Мангры.

Ай’ру не пошла в семейное маруи. Рассматривая рану, темноволосая двинулась в сторону старых рифов, там, где часто проводила вечера в одиночестве. Палец медленно выводил линии вдоль ноющей, тревоженной раны. Узлы были красивыми, аккуратными, как и всегда зашивала мать, а главное, закрывали рану плотно. Рубца не останется, только сглаженный белый шрам.  Только между рёбер застрял холодный ком, которого раньше не было. Как будто рана зашита, а внутри — всё ещё открыто. Что-то странное и непривычное. Последние две недели боль от раны и рутинные процедуры помогали вспомнить его желтые глаза, подсвеченные светом Полифема.  — Даже сейчас, о нем мне напоминает лишь боль. — мысль прозвучала в голове, как волна, смывающая все.  Темноволосая была уверенна, что это знак, и что видения, не просто кошмары.  Ноги обожгла холодная вода прибивших волн, темноволосая медленно прошла чуть вглубь, окунаясь с головой в кристально чистую воду. По коже прошлась приятная дрожь, а мышцы сокращались снова и снова, пока она проплывала против течения.  Вода светилась люминесценцией морских обитателей. Морской мир всегда принимал радушно. То, как светились водоросли, молодые кораллы, мелкие рачки и рыбки, позволяло тревоге отступить.  Старые видения стали для Ай’ру рутиной, они крутились на периферии разума, гранича с здравым смыслом. Если раньше, они всплывали, как реакция на что-то плохое, то сейчас, эти мысли были с ней всегда. За завтраком, за работой. Они смешались с шумом прибоя, криками илу и тлением костра. Стали самим воздухом, без которого не возможно жить.  Она перестала отвергать их, и это было ее ошибкой. Ай’ру понимала, но кому она могла довериться?  Матери? Не хотела обременять, темноволосая заметила, как округлился живот матери, как изменилось ее тело и волосы, она запомнила это, когда мать носила в утробе Цирею. Ей не нужен стресс.  Отцу? Ай’ру любила отца, но никогда не позволяла себе открываться рядом с ним.  Аонунгу? Она не могла себе объяснить, почему не сможет рассказать ему, но осознавала, что из этого не выйдет ничего хорошего.  Циреи? Никогда. Не из-за того, что она маленькая и не поймет. Она поймет, и будет грузить себя такими же мыслями, как и она.  На’ат? Что она сделает? Поддержит? Могло ли это все помочь? Ай’ру не задавалась этим вопросом. Было глупо делиться проблемами, когда у других их по горло. К тому же такими, что пророчат смерть.  Ай’ру долго плыла и заплывала в сторону коралловых рифов, не тех ярких, а старых, давно мертвых, внутри которых жили кальмары и мелкие ракушки. Именно там было небольшое место, скрывающее красоту этой стороны океана. Она медленно заплыла, опускаясь к глубине, грудную клетку сжало от давления. Проплывая в сторону, по узким коралловым туннелям, она наконец попала туда, где могла остудить голову.  Место было невероятно красивым. Зеленым, светлым, теплым. Оно светилось желтыми лучами, от морских светлячков, которые зарылись в основание водорослей, подсвечивался их неоном. Но больше всего впечатлял водопад. Подводный, тянущий к себе, ведущий к самому основанию океана.  Это было опасное место. Одно движение хвостом, и океан не отпустит.  Ай’ру нравилось сидеть на грани. Смотреть, как тяжёлая, слепая вода срывается в бездну. Красиво. И никому не нужно объяснять, почему от этого спокойнее. Внутри мёртвых рифов время заканчивалось. Водопад, тянущий попавших в поток рыб уходил из мира. Тяжелая вода срывалась в никуда, и светлячки кружили над обрывом, как последние звёзды на краю ночи. Ай’ру замерла на грани. Волосы плыли в стороны, как корни, а глаза пытались поймать хоть одну всплывшую рыбу.  Лишнее движение — и ты навсегда останешься в океане. Мысль не пугала, она не первый год знает это место.  Грань ,напротив, успокаивала, давала выбор, тот, которого ей давно не хватало.  Она смотрела вниз, туда, где вода срывалась в темноту. Хвост не дернулся. Не сегодня.  Ай’ру вынырнула, когда небо над Ава’атлу уже выцвело до глубокой синевы, той, что бывает только между последним светом и первой звездой. Возвращаться не хотелось. Но тело само вынесло её на знакомый песок.  Ай’ру поджала колени к груди, опустив подбородок на чашечки. Вьющиеся, мокрые волосы ниспадали вниз, закрывая ее лицо.  Она любила думать, не только о работе, иногда, даже о какой-то чуши. Придумывала и прикидывала сюжеты, которые в скоре могли произойти с ней.  Новая мысль не успела прийти, как в тот же миг, ее тело уже лежало на песке, встречая набегающиее волны.  