Глава 31. Шлем

Вылетев на крышу, Захария едва не поскользнулась на чём-то липком и тёмном. Она взмахнула руками, удерживая равновесие — и тут же поняла, на чём именно. Оба охранника, стоявшие на крыше, были мертвы. Вокруг них расплывалась густая лужа крови. Захария резко нырнула вниз, падая на колено и почