Глава 17. Старые друзья

Перед тем как отправиться в Трущобы, Захария задержалась у себя в комнате в казармах. С формой пришлось расстаться — по крайней мере на вечер. Она сняла тяжелое кожаное снаряжение техноманта, аккуратно повесила его на спинку стула и достала из шкафа старую гражданскую одежду. Рубашка, куртка, штаны. Когда-то это всё сидело вполне прилично. Теперь — не очень. Захария натянула рубашку, подвигала плечами и поморщилась. Ткань ощутимо тянула в плечах. Отлично. Замечательно. Прекрасно. Она повернулась к зеркалу, недовольно осматривая себя. Шесть лет назад было нормально. Куртка тоже сидела теснее, чем ей бы хотелось. Со штанами оказалось ещё хуже. Она всё-таки влезла в гражданские, но, сделав пару пробных шагов, остановилась и осторожно присела. Ткань подозрительно натянулась. Нет. Захария медленно выпрямилась. Если придётся бежать или драться, они треснут. А вероятность того, что в Офире придётся бежать или драться, никогда не была нулевой. Даже когда она просто шла в казарменный душ. Штаны отправились обратно в шкаф. В итоге она надела форменные. Не идеально для маскировки, но хотя бы надёжно. Захария застегнула куртку и на секунду замерла, вспоминая, когда вообще покупала эту одежду. Шесть лет назад. В тот единственный день, когда они с Шоном выбрались в город на увольнительную — невероятно — на целый день. Захария до сих пор подозревала, что Шон тогда провернул какую-то мелкую махинацию, чтобы это устроить. Формально это был её «день рождения». Дата, конечно, была выдуманная. Когда оформляли документы в Ордене, Захария просто назвала первую пришедшую в голову дату. И по этой дате в тот день ей «исполнялось» восемнадцать. На самом деле она вообще не знала, когда у неё день рождения. И даже не была до конца уверена в своём точном возрасте. Её мать не утруждала себя ни праздниками, ни такими скучными деталями, как календарные даты. А у Каладота — который, вероятно, всё-таки должен был быть в курсе хотя бы примерно — Захария никогда об этом не спрашивала. Тогда у неё хватало и других вопросов. Например, почему для медитаций его жрецы нюхают снюс. Шон в тот день решил, что это достаточно серьёзный повод. Курсантов-техномантов почти никогда не выпускали за стены часовни до становления полноценными техномантами — во избежание… инцидентов. И на территорию Ордена посторонних тоже почти не пускали. Захарию это в целом устраивало. За годы жизни внутри помещения Ордена успел ей смертельно надоесть, но там она была в относительной безопасности. А вот в городе — нет. В городе всегда был шанс встретить кого-то из Воров. Кого-то, кто мог узнать в ней «племянника» Морана. И поинтересоваться, куда, собственно, исчез после смерти Морана весь общак Воров. И откуда у ASC оказались некоторые документы, отправленные «анонимным обеспокоенным гражданином». Отвечать на эти вопросы Захарии совершенно не хотелось. Поэтому в тот день она была перепугана до смерти, хотя внешне старалась выглядеть спокойной. За годы в Ордене она изменилась достаточно, чтобы её не узнали сразу, но уверенности это всё равно не добавляло. Она старалась изо всех сил не показывать этого Шону. Во-первых, чтобы не вызывать лишних подозрений. Захария вдруг вспомнила, что в тот день впервые увидела его не в форме техноманта. В гражданской одежде. Это оказалось неожиданно… странно. Она тогда поймала себя на том, что рассматривает его чуть дольше, чем следовало. Без чёрного плаща, без знаков Ордена он выглядел совсем иначе — моложе, легче, почти как обычный человек из города. Эта мысль почему-то смутила её сильнее, чем шум улиц. Захария тогда быстро отвела взгляд и постаралась больше об этом не думать. В целом день прошёл неплохо. Он был бы ещё лучше, наверное, если бы она не ловила себя каждую минуту на желании оглянуться через плечо — проверить, не смотрит ли на неё кто-нибудь слишком внимательно. Не узнаёт ли. Наверное, так и проходят выходные у нормальных людей. Захария поправила воротник куртки, коротко выдохнула и вышла из комнаты. На выходе из казарм, она потеряла почти десять минут. И, как ни странно, вовсе не из-за патрулей или лишних проверок. На выходе из казарм к ней каким-то образом умудрился прилипнуть Джефф. Он появился буквально из ниоткуда, словно вынырнул из вентиляционной шахты. Захария даже не сразу поняла, откуда он взялся. — Лейтенант, а вы куда? — бодро поинтересовался он, пристраиваясь рядом. — По делам, — коротко ответила Захария, ускоряя шаг. Это не помогло. Джефф продолжал идти рядом с таким видом, будто это совершенно естественно. В последнее время он вёл себя впечатляюще утомительно. Захарии даже начинало казаться, что он выучил её расписание наизусть — и, возможно, знает его лучше, чем она сама. Дейв на всё это реагировал одинаково: закатывал глаза и иногда выдавал товарищу по команде отрезвляющий подзатыльник. Помогало это примерно никак. Вид у Джеффа при этом оставался немного мечтательный и храбро придурковатый — как у человека, который твёрдо уверен, что делает что-то очень важное, хотя никто вокруг не понимает, что именно. Поначалу Захария решила, что Дейв, видимо, слишком сильно задел его по голове на последнем тренировочном спарринге. Но однажды она случайно услышала разговор в женской душевой. Медсестра Ируэн и лейтенант Мариш — та самая, что отвечала за дроны гарнизона — обсуждали крайне важный стратегический вопрос. У кого из солдат гарнизона больше бицепсы. В обсуждении фигурировали трое кандидатов: Дейв, Джефф и капрал Тайрон. Победил, конечно, Дейв. Но, по мнению Мариш, Тайрон мог составить ему серьёзную конкуренцию. Капрал Тайрон Захарию слегка пугал. По её мнению, примерно три четверти его мозга ещё не осознали, что он вернулся с фронта. Иногда во время обеда в столовой он мог внезапно упасть под стол, превратить его в баррикаду и начать стрелять. Однажды причиной стала синяя кофта на каком-то новобранце. Синий цвет носили аврорские техноманты. И Тайрона это триггерило мгновенно. После той беседы Захария начала подозревать, что поведение Джеффа связано не с ударом по голове. Но, как говорила Ируэн, дело было не только в бицепсах. Капрал Тайрон, во-первых, был глубоко и безнадёжно женат на какой-то ослепительной блондинке — Ируэн даже показала Мариш фотографию на планшете, сопровождая её тяжёлым вздохом. А Джефф… По мнению обеих, Джефф был бурно влюблён в своего лейтенанта. Услышав это, Захария сначала секунды три недоумевала. А потом до неё дошло. Это же она лейтенант Джеффа. Осознание этого факта ввело её на секунду в состояние почти святого ужаса. Она так не пугалась даже тогда, когда в академии, когда им было по пятнадцать, Алан был влюблён в неё целых две недели. Страшное было время. Но Алана, по крайней мере, можно было бить. Пусть и аккуратно — всё-таки товарищ-техномант. А Джеффа бить было нельзя. С ним пришлось бы разговаривать. Чтобы… решить это недоразумение. Эта мысль показалась Захарии настолько неприятной, что она решила применить свой любимый способ решения проблем. То есть ждать, пока они исчезнут сами по себе магическим образом. К сожалению, пока этот метод не срабатывал. В этот вечер ей пришлось почти буквально отцеплять Джеффа от себя. — Джефф, — устало сказала она наконец, — если ты пойдёшь за мной ещё десять метров, я отправлю тебя патрулировать очистные резервуары. Он на секунду задумался. — А вы куда? — В Трущобы. — Лейтенант, — бодро начал Джефф, стараясь идти рядом, — я просто подумал… девушке вообще-то небезопасно ходить одной в такие места, как Трущобы. Захария остановилась и несколько секунд смотрела на него в полном ступоре. — Джефф, — медленно сказала она, — ты в курсе, что я вообще-то из Трущоб? Он замер. На лице у него на секунду появилось выражение человека, у которого только что внезапно отобрали аргумент. Но всего на секунду. — Ну… — неуверенно начал он, — тогда тем более! Захария моргнула. — Тем более? — Конечно, — оживился Джефф, явно обрадованный собственной логикой. — Вы же знаете, как там опасно. Поэтому вам точно нужно крепкое мужское плечо, чтобы— Он не договорил. Захария молча подняла руку. В переулке, рядом с мусорными контейнерами, что-то зашуршало — огромная крыса-мутант рылась в пакетах, вытаскивая из них какие-то объедки. Короткая голубая вспышка. Крыса даже не успела пискнуть. На её месте остался только небольшой дымящийся комок. Захария спокойно опустила руку. Джефф медленно перевёл взгляд с неё на дымящуюся крысу. Сглотнул. И сделал маленький, очень осторожный шажок назад. — Я вас понял, лейтенант, — сказал он серьёзно. Пауза. — Хорошего вечера. Он кашлянул. — А я пойду… полировать винтовку. Ещё один шаг назад. — Но всё равно — не задерживайтесь в Трущобах допоздна! Джефф исчез почти так же внезапно, как появился. Захария несколько секунд смотрела на пустой переулок. Потом перевела взгляд на дымящийся комок, который ещё недавно был крысой. Крыса, вообще-то, была ни в чем не виновата, и просто вылезла поесть. — Вот ведь… — тихо пробормотала она. — И это считается элитным подразделением. Захария не знала, говорит ли только про Джеффа, или и про себя тоже. Она вздохнула, поправила куртку и пошла дальше. ___ Нижняя часть Трущоб встретила её привычными запахами — гари, сырости, дешёвого клея и слишком многих тел на слишком малой площади. Захария шла по знакомым переулкам с капюшоном на голове, не оглядываясь, но чувствуя взгляды. Здесь всегда чувствовали чужака — интуитивно, безошибочно. Но сегодня она не была чужой. Сегодня она была тенью, призраком, вернувшимся с того света. Здесь не менялось ничего. Только лица. В проулке зарычала псина. Где-то рыдала женщина. Мальчишка в обносках замер, уставившись на неё тревожным взглядом. Старая винтовая лестница скрипела под ногами. Воздух становился гуще с каждым шагом. На верхней площадке — знакомая, будто впаянная в воспоминания дверь с приваренной к ней пластиной. Когда-то это была крышка от вагонной печки. Теперь — вход в царство теней. Охраны стало больше. Не двое — шесть. Двое стояли у самой двери. Ещё двое — у перил лестничной площадки. И двое чуть дальше, в тени коридора, где можно было перекрыть путь назад. Захария остановилась на секунду. Антон, кажется, всерьёз обеспокоился за свою задницу. Раньше здесь хватало двух человек. Видимо, что-то случилось. Один из охранников вскинул руку, когда она подошла ближе. — Стой. — Мне нужно внутрь, — спокойно сказала Захария. — Пароль? — хмуро спросил второй. Тень. Она, конечно, не знала новый пароль. Но знала старые. На секунду перед глазами всплыло воспоминание: она сидит за столом в той же комнате много лет назад, планшет перед ней, стилус норовит выскользнуть из пальцев. Она печатает пароли печатными буквами — медленно, аккуратно, придумывая самые идиотские сочетания слов, какие только приходят в голову. Моран тогда находился в соседней комнате. По звукам было довольно очевидно, чем именно он был занят. Там кто-то тихо скулил, а потом раздался короткий сухой хруст — будто ломают ветку. Потом ещё один. Захария тогда старательно смотрела в планшет и выводила очередную глупость вроде «ядовитые жабы предпочитают редис». Морану было некогда заниматься такими мелочами самому. Но и отдавать это своим подручным он категорически не желал — хотел, чтобы все пароли и ответы на них знал только он лично. То, что их знала ещё и Захария, Моран, кажется, никогда всерьёз не учитывал. Она выдохнула. Иногда Моран поручал ей куда менее приятные задания, чем подбор дурацких фраз-паролей. — «Ядовитые жабы предпочитают редис», — сказала Захария. Охранники переглянулись. Потом ухмыльнулись. — Девочка, — лениво сказал высокий со шрамом, — ты, похоже, зашла не в тот район. Второй уже вытаскивал дубинку. — Проваливай. Захария медленно вздохнула. Ладно. Она подняла руку. Короткая голубая вспышка ударила в бетон у ног одного из охранников. Камень треснул, по лестничной площадке прокатился сухой запах озона. Шестеро одновременно дёрнулись. — Я техномант, — спокойно сказала Захария. — Доложите своему боссу, что к нему пришли из Ордена. Пауза. Выражения лиц у охранников изменились мгновенно. Они заметно побледнели и рефлекторно попятились, выстраиваясь полукругом — так, как люди делают это перед чем-то, что может их сжечь. Тот, что со шрамом, коротко кивнул одному из своих. — Иди. Низкий охранник поспешно нырнул за дверь. Уже на пороге он оглянулся на Захарию — с явной опаской. Дверь захлопнулась. На площадке стало тихо. Только вентилятор где-то в глубине здания гудел, как старый улей. Захария спокойно ждала. Иногда прошлое всё ещё держит двери открытыми. Иногда — приходится немного напомнить, кто ты такая. --- Комната встретила её полутьмой, запахом дорогого табака и звуком потрескивающей иглы — старый проигрыватель в углу крутил что-то дребезжащее, с перебоями. На полу — вытертые ковры, когда-то, возможно, дорогие. У стены — ещё трое охранников. Антон сидел, полуразвалившись в кресле, с рюмкой в руке и выражением скучающей царственной лености. Свет от лампы отсвечивал от гладкой, полированной головы — от волос осталась только память. Лицо — всё то же, только морщины добавились, словно чертёж, ставший чётче. Когда дверь закрылась за её спиной, он поднял глаза. Захария сразу заметила, что одет он всё так же странно, как и тогда. Белая, откровенно офисная рубашка с галстуком — и поверх неё такая же откровенно бандитская кожаная куртка. Эту его манеру одеваться Захария никогда не понимала. Моран, помнится, однажды пошутил, что Антон в глубине души мечтает работать в бухгалтерии. Что ж. Можно было сказать, что Моран в итоге дошутился. Потому что сейчас Антон сидел напротив стоящей Захарии в кресле главы Воров. Пожалуй, он немного потяжелел. Но скорее от возраста, чем от сытой жизни. Хотя и она, вероятно, тоже имела место. Белая накрахмаленная рубашка под чёрной кожаной курткой теперь была явно дороже — даже Захария, плохо разбиравшаяся в одежде, это видела. На галстуке блестела в свете лампы булавка, а из-под рукавов куртки выглядывали золотистые запонки. На руке был тяжёлый перстень-печатка. У Морана был почти такой же. Видимо, в бандитской моде Трущоб мало что менялось. А может, это был и тот же самый перстень. Именно он был символом власти в банде, и Моран, кажется, снял его с трупа ещё более давнего главы Воров. Так сказать, преемственность поколений. Антон вполне мог сделать то же самое. Хотя Захария знала, насколько он был брезглив в подобных вопросах. Но ради перстня — и символа, который тот означал — Антон мог и потерпеть. Она так и не узнала, что стало с телом Морана. Но, учитывая, что тогда она поспешно ушла, оставив Антона наедине с их уже мёртвым бывшим боссом… скорее всего, разбирался с этим именно он. И вполне мог снять перстень прямо там. --- Антон оторвал взгляд от рюмки. Моргнул. Прищурился. И, наконец, скривил губы в ленивой полуулыбке. — Ну надо же. Кто к нам пришёл… Какая прелестная незнакомка решилась спуститься в моё убогое логово. Что за честь? Вы, мисс, должно быть, спутали меня с кем-то влиятельным. Захария сделала шаг вперёд. — Я пришла кое-что вернуть, — сказала она и расстегнула куртку. Рука ушла внутрь, и в следующий миг в воздухе мелькнул металл. Охрана отреагировала мгновенно: оружие выхвачено, прицелы наведены. Антон не шелохнулся. Но Захария держала пистолет рукоятью вперёд. — Не дёргайтесь, — тихо сказала она. — Я не за этим. Антон поднял бровь. В глазах сверкнуло любопытство, вытеснившее на секунду насмешку. — Интересно… — протянул он. — Убить меня — и вернуть пистолет? Поэтично. Какая драма. Она протянула оружие чуть ближе. — Пусть твой человек возьмёт. Ты захочешь посмотреть на него сам. Охранники по-прежнему держали её на мушке. Антон сделал лёгкий жест ладонью. — Возьми, Грег. Только без нервов. Эта дама явно стреляет лучше тебя. Высокий охранник осторожно подошёл, забрал пистолет и протянул его Антону. Антон взвесил оружие в руке. Повернул. Посмотрел на прицел, на затвор. Прищурился. На мгновение лицо стало неподвижным, как маска. — О. Он медленно поднял взгляд. — Убирайтесь, — бросил он охране. — Все трое. И дверь закройте. Охранники переглянулись, но послушались. Дверь за ними мягко захлопнулась. Антон опустил пистолет на стол рядом с рюмкой и посмотрел на неё уже по-другому. — Вот это сюрприз. Не думал, что когда-нибудь увижу эту проклятую пушку снова. Что ж… Мне кажется, мы не представлены, мисс. — Меня зовут Захария. Пауза. — У меня есть два варианта, — сказал Антон, лениво покачивая рюмку. — Первый — ты злая сестра-близнец нашего дорогого Зака и пришла мстить мне за смерть любимого брата. Второй — кто-то провернул знатную аферу в своё время. Что скажешь? — У меня нет брата. Антон на секунду замер. Брови у него медленно поползли вверх. — Да ладно… — пробормотал он. Он снова внимательно посмотрел на неё, будто проверяя, не шутит ли она. Потом коротко фыркнул. — Ну надо же. Он откинулся в кресле и покачал головой. — Не сдох… ла. Пауза. — И бывает же такое. Только после