Глава 21. Гул под кожей

Утро наступило не как рассвет, а как похмелье. Захария проснулась от резкого гула в ушах и того ощущения, когда разум уже включился, а тело ещё требует «ещё пять минут». Она приподнялась с твердого матраца, лежащего прямо на полу, моргнула — и почувствовала, как слипшиеся волосы отлипают от шеи. После вчерашнего она не успела помыться, рухнув в постель сразу же, как смогла пробраться в Казармы. «Теперь ты в это влипла по уши», — подумала она и потянулась за стоящей на тумбочке бутылкой воды. Потрясла её, перевернула - и конечно же в ней не было ни капли. Нужно было сходить к квартирмейстеру и стребовать положенный на неделю запас питьевой воды. Она протерла лицо рукавом, села, скрестив ноги, и принялась пересматривать вчерашний день в голове. По частям. Холодно, осторожно, уже без состояния истерики. Ма Лисса — на крючке. Компромат сработал. Образ — убедителен. Относительно. Теперь главное — канал открыт. Окно в слухи, как она сама про себя называла свой чудесный план. Один из немногих способов вычленить крупицы правды из болота, в которое люди охотно сбрасывали обрывки недоговорённостей, домыслов, страхов и личных обид. Оставалось только ждать. А значит — пора было думать о следующем шаге. И с этой мыслью она поднялась, натягивая рубашку, нащупывая кобуру, проверяя патроны и заряд посоха. В голове уже складывался новый план. --- Глухой стук ботинок стучал по бетонному полу в унисон с тяжёлым дыханием. Раздался треск, и чья-то пятка встретилась с тренировочной подушкой. — Ещё раз! — рявкнул Дейв, и его голос отозвался эхом в ржавом металле. — Да отстань ты, — пробормотал Джефф, вытирая пот со лба. — Мы только начали. — Именно. — Дейв ухмыльнулся. — Поэтому ты ещё не устал. Захария смотрела на них с крыльца склада, жуя батончик с каким-то мерзким белковым вкусом, и сияла. Да, сияла — иначе и не скажешь. На ней был потрёпанный спортивный костюм, волосы кривовато зачёсаны вбок, а на лице — отпечатки бессонной ночи. Но улыбка была по-настоящему довольной. Честно говоря, сиять в гарнизоне было особенно не из-за чего. Официально Захария числилась здесь лейтенантом второго ранга с припиской - техномант. На практике это означало бесконечные патрули, частые дежурства на таможенных пунктах и совсем уж унылую роль почётной декорации на общественных мероприятиях. Иногда их ставили возле рынка или административных зданий — просто постоять, чтобы зеваки видели форму с посохом, и вели себя прилично. Один раз, правда, было что-то похожее на настоящую работу — когда их в самом начале отправили ловить группу дезертиров. Вот это хотя бы оправдывало присутствие техноманта. В остальное время Захария всё больше начинала подозревать, что капитану Элизе техномант в гарнизоне нужен примерно для того же, для чего на площади ставят статую. Стоять. Производить впечатление. Иногда Захарии казалось, что если так пойдёт дальше, она скоро забудет, какой стороной вообще кидать молнию. Поэтому после трех недель гарнизонной скуки она решила, что её маленький отряд зря «простаивает». Какой бы пошлый смысл ни вкладывали некоторые офицеры в шутку о том, что Дейв и Джефф «приставлены к техномантке, чтобы её не украли», — парни всё равно выглядели слишком расслабленными. А расслабленные люди на Марсе долго не живут. Поэтому Захария решила, что им жизненно необходимы дополнительные тренировки. Не только их походы в тренажёрку с бессмысленным, но надёжным тяганием железа. А что-то повеселее. Например, полоса препятствий. И злая техномантка. По орденским методикам. Отказаться они, конечно, не могли, и Захария неожиданно для себя успела как следует распробовать вкус власти. Дейв после первой недели признался, что теперь ненавидит техномантов ещё больше, чем раньше. Зато научился уклоняться от молний на звук с завязанными глазами. Джефф, к несчастью, наоборот стал ещё более вдохновлённым и однажды назвал её «богиней гроз и грёз». За что немедленно отправился лицом в тренировочный мат. Захария дожевала батончик и довольно прищурилась. По крайней мере, теперь утро в гарнизоне перестало быть смертельно скучным. — Что ты на нас так смотришь? — наконец не выдержал Джефф. — Как будто мы твой любимый ситком. Захария спрыгнула с крыльца, сделала кувырок через бок и приземлилась прямо между ними, изящно вытянув руки, как цирковая акробатка. — Просто хорошее утро, — сказала она. — Впервые за много недель я не хочу кого-нибудь убить до завтрака. Разве это не повод для радости? Дейв прищурился. — Ты что, напилась вчера? Или своей же техномантией себе гипоталамус поджарила? — Ничего такого, — Захария отбила его удар и грациозно крутанулась. — Просто решила, что жизнь прекрасна. Даже в этом прогнившем мире. Даже среди вас, дуболомов. — Так, — сказал Дейв, оглядывая её, — либо ты наконец влюбилась, либо кого-то убила, и это было очень, очень хорошо. — Ха, — фыркнула Захария. — И то, и другое было бы слишком банально. Она отработала серию ударов, легко и точно, как будто тело само всё помнило. Плечи расслаблены. Глаза блестят. Её движения были почти танцем — смесь техник, отточенных в Ордене и на улицах, с чем-то новым. Лёгким. Дейв сменил перчатки и встал напротив. — Ладно, раз у нас тут праздник, может, и поборемся как следует? — С радостью, — сказала она, склонив голову. — Только знай: если ты победишь, я обижусь. А если не победишь — я подумаю, что стареешь. — В любом случае мне конец, да? — Именно, — сказала Захария с сияющей, пугающе невинной улыбкой. Когда они начали — удары были настоящими. Тренировочными, но честными. И когда она повалила его через плечо на землю, Джефф присвистнул. — Ладно, она точно кого-то вчера убила. И закопала за забором Казарм. Вариантов больше нет. Захария засмеялась, раскинув руки к солнцу. — Учитывая что вы оба здесь и живы, гипотеза про убийство неверная. Вы были бы первыми жертвами. Дейв с земли буркнул: — Мы в опасности, да? — Ещё какой, — подтвердила она, и улыбка стала тоньше. — Но пока есть утро — можно подраться. Можно посмеяться. Потом — опять в грязь. Так что цените момент. Она протянула руку, помогая Дейву встать. — А потом, мальчики, — сказала она игриво, — вас ждёт душ, сухпаёк и ад, потому что кому-то из чинуш нужно сопровождение в одну очень старую и вонючую часть канализационного сектора. Капитан Элиза прислала приказ утром. — Ну конечно, — вздохнул Джефф. — Счастье было слишком подозрительным. --- Захария, уже переодетая в форму техноманта, стояла у бокового выхода и покачивалась с пятки на носок. Настроение у неё всё ещё было хорошее. Пока. — Подходит, — сказал Джефф. — Я уже чувствую чиновничество, — добавил Дейв, на всякий случай отступая за плечо Захарии. — Запах дешёвого одеколона, нотки бумажной бюрократии и взгляда, которому не нравится всё, что дышит. И он не ошибся. Чиновник был высок, узкоплеч, в длинном сером пальто, даже не застёгнутом как следует. На воротнике — герб Изобилия, чуть потёртый. Под мышкой — планшет, в руках — перчатки, которые он, судя по всему, не собирался надевать. На вид ему было около тридцати. Может, даже меньше. Светло-русые волосы были зачёсаны назад, открывая довольно высокую линию роста на лбу. Лицо было вытянутое, острое, с чётким подбородком и тонкими скулами, которые придавали ему почти хищный профиль. Глаза — бледные до странности, неопределённого цвета, то ли серые, то ли голубоватые, настолько светлые, что в первый момент казались почти прозрачными. Был в его лице какой-то неприятный холодок. Не угроза — скорее ощущение, что этот человек привык смотреть на мир как на таблицу, где всё уже разложено по колонкам. Выглядит как налоговый инспектор с трупом в шкафу, — подумала Захария с внутренним хихиканьем. Очень неудачный тип лица. Именно на таких, как назло, у неё всегда уходило лишние три секунды внимания. Если бы не очки. Очки с тонкой оправой сидели у него на переносице так аккуратно и нелепо, что весь зловещий эффект сразу немного смазывался. Без них он, пожалуй, выглядел бы почти опасно. С ними — просто очень уставшим чиновником, который слишком долго не спал. — Лейтенант Захария, — сказал он сухо, даже не глядя на остальных. — Вы и ваша группа назначена в сопровождающие? — Да, сэр. Со мной Дейв и Джефф. Надёжные, проверенные. Спасали мне жизнь не раз. Тут, конечно, Захария приукрасила. За её спиной Дейв вдруг резко закашлялся, будто поперхнулся воздухом. Джефф немедленно попытался незаметно пнуть его ботинком. Жизнь Захарии они, строго говоря, не то чтобы спасали. Но иногда хотя бы не мешали ей спасать её самой. Это уже считалось достижением. — Подозреваю, в том числе от ваших собственных решений, — пробормотал чиновник и кивнул. — Меня зовут Эдгар Белл. Я представитель отдела инфраструктурной ревизии при совете надзора. Сегодня мы спускаемся в зону девять-альфа. Это значит — полный визуальный осмотр канализационного участка, составление маршрута, регистрация аномалий, видеофиксация и сбор проб. Вы — обеспечиваете безопасность. Есть вопросы? — А у нас есть противогазы? — спросил Джефф. — Есть. Я не обязан объяснять, что там может быть. Просто наденьте всё, что выдадут, и идите рядом. Говорить лишнего не надо. Захария вскинула бровь. — Будут еще какие-нибудь приказы, мистер Бэлл, сэр? Он посмотрел на неё сквозь очки. — Я за последние двое суток спал восемь часов, передо мной отчиталось семьдесят два участка, а вонючий сектор, в который мы сейчас идём, содержит аномалии класса "неуточнённого воздействия". Так что, простите, если не нахожу сил для вашего сарказма. Пойдёмте. Он повернулся и зашагал прочь, как будто они уже опоздали на поезд в ад. Захария оглянулась на парней. Рядом с Дейвом и Джеффом Белл выглядел так, будто случайно забрёл сюда из библиотеки. — Мне он нравится, — сказала она. — С ним как-то... сразу понимаешь, что добро уже не победит. — Только если мы не сдадим его мутантам, — пробормотал Дейв и тронулся следом. И началось. ___ Спускались долго. Металлические лестницы, одна за другой, уходили в глубину старого коллектора, а воздух всё сильнее насыщался влажным металлом, кислым перегнившим запахом и чем-то... другим. Что-то вязкое висело в тени, будто само пространство заплесневело. — Кто вообще строил эту чёртову зону? — пробормотал Джефф, когда фонарь выхватил из темноты табличку: «9-A // Доступ только по приказу коменданта // Уровень безопасности: 3В». — Даже не строй догадки, — отозвалась Захария. — Всё, что ниже уровня шести — старше, чем твой прадед. Белл шёл впереди, уверенно, не сбиваясь с маршрута. Он заглядывал в каждый боковой проход, сканировал стены, комментировал в диктофон: — Влага выше нормы. Видна кальциевая корка на стыке шестого и седьмого пролетов. Здесь работали модифицированные дроны? По какой лицензии? Фонарь в руке Захарии дрогнул. Тень скользнула по стене — всего лишь отблеск от капли воды. Но она всё равно напряглась. Дейв это заметил. — Что-то не так? — Не знаю. Слишком тихо. Даже крысы не пищат. И правда — ни звука. Ни капель, ни гулов вентиляции. Только их шаги, дыхание в фильтрах, и голос Белла, вещающий куда-то в планшет: — Пробоина в сегменте D. Похоже, что старая часть туннеля