Глава 22. Прогулка удалась

Капитан Дор вздохнул, разглядывая что-то на планшете. Коммандер Колдар машинально отметил полное отсутствие растительности на лице капитана. Очевидно, Дор оказался достаточно здравомыслящим, чтобы не провоцировать полковника Уотчера даже в таких мелочах. Хотя невооружённым взглядом было видно, что он страдает от утраты усов. Без них Дор выглядел ещё моложе — мальчишка мальчишкой. И ума, по мнению Колдара, у него становилось соответствующе. Этот эффект усиливался тем, что напротив него за столом сидела майор Ларсон. Высокая, белокурая блондинка с вечно отстранённым выражением лица и странным ощущением, будто температура в комнате падает, когда она входит. Сейчас Ларсон передавала Дору данные по делам техномантов, и весь её вид ясно давал понять, что она ненавидит: — стул, на котором сидит, — стол, за которым сидит Дор, — и, вероятно, самого Дора. За двенадцать лет знакомства Колдар видел, как она улыбалась, ровно один раз. Это случилось на общем совещании, когда сообщили, что армейский генерал Ларсон — её родной дед, между прочим — умер, упав с лестницы в здании Совета Изобилия, после фуршета в честь Дня Демократии, сломав шею. Хоть майор и капитан были примерно одного возраста, Ларсон каким-то образом скидывала Дору лет десять просто тем, что сидела рядом и смотрела на него серьёзным взглядом. Ларсон была очень красивой женщиной. По мнению Колдара, не зря именно её рисовали на агитационных плакатах «Вступайте в ряды ASC». Потому что, при всём уважении, новобранцев у них было бы значительно меньше, если бы на плакатах был сам Колдар. Или, упаси Тень, лично полковник Уотчер. Ларсон, помнится, на этих плакатах быть категорически не хотела. Первым её аргументом было: — Мой муж будет против. Он очень ревнив. Это заявление удивило не только Колдара, но и всех мужчин в комнате. Не наличием мужа — было известно, что это какой-то армейский капрал. Удивляло другое: сам факт, что этот капрал вообще способен открыть рот и предъявить претензии этой женщине. Потому что, откровенно говоря, даже Колдара она немного нервировала. Он вообще не любил людей, которые могли не моргать три минуты подряд, глядя на тебя в упор. То есть майора Ларсон. И полковника Уотчера. Но в случае Ларсон такой взгляд был, вероятно, следствием долгой работы с техномантами. Именно она отвечала за официальные контакты с Орденом. И за менее официальные. Например, за дело ZET-01. По ощущениям Колдара, это была скорее личная блажь полковника и бесполезная трата государственных ресурсов. Но своё мнение Колдар благоразумно держал при себе. То, что полковник имел на Орден Техномантов зуб размером с марсианский Олимп, Колдар знал слишком хорошо. И если ему вздумалось поставить слежку за какой-то мелкой сошкой из Ордена — спорить было бесполезно. История с плакатами решилась просто. Полковник Уотчер бесцветным, совершенно нейтральным тоном сказал, что муж майора Ларсон, несомненно, должен гордиться участием своей жены в создании светлого будущего Изобилия путём моральной мотивации молодого поколения. То, что если муж Ларсон не будет гордиться — его заставят, вслух произнесено не было. Но все это услышали. Мужа майор Ларсон, по-видимому, действительно любила. Потому что на съёмке даже попыталась улыбнуться. К сожалению, её лицевые мышцы, кажется, были для этого просто не приспособлены. А ронять ради её улыбки ещё одного генерала с лестницы Колдар счёл чрезмерной мерой. Поэтому улыбку на плакатах в итоге дорисовывали в отделе пропаганды в какой-то программе для фотошопа. Майор Ларсон стояла рядом со столом Дора и холодным, почти механическим движением прокручивала что-то на планшете. — Это ваш объект наблюдения, капитан. Дор наклонился ближе. Прищурился, отодвинул голову от экрана на пару сантиметров, будто так изображение могло стать яснее. Он несколько секунд изучал фотографию. Потом тихо хмыкнул. — Ничего так объект. Я бы понаблюдал. Ларсон издала короткий презрительный звук — нечто среднее между фырканьем и вздохом. — Не сомневаюсь, капитан. Она чуть склонила голову, словно рассматривая его под другим углом. — Только наблюдайте… осторожнее, капитан. Техноманты… несколько огнеопасны. Её взгляд скользнул по гладкому, непривычно голому лицу Дора. — Можете снова лишиться самого дорогого. Ещё одна пауза. — Усов, я имею в виду. Дор оскорблённо втянул воздух, словно ему дали пощёчину. Коммандер Колдар тяжело вздохнул. Он уже в который раз пытался вернуться к тексту поправки в протокол отслеживания межсетевых коммуникаций, но сосредоточиться не удавалось. С момента появления капитана Дора в его кабинете концентрация стала понятием скорее теоретическим. Колдар ждал момента, когда снова останется в кабинете один, примерно так же страстно, как капитан Дор ждал аванса, чтобы немедленно потратить его в каком-нибудь ресторане на ужин с женщиной сомнительной добродетели и безусловной красоты. Пока Дор придумывал ответ, Ларсон уже успела подняться со стула. — На планшете вся необходимая информация, капитан. Если возникнут вопросы — обращайтесь. Она аккуратно поправила манжету. — Лично я буду доступна до конца месяца. Далее — только по коммуникатору. Прозвучала короткая пауза. — На… неопределённый срок. Она повернулась к Колдару. — Коммандер. Колдар кивнул. Через секунду дверь кабинета закрылась, и из коридора донесся чёткий, холодный звук каблуков ее сапог. Дор некоторое время смотрел на дверь. Потом выдохнул. Плечи его опустились, спина чуть сгорбилась, и он словно сдулся, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. — Ну и стерва… Он провёл ладонью по лицу. — Коммандер… а куда это наша майор намылилась? Он повернулся на стуле. — Почему она будет недоступна? Неужели и её отправляют в Гринхоуп, жечь протестантов напалмом? Дор покачал головой. — Я слышал, там опять грохнули руководящего капитана. Тень забери его прах. Нормальный мужик был. Мы с ним пили. Колдар начал печатать резолюцию. Через три слова остановился. Вздохнул. — Нет, Дор. Напалм и протестанты — это развлечения для тебя. Он не отрываясь от экрана добавил: — Кстати, того капитана сожгли нашим же напалмом. Так что если Тени вздумается забрать его прах — там уже всё подготовлено. Дор тихо присвистнул. Колдар продолжил печатать. — Нет. Ларсон уходит в декретный отпуск. Дор закашлялся так резко, что едва не опрокинулся вместе со стулом. С трудом удержал равновесие. Выпрямился. — Кошмар… Он несколько секунд смотрел в пространство. — Нет, я за неё, конечно, рад… но теперь на совещаниях станет совсем печально. Он вздохнул. — Ларсон хотя бы украшала их своими… ммм… сапогами. Пауза. — На кого мне теперь смотреть, пока полковник полчаса рассуждает о техномантской угрозе? На вас, коммандер? Он развёл руками. — Я вас, конечно, глубоко уважаю, но нам срочно нужна новая горячая блондинка. Полковник этим ещё не озаботился? Колдар медленно снял очки. Он уже понял, что закончить резолюцию сегодня не удастся. Слова Дора проникали в мозг и словно разжижали его изнутри. — Нет, Дор. Не озаботился. Он посмотрел на капитана. — Потому что очевидно, что так озабочен блондинками в нашем штабе только ты. Дор фыркнул и закинул ногу на ногу. — Вам легко так говорить, коммандер. Вы вот женаты. А я нет. Он трагически вздохнул. — А мне тридцать пять. Ещё немного — и я совсем состарюсь. И на меня будет поглядывать разве что ваша секретарша. Колдару было шестьдесят пять. Он тяжело вздохнул. Его секретарше, мадам Глофф, было семьдесят четыре. Иногда она путала всех офицеров младше сорока пяти со своим внуком. Под «всеми» имелись в виду буквально все. Включая полковника Уотчера. Уволить мадам Глофф было невозможно. Потому что тогда кому-то пришлось бы разбираться с огромной учётной таблицей Excel, которую она вела вручную уже пятьдесят лет. А до неё кто-то другой вёл её ещё пятьдесят лет. Колдар не имел ни малейшего представления, что они будут делать, когда мадам Глофф однажды всё-таки устанет работать. Или умрёт. Единственное, на что он надеялся — что сам умрёт раньше и не будет вынужден разбираться с этим бардаком. Дор листал данные на планшете. Несколько секунд он хмурился, потом задумчиво произнёс: — Выглядит старше, чем написано в досье. Объект наблюдения, я имею в виду. Колдар уже даже не пытался возвращаться к документам. Он опёрся локтем о стол и принялся рассматривать капитана с тем спокойным интересом, с каким биолог мог бы изучать редкую марсианскую песчаную чешуйницу. — Конечно, — сказал он. — Техноманты быстро стареют. Ты грандмастера Ордена когда-нибудь видел? Дор покачал головой. — Не случалось. — Ему лет пятьдесят пять, — продолжил Колдар. — А он весь седой и морщинистый, как гринхоупские финики. Даже больше, чем я. Хотя на десять лет младше. Он слегка постучал пальцем по столу. — Но не обманывайся внешним видом, капитан. Живут они меньше не из-за седины. Живут они меньше из-за фронта и прочих… должностных обязанностей. Колдар на секунду задумался. — Не припомню, чтобы хоть один из них умер своей смертью. Он кивнул на планшет Дора. — Предыдущий глава Ордена, Сайрен, дотянул до восьмидесяти трёх. И это при том, что только на моей памяти его пытались два раза отравить и четыре — взорвать. Колдар невольно усмехнулся. — Бодрый был старикан. Даже слишком. Он пожал плечами. — Потом всё-таки достали. Расстреляли кортеж во время одного визита в Альянс. Дор присвистнул. — Расстреляли кортеж? Как? Он приподнял брови. — Чем вообще можно пробить броню ровера? Тем более наших — они же как танк… Я так, для общего развития спрашиваю, гхм, коммандер. Не подумайте. Колдар испытал острое желание закатить глаза. Но сдержался. Всё-таки он был опытным офицером, умудрённым званиями и годами службы, и позволять себе такие жесты перед капитаном было ниже его достоинства. К тому же Дор, кажется, впервые за всё время решил внимать мудрости. Пусть даже мудрость была… сомнительная. Колдар откинулся на спинку стула и вытянул одну ногу. Колено сегодня ныло особенно неприятно — обычно это означало приближение песчаного шторма. Приняв выражение лица, соответствующее делению жизненным опытом, он сказал: — У аврорцев было какое-то модифицированное на коленке РПГ. Страшная штука. Он слегка кивнул. — Я её потом видел. Мы забрали это орудие… для выяснения обстоятельств. Колдар поморщился. — Инженер тогда сказал, что если бы из неё выстрелили второй раз, она бы просто взорвалась на месте. Он тихо хмыкнул. — Аврорцы очень не хотели, чтобы переговоры с Альянсом состоялись. Дор снова присвистнул. На его лице появилось то выражение, которое часто возникает у молодых людей, когда они слушают рассказы старших о войне. Колдар это выражение всегда немного любил. Оно давало странное, почти забытое ощущение, что сорок лет службы он прожил всё-таки не зря. Что когда-то он не только сидел в кабинете и разводил бюрократию на радость служебным стандартам полковника Уотчера. Когда Дор уже открыл рот, явно собираясь задать следующий вопрос, из-за стены вдруг донёсся глухой удар. Такой, что стол Колдара едва заметно вздрогнул. Свет в кабинете мигнул. И погас. В первую секунду Колдар потянулся к пистолету — тот был закреплён под столешницей, в зоне быстрого доступа. Во вторую секунду ему почему-то пришло в голову, что это тот самый проклятый РПГ, о котором он только что рассказывал. В третью секунду он решил, что это уже маразм. И потянулся к тревожной кнопке. Но в этот момент где-то в проводке раздался слабый треск. Свет снова вспыхнул. Колдар моргнул. Перед ним было пусто. Он уже собирался спросить, куда делся Дор, когда из-за стола медленно показалась капитанская макушка. Через секунду появился и сам Дор — с пистолетом, выставленным перед собой. — Где пушка? — спросил он. — Или это что, гром был? Колдар несколько секунд молча прислушивался к тишине. Потом сказал: — Какой гром, Дор? Мы на три километра под землёй. Дор издал неопределённое: — Гхм. Колдар задумался. — Наверное, какие-то подземные работы. Может, чинят наконец проводку в твоём каби— В этот момент новый удар прогремел гораздо громче. И ощутимо ближе. Стена за спиной Колдара едва заметно вздрогнула. Колдар решил, что идея Дора спрятаться под столом, в сущности, была весьма разумной. Колено возмущённо протестовало, но он его проигнорировал и, морщась, всё-таки сполз вниз. И уже из-под стола, узнав характерный звук, от которого всегда хотелось срочно