой становился потенциальной угрозой — даже тот, кто просто перевязывал рану. Нетейам замер, почувствовав некую враждебность в ее взгляде. Его уши дрогнули. Глаза все так же всматривались в ее расширенные зрачки. Ай'ру тоже это поняла. Она притянула руку к себе, волна изнутри накрыла ее — был ли это стыд или еще что-то, не ясно. Она отвернулась, медленно поднимаясь с места, отряхивая с себя песок. — Спасибо, — сухо кинула она, идя вперед, к деревне. Он промолчал. Медленно шел рядом. Его хвост извивался за спиной, а уши опустились — он о чем-то задумался, всматриваясь в песок под ногами. Молодые разошлись в разные стороны, не добавив больше ни слова. Ай’ру зашла в материнское маруи тяжело вздыхая. Рана на руке неприятно жгла, желая не придавать этому значения, она присела возле сплетенных корзин, собирая нужные травы. Мысли все равно возвращались к тому месту, к кромке воды, темной крови, смешивающейся с океаном, и его теплыми пальцами. Хвост нервно ударил по плетенному полу, заставив ее тряхнуть головой. Скорее собрав травы, она вышла с материнского маруи, тяжело ступая по песку. Полифем заливал деревню тусклым светом, играя бликами на ее кудрях. В голове все смешалось, тяжело давя на черепную коробку изнутри.  Ай’ру тихо проступила через плетенные нити, древесный аромат ударил в нос — такой чужой, приятно манящий к себе, пахло лесом и смолой. Она задержалась у входа, ее появления не заметили. За плетенными стенами слышались приглушенные голоса и треск тлеющих углей. — Джейк… я не хочу этого слышать. — отрезал женский, усталый голос, в котором проскальзывал гнев — гнев переживаний за родных. Жесткие нотки напомнили ей учения матери, так говорили только о действительно важных вещах. — Любимая.. — сорвалось с его губ вздохом — я тоже не хочу, но у нас нет выбора. Нам.. никак не спасти их. — тянул он устало, голос полный терпкости и выдержки, воинской жесткости и выдержки.  — Ма’Джейк, я буду сражаться как и раньше, как защищались мои предки, но не подобным. — рявкнула она, послышался глухой стук о что-то чужое, Ай’ру впервые слышала подобный звук. Глухой, шершавый.  — К предкам не прилетали с огромными машинами для убийств и продуманными планами истребления нас. — произнес он резко, отодвинувшись от стены. Послышался звук, заставивший Ай’ру сжаться изнутри. Металлический стук наполнил маруи, неестественно громкий, перекрывающий шум прибоя.  Ай’ру сжала мешок с травами сильнее, знала, что подслушивать плохо, знала, что нужно уйти, но не могла. Этот разговор мог иметь последствия и для ее семьи, для ее людей, ее океана. Она сглотнула вязкую слюну.  Темноволосая чуть сместилась, бесшумно, не дыша, заглянула во внутрь. Она увидела тот самый пластиковый ящик, который увидела в прошлый раз, в руках Джейка была стрела с тем самым металлическим наконечником. Она навострила уши, чуть сузив глаза. Внутри все похолодело, а сердце колотилось быстрее.  — Я не могу так, Джейк.. не могу.. — ее голос хрипел от прожитой жесткости, но был полон материнской теплоты.  — Я понимаю, прекрасно понимаю, но если мы не дадим отпор.. мы проиграем. И уже проиграем по полной, ты видела, как они держали нож у их горла, целили прицелом в их лбы, видела, и знаешь, что такое смерть. Они не будут церемониться.  — Джейк..  Ай’ру не хотела слушать, не хотела мешать, но ей нужно было закончить начатое. Темноволосая провела рукой по нитям, заставив их зазвенеть.  -Нейтири, я пришла с травами. — темноволосая произнесла это ровным голосом, скрывающим легкую дрожь.  