этого он рассмеялся — тихо, почти дружелюбно. И одновременно хищно. — Это объясняет, почему тебя так и не смогли найти. Искали-то мальчика. Впрочем, сделай одолжение и утоли моё любопытство. Где тебя, чёрт возьми, носило десять лет? — В Ордене Техномантов. Антон подавился виски. — В каком ещё, нахрен, ордене!? — В том, чья Часовня у тебя над головой. Антон посмотрел на неё удивлёнными глазами. Это было редкое зрелище, и Захария почувствовала лёгкий прилив самодовольства. — Ну и наглая же ты паскуда. Даже имя не стал… не стала менять, — сказал Антон и потер глаза, будто проверяя, не померещилось ли ему. Он снова посмотрел на неё, уже внимательнее. — Впрочем… — протянул он. — Я всегда что-то подобное подозревал. Захария приподняла бровь. Антон лениво махнул рукой. — Слишком уж часто для мальчишки из Трущоб «Зак» мыл голову. Он усмехнулся краем рта. — Подозрительно аккуратный был пацан. Он сделал глоток из рюмки и добавил: — Я тогда ещё думал: либо ты шпион, либо девчонка. Пауза. — Оказалось, второе. Захария промолчала, мысленно прикидывая, как будет справляться с девятью охранниками Антона, если что-то пойдёт не так. И ведь где-то рядом наверняка ещё пара-тройка — пьют и играют в карты в какой-нибудь подсобке и прибегут на шум. А техномантия… не умела быть тихой. — Итак, — сказал Антон, откидываясь в кресле, — сомневаюсь, что ты пришла просто ради того, чтобы проведать старого бедного Антона и вернуть мой ствол. Захария улыбнулась. — Я пришла за одним человеком. Орден Техномантов ищет своего связного. Антон поморщился, вздохнул и поднёс рюмку к губам. — Ну раз уж ты даже вернула мне мой пистолет… рассказывай подробнее. — Фиорелло, — коротко сказала Захария. — Уверена, этого для тебя будет достаточно. Антон фыркнул. — Сразу видно, милая, что вежливости тебя учил скорее Моран, чем техноманты. Он сделал небольшой глоток и добавил лениво: — В Ордене, я так понимаю, до дипломатии вы ещё не добрались. Захария чуть склонила голову. — Вообще-то вежливости меня скорее учил ты, Антон. Моран был слишком занят. И учил меня разве что стрелять сразу в голову. Рука Антона дёрнулась. Рюмка накренилась, и густой янтарный коньяк выплеснулся на стол. — Твою мать… — выругался он сквозь зубы. Захария переступила с ноги на ногу, глядя на растекающееся пятно. Ей вдруг пришло в голову, что, кажется, не только её смерть Морана до сих пор преследует по ночам. Антон коротко выдохнул, провёл рукавом по столу, без особых церемоний вытирая коньяк дорогой белой рубашкой. Потом посмотрел на неё уже деловито. — Чёрный юмор тебе теперь не идёт, Зак… Захария. Тень, я к этому никогда не привыкну. Он покачал головой. — Хорошо хоть ты не в юбке. Я бы, пожалуй, упал в обморок. Его взгляд скользнул по её лицу. — Кстати… что у тебя с физиономией? Шрамы, конечно, украшают мужчину… но ты у нас теперь не мужчина. Где тебе так прилетело? — Техноманты, Антон, не самые стабильные создания, — сухо ответила Захария. — Там и прилетело. В Ордене. Она слегка пожала плечами. — Я, как ты можешь видеть, теперь техномант. Её взгляд стал жёстче. — Так что не уводи разговор слишком далеко. Фиорелло точно утащили твои люди. Пауза. — Где он? Антон медленно повертел рюмку в пальцах, словно в ней было не виски, а ответ на сложную загадку. Очевидно, ему доставляло удовольствие испытывать её терпение — так же, как когда-то Захарии доставляло удовольствие испытывать терпение Антона и некоторых других членов банды. Тогда она прекрасно знала, что «племяннику» Морана никто из них не рискнёт даже подзатыльник отвесить. Подзатыльники и прочие воспитательные меры имел право раздавать только сам Моран. Да и то — чаще он предпочитал швыряться бутылками. Особенно если был пьян и в плохом настроении. Антон наконец поднял глаза. — Значит, этот торговец на побегушках у грандмастера, — сказал он и кивнул, будто какая-то деталь внутри него встала на место. — Это многое объясняет. Он встал из кресла, подошёл к мини-бару у стены и без особой спешки плеснул себе ещё. Предложил ей — она отказалась. Сделал глоток, выдохнул. Глаза остались на стакане, но голос стал чуточку жёстче: — Да, он у меня. Жив. Даже почти цел. Захария медленно выпрямилась. В теле сжалась пружина, готовая сработать. — Но? — тихо спросила она. Антон повернулся. Теперь он не улыбался. — Но я не могу просто так его отпустить. — Разве ты не можешь сделать мне это маленькое одолжение? Он уставился на неё с лёгким прищуром. — Тебе — с радостью. Я бы и водку на твои похороны залпом хлопнул, если честно. Но Фиорелло нужен Ордену, а не тебе. Это всё меняет. Она чуть дернулась, будто хотела возразить, но он поднял руку. — Я не идиот. Ты пришла ко мне как техномант. В капюшоне. С задачей. Значит, и играть мы будем по правилам вашего дорогого грандмастера. Передавай ему от меня привет, к слову. Он вернулся к креслу и опустился в него с ленивым достоинством старого кота, который только что прижал к полу жирную мышь. — Так что, милая моя... хочешь Фиорелло — придётся кое-что сделать. Захария молчала, стиснув зубы, ожидая продолжения. Антон, видя это, усмехнулся. Он уже снова чувствовал себя хозяином, и налил себе ещё. Глотнул — уже с явным раздражением. — За последний год всё стало хуже, Захария. Гораздо хуже. Он поднялся с кресла и зашагал по комнате, словно пытаясь унять внутреннее напряжение движением. — Ещё год назад у нас были дороги. Каналы. Люди в форме брали деньги и делали вид, что ничего не видят. Всё работало, как смазанный механизм. А теперь… Он обернулся, глядя на неё поверх рюмки. — ASC сжирает всё. Захария медленно приподняла бровь: — Ты про ...? — Полковник Уотчер, конечно. — Антон сжал пальцы в кулак. — Раньше с ним можно было договориться. С трудом, но мы находили компромиссы. Деньги, услуги, всё шло, как надо. А теперь он будто с ума сошёл. Слушая его, Захария вдруг отстранённо подумала, что он жалуется с каким-то странным облегчением. Будто долго держал всё это в себе. Ему что, не с кем было поговорить? — мелькнула у неё мысль. Антон посмотрел на потолок комнаты, будто надеясь найти там истину. — Весь этот новый порядок, чистки, рейды, шмон торговцев, внезапные исчезновения — его рук дело. Словно он решил вдруг подчистить все свои бывшие грешки в городе, начиная с нас. Только вот с чего вдруг такая прыть? Раньше это его особо не беспокоило. Он вновь сел, но уже без былой расслабленности. Прислонился локтями к коленям, смотрел в пол. — Пару недель назад они сожгли один наш склад. Без ордера. Без следствия. Просто пришли — и зачистили. Люди пропали. Груз пропал. Деньги… к чёрту деньги. Один из моих людей — надёжный, молчаливый — и тот пропал. Он поднял глаза. В них была ярость, смешанная с чем-то почти бессильным. — Я хочу его остановить. Хотя бы притормозить. Но... мне нужно что-то. Улика. Слабость. Компромат. Хоть чёртова бумажка. Нужно устроит ему проблемы, чтобы он был занят. Захария молча слушала. Антон заговорил тише, словно речь шла о вещах, за которые карают смертью. — У тебя теперь есть Орден — и они ведь наверняка сталкивались с ASC. Кто-то из техномантов должен был что-то подметить. Запись. Имя. Детали операций, о которых не сообщали в отчётах. Что-то такое, что Уотчеру не хотелось бы выносить на свет. Он поморщился и усмехнулся краем рта. — Я сожру живую электрическую саранчу, если у грандмастера Йена не припрятано что-нибудь на нашего полковника. Антон лениво покрутил рюмку в пальцах. — Не просто же так Орден до сих пор почти единственный в городе сохраняет фактический суверенитет и не пускает ASC на свою территорию. Захария ответила не сразу. Она смотрела на Антона несколько секунд, будто взвешивая слова. — Ты должен понимать, — сказала она наконец спокойно, — что даже если ты прав, то электрическую саранчу тебе есть всё равно не придётся. Антон приподнял бровь. — Это хорошая новость. — Потому что грандмастер Йен никогда этим с тобой не поделится, — закончила она. Пауза. — Если у него и есть что-то на Уотчера, то именно в этом и заключается ценность этой информации. Как только она выйдет наружу — она перестанет работать. Она чуть пожала плечами. — А как бы ни был ценен этот торговец… он наверняка не настолько ценен, чтобы ради него жертвовать возможностью держать ASC подальше от Ордена. Антон хмыкнул. Покрутил рюмку в пальцах. — Значит, мы в тупике. Захария нахмурилась. Она уже начала прикидывать, сколько времени ей потребуется, чтобы вырубить Антона, прежде чем охрана ворвётся обратно в комнату. Антон заметил выражение её лица. И тяжело вздохнул. — Ну ладно. Он лениво махнул рукой. — Ради тебя. И нашей, гхм… прекрасной дружбы. Он кашлянул. — И, конечно, ради твоих прекрасных глаз. Захария молча посмотрела на него. Антон усмехнулся. — Так и быть. Обойдусь чем-нибудь попроще. Он сделал глоток. — Обойдусь какой-нибудь маленькой… неприятной гадостью про Уотчера. Антон поднял на неё взгляд. — Что-нибудь личное. Захария скептически приподняла бровь. — Личное? Может, мне ещё и образец его крови принести? Или, не знаю… носки с монограммой? Антон фыркнул. — Было бы неплохо, — признал он. — Но лучше что-нибудь более компрометирующее. Носки, боюсь, не подойдут. Он лениво покрутил рюмку в пальцах. — А вот какие-нибудь фотографии… — протянул он. — Да что угодно. Антон снова фыркнул. — Полковник, видишь ли, очень бережёт свою личную жизнь. Он сделал паузу. — А это обычно означает одно из двух. Либо личной жизни у него нет. Антон пожал плечами. — Я, конечно, не исключаю такую возможность. Мы люди занятые. Он наклонился ближе. — Либо в этой личной жизни есть что-то… крайне компрометирующее. Антон лениво развёл руками. — Учитывая нравы в верхушке Изобилия и тот удивительный факт, что у нашего дорогого полковника нет ни жены, ни семьи, ни любовниц, ни внебрачных детей… Он сделал паузу. — И даже кошки нет. Антон задумчиво посмотрел на рюмку. — Кошку, кстати, мы проверяли. Он поднял взгляд на Захарию. — И ты не хочешь знать как. Захария фыркнула. — При всём желании, переплюнуть генерала Айронса в компрометирующей личной жизни всё равно не сможет никто. Антон пожал плечами. — Хорошо, что ты так думаешь. Он лениво усмехнулся. — Значит, у тебя ещё сохранились юношеские иллюзии и девичья честь… Он покосился на неё. Захария моргнула. Антон поморщился. — Ладно, с девичьей честью я, пожалуй, переборщил. Но не суть. В целом ты меня поняла, я думаю. Он развёл руками. — Ты мне — компромат. Я тебе — торговца. И все счастливы. Он сделал паузу. — Ну, кроме Уотчера. Но его душевное состояние меня волнует меньше всего. Захария покачала головой. — Нет, так не пойдёт, Антон. Ты пытаешься продать мне пирожок с капустой по цене слитка золота. Компромат на целого директора ASC не сравнится с одним торговцем. Это огромный риск. Она скрестила руки. — К тому же, почему я? Я Уотчера даже вживую ни разу не видела. И не увижу, скорее всего. Разве у тебя нет… более подходящих кандидатов? Она чуть пожала плечами. — Я могу попробовать достать тебе что-нибудь на армейцев. Уверена, у них там тоже достаточно… материалов любого толка. Антон покачал головой. — Нет. Армейцы — скука смертная. Он фыркнул. — Там я могу подкупить кого угодно, и через полчаса получить фотографии нашего главнокомандующего в неглиже в душе, которые он отправлял своей любовнице. Он скривился. — Отвратное зрелище, к слову. Предложат — не смотри. Он поднял взгляд на Захарию. — Полковник… это другое дело. Он сделал паузу. — А почему именно ты… ну не притворяйся, что не понимаешь, Захария. Захария нахмурилась. — Это другое. Совсем другое, Антон. Тогда вы с Мораном сами всё организовывали. Я только… Антон фыркнул. — Да-да. Ты только, собственно, своими руками и... Захария рефлекторно вздрогнула, и между её тонких пальцев проскользнула искра. Антон мгновенно замолчал, рванувшись рукой под стол. Но тут же резко остановился. Поняв, что гром и молнии отменяются, он снова расслабился и слишком демонстративно развалился на стуле, лениво отсалютовав ей рюмкой. Захарии показалось, что рука у него при этом едва заметно дрожала. Антон хмыкнул, окончательно возвращая себе лицо, и сказал: — Можешь собой гордиться. Ни у одного ныне живущего наёмного убийцы в Офире нет такого выдающегося карьерного достижения, как труп директора ASC. Захария молчала. Антон продолжил. — К слову, если Орден тебе надоест и ты надумаешь менять карьеру, я всегда приму тебя с распростёртыми объятиями. Работа для тебя найдётся. Он наклонил голову. — Особенно если Уотчер продолжит вести себя столь… утомительно. Он сделал глоток. — В любом случае, чего тебе стоит? Тут даже травить никого не надо. Пауза. — Наверное. Захария поморщилась, стараясь не сбиться с мыслей из-за упоминания Айронса — не самый приятный эпизод в её жизни, откровенно