эвакуироваться куда-нибудь в Гринхоуп, крикнул: — Это техномант! ___ За стеной раздавалось громкое стрекотание, перекрываемое выразительными матами капитана Дора. Колдар потянулся к тревожной кнопке. Но в следующий миг грянул ещё один удар. Кабинет тряхнуло. Свет снова вырубился. Бледно-белый плафон на потолке на долю секунды вспыхнул так ярко, словно решил изобразить сверхновую, ослепив Колдара. Затем он взорвался осколками. Стена, в которой мгновение назад не было ничего подозрительного, теперь обзавелась впечатляющих размеров дырой. Кладка и бетон разлетелись по кабинету фейерверком. Оба монитора Колдара были снесены мгновенно. Колдар мысленно поздравил себя с тем, что всё-таки успел сползти под стол. Кашляя от пыли и штукатурки, он автоматически прикрыл лицо рукой, пытаясь защититься от летящих обломков, и начал шарить вокруг в поисках тревожной кнопки, проклиная собственную координацию, которая с возрастом становилась всё менее надёжной. Где-то неподалёку Дор продолжал издавать комментарии сомнительного содержания. Колдар облегчённо выдохнул. По крайней мере, капитана не прибило кирпичом. Из-за образовавшейся в стене дыры стрекотание и раскаты грома стали слышны гораздо отчётливее. К ним добавились человеческие крики. Колдар как раз пытался понять, что именно он слышит, когда раздался женский голос, кричащий: — Дейв, стреляй в брюхо! Брюхо, мать твою, не ноги! В дыре в стене сначала появился луч света. Потом — фонарь. А затем в проёме показалось знакомое веснушчатое лицо. Агент ASC под кодовым именем Синица-09. Он осторожно посветил фонариком по разгромленному кабинету. Луч скользнул по разбитым мониторам, по пыли, по обломкам стены… …и упёрся в капитана Дора, который целился в него из пистолета. После этого луч переместился на медленно высовывающегося из-за стола Колдара. Агент неловко отдал честь, не выпуская ни винтовки, ни фонарика. — Коммандер… доброго дня, — прошептал он свистящим шёпотом. Смысла в шёпоте не было никакого: грохот и крики где-то в коридорах перекрывали любые попытки говорить тихо. — У нас небольшая… нештатная ситуация. Я пытаюсь отвести отсюда посторонние лица, но там… там такая саранча, о-о-о… Издалека снова донёсся крик: — Джефф! Стреляй в брюхо! Агент подпрыгнул. — Стреляю! — заорал он уже совершенно не шёпотом. И исчез из проёма, унося с собой свет фонаря. ___ Повисла тишина. Её разбавляли только удаляющиеся крики и далёкий грохот где-то в коридорах. Колдар ещё несколько секунд сидел под столом, прислушиваясь. Пыль медленно оседала, и в полутьме разрушенного кабинета начинало проступать что-то похожее на порядок — точнее, на его отсутствие. И вдруг тихо скрипнула дверь. В кабинет осторожно проник луч фонаря. Колдар резко повернул голову, на секунду надеясь, что всё-таки задел тревожную кнопку, или что кто-то в штабе услышал грохот и наконец прислал отряд охраны. Но в дверном проёме стоял не спецназ. Там стояла мадам Глофф. На её лбу был натянут инженерный налобный фонарь на резинке. В руках она держала поднос. Мадам Глофф медленно оглядела разгромленный кабинет, освещая его поворотами головы. Луч фонаря прошёлся по разбитым мониторам, по кучам бетона, по зияющей дыре в стене… …и наконец остановился на Колдаре. Она спокойно сказала: — Кофе, коммандер? Колдар издал какой-то полузадушенный звук, в котором смешались усталость, отчаяние и глубокая философская покорность судьбе. Ответить он не успел. В этот же момент капитан Дор, оправдывая все те нехорошие мысли, которые Колдар когда-либо о нём думал, внезапно выскочил из-за стола. И, не говоря ни слова, словно песчаная змея метнулся к пролому в стене. На секунду его силуэт красиво очертился в проёме. Затем он сложил руки и прыгнул внутрь. На той стороне приземление оказалось значительно менее эффектным. Раздалось глухое ауч! Потом — быстрый топот. И капитан, судя по звукам, понёсся дальше по коридору. Колдар медленно прикрыл лицо рукой. Мадам Глофф, наблюдая это зрелище, задумчиво произнесла: — Молодёжь… Непутёвый он, сразу видно. Колдар тяжело вздохнул. — Давайте кофе, мадам Глофф. Он сделал паузу. — И вызовите службу охраны.