Послышался вздох, вздох от непроизнесенных слов. В маруи настигла тягучая, липкая тишина, выдающая прекращение диалога.  — Пройди, дитя. — послышался тихий, усталый голос.  Ай’ру шагнула во внутрь, чувствуя, как взгляды обоих вцепились в нее. Хвост невольно дернулся, говоря о ее собственном напряжении, которое не выдавало лицо. Джейк стоял у стены, его плечи были напряжены. Каждая клетка его тела была напряжена, а мышцы были готовы схватить автомат. Нейтири сидела на плетенном полу, ее спина была выпрямлена, но плечи устало опускались вниз. Лицо, освещенное в легком свете тлеющих водорослей и углей выражало лишь чувство изнеможения. Постоянную тяжесть переживаний, что не дает спокойно спать ночью.  Сердце дрогнуло, Ай’ру опустила глаза, опускаясь на колени рядом с Нейтири.  — Рана тревожит? — протянула темноволосая, протянув руки к узлу на плече. Рана на собственной руке неприятно кольнула, заставив ее губы дрогнуть. Она продолжила разматывать привычный ее деревне бинт: плотный лист из тонко плетенных нитей мангровых листьев.  Джейк стоял у стены, его взгляд зацепился за ее бинт на руке, уголки его сухих губ приподнялись в ухмылке.  — Как тебе его работа? — протянул он, скрестив руки на груди, его голос чуть успокоился, не было той пылкости.  Нейтири только сейчас оглянула руку молодой Тсахик, переводя взгляд с Ай’ру на Джейка. Ее глаза потеплели, а уголки приподнялись.  Ай’ру прижала хвост к плетенному полу, боковым зрением оглянув взрослого.  — Неплохо. — отрезала она, продолжив свою работу.  Он лишь хмыкнул, пожав плечами. Темноволосый повернулся к стене, опустившись на колени, сортируя какие-то вещи. Ай’ру не смотрела, слышала звук ткани и дерева. С уст Нейтири сорвался тихий смешок, она пропустила голову. Голос и подача напоминали Нейтири Ронал.  — «Неплохо».. он бы не расстроился.  — Он бы сидел и завязывал бинты на дереве — протянул Джейк, усмехнувшись.  — Как ты, когда только прибыл в лес. — протянула Нейтири, улыбаясь.  Ай’ру подняла глаза, увидев перед собой ту женщину, которая была до войны, до потерь, до вынужденного бегства с родной земли. Моложе. Легче. Живее.  — Получалось плохо. — констатировала она, посмеявшись.  — Эй, я учился, ваши бинты не такие, как наши. — Джейк обернулся, опустив брови — не серьезно, в шутку.  — К тому же, я научился быстро.  — Конечно, тебя учила я. — согласилась Нейтири, приподняв подбородок.  Ай'ру слушала их перепалку краем уха, и внутри что-то странно согревалось. Так разговаривали только те, кто прошел через многое вместе. Те, кто знает друг друга до костей. У нее с Аонунгом были похожие перепалки — колкие, теплые, свои. Ай’ру закончила с перевязкой, опустив руки.  — Через два дня должно полностью затянуться. — она сказала это привычным, холодным тоном, приподнявшись с места.  Нейтири кивнула, проводя пальцами по новому бинту.  — Спасибо, дитя — нежный, теплый голос послышался где-то за спиной. Младшая ступила к порогу.  — Если я нужна, зовите. — вздохнула Ай’ру, скрываясь за звенящими бусинами, скользнув в лучи Полифема.  — Похожа на Ронал. Порода Тоновари даже и не пыталась. — усмехнулся Джейк, присев рядом с Нейтири, накрывая ее щеку своей рукой.  — Она умная.. Ронал воспитывает достойную замену. — Нейтири вздохнула, прижавшись щекой к его мозолистой ладони.  — Она не расскажет, будет держать в себе, Тсахик знает, как хранить тайны.  — Я тоже так думаю. Я расскажу  Тоновари, когда они прибудут.  Тишина наполнила маруи. Лишь шум прибоя и их собственное дыхание перебивало колющую тишину.