Не только костер может согреть.

  Она еще долго сидела за кромкой воды, думала, много думала.  Голова и так была забита переживаниями и постоянными домыслами, но теперь в копилку тревожности перед сном добавился и подслушанный разговор семьи Салли.  — Не стоит заходить к ним.. — покачала Ай’ру устало, наконец встав с теплого песка.  В семейном маруи было тихо. Аонунг спал, иногда похрапывая. Цирея тоже была погружена в глубокий сон, ее лицо, такое спокойное и нежное подрагивало во сне в улыбке. Ай’ру долго смотрела в ее четры. Вспоминала детское выражение. Когда она радовалась или плакала, злилась или только просыпалась с взъерошенными волосами. Теплые воспоминания кольнули под сердцем, заставив ее прикрыть глаза, глубоко вздыхая. Тонкие пальцы накрыли ракушку на лбу, сильнее сжимая края.  Почему Эйва повернула их судьбу именно так.  Зачем нужно было вторжение лесных в их спокойную жизнь, зачем эти сны, в которых она проживает смерть всего. Чтобы предостеречь? Возможно. Ай’ру до конца не понимала. И делиться подобным не хотела. Может боялась, что расскажет и события наступят следующим утром, а может и вовсе считала, что это лишь страшные сны, которые сняться всем. Даже илу..  ну наверно  Тихий шорох заставил ее уши дрогнуть, сфокусировать зрение. Это была Цирея, просто повернулась на другой бок, подложив руку под щеку. Ее голова не была забита мыслями в ожидании смерти, постоянного страха и недоверия к тем, кто искал спасения у их очага. Ай’ру убрала прядь с ее лица, медленно проводя пальцем по волосам.  — Эйва, пусть это будут мои сны.. только сны.. и слезы потерь не упадут с ее щек..  Ай’ру обернулась к собственному гамаку, аккуратно ложась, не желая издавать лишних звуков. Темноволосая накрылась одеялом, прикрыв глаза. Она протянула руку, желая причесать волосы, но та запульсировала, напомнив о вечере у кромки воды.  Молодая на’ви открыла глаза, разглядывая аккуратный узел. Пальцы другой руки медленно проводили по стеблям растений в бинте, изучая их фактуру. Плотный, ровный, чужой.. но заживляющий.  — Тренировался на палках.. — она протянула это шепотом, усмехнувшись.  Ее пальцы спустились с бинта на запястье, где он держал, удары сердца отбивали по коже. Темноволосая повернулась на бок, прикрыв глаза.  В темноте чувствовался его взгляд. Без враждебности, злости и негатива. Желание помочь, вот и все. Не более, не менее. Почему-то мозг сам вспомнил о нем.  Он молчал, когда перевязывал. Не хотел мешать шуму прибоя.  Не смотрел в ее глаза. Не хотел допустить ошибку.  Но пальцы были осторожными. Не хотел навредить.  Она вздохнула.  Он тоже защищает, — Ай’ру вернулась на спину, накрыв лицо рукой. — Свою семью. Свою мать. Своих сестер. Брата. И отца, который учит его завязывать узлы, потому что знает, что война может прийти снова. Мысли путались, тяжелели. Усталость брала свое. Она и не заметила, как мысли отступили и сон накрыл ее разум.  Теплые лучи разбудили ее, играя на ресницах. Голова болезненно ныла, и от недосыпа, и от постоянных переживаний и недоеданий. Ай’ру поправила кудрявую прядь, переводя взгляд на гамак рядом, Цирея еще спала.  Неряшливо и смешно. Она посапывала во сне, рука была накинута на волосы, которые в свою очередь были взъерошены.  Тень улыбки появилась на лице Ай’ру. Она встала с гамака, слегка подтягиваясь.  В другой комнате спал Аонунг, даже и не думал вставать, хотя время позволяло.  Молодая на’ви отправилась к побережью, умываться. Руки зачерпнули воду, промывая лицо. Холодная вода сбавила напряжение в мышцах, болезненно ноющих от стресса. Проведя мокрыми руками по кудрям, она вернулась в маруи. Домочадцы спали, Ай’ру тихо проскользнула в комнату, надевая на себя привычные украшения. Она оглянула себя в зеркало: сделанное из плотной коры дерева и натертого напыления песка и жемчуга. Ее рука потянулась к волосам, медленно накручивая кудрявую прядь на палец. Темноволосая взяла в руки украшение, сделанное из жемчуга, водных камней и цветка. Аккуратно привязав его к середине волоса и кончикам, она оглянула свой силуэт. Это придавало некой живости в образ, которая помогала скрыть внутреннюю тусклость от переживаний.  Молодая тсахик долго смотрела на себя в зеркало.  Руки потянулись к волосам, слегка приподнимая их, представляя картину, как бы они выглядели собранными в хвост. Раненная рука защипала, заставив молодую на’ви распустить волосы. Темно-аквамариновые глаза задержались на бинте. Тонкие пальцы начали распутывать его, аккуратно, не из-за боли, а из-за возможности его испортить.  Ай’ру отложила сплетенные травы в сторону, смотря на собственную рану.  — Мысли съедают даже чувство боли.. — вздохнула темноволосая, покачав головой.  Темно-алая струйка медленно потекла по мягкой коже. Темноволосая приложила небольшую марлю к ней, протянув руку к привычному, родному бинту, начав перевязывать ладонь. Закончив работу, она украдкой оглянула бинт из леса Оматикайа.  Остальное время дня проходило привычно, она сидела в материнском маруи, слушала переживания, болезни и просто что-то обсуждала. Сейчас, когда солнце обжигало лучами юг, а многие ушли в маруи, не желая перегревать голову, Ай’ру и ее подруга детства — На’ат, поступили идентично: сидели в маруи и продолжали работу.  По большей части Ай’ру молчала. Думала, много думала. Работа рук помогала сосредоточиться на собственных мыслях. Моменты из снов всплывали перед глазами, поднимая холодную волну изнутри. Надбровная дуга нахмурилась, а глаза, вроде бы и сосредоточенные на работе, были совсем в другом месте — там, на песке с мертвыми илу и под водой, с пробитым плечом.  — Красиво. — улыбнулась На’ат, кивая на цветок в ее волос.  На’ат была подругой детства. Она знала о многом: о переживаниях, о радостях, печалях и заботах, первой детской влюбленности и страха перед взрослой жизнью.  Она была высокой, чуть выше Ай’ру. Пышные волосы, с крупным завитком, обрамляли крепкие плечи, а на подтянутых предплечьях красовались узоры: родословная На’ат лучшие воины Ава’атлу, и высеченные иглой узоры говорили о ее умениях в борьбе.  Ай’ру она считала родной сестрой, молодые рослы бок о бок, отец На’ат хороший друг Тоновари. — Спасибо.. — сухо протянула Ай’ру. Не из-за неприязни, а из-за отсутствия сил.  В маруи были тихо.. и эта тишина давила, не давала вздохнуть и успокоиться, заставляя чувствовать себя рыбой выброшенной течением на берег.  — Ты устала.. сильно. — оставалось констатировать На’ат. Ее теплая рука накрыла предплечье Ай’ру, медленно его сжав. Тихий жест, имеющий вес.  — Расскажи, я ведь слушаю. — в голосе была надежда — надежда помочь подруге.  — Ничего…много работы, боюсь не справиться, все таки, первая практика. — Ай’ру опустила глаза к пальцам подруги, слегка склонив голову, показывая этим, что она устала, устала показывать себя сильной.  — Ты отлично справляешься, ты держишься. — украшение на руке звякнуло, наполняя маруи звуком.  — Но я вижу другое.. с того момента, как лесные появились, ты ушла в себя. Что у тебя на душе? — голос, такой спокойный и приятный успокаивал бурю в голове, даже убаюкивал.  — На’ат.. это дело времени.. — покачала головой Ай’ру, отводя ее в сторону корзин.  если бы ты знала, какой ураган внутри меня.. — послышалось где-то внутри.  