Темнота. И резкий щелчок, яркий, сбивающий. Будто что-то оборвалось, связь чего-то нарушилась, так же, как обрывается жизнь.  Она вскочила с места, чувствуя, как легкие наполняет вода, ударившая в ноздри.  Ай’ру откашлялась, тяжело вздыхая. Легкие горели, а в уголках глаз выступили первые слезы. Темноволосая судорожно оглядывалась, надеясь, что находится в родном Ава’атлу, что это не очередные видения, которые так долго не навещали ее. Шум прибоя и крики илу вдали говорили, что все в порядке, но темно-синие глаза продолжали судорожно бегать от одного объекта к другому, пытаясь зацепиться хоть за что-то.  Ай’ру вцепилась пальцами в песок. Холодный. Мокрый. Настоящий. Закрыла глаза. Сделала вдох. Ещё один. Я здесь. Когда она открыла их снова, взгляд наконец остановился — на Полифеме, висевшем низко над водой. Жёлтый, равнодушный, вечный. — Это было не видение, — прошептала она в тишину. — Там не было ничего. Голос дрожал. Она ненавидела эту дрожь. Рука накрыла ракушка, сильнее сжимая края, которые медленно впивались в фаланги. Она не хотела оказаться там снова. Страх забился в сердце, стуча по ушам. Ноги подкосило, а во рту пересохло. Ай’ру боялась, боялась увидеть смерть.  Ай’ру поднялась на ноги, отряхнув колени. Нужно возвращаться.  Она сделала шаг. И замерла. Вдали, у кромки, дальше причала деревни, стояла фигура. Высокая, узкая.  Фигура не двигалась. Только смотрела. Или ей просто казалось. — Показалось, — приказала себе Ай’ру.  В темноте всегда что-то мерещится. — мысль сорвавшаяся с губ.  Она развернулась и пошла к деревне быстрым шагом. Не оборачиваясь. Дома она появилась через считанные минуты. Легкие тяжело опускались, а дыхание замедлилось. Не желая будить родных, Ай’ру тихо прошла в комнату, сразу же ложась на гамак. Она накрыла лицо руками, тихо вздыхая, давая дыханию возможность прийти в норму.  Темноволосая свернулась набок, закрыв глаза, желая скорее провалится в темноту без смерти.  Яркие лучи солнца рябили, заставляя веки дрогнуть. Темноволосая накрыла лицо руками, зевнув. Взглянув через пальцы на мир, она тихо вздохнула. Это было не ведение и кошмар, а обычное, рутинное утро, которому она была рада.  Аонунг прошел мимо, увидев проснувшуюся Ай’ру, темноволосый слегка улыбнулся. Его хвост был поджат, а на ключах виднелись ожоги, оставшиеся от актиний.  Ай’ру откинулась обратно на гамак, качнув рукой. Через некоторое время они вместе сидели за завтраком, тот рассказывал, как они с Нетейамом и Ротхо попали под огромные волны, чуть ли не попав в пасть к актиниям.  — Я не раз говорила, что старые острова опасны. — констатировала Ай’ру, отпив отвара.  — В этой жизни опасно многое — Аонунг покосился в сторону сестры, слегка припустив веки. — и это песок на пальцах, по сравнению с тем, что может произойти.  — Ты прав. — Ай’ру опустила глаза к еде. От слов брата перед глазами проявилось воспоминание того илу, который в ее видение умер от черной жидкости, заполонившей весь океан. Ко рту подступил отвар и желчь, неприятно обжегшая горло. Темноволосая прикусила губу, дернув кончиком носа.  — Мы не знаем, какие испытания настигнут нас завтра. — вздохнула Ай’ру, накрыв пальцами переносицу. — Как работа? — потянул брат — и что с рукой, выглядит болезненно.  — Работа как всегда. А рука.. — Ай’ру опустила руку, вглядываясь в покрасневшую от швов ладонь. — бывает. Уже заживает.  — Не утруждай себя работой. — темноволосый вздохнул — еще успеешь.  Они продолжили есть в тишине, слушая шум прибоя и крики илу. В воздухе витал запах морской свежести и фруктов. Цирея присоединилась чуть позже, явно отоспавшись.  — Мать в маруи, отец за рифами, сети проверяют. — Аонунг протянул Циреи отвар.  — Мм.. а мы с Ло’аком, Кири и Тук хотели покататься на илу. — Цирея оглянула старших, слегка улыбнувшись.  — Погода располагает. — Ай’ру допила отвар, поставив пустую чашу на пол.  … Яркие лучи солнца грели песок и играли на украшениях Ай’ру бликами, придавая тем красоты. Погода была хорошей, а работы было мало, что создавало идеальный день. Идеальный день для кого-нибудь другого, но не Ай’ру. Отсутствие работы приводила к еще большему самокопанию. Она уставала от собственных мыслей и неспособности поделиться ими. А работа помогала отвлечься и забыться.  Темноволосая возвращалась от рыболовов с корзиной ракушек, их раковины использовались в качестве удобрений для растений.  Вдали, у кромки воды возле новых маруи виднелся высокий силуэт и тень, падающая от него. От’хо только вернулся с дальнего плаванья, его плечи, всегда прямые, были приспущены, он явно устал от долгой вылазки.  Темноволосая прошла мимо, не хотела говорить с ним, когда рядом было столько глаз.  — Ай’ру. — хрипловатый голос заставил ее остановится.  Темноволосая устало вдохнула, закрыв глаза. Она медленно обернулась через плечо, холодный взгляд задержался на улыбающимся лице От’хо.  — Привет. — протянула Ай’ру холодно, смотря сзади От’хо, не фокусируя зрения на его голубых глазах.  — Давай я понесу, наверное устаешь сильно. Работы столько. — От’хо смотрел на нее взглядом, полным надежды, протягивая руки.  Ай’ру отпрянула в сторону, аккуратно, так, чтобы не привлечь внимания.  — Не стоит, я спешу. — она кивнула, стараясь выдавить из себя хоть проблеск улыбки. Кривая тень прояснилась на губах, а темно-синие глаза стали прожигать его небесно-голубые. Ее плечи встали горой, а пальцы, которые еле заметно  дрожали от того, как сильно она сжала корзинку, говорили о нарастающем напряжении.  Язык тела Ай’ру заставил его глаза округлиться. Он проглотил слюну, оттягивая руки от корзины. От’хо еле заметно кивнул, в его глазах блеснул холод. — Не буду отвлекать, ступай. — он закивал активнее, пропуская младшую Тсахик.  За спиной От’хо Ай’ру увидела тот силуэт, который искала глазами ранее, когда стояла у рыбаков, забирая ракушки. Нетейам прожигал спину От’хо холодным взглядом. Темноволосая отвернулась и пошла к маруи, ускорив шаг.  Маруи пахло жжеными травами, которые успокаивали головную боль и позволяли сосредоточиться на работе.  Только сейчас, ее мысли были не о работе, а о случившемся утром.  Она откинула корзинку в сторону, заставив ракушки затрещать внутри плетенного изделия. Темноволосая устало плюхнулась на привычное место, запустив пальцы в волосы.  Чего на этот раз хотела Эйва. Просто напугать, предупредить, или сново отправить в мир, где Ай’ру страдает, а потом передумала, сжалившись над собственным дите. Она покачала головой, ругая себя за такие мысли. Гнев от незнания и страха дурманил разум хуже дедовских настоек.  Она сжала волосы меж пальцев, тяжело вздохнув. Губы дрожали, от нахлынувшей волны внутри груди. Первые, давно забытые, капли слез скопились в уголках.  Но Ай’ру не позволила себе заплакать, нет. Сжав руки, она вытерла слезы, встав с места.  Работа ведь успокаивает, позволяет забываться… или Ай’ру так думала.  Ракушки зазвенели, когда темноволосая стала разбирать их, отсеивая те, которые нужны для посевов, и те, что можно было использовать в лекарственных целях.  Губа предательски подергивалась, не давая забыть минутный проблеск слабости. Ай’ру старалась не обращаться внимания, начитывая молитвы себе под нос.  …  Когда разум хоть чуть успокоился, а работа закончилась, Ай’ру позволила себе прикрыть глаза. Травы в благовонии действительно помогли, шум в голове пропал, а головная боль ушла. Медитация — то, за чем Ай’ру проводила большую часть свободного времени. Напевая песнь Эйве, прося ее перестать испытывать себя.  — Ай’ру. — знакомый с детства голос вытянул ее из медитации.  Темноволосая подняла взгляд к близнецу, ее взгляд, холодный от природы, потеплел. Она накрыла благовоние чашей, приглашая брата сесть рядом.  — Что? — протянула Ай’ру, оглянув его вопросительно. По его голосу было понятно, что ему необходима помощь сестры.  Аонунг, пройдя в маруи, протянул ей браслет, который обычно переливался на его плече. Нить была порвана, а многие камни утеряны. Хвост за его спиной извивался, а глаза, направленные на сестру, медленно, будто виновато, оглянули браслет.  Браслет сплела Ай’ру, еще давно, два года назад. С одного угла украшение казалось черным, основным камнем в нем был лабрадор — черный самоцвет, имеющий в себе множество прожилок из других цветов.  Ее глаза слегка округлились, она и сама любила этот браслет, найти лабрадор было сложно, его привозили торговцы ветром, и то, не всегда. Ай’ру перевела аквамариновые глаза с брата на украшение, тихо вздохнув.  — Как ты умудрился? — устало прошептала она, перебирая пальцами последние камни.  Аонунг сел рядом с ней, слегка пододвинувшись, его плечи виновато опустились.  — На охоте об кораллы задел. — Аонунг вздохнул.  — Мы с Ротхо ныряли, чтобы найти камни, но их уже унесло течение. — он помолчал, опустив глаза к браслету. — С ним можно что-то сделать?  Темноволосая подняла голубые глаза, надбровная дуга была приспущена, а глаза, светившиеся в лучах заката, сузились.  — Я переплету его, как будет время. — Ай’ру слегка покачала головой, медленно приподняв остаток браслета на уровень глаз. Последние лучи осветили камень. Лабрадор блеснул темно-синим, как глубина океана перед штормом, и золотым, как первый луч после ночи. Камень так же как и брат, под определенным направлением лучей светился по-разному. Аонунг мог быть темно-синим: серьезным, ответственным, строгим, холодно колким. Но при этом был золотым: добрым, душевным. А когда его окружали родные — зеленым: ярким, веселым. Все это был Аонунг.  — Спасибо. — темноволосый медленно кивнул, усевшись поудобнее. — Тебе нужна помощь?  — Нет. Если будет, я скажу. — она отпустила усталый взгляд к новой работе, слегка качнув головой.  — Переплети тогда, когда будет свободное время. И не засиживайся долго, сегодня ужин. — Аонунг улыбнулся уголками губ, ступая из маруи.  Ай’ру улыбнулась ему вслед.  … Господство солнца перешло к луне, и теперь темные лучи, отсвечивающие от Полифема, освещали океан. Звезды, мелкие, заполняющие небо, мигали, словно живые, напоминая о себе.  Ноги вели по привычной, протоптанной тропинке: к старым рифам. Там, где мысли мог услышать только шум прибоя и ночная тишина. Только им Ай’ру могла доверить всю тягость своих мыслей. Холодный ветер дул, заставляя маленькие мурашки пробежать по тонкой голубой коже. Кудрявые волосы слегка пушились от влажного воздуха, придавая некой неряшливости в ее привычный, аккуратный внешний вид.  Здесь никто не увидит, а себе Ай’ру нравилась любой, и взъерошенный, и с идеальными кудрями.  Ветер, дующий в лицо, приветствовал Ай’ру свежестью. Мышцы лица расслабились, здесь можно не держать лицо готовым к вопросам. Скрестив руки на коленях, темноволосая опустила голову, закрываясь собственными волосами. Она тихо вздохнула, отпуская с плеч рабочую рутину, давая легким наполниться кислородом, которого так не хватало в маруи, пропахшем травами.  Голова снова заболела, но боль была настолько привычной, что теперь не была раздражителем, а была обыденностью, против которой не пойдешь.  Приподняв голову, Ай’ру всмотрелась в горизонт, чистый, спокойный, темный. Его видели столько глаз, и для каждых он был красив по-своему. Для Ай’ру, он был красив тем, что его просторы не задымлены, а кромка воды не пропиталась алой кровью его обитателей.  Что если это не страшные сны. Что если это будет, и будет скоро.  Сможет ли она взять копье, уже зная, что в конце ее будет ждать смерть.  В видение она умирала со страхом, а в жизни? Как это будет? Наверное, с достоинством.  Мысли кружили в голове, как стая птиц над рыбой. Ай’ру выводила пальцем рисунке на песке, стараясь не давать мыслям разойтись.    Ее уши вздрогнули вверх, а лице вытянулось к источнику звука. Темноволосая медленно обернулась, приподнявшись с места.  Глаза искали то, что издало странный, вроде бы и тихий, но такой звонкий свист.  — Стрела.. — темноволосая выпрямилась, отряхнув песок с набедренной повязки.  Кто-то из лесных. За старыми рифами скрывался лес из мангровых деревьев и другой флоры, вечнозеленой, привыкшей к постоянным отливам и приливам.  Девушка разводила руками листья, направляясь к тому, кто мог тренироваться в столь позднее время.  Долго искать не пришлось, вдалеке она увидела высокий, подтянутый силуэт, с знакомым хвостом с кисточкой, который так веселил детей в первые дни прибытия семьи Салли в Ава’атлу.  Мангры дышали иначе, чем океан. Воздух здесь был тяжёлым, пресным, с горьковатым привкусом ореховых листьев. Где-то в темноте ухнула птица, Ай’ру слышала их.  Она смотрела из-за кустов, как его спина, недавно забинтованная ею расправилась, а мышцы, даже под бинтами, сократились: возможно болезненно, это было видно в легкой дрожи его пальцев. Плечи, всегда прямые, держались крепко и уверенно. Грудная клетка будто бы и не поднималась, он затаил дыхание, дожидаясь подходящего момента.  Темноволосая не видела лица, но чувствовала холод и решимость, которая точно была в золотых глазах. Он не отпустил тетивы. Только склонил голову, качнув ею, будто приходя в себя. Кольца на косах зазвенели, блеснув в свете Полифема. Он вздохнул. — Не прячься. — протянул темноволосый холодно. Голос с привычной армейской выдержкой и строгостью резанул по тишине. « Он не обернулся, когда говорил. Но она поняла: он знал, что она здесь, ещё до того, как она вышла. Не слух, что-то другое. Чутьё воина, которое зарождается еще в утробе. Ее уши дрогнули, а удар сердца пробил в ушах.  Услышит каждый шорох. Темноволосая вышла из-за кустов, оглянув его темно-голубыми глазами, холодно светившими в ночных лучах.  — И часто ты здесь тренируешься. — это был нисколько вопрос, сколько упрек. Глаза, направленные на плечо и строго вздернутая надбровная дуга говорили об этом.  — Здесь — нет. — ответил Нетейам честно, отпустив лук. Он не отвел взгляда, всматриваясь в светящиеся точки на лице, которые выводили узоры на ее лице. Пальцы сжимали тетиву, трепетно, аккуратно, словно боялся потерять ту частичку дома, которая осталась.  — Чем-то напоминает родной лес. — темноволосый вышел к ней навстречу.  — И сильно мангры похожи на ваши леса? — Ай’ру не двинулась дальше, стояла на том же месте, достаточном, чтобы разглядеть ее силуэт в ночи. Ее глаза держались на его темно-синем лице, не смотрели дальше и глубже, чем требовалось. А потом, спустились к рукам. Тем самым, которые две недели назад держали её запястье над водой, промывая рану. Сейчас они сжимали лук. Такие же уверенные. Такие же чужие. — И в манграх можно найти что-то родное, даже если видеть их впервые. — темноволосый опустился на камень, поставив лук рядом. Его глаза устремились к небу, звездному. Хотя бы оно было единым, постоянным, таким же, как и дома.  — А если не найдешь. — Ай’ру смотрела на его профиль. Четкую линию челюсти, высокие скулы, прямой для на’ви нос. Пыталась зацепиться за что-то родное, так же, как и он пытался найти в манграх что-то общее с деревьями Оматикайа.  — Постараюсь найти это в другом. — Нетейам вздохнул, запрокинув голову, косы попадали с плеч, заставив украшения зазвенеть. Он не смотрел на нее, но чувствовал тот холод, привычный ей.  — Ты часто здесь бываешь. — темноволосый перевел взгляд, всматриваясь в голубые глаза. Его уши дрогнули, а хвост за спиной медленно извивался, он был заинтересован в диалоге. Луна скользнула по его лицу, и жёлтые глаза вспыхнули — как угли, в которых ещё тлеет огонь, они пытались найти природу ее холода и той животной ненависти, что он увидел у кромки воды. Он смотрел так, будто пытался прочесть её не по губам, по теням под глазами, по тому, как она сжимает пальцы.  — Здесь спокойно. — Ай’ру не стала язвить, уклоняться от вопроса, как привыкла. Она села рядом, на траву, граничащую с песком. Пальцы заползли в зелень, натыкаясь на букашек. Земля под тонкой кожей была живой, влажной, дышащей. Это успокаивало, говорило, что сейчас — все хорошо.  — Старые рифы, отец говорил, что это место отливов. — потянул темноволосый, следуя взглядом за Ай’ру. Пальцы касались влажной травы, ощупываю ее. Тонкий хвост изгибался, напоминая о себе.  — Да, раньше, это был океан. — темноволосая перевела взгляд к нему, утвердительно кивнув. Если бы он и дальше расспрашивал ее о родном крае, она бы посвятила всю ночь, сама того и не заметив.  — Старые кораллы, как напоминание о том, что всему иногда приходит конец, даже безграничному океану. — Ай’ру отпустила темно-аквамариновые глаза к песку, тихо вздохнув.  Они сидели в тишине, только отдаленный шум прибоя и стрекотание насекомых наполняли воздух. Тишина не давила, напротив, успокаивала даже ее шумные мысли.  — Ты ведь соврала, когда сказала, что с рукой все в порядке. — это не был вопрос, утверждение. Не упрек, но то, что тоже могло кольнуть.  Ее уши слегка дрогнули, а пряди, которые поднимал ветер, щекотали кончик носа. Она протянула тонкие пальцы, заправляя прядь за ухо.  — Это не была ложь, сколько нежелание делиться проблемами. — Ай’ру не обернулась, но знала, что он смотрит. Странное чувство разлилось в ее груди, не отталкивающее, напротив, согревающее. Темноволосая опустила глаза к защитой ране, которая так больно пульсировала.  — И дело даже не в руке. — он отвернулся, тонкие косы попадали вперед, звякнув в лесной тишине. Нетейам молчал, думал, что добавить, и стоит ли добавлять.  — Это не твоя головная боль. — Ай’ру повернула голову в его сторону, припустив надбровную дугу: не враждебно, устало.  — Ты права. — Нетейам кивнул, смотря в ее темно-голубые глаза. То, как переливалось ее лицо под лучами луны, напоминало ему небо после шторма, усталое, серое, скрывающее за собой яркие лучи.  — Кири такая же. Холодная, отстраненная. В ее голове постоянно ураган.  — Кири импульсивнее меня. — усмехнулось темноволосая, поправив вьющуюся прядь, выбившуюся из волос.  Нетейам хмыкнул, пожав плечами: он усмехнулся, за вечер на его губах прояснилась улыбка.  — Она.. резка, но не жалит. — он перебирал травинки между пальцами, опустив глаза к земле.  Ураган…  Надбровная дуга опустилась, она отвела взгляд. Тишина, повисшая между ними теперь давила. Странно, удушающе, и даже ветер перестал тревожить листья.  — Ураган? Что у нее на уме? — она произнесла это медленно, обдумывая, стоило ли вообще задавать вопрос. Ай’ру опустила плечи, ее хвост медленно изогнулся.  — Эйва говорит с ней. — произнес он, вздохнув, словно слова давались ему тяжело. — Это пугает ее. Она не спит, может не есть.. слышит ее, так пугающе и громко, что собственное дыхание забывается. — Нетейам откинулся на камень, запрокинув голову к звездному небу.  Глаза Ай’ру округлились, а на переносице прояснились морщинки. Она поджала губы, сжав траву под пальцами, липкое, тянущее чувство страха постепенно возрастало, заставляя дыхание замедляться. Темноволосая вздохнула, отпустив глаза к земле.  — Как.. она говорит с ней? — в ее строгом от природы голосе пошла трещинка, еле уловимая для слуха, которая резала воздух между ними. Она и сама услышала ее, возможно, Эйва испытывает так же и Кири.  Нетейам перевел к ней желтые глаза, слегка сузив их, пытаясь разглядеть трещину в ее силуэте.  — Ветер, растения, вода.. животные. — он медленно перечислял, блуждая взглядом по ее профилю, пытаясь разглядеть хоть малейший проблеск тревоги.  — Все по другому, Кири видит их.. дышит вместе с ними. — Нетейам выпрямился, хвост за его спиной извивался, а острые уши навострились, дожидаясь ответа от Меткайина. Слюну медленно потекла по горлу. Нахмуренная, она вслушивалась в каждое его слово, тянущееся так долго. Но когда он закончил, ее плечи расслабились. Это не то. Совсем не то, что было с ней. Видит мир по своему.. не значит видит его конец.   Она закрыла глаза, и перед ними встала чёрная вода с трупами. Она распахнула их, как от пощёчины.  Нет.  Кири не видит этого. Кири видит жизнь. А она — смерть.  Ай’ру была уверенна в этом.  Темноволосая повернулась к нему, холодный, острый взгляд встретился с его медным. Свечение его глаз в ночи сглаживало ее собственную остроту.  — Эйва дает ей возможность видеть мир так, как видит его она сама… чувствовать его так же, ценить и хранить. — она тянула это медленно, все больше цепляя себя на мысли, что смотрит в его глаза глубже и глубже, утопая в золотом свечение хризолита.  — Это страшно.. но.. — не успела она договорить, как ее уши дернулись из-за шума в манграх.  Она не успела повернуться к лесу, как  парень уже стоял в засаде, держа лук готовым, а плечи расправленными. Стрела была готова и направлена в кусты, оставались считаные секунду, чтобы Нетейам не попал в того, кто издал шум.  Ай’ру медленно перевела взгляд к его силуэту. То, как он стоял наготове, то, как хвост за его спиной стал чаще напоминать о себе, а глаза, ещё секунду назад тёплые, стали холодными, как лезвие копья.  Ай'ру смотрела на его силуэт. Как мышцы под бинтами напряглись. Как он замер — ни одного лишнего движения. Воин. Огонёк внутри неё зажёгся — и сразу погас. Она отогнала мысль. Не время. Не место. — Там водопад.. но животные обычно не водятся. — тихо прошептала она, ступая вперед к манграм.  Нетейам держал спину ровной, не желал отпускать тетиву. Пальцы не дрожали, как и руки. Его лицо выглядело суровым, даже с некой ноткой гнева. Он не хотел, чтобы его мысли стали явью.  Мангры не было похожи на лес, полный растительности. Мангровый лес был по-своему красив. Тяжелые лианы, свисающие с высоких пальмовых ветвей. Крупная листва мангров, скрывающая безграничное небо. Редкие крики птиц, и тихий скрежет насекомых, которые смогли привыкнуть к жизни между водой и лесом.  Мангры расступились, и открылся водопад, не тот, подводный, забытый даже Эйвой. Этот был настоящим: вода падала с высоты, шумела, пенилась, разбивалась о камни. Брызги взлетали вверх и падали обратно, как мелкие звёзды, скрывая за собой скалы. Вода поднималась у основания пеной, легкой, воздушной, и сразу же пропадала, вытекая в овраг. Тишина повисшая между ними стала напрягать, они оба надеялись на самый худший исход событий, переживали за жизни родных.  Через секунду, над кромкой воды появились круги, а еще через время, всплыл силуэт. Хохотавший, длинные волосы которого облепили плечи и лицо. Она смеялась, держась за живот. Этот смех Ай’ру узнала бы из тысячи.  — На’ат? — ее голос не успел прорезать тишину, как она почувствовала его руку на своём плече — тяжёлую, твёрдую. Нетейам не расслабился. Но усмехнулся, уголком губ, одними глазами, хрипотцой в выдохе. Напряжение не ушло, но стало другим.  Она оглянула его вопросительно, возвращая внимание к кромке воды.  Через секунду, из воды показался более вытянутый и крепкий силуэт.  На’ат и Ротхо.  Ротхо вынырнул следом, отфыркиваясь, и На'ат, всё ещё смеясь, толкнула его в плечо. Он ответил тем же, и они чуть не ушли под воду, борясь в шутку, как дети, которым не важно, кто смотрит. Ай’ру пробило на смех, который она пыталась сдержать, прикрывая рот ладонью. Она склонила голову, позволив волосам закрыть ее профиль.  Нетейам тоже усмехнулся, весело, припустив глаза к ней. То, как поднимались ее плечи от сдержанного смеха, то, как спокойно выглядела она заставило его улыбнутся, на секунду позабыв о двух на’ви в водопаде.  — И давно они вместе? — тихо спросил он, не возвращая взгляда к паре.  — Кто сказал, что они вместе. — Ай’ру продолжила шепотом, но смех заставлял ее голос прорезаться в тишине.  Она посмотрела на него. В её глазах, темных, глубоких, ещё влажных от смеха мелькнуло что-то. Не холод. Не защита. Просто усталая теплота. А в его глазах вспыхнул огонёк. Совсем не свойственный ему. Обычно спокойные, сдержанные, сейчас они горели тем тихим азартом, который бывает у охотника, когда он выследил добычу, но не для убийства. Для игры. Такой же, пылкий, как у его младшего брата, а иногда, редким проблеском у его отца.  Ай’ру сразу же заметила то, как изменился настрой Нетейама.  — Что ты.. удумал.. — не успела проговорить темноволосая, как тот скрылся в манграх. Тихо, словно последний луч солнца. Лес — его стихия.  Она усмехнулось, подхватив то, что он задумал. Медленно и тихо перебравшись на противоположную сторону, Ай’ру ждала. Она не видела Нетейама, но чувствовала, что тот, где-то рядом, за деревьями. Бесшумный, как тень. Хищник, от которого веет холодом.  На’ат сидела на камне, а рядом с ней, приложив голову к ее плечу, сидел Ротхо.  — Нам стоит реже приходить сюда, увидит кто. — тянула На’ат устало, склонив голову к его макушке.  Ротхо не успел ответить. Громкий, животный крик пронзил тишину леса. Странное животное, с таким постукивающим звуком не водилось в лесах мангр. Где-то далеко за океаном.  Ай’ру сразу поняла, что Нетейам издал этот звук, давая ей возможность продолжить.  — Что это.. — встревоженно прошептала На’ат, прижавшись к Ротхо.  Тот в свою очередь удивился не меньше партнерши. Прикрывая половиной тела На’ат, тот приподнялся, оглядывая темный лес. Он нахмурился, потянув пальцы к кинжалу на набедренной повязке. Но того не было, достал в целях безопасности, чтобы случайно не ранить На’ат.  Ай’ру не стала медлить, она начала ломать ветки — одну за другой. Сухие, громкие, неестественные для мангров. Из-за спины, слева от испуганной пары. Треск раздался громкий, хлесткий. Ротхо рванулся в ту сторону, заслоняя На'ат, — и в тот же миг с другой стороны, справа, хрустнула новая ветка. На'ат вскрикнула, тихо, но испуганно. — Там кто-то есть, — прошептала она. — Я слышу, — голос Ротхо стал жёстче. — Сиди тихо. — А если это кто-то из взрослых..  — Что бы это ни было, — перебил он, — я не дам тебя в обиду. Она посмотрела в темноту, туда, где прятался Нетейам, ее взгляд переменился на секунду. Он, должно быть, тоже слышал. Тишина затянулась. Ай’ру отпустила мысль, она откашлялась, занижая собственный голос так, чтобы его было тяжело узнать.  — Кто же это ослушивается своих родных.. — тянула она, стараясь не сорваться на гогот.  — И даже не стесняются.. — продолжил Нетейам. Его голос, низкий, чужой, скрежещущий, как сухие ветки.  Ай'ру никогда не слышала, чтобы он так говорил. И на секунду сама почти поверила, что их двое — незнакомцев. Или духов. Или что-то похуже. На'ат вцепилась в плечо Ротхо. — Там кто-то есть, — прошептала она. — Я слышу, — ответил он. Голос его был твёрдым, но Ай'ру заметила, как напряглись его плечи. Пальцы сжались в кулаки — там, где должен был быть кинжал. Но кинжала не было. — Может, это духи? — выдохнула На'ат. — Духи не ломают ветки, — отрезал Ротхо. Из темноты снова раздался голос. Теперь другой, скрипучий, старушечий, с кашлем в конце. — А я говорю, духи. Кто ж ещё будет шастать по ночам в таком месте. Ай'ру закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Она не знала, откуда Нетейам взял этот голос. Может, подражал кому-то из старейшин своего клана. Может, просто придумал на ходу. — Духи, говоришь? — подхватила она,  стараясь, чтобы голос дрожал. — А может, те, кто должен спать в своей маруи, а не мокнуть в водопаде? На'ат замерла. — Это… это про нас? — прошептала она. — Тихо, — Ротхо прижал её к себе. — Не отвечай. Но было поздно. — Про вас, про вас, — донеслось из темноты. Голос Нетейама снова сменился, теперь он был высоким, противным, почти детским.  — Идти против слов отца.. ццц. Ай'ру не выдержала. Она зажмурилась, зажала рот ладонями и затряслась в беззвучном смехе. Плечи ходили ходуном, слёзы выступили на глазах. Нетейам, видимо, тоже сломался — потому что следующий его «голос» прозвучал уже не страшно, а скорее жалобно, с запинкой: — Оскверняете не только собственную честь, но и родительскую! — пропищал тот.  Это стало последней каплей для двоих.  С двух сторон леса послышался раскатистый смех.  Не сдержанный, не тихий — настоящий, гулкий, почти неприличный. Он вырвался из темноты одновременно, с левой стороны и с правой, будто лес сам рассмеялся над влюблённой парой, которая думала, что никто не видит. Она согнулась пополам, обхватив себя руками, и хохотала так, что спугнула стаю светлячков из ближайших кустов. Те взметнулись вверх, закружились серебряным облаком, и на секунду осветили её лицо: мокрое от слёз, с приоткрытым ртом, с клыками, которые она никогда не показывала в улыбке.  Нетейам смотрел на неё. Он уже не смеялся. Не потому, что стало не смешно. А потому, что зрелище оказалось слишком редким, чтобы портить его собственным хохотом. Он просто стоял, прислонившись к стволу, и смотрел, как Ай'ру — холодная, неприступная, закованная в долг давится смехом в ночном лесу. И его уши, которые ещё секунду назад были насторожены, медленно расслабились. — Ай’ру! — пропищала На’ат, вспрыгнув с места.  Ротхо облегченно вздохнул, опустив голову, слегка качнув ей, к его голубому от природы лицу прильнула синева.  — А что, если бы твой отец? — тянула темноволосая, раздвигая руками листья мангров. Ее надбровная дуга поднялась вверх, а слезинка, оставшаяся после смеха, блеснула в свете луны. Руки были скрещены на груди, а слегка вздернутый подбородок говорил, что Ай’ру не жалеет от содеянном.  — Он бы не довел меня до белого колена, я ему чуть руку не сломала. — прошипела На’ат, готовая накинуться на подругу. Она перевела взгляд светло-голубых глаз с Ай’ру на Нетейама, который только вышел из леса, показав себя.  — А чего.. вы вдвоем? — теперь На’ат скрестила руки на груди, вытянув лицо к Ай’ру, вскинув вопросительно надбровную дугу.  Вопрос заставил Ай’ру врасплох. Действительно.. почему она, та, кто больше всего сторонилась семью Салли, готова была схватить рукоять кинжала и грешил на них в ведениях, стояла рядом с старшим Салли, а ранее и вовсе говорила по душам.  Серьезность и холодность Ай’ру все равно не пропала с лица, а только больше прояснилась в свете луны.  — Интересовался, что за звери могут обитать в наших водопадах. — Ай’ру перевела взгляд с На’ат на Нетейама, который теребил плечо Ротхо, улыбаясь.  Тот поднял взгляд, слегка опешив.  — Я тренировался у рифов, а она вернулась с плаванья, илу уплыли в странном направлении. — придумал на ходу Нетейам, уставившись на Ай’ру, раскрывая хризолитовые глаза.  — Как видишь, не все хотят.. уединится в манграх. Кого-то долг и ночью не отпускает. — подхватила Ай’ру, двинувшись ближе к подруге с улыбкой. — Да ладно, я никому не скажу.. и он. — Ай’ру закончила за двоих и тот лишь кивнул, так искренно, как мог.  — Да верю.. а точно никого больше не было? — смущенно протянула На’ат, заправив прядь волос за ухо.  — Да никого, говорю же. — Ай’ру покачала головой, закатив глаза. — расходитесь уже, скоро восход, рыбаки выйдут.  Все разошлись по разным сторонам.  Ай’ру шла по привычной тропинке, всматриваясь в горизонт, который постепенно стал заливаться персиковым светом.  Она улыбнулась уголками губ.  — Не иди одна. — протянул голос за спиной.  Темноволосая остановилась, не обернувшись. Тот, кто проговорил, уже стоял рядом.  Нетейам оглянул ее хризолитовыии глазами, такими же усталыми, как и у нее. По кругам под глазами было видно, что его давно мучает желание уснуть, а легкое подергивание плеча говорило о боли.  Ай’ру лишь оглянула его привычным, холодным взглядом, слегка скинув бровями. Вздохнув, она пошла вперед, идя медленным шагом, дожидаясь, пока парень тронется в места.