говоря. Запах сандала и миндаля до сих пор вызывал у неё тошноту. — Не многовато ли ты на себя берёшь, Антон? Ты не можешь даже найти компромат на Уотчера и настолько отчаялся, что вешаешь это на меня. Хотя не видел меня десять лет и считал мёртвой. Антон фыркнул. — Это ты многое на себя берёшь, милая. Он лениво пожал плечами. — Впрочем, если тебе не нужен торговец… — Нужен, — ответила Захария быстрее, чем хотела. Она вздохнула. — Тень с тобой, Антон. Хочешь фотографии полковника из душа для личной коллекции — будут они тебе. Она чуть наклонилась вперёд. — Но мне нужно кое-что ещё. Антон довольно улыбнулся и уже расслабленно спросил: — Всё что угодно, душа моя. Ну… пожалуй, кроме моих пенсионных накоплений. Захария выпрямилась. — Клиника Скотта Сиккера нуждается в лекарствах. Она посмотрела на него прямо. — Сделай одолжение, не пили столбы моста, по которому сам же ходишь. Если в Трущобах вспыхнет какая-нибудь эпидемия, тебе же хуже. Антон медленно кивнул. — Да… что правда, то правда. Хуже. Он вздохнул. — Но как неприятно… снабжать лекарствами бесплатно — наверняка бесплатно, у него же точно нет денег даже на новые ботинки — этого старого алкоголика. Антон покрутил рюмку. — Да он половину медицинского спирта употребляет внутрь, а не на пациентов. Захария посмотрела на рюмку, которую Антон в этот момент держал в руке. — Возможно. Она чуть склонила голову. — Но Скотт — единственный доктор в Трущобах, который умеет лечить СПИД. Пауза. — И гонорею. Она коротко покосилась на дверь. — А это, считай, профессиональное заболевание твоей… охраны. Антон хрюкнул и фыркнул. — Только не ляпни это при них, ради Тени. Он махнул рукой. — Ладно. Он поднял рюмку. — Значит, сделка? Захария кивнула. — Сделка. Антон ухмыльнулся, отсалютовал ей рюмкой, выпил всё содержимое одним глотком и вытер рот рукавом. --- Когда Захария вышла из Трущоб, улицы Верхнего Офира встретили её привычной тишиной. Где-то вдалеке гудела труба или, может, дул сквозняк — всё это походило на дыхание старого, больного зверя, заснувшего в собственных кишках. Знакомое. Слишком знакомое. Она шла быстро, почти не глядя по сторонам. В голове гудело. Вот ты и вляпалась, Зак. Остановилась в узком проходе между двумя арками, спиной к холодной стене. Закрыла глаза. Она выдохнула, коротко, почти с насмешкой. Антону она до конца не верила. Никогда не верила. Даже тогда, когда он ещё не сидел в кожаном кресле под золотыми лампами, а таскал ящики в доках и клялся в верности Морану. Она не была уверена, что хоть кому-то до конца верила. Включая саму себя. Если Фиорелло действительно жив, хорошо. Если нет — всё это фарс. И Антон её использует. Надо проверить. Но не через него. Хорошо. Допустим, Фиорелло у Воров. Допустим, жив. Даже если да — ей был нужен запасной выход. Антону она обещала компромат. Но, во-первых, он мог пойти к черту. Во-вторых, шанс ничего не найти или убиться в процессе был слишком высокий. Она начнёт искать — но параллельно должна подготовить другой путь. За столько лет директор ASC наверняка уничтожил всё и всех, что могло очернить его репутацию. Кстати, за сколько лет? С этого, пожалуй, она и начнет. Проверит всё, что есть в открытом доступе. Найти досье. Найти прошлое. Найти, где именно Уотчер стал тем, кем стал — и что оставил позади. Кто его знал. Кому перешёл дорогу. Что похоронил. Вытащить Фиорелло силой? Плохо. Рискованно. Поднять шум — значит привлечь то же ASC, они наверняка следят за Антоном. Да и Антон всё поймет и начнет вставлять ей палки в колёса. Она выдохнула, прижимаясь к стене. Пальцы машинально проверили клипсу на кобуре — на месте. Всё на месте. Кроме чёткого плана. Нужен кто-то внутри. Кто-то, кто знает маршруты, смены, охрану. Кто может подбросить ключ. Открыть дверь. Или хотя бы сказать, где именно держат Фиорелло. Она вспомнила старые карты вентиляционных шахт — ещё с тех времён, когда сама лазила по ним. Некоторые ходы могли остаться. Но вряд ли это будет просто. Антон наверняка перестроил всё под себя. Под своё новое положение. Захария свернула за угол и скрылась в тени между зданиями, растворяясь в городе так, как научилась за много лет. Ей нужно было подумать над запасным планом. И запасным планом для запасного плана.