Ракушка на лбу блеснула холодным, серебряным бликом.  — Работы скоро станет меньше, и мы будем видеться чаще. — Я пойму, даже если ты будешь молчать. — На’ат отступила, не хотела давить. Знала, что дело не в практике, но не могла расспрашивать.  — Вечером будут петь песни у костра, общий ужин, придешь? — темноволосая протянула это тихо, будто не хотела напугать подругу.  — Я подумаю, если время останется.. — Ай’ру вздохнула, оглянув аквамариновыми глазами На’ат. В ее глазах читался знакомый блик — блик теплоты и помощи.  — Не хочу идти.. там ведь будет От’хо, не хочу, чтобы подходил.. — вздохнула Ай’ру, покачав головой, заставив бусины на лбу тихо прозвенеть. — Мы с девочками будем там.. Аонунг наверное тоже будет.. — тихо тянула На’ат, прикусывая губу. — как он реагирует? — темноволосая оглянула подругу.  — Он видит, что мне он не симпатизирует.. но и не может дать ему отпор в открытой форме. От’хо тоже не глупец, знает, когда показать себя. — фыркнула Ай’ру, привычный холод сменился чем-то теплым, пламенеющим, и вовсе не от приятных чувств, напротив.  — Аонунг боится старейшин? — потянула На’ат, удивляясь собственному вопросу.  — Конечно нет.. но вот отец прислушивается слов старейшин, сама ведь знаешь. — Ай’ру подняла на нее глаза, в них блеснула злость. Злость от несправедливости и возможном предрешение собственной судьбы. За нее и так решили, что она будет Тсахик.  — Не злись, конечно я знаю. — покачала головой На’ат, понимающе оглядывая подругу. Ай’ру знала, с чем сталкивалась подруга: быть дочерью воина — значит знать жениха с первого погружения в воду. На’ат молчала об этом, как и молчала Ай’ру о собственных переживаниях.  Ай’ру отпустила взгляд к стопке водорослей готовых для плетения. Пальцы потянулись к зелени, машинально стягивая первые узлы. Ее губы чуть дрогнули, возвращаясь к разговору в маруи Салли. Потом, мысли вытекли в ее собственную смерть, а в конце, когда здравый смысл не смог оборвать поток кошмаров, она стала задумываться о смерти всей Пандоры.  Нужно забыться.. развеяться.  — Я пойду. — кивнула Ай’ру, приподняв уголки губ.  На’ат улыбнулась так ярко, как у нее получилось. Ее плечи чуть дернулись, заставив украшения на декольте звякнуть.  —  В таком случае, я зайду вечером, не забудь… принарядиться. — темноволосая лукаво улыбнулась.  — Было бы для кого.. — вздохнула Ай’ру, покачав головой, улыбнувшись.  — Для себя.. в крайнем случае, для меня. — На’ат усмехнулась, ее пальцы не останавливались на плетении.  С губ Ай’ру сорвался смешок, услышав собственный смех, она чувствовала, как голова остывает, а мысли стихают. Тишину сменили их голоса, шум бусин о ракушки и тихий шелест водорослей.  … Когда солнце скрылось за небосклоном, а господство передалось Полифему, освещающему темными бликами песок, Ай’ру аккуратно застегивала на декольте украшение: нежное, украшенное небольшим, утонченным жемчугом, аквамарином и другими темно-синими природными камнями. Передние пряди кудрявых волос были заколоты сзади ракушкой, давая в полной красе увидеть ее лицо, украшенное строгим, четким узором над глазом.  Темноволосая оглянула себя в зеркало, слегка припустив надбровную дугу.  -я наряжаюсь.. а эти твари уже пролетают над нашими звездами.. — мысль, наводящая Ай’ру скинуть украшения и медитировать, медитировать до побеления, лишь бы ее услышали. Тонкие пальцы зажали застежку на украшении, слегка побелев.  — Ну что? — протянула На’ат, переступая порог комнаты.  Ай’ру дернулась, хвост ударил по икрам ног, заставляя обернуться. Украшения звякнули в тишине.  На’ат выглядела красиво, нарядно: кудри стали более объемными и блестящими, а на теле были красивые украшения.  — Это ты так для Ротхо? — лукаво потянула Ай’ру, подойдя к подруге. Навязчивые мысли упали куда-то в глубь разума, они сплывут в тишине, в работе и перед сном. Светящиеся точки на лице На’ат стали светить еще ярче, ее глаза расширились, а хвост за спиной нервно выпрямился.  Она замялась, потянув подругу за предплечье.  — Тихо! Аонунг за стеной стоит. — прошипела темноволосая, слегка хмуря надбровную дугу. Ай’ру оставалось рассмеяться, она накрыла рукой плечо подруги, слегка покачав головой.  — Не переживай, не услышит. Он слышит только тогда, когда говорят о нем. — темноволосая качнула головой, оглянув подругу.  На’ат закатила глаза, качнув головой.  — Ладно, пойдем уже, поможем с едой. — тянула На’ат, выходя из маруи вождя.  Ай’ру оставалось только послушать подругу и разрешить ей решать за нее.  Возле причала уже слышались песни. Огонь ярким пламенем освещал Меткайина и песок, приятно согревая. Прохладный ветер дул с океана, неся за собой запах свежести. Кто-то разбирался с едой, кто-то с напитками, другие же, отбивали голубыми пальцами  барабаны, остальные общались, делясь новостями.  Ай’ру вдохнула полной грудью.  Атмосфера была теплой, такой родной и уютной, что ни одни переживания не могли тревожить ее мысли. Глаза, привычно холодные, оглядывали лица, кивая тем, кто отвечал ей взглядом.  На’ат прошла к знакомым, потянув за собой Ай’ру. Рядом с закусками стояла стояла небольшая компания.  — Ай’ру! Ты пришла — неожиданно всем пискнула Ми’на, не дожидаясь приветствия, та потянулась к подруге,  отложив лист с едой в руки рядом стоящего Ко’ро.   — Тебе можно не работать? Думала, что отныне ты на пожизненном. — усмехнулась Ло’ра, подойдя чуть ближе, разглядывая подругу, которую давно не видела.  Ай’ру пошатнулась, когда Ми’на потянула ее за руки к ним в круг, приобнимая. Ее глаза быстро перемещались с Ло’ра к Ми’на, она приподняла уголки губ. Та утерянная, старая атмосфера вечеров с подругами нахлынула новой волной. Они действительно давно не виделись, но не только из-за работы Ай’ру, у каждой из них были свои обязанности, как и в деревне, так и в доме.  — Я была вынуждена, иначе, На’ат проела бы мне всю плешь.. — Ай’ру покосилась на подругу, которая отошла в сторону, объясняя что-то неугомонному брату, картина заставила ее усмехнуться.  Вечер обещал быть веселым, полным чувства теплоты и отдыха. Ай’ру сидела в кругу молодых Меткайина, Аонунг сидел напротив, что-то обсуждая вместе с Ротхо, иногда косясь на сестру, проверяя, все ли хорошо. На’ат была рядом с Ай’ру, часто подливая в их пиалы настойки. Ло’ра и Ми’на кружились в танце с кем-то из знакомых. Цирея, уже обсудившая все возможное на свете с подругами, могла посвятить чуть своего времени Ло’аку, обучая его чувствовать ритм танца Ава’атлу.   Ай’ру не чувствовала той тревожности и страха, возможно, периферией, но не центром ее мыслей, может, из-за настойки, или тепла огня, расслабляющего мышцы, или из-за компании своих, в которой она могла забыться. Ее плечи опустились, расслабляя напряженные мышцы, кудрявые волосы ниспадали на лицо, аккуратно его обрамляя. Темно-аквамариновые глаза, слегка помутневшие от настойки, смотрели на яркое пламя, языки которого отблеском полыхали в них. Губы были чуть сжаты, привычка ее холодной стойкости.  Из минуты спокойствия и бездумья ее вытянул терпкий, с неприятной, слегка слышимой холодной ноткой голос за спиной. Ай’ру выпрямилась, чувствуя как его пальцы незаметно коснулись кончиков ее кудрей, заставив пустить по коже волну холодных мурашек. Все обернулись, пришел От’хо. Молодой воин, крепкий, широкоплечий. Он был сыном одного из приближенных воинов, поэтому, часто позволял себе многое.  — Как вам вечер? — протянул он сухо, его глаза быстро оглянули всех, останавливаясь на макушке Ай’ру.  Он приложил руку к плечу Ко’ро, сидящего рядом с Ай’ру, попросив его взглядом отодвинуться. Младшему брату На’ат не оставалось ничего, как уступить ему место, слегка замешкавшись.  На’ат оглянула его вопросительным взглядом. Его никогда не интересовала их компания, для него, лучшей компанией были тренировки и желание показать себя.  Ми’на и Ло’ра, которые вернулись с танца, тоже смотрели на него вопросительно. Аонунг не прекращал говорить с Ротхо, но теперь, его взгляд стал более строже и острее, чем минутой ранее. Многие в компании удивились, медленно переводя взгляд с От’хо, на Ай’ру, которая сидела прямо, как натянутая струна, с холодеющим, пустым взглядом.  Многие слышали разговоры старейшин: «Будущей Тсхахик нужен крепкий муж..» конечно, перед их глазами всегда крутился От’хо.  Это не обсуждалось как готовая помолвка, нет, простое предложение, которое забывалось через минуту, но мимолетной мысли представителей старого ума было достаточно, чтобы От’хо перестал чувствовать песок под ногами. Для него это значило да.  Он сел рядом, слишком близко. Ай’ру чувствовала своим плечом теплоту его предплечья и его тяжелое дыхание. В нос ударил терпкий запах аромамасел, которыми торгуют торговцы ветра.  Он не смотрел на нее, ярко-голубые глаза скользили по костру, танцующим, по лицам тех, кто сидел в кругу. Ай’ру чувствовала возвращающее напряжение, тихо вздохнув. Его хвост лениво изогнулся рядом с ее, касаясь его. На лице прояснилась тень ненависти и холодной стойкости. Пальцы сжали камень на браслете, фаланги побелели от гнева, нисколько из-за От’хо, сколько из-за того, что не могла открыто послать его куда подальше, чтобы и мысли не было появляться у нее на глазах.  — Аонунг,  — потянул он, беря в руки пиалу с настойкой, которую ему передал Ротхо — Слышал, что к  южным рифам вернулись илу. — голос был полон чего-то странного, оно неприятно звенело в ушах.  — Да. — сухо ответил Аонунг, оборачиваясь к От’хо. Его взгляд скользнул по его ухмылке, заставившей кипеть изнутри.  — И как они? Здоровые? — потянул устало От’хо, ему не было интересно, но представить картину вовлеченности было нужно. Чуть откинувшись назад, его плечо соприкоснулось с плечом Ай’ру, он чувствовал ее волосы у себя на плече.  Ай’ру отодвинулась ближе к На’ат, оглянув От’хо с нарастающим раздражением в взгляде.  — Здоровее тебя не будут. — сухо усмехнулся Аонунг, заставив Ротхо поднять уголки губ в ухмылке.  — Я недавно на глубине южных рифов видел странных моллюсков, открыл, а там жемчуг черный. — потянул От’хо, отводя взгляд от парней к девушкам.  — Черные? Это ведь из глубин океана. — Ло’ра слегка наклонила голову.  — Правда, они ведь еще и в украшениях переливаются разно. — покачала головой Ми’на, переводя взгляд с подруги на От’хо.  — Да, именно они, наверно, течением занесло. — он отпил чуть настойки, повернувшись к Ай’ру.  Большинство в компании смирились с нахождением От’хо в компании, начав обсуждать что-то свое. — Как ты? — его голос стал тише, в нем слышалась поверхностная нежность.  — Выглядишь усталой. Темноволосая не смотрела на него, ее взгляд был устремлен к лицу На’ат, обсуждая что-то шепотом, взяв из рук подруги чашу.  — Я в порядке, спасибо за беспокойство. — Ай’ру выпрямилась, обернувшись к костру, не поднимая глаз, подняв к губам чашу с пресной водой, во рту пересохло.  — Поэтому не танцуешь? — потянул он вопросительно, чуть наклонившись к ней.  Ай’ру посмотрела на его лицо, освещенное языками пламени. Красивое, с высокими скулами, средними ярко-голубыми глазами и пухлыми губами. Над глазом тянулась тату, еще одна была у основания подбородка и тянулась вниз, к ключице.  — Музыка не нравится. — отмахнулась Ай’ру, отворачиваясь от него.  — Так давай я попрошу, чтобы переиграли. — он уже был готов поднять руку, как ее рука холодно остановила его. Ее пальцы поверхностно придерживали его плечо.  — Не стоит. — Ай’ру резко убрала пальцы, будто обожглась, ее губы сжались.  — Как скажешь. — он усмехнулся, чувствуя холод на своем плече. Темноволосый приподнялся, отряхивая песок с колен.  — Отдыхайте. — произнес он, отворачиваясь от компании, его хвост вилял возле ног, темноволосый направился к группе охотников, слегка расставив руки, произнося что-то им на встречу.  На’ат все это время сидела молча, иногда отвечая Ко’ро, но ее глаза впились в спину темноволосого, прожигая ее. Она знала, что Ай’ру никогда не смотрела с интересом на От’хо, она считала его поверхностным, с глуповатыми глазами, как у рыбок на берегу. Об этом знала только На’ат, Ло’ра и Ми’на видели в них хорошую пару: он красивый, и она, этого было достаточно. Ай’ру не делилась с ними тем, что От’хо ей не симпатизирует. Она и вовсе старалась не обсуждать его.  — Кто же идет! — потянул Аонунг, слегка усмехаясь, без неприязни.  Компания обернулась, всматриваясь в даль, к мостам. Оттуда тянулся высокий, крепкий силуэт с длинными косами.  — Я обещал тебе прийти. — потянул Нетейам, слегка кивнув Аонунгу.  Ротхо тоже кивнул Нетейаму, и тот присел возле Аонунга, оглянув всех быстрым взглядом. Его желтые глаза задержались не на лице Ай’ру, а на ее руке, забинтованной прошлым вечером. Она уже сменила бинт, обработав рану.  — Чего так поздно? Вон, младший уже во всю танцует. — Аонунг приложил руку к его плечу, слегка качнув, улыбнувшись уголками губ.  Ай’ру оглянула брата. В глазах не было того холода, которой был несколько месяцев назад, но пальцы все равно выдавали недоверие. Темно-аквамариновые глаза чуть сузились, переводя взгляд с брата на Нетейама.  Тот лишь улыбнулся Аонунгу, возможно и не почувствовав нотки напряженности.  — У него и дел меньше. — Нетейам хмыкнул, слегка склонив голову, тень улыбки играла у него на губах.  Ротхо передал ему пиалу с настойкой, тот приподнес ее к губах, вдохнув аромат ферментированных ягод. Нос чуть сморщился, а уши дернулись.  Аонунг и Ротхо рассмеялись от реакции лесного, хлопнув по коленям.  Ло’ра и Ми’на смотрели на него с легкой предвзятостью, они впервые видели его лицо так близко.  На’ат, державшаяся рядом с подругой тихо хихикнула, смотря, как Нетейам пытается сделать первый глоток.  — Ну давай залпом! Будто в лесу такое не пьете. — Аонунг лукаво усмехнулся, хлопнув его по спине, заставив и так прямые плечи выпрямится.  Ай’ру смотрела на картину не с холодом, ее губы приподнялись в усмешке, то, как его хвост извивался за спиной придавало комичности. Теперь, тело грел не только костер, но и вернувшаяся атмосфера, которую нарушил От’хо.  — Постой же, настроиться надо.. — Нетейам качнул головой, примеряя, как выпьет настойку. Его пальца приподняли пиалу, запрокинув ее. Хвост лесного дернулся прямо, как стрела от лука, а пальцы чуть сжались, когда горькая, жгучая жидкость полилась по глотке. Настойка была крепкой. Если девушки пили легкий отвар, то парни не церемонились с выбором напитка на вечер.  — Хух! — вздохнул Нетейам, разжав глаза.  В компании поднялся смех, Аонунг свистнул, захлопав в ладоши: — Так ты теперь точно настоящий воин! — голубоглазый засмеялся. На’ат засмеялась своим красивым, звонким смехом, заставив Ротхо поднять на нее любующийся взгляд.  Ми’на и Ло’ра, тоже хихикнули, напряжение постепенно спадало.  Ай’ру тоже посмеялась, оголяя клыки, забинтованная рука приподнялась ко рту, прикрывая его.  Нетейам смотрел на ее глаза, устремленные на брата, он увидел в ней ту, кого видел в тот вечер, когда Кири кинула в него медузу. Ту Ай’ру, которую часто скрывала холодная Ай’ру, которую он видел практически всегда.  Она не смотрела на него, но чувствовала тот взгляд, который был в вчерашний вечер, когда он помогал с раной. Легкий, как ветер океана. Спокойный и не вызывающий, как течение.  Темноволосая не посмотрела в ответ, но опустила руку, приподняв уголки губ в искренней улыбке. — Ну все. А теперь, в круг. — Аонунг встал, Ротхо за ним. Нетейам пожав плечами и слегка раскинув руками встал, качая головой с расплывчатой ухмылкой на губах.  — Вы с нами? — Аонунг кинул взгляд на девушек подняв надбровную дугу.  — Хотя чего спрашивать, подъем.  Уговаривать Ло’ра и Ми’на не было нужно, они уже были возле круга, дожидаясь друзей.  Ай’ру не дернулась, все еще держа пальцы на теплом песке. Аонунг встал перед сестрой, как в детстве, когда та упиралась играться с ним или бороться.  — Давай, вставай. — потянул он спокойно, без напора, протянув к ней крепкую руку. — если подойдет, я его огрею. — темноволосый лукаво усмехнулся.  — Я и сама смогу, если надо. — темноволосая фыркнула, взяв брата за руку, теплые пальцы сжали ее запястье, они были такими же, как в детстве, когда тот протягивал ей руку в воду или песок.  — На’ат? — Ай’ру оглянула подругу через плечо, подняв надбровную дугу.  — Иду, иду.. — На’ат усмехнулась, стрельнув холодным взглядом упирающегося Ко’ро, который стеснялся танцевать, темноволосая тащила его за руку.  Аонунг и Ай’ру уже стояли возле круга.  Ротхо, оглянув беглым взглядом На’ат, пригласил ее в танец, не открыто, так, чтобы поняла только она, создавая для других картину случайности.  Нетейам смотрел на Ло’ака, который кружился вместе с Циреей, улыбка брата заставила проявится его собственной.  Ритм отбивал в сердце, Ай’ру, кружившись с Аонунгом, перетянула На’ат у Ротхо, кивая ему взглядом, говоря о том, что картина случайности пропадает, тот кивнув, потянулся к Аонунгу, на что тот усмехнулся. Они отыгрывали в танце другую пару, которая так же пыталась скрыть симпатию.  Нетейам стоял у края, хлопая, подыгрывая ритму.  Кто-то крикнул, и отбивать стали быстрее. Девушки танцевали утонченно, плавно, как нарастающая волна, парни же, были более активными в танце, их движения были резкими, как восходящие волны после шторма. Песок под ногами пыл теплым, а воздух полным запахом дыма и трав.  Открыв глаза, круг сменился, кружа с На’ат, теперь Ай’ру кружила с Ко’ро, который старался быть похожим на свою сестру. На’ат кружила со старшим братом, Ротхо и Аонунг с какими-то девушками, из-за чего глаза На’ат были на лице Ротхо. Ло’ра танцевала с воином, подмигнув ему, Ми’на, уходя от другого, отбивала ритм руками.  Когда костер догорел, а песни стали стихать, жители Ава’атлу стали расходиться по маруи, оставляя вечер в памяти.  Ротхо прощался с компанией, задержав взгляд на На’ат, слегка улыбнувшись. На’ат украдкой улыбнулась ему, поворачиваясь к подруге.  — Отдохнули мы знатно. — зевая потянул Аонунг, хлопнув по плечу Ротхо.  — Да, пора на боковую. — Ай’ру приложила руку к плечу Циреи, глаза которой сонно слипались.  Нетейам помахал компании, проходя мимо вместе с Ло’аком, тот улыбнулся засыпающей Цирее напоследок. Ребята тихо кивнули, махнув рукой в ответ, провожая лесных взглядом.  Ай’ру проводила Нетейама взглядом, тихо вздохнув, припустив глаза.  Аонунг задержал Ротхо, еще долго обсуждая общие темы, сегодня можно, на утро должны были вернуться родители, поэтому, ранний подъем и проверка дальних рифов не его головная боль. Ай’ру и Цирея были в маруи, Цирея тихо сопела в гамаке, уставшая от танцев. Ее рука спала вниз, слегка касаясь плетения. Волосы были взъерошены и ниспадали на ее лицо.  Ай’ру сидела под окном, снимая украшения под светом Полифема, который подсвечивал камни приятным бликом. Ее глаза скользнули по лицу, слегка поворачивая им. Ракушка на лбу блеснула холодным светом, привлекая темно-синие глаза. Ай’ру сомкнула глаза, опустив уставшие плечи. Тонкие пальцы потянулись к ракушке, медленно зажимая ее, чувствуя, как острые сколы соприкасаются с кожей. Напоминание о долге, напоминание о заведомо выбранной судьбе. Ракушка всегда была на лице, с маленького возраста, Ай’ру уже и не помнила себя без нее. Сколы, когда-то ранившие кожу, оставляя порезы, ступились, лишь напоминая о себе неприятной колющей болью, когда пальцы сжимали их слишком сильно. Этой боли было достаточно, чтобы прийти в себя, вспомнить, кем она является и что от нее требуется.  Темноволосая открыла темные глаза, смотря на Цирею.  В маруи были тихо, Аонунг еще не вернулся. Цирея спала в своем гамаке — беззаботная, расслабленная, с слегка поднятыми уголками губ.  Ей не снились кошмары. Это радовало Ай’ру, радовало, что ей не приходиться переживать за все живое и зажимать ракушку до побеления кожи. Она жила, жила спокойной жизнью: радовалась, смеялась, дурачилась, влюблялась.  Ай’ру смотрела на сестру с слегка закрытыми глазами, внутри груди поднялось, что-то теплое и одновременно горькое, а губы сжались чуть сильнее.  Она могла позволить себе радоваться, могла позволить смеяться, когда хотела. Улыбаться Ло’аку, даже не задумываясь о том, что тот может навредить, держа наготове руку и открытые ножны.  Ай’ру не завидовала, напротив, была рада, что Эйва выбрала ее, не дав нести такую ношу на плечах еще маленькой Циреи. Рада, что сестра может спать спокойно, не просыпаясь посреди ночи от криков, которые звучат только в её голове. Рада, что Цирея никогда не узнает, каково это — быть убитой небесными людьми и тонуть в черной жидкости.  Рука запульсировала, заставив темноволосую опустить глаза. Темно-аквамариновые глаза рассматривали бинт, крови уже не было, но боль напоминала о том вечере. Ай’ру провела кончиками пальцев по краям, чувствуя шершавую ткань, и вспомнила: его спокойное лицо, тихий голос, пальцы, которые не дрожали, когда он накладывал повязку. Ни одного лишнего вопроса. Ни одного взгляда, который требовал бы ответа. Он просто делал то, что нужно. И не ждал благодарности.  Темноволосая тихо вздохнула, приподнявшись с колен. Пальцы привычно собрали волосы в лёгкую косу, небрежно, никто и так не увидит. Ай’ру прошла к своему гамаку, опустилась на край. Плетёные нити привычно прогнулись под её весом, и она откинулась назад, глядя в потолок, где Полифем рисовал серебряные узоры. Где-то за стенами всё ещё слышались голоса, тихие, уходящие. Кто-то смеялся в темноте, кто-то прощался до завтра. Ай’ру слушала этот умирающий шум и чувствовала, как внутри, там, где весь вечер была лёгкость, снова поднимается что-то тяжёлое.  Она накрыла лицо рукой, проводя пальцами по ракушке.  Ай’ру надеялась провалиться в сон, и как можно скорее, желательно без видений.  Повернувшись на бок, и свернувшись, как в детстве, темноволосая закрыла глаза, слегка сжав губы. Ракушка на лбу блеснула холодным, серебряным цветом в последний раз, прежде чем Ай’ру погрузилась в глубокий сон.