соединена с нижней веткой шахт. Не отмечено в схеме. Записать для геоотдела. Метка: “проверить ручным методом”. Они остановились на развилке. Слева — сухой коридор с обрушенным потолком. Справа — узкий лаз, откуда тянуло гнилым воздухом. — Сюда, — сказал Белл. — Маршрут проложен до секции хранения техноданных. Нужно проверить старые серверные модули. Они могут быть источником электромагнитных шумов, зафиксированных в районе. — Вы говорите так, будто мы не на дне помойки, — пробормотал Дейв, всматриваясь в пол. — Смотри... это кровь? Пятно и правда было странным. Блеклым. Почти высохшим, но с розовым свечением, которое фонарь не мог объяснить. — Белл... — начала Захария, но чиновник уже шагал вперёд. — Эй! Он исчез за поворотом. — Ну супер, — сказал Джефф. — Сейчас будет «ой, он не отвечает, где он, почему кровавые надписи на стене». — Не сгущай, — отрезала Захария. — Просто держитесь рядом. Они пошли за ним. Свет фонарей выхватывал из темноты трубы, обрывки изоляции, тёмные углы. Захария чувствовала, как у неё напрягается шея — как будто кто-то смотрел со спины. Белл стоял у стены, склонившись над полкой, на которой лежала искорёженная капсула. Какая-то старая аппаратура, почти вросшая в бетон. — Что это? — спросила она. Он не ответил. Только поднял руку, и показал что-то в планшете. На экране — странный график. Как будто сердце билось под землёй. — Эти сигналы... повторяются, — сказал он. — Периодичность сбита, но есть пульсация. Как у живой ткани. — Чего? — пробормотал Дейв. И тогда раздался звук. Глухой. Как будто под ними, на несколько уровней ниже, кто-то... стукнул в потолок. Раз. Пауза. Два. Пауза. Три. И тишина. Захария замерла. Рука сама легла на рукоятку пистолета. — Мы уходим, — сказала она. Белл всё ещё стоял у капсулы, но уже выпрямился и поправил очки на переносице, как будто это автоматически возвращало порядок в происходящее. — Нет, — сказал он сухо. — Мы только начали. Он слегка повернул голову, глядя на Захарию поверх тонкой оправы. — Лейтенант, ваша задача — обеспечивать безопасность. Моя — проводить осмотр. Пока непосредственной угрозы не зафиксировано, мы продолжаем работу. Он машинально пригладил рукав пальто, словно выравнивая невидимую складку. — И, пожалуйста, не трогайте оборудование без необходимости. Это может быть частью инфраструктуры. Тень за его спиной едва заметно шевельнулась. А за развилкой, в темноте, что-то проскользнуло, не касаясь пола. Белл, словно ничего до этого не произошло, снова наклонился к капсуле. Провёл по её поверхности фонарём, потом что-то быстро отметил в планшете. — Повреждение корпуса. Вероятно, следствие коррозии, — проговорил он в диктофон сухим служебным тоном. — Следы органического налёта. Возможна биологическая активность. Требуется дополнительная экспертиза. Он выпрямился, сделал несколько шагов вдоль стены и заглянул в следующий тёмный проём. — Продолжаем маршрут. Следующая точка — сектор хранения техноданных. Нужно проверить ещё два узла. Захария сжала зубы так, что на секунду заболела челюсть. Спорить сейчас было бесполезно. Люди вроде Белла имели удивительную способность упираться в инструкции даже тогда, когда инструкции вели прямо в ад. Она коротко кивнула Дейву и Джеффу за спиной Белла. Те поняли без слов. Дейв сдвинулся чуть ближе к центру коридора, опуская руку на кобуру. Джефф сделал шаг вперёд, фонарь в его руке медленно прошёлся по потолку, выхватывая из темноты ржавые трубы. Белл уже шёл дальше по туннелю, не оглядываясь. И они пошли за ним. ___ Туннель, в который они вышли, резко отличался от предыдущего. Здесь было сухо. Стены — ровные, недавно укреплённые серыми панелями, на полу — аккуратная бетонная дорожка без трещин и мусора. Кабели шли по потолку в металлических коробах, и даже лампы аварийного освещения ещё работали, давая ровный жёлтый свет. После сырой вони и плесени предыдущего коридора это место казалось почти… цивилизованным. Джефф шумно выдохнул. — О, ну слава Тени. А то я уже начал думать, что нас ведут в какую-то декорацию к фильму ужасов. Он даже позволил себе расслабить плечи. Захария, наоборот, почувствовала, как внутри всё сжалось ещё сильнее. Где-то в пятках появилось знакомое, неприятное зудящее ощущение. Почти физическое. Как будто по нервам проходил слабый электрический ток. Она знала это чувство. Обычно Захария называла его очень просто: вселенная намекает, что пора удирать. И за последние годы это ощущение ещё ни разу её не подводило. Она машинально замедлила шаг. Потом заставила себя идти дальше. Паранойя. Она сжала зубы. Туннель выглядел совершенно обычным. Сухим. Новым. Даже слишком новым для этого уровня. Просто темнота. Просто нервы. И ей совершенно не хотелось сейчас остановиться посреди коридора и сказать: «знаете, у меня тут пятки чешутся, давайте развернёмся». Дейв бы посмотрел на неё так, будто она предложила устроить привал из-за дурного сна. Джефф, скорее всего, начал бы всерьёз волноваться — и это было бы ещё хуже. А этот чиновник… Захария бросила короткий взгляд на спину Белла, который шагал впереди с видом человека, проверяющего библиотечный каталог. Ещё не хватало, чтобы какой-то бледный бюрократ решил, что она боится темноты. Очень профессионально, лейтенант. Если она сейчас развернёт группу из-за дурного предчувствия, об этом будут шутить до конца года. Она стиснула зубы сильнее. У тебя, значит, молнии из рук, а ты пугаешься пустого коридора. От одной этой мысли стало неприятно. Захария глубоко вдохнула через фильтр маски и заставила себя идти дальше. Воображение разыгралось. Бывает. И всё равно где-то в пятках продолжало зудеть. Они шли дальше по сухому коридору. Шаги глухо отдавались от бетона, звук становился почти ровным, усыпляющим. На очередном повороте фонарь Джеффа вдруг замигал. — Да твою… — пробормотал он и пару раз стукнул по корпусу ладонью. Фонарь моргнул ещё раз и снова загорелся. Захария покосилась на него. — Опять аккумулятор скоро сдохнет. Это какой уже? Шестой? Оставь вечером в мастерской, я посмотрю. Джефф кивнул. — Когда-нибудь нам выдадут снаряжение, которое до этого не перебывало у половины гарнизона. Дейв фыркнул. — Много хочешь. Не выдадут. Кстати, никогда не спрашивай у квартирмейстера, откуда они берут нам сапоги. Идущий впереди Белл даже не обернулся. — Лучше никогда не спрашивайте, из чего делают синтетическое мясо, рядовой, — сухо заметил он. — Я раньше работал в пищевом секторе. И, поверьте, в канализации приятнее. И воняет меньше. Джефф издал страдальческий звук. Захария поморщилась. Дейв вздохнул. — На фронте я как-то ел жареных песчаных сусликов. Сомневаюсь, что в синтетическом мясе может быть что-то хуже. Белл остановился у очередного технического узла и начал что-то сверять с планшетом. Не отрывая взгляда от экрана, он покровительственно ответил: — Продолжайте верить в это, Дэвид. Пока он изучал показания, Захария стояла рядом без дела. Она переминалась с ноги на ногу и рассматривала туннель, стараясь не слишком внимательно пялиться на спину чиновника. В этой спине было что-то… подозрительно аккуратное. Даже загадочное. Фонарь Джеффа снова замигал. — Да ну серьёзно? — пробормотал он и раздражённо стукнул им о колено. Фонарь мигнул ещё раз. И погас. В тот же момент стало неожиданно темно. Только планшет Белла освещал тоннель холодным синим светом. У Захарии внутри неприятно что-то дёрнулось. Она не любила этого признавать даже самой себе, но темноту она действительно не переносила. Поэтому почти сразу она щёлкнула переключателем на униформе. На груди загорелась тонкая люминесцентная трубка — слабая, ровная, бледно-белая. Светила она куда хуже обычного фонаря, зато работала всегда. Без аккумуляторов. Без сюрпризов. Тонкий свет лег на бетонный пол и на стены туннеля. И Захария вдруг снова почувствовала тот самый зуд в пятках. Белл на секунду замер, когда тоннель погрузился в темноту. Но как только зажглась люминесцентная трубка на груди Захарии, он лишь коротко кивнул самому себе и продолжил возиться с техническим узлом, водя пальцем по строкам на планшете. — Перепады напряжения фиксируются… — пробормотал он в диктофон. — Возможно, остаточная активность старых линий. Захария сделала шаг ближе к нему. Не потому, что ей нужно было видеть показания. Просто… так было спокойнее. Она попыталась подавить странное ощущение, будто кто-то стоит совсем рядом и тихо дышит ей в шею. Логически она прекрасно понимала, что это невозможно. Дейв и Джефф стояли чуть позади — не слишком близко, но достаточно, чтобы прикрывать тыл. А значит, с той стороны никто не мог подойти незаметно. И всё же. Кожа на затылке словно помнила чужое дыхание. Захария медленно провела пальцами по рукоятке пистолета и заставила себя смотреть вперёд. Паранойя. Она уже почти убедила себя в этом. Почти. Где-то в глубине туннеля тихо капнула вода. Звук показался ей слишком громким. Белл оторвался от люка, аккуратно прикрыл его и щёлкнул замком. Затем развернулся к ним и устало вздохнул. — Остался последний узел. Пойдёмте. Было бы неплохо успеть на ужин. Они снова двинулись по коридору. Захария некоторое время шла молча. Неприятное ощущение чужого взгляда никуда не делось, а тихий свист сквозняка в туннеле всё больше напоминал ей чьё-то дыхание. Поэтому она решила говорить. — Так что там с синтетическим мясом, Эдгар? — спросила она почти светским тоном. Белл подозрительно покосился на неё и чуть сбился с шага, явно не ожидая, что она обратится к нему по имени. Но возмущаться не стал. Позади Джефф сделал огромные, предупреждающие глаза, а Дейв молча пихнул его локтем в бок. Белл, стараясь снова выровнять шаг, ответил: — Ничего особенного. Просто… я теперь вегетарианец. Захария хмыкнула. — Но если есть только синтетическое мясо, разве это уже не вегетарианство? — сказала она. — Ведь ни одно животное при его производстве не пострадало. Белл вдруг странно хмыкнул. Звук получился почти весёлым. Почти. — Тут вы правы, лейтенант, — сказал он. — Ни одно животное действительно… не пострадало. На секунду его голос стал каким-то слишком лёгким. Он чуть помолчал и добавил: — В этом вся прелесть. Захария нахмурилась, пытаясь понять, что он имеет в виду. В голове быстро перебирались варианты. Наверное, речь о каких-нибудь диких протеиновых смесях. Синтетика, выращенная в чанах из водорослей, грибных культур и прочей химической гадости, которыми пищевое производство Изобилия славилось последние лет... сто. Она один раз видела такие производственные линии, когда Моран отправил ее подкинуть взятку в кабинет мелкому начальнику из пищевого сектора. Огромные резервуары с бурлящей серой жижей, которую потом каким-то образом превращали в котлеты. Ну да. Ничего живого. Логично. Захария пожала плечами. Позади неё Дейв снова поморщился, на этот раз ещё заметнее. Похоже, он понял что-то совсем другое. Но Захария уже потеряла к теме интерес. Её больше беспокоило то, что тоннель был подозрительно новым для этой части канализации. Стены были ровные, бетон — почти без коррозии. Недавно делали ремонт? Джефф тем временем тоже внимательно оглядывал стены туннеля, по которому они шли. Он едва заметно нахмурился, будто его постигло неприятное озарение, но через секунду выражение лица сменилось привычной ухмылкой. — А у нас в Гринхоупе, лейтенант, хот-доги делают из… Позади него Дейв медленно закатил глаза. Белл впереди коротко фыркнул. Джефф так и не успел закончить. Из-за поворота вдруг раздался резкий треск. Что-то рванулось из темноты — стремительно, почти беззвучно — и на долю секунды коридор вспыхнул холодным голубым светом. — Ложись! — выдохнула Захария. Она не успела подумать. Просто рванулась вперёд, схватила Белла за плечо и дёрнула вниз. Они вместе рухнули на бетон. В падении её локоть со всего размаха врезался ему в челюсть. Белл даже не успел вскрикнуть. В ту же секунду колба-фонарь на броне Захарии треснула, ударившись о пол. Люминисцентная трубка лопнула, и светящаяся жидкость с тихим шипением начала испаряться в воздухе. Коридор погрузился в почти полную темноту. …Даже с глушителем выстрел в узком тоннеле прогремел оглушительно. Грохот ударил по ушам так, что на секунду мир превратился в один сплошной звон. А потом в темноте раздался тяжёлый удар. Что-то большое с глухим треском рухнуло рядом на бетон. Захария, морщась от звона в ушах, потянулась назад и вслепую начала шарить руками по лежащему рядом Беллу в поисках его планшета. — Где… — пробормотала она сквозь писк в ушах. Пальцы наткнулись на ткань пальто, потом на ремень, потом на что-то твёрдое. Белл рядом возмущённо охнул, но Захария его почти не слышала — её сейчас совершенно не заботило, что именно она там в темноте схватила. Она уже собиралась включить экран планшета. Но он не понадобился. С другой стороны вспыхнул свет. Дейв включил запасной фонарь, который нёс на поясе. Луч прорезал темноту тоннеля. Звон в ушах Захарии начал наконец стихать. И вместе с этим свет выхватил из темноты то, что лежало на полу. Электрическую саранчу узнать было нетрудно — по хитиновому панцирю и тонким прозрачным крыльям, сияющим серебром. Вот только обычная электрическая саранча была размером чуть больше среднего мужского кулака. Эта же… Эта была размером с крупную собаку. Посреди коридора всё ещё стоял Джефф с поднятой винтовкой. Дуло слегка дымилось. Захария медленно поднялась на ноги, пошатнувшись. Подошла к туше. И осторожно пнула её ботинком. — Ну нихрена себе… — глубокомысленно сказала она. Только теперь она заметила отверстие в панцире. Пуля вошла точно в голову. Ровно по центру. Захария подняла взгляд на Джеффа, который медленно опускал винтовку, всё ещё не сводя глаз с саранчи. Она присвистнула. — Ну нихрена себе. Прямо в морду, Джефф. В темноте. Она слегка склонила голову. — Чем вас там в Гринхоупе кормят, а? Джефф моргнул. — Я случайно… — вяло пробормотал он. Позади них Белл поднялся с пола, отряхивая пальто и явно пытаясь вернуть себе достоинство после недавнего обыска в темноте. Он бросил на Захарию короткий взгляд, машинально потирая ушибленный бок, нервно поправил очки, и подошёл ближе к туше. С другой стороны подошёл Дейв. Они образовали вокруг саранчи небольшой круг. Захария наконец озвучила очевидное: — А какого хрена она такая огромная? Белл бросил на неё короткий взгляд. — Ест хорошо, лейтенант. Захария резко покосилась на него и зачем-то поправила форменный ремень на талии. Это он сейчас про саранчу? — мелькнуло у неё в голове. Несколько секунд они стояли в тишине, освещённые одним лучом фонаря. Дейв переступил с ноги на ногу. Потом осторожно сказал: — А мы уверены, что она тут… одна? Он кивнул на тушу. — Они же обычно… ну… стаями летают. Три пары глаз одновременно поднялись на него. На секунду в тоннеле стало очень тихо. Где-то позади, в темноте боковых ответвлений, раздался весёлый треск электричества. Сначала один. Потом ещё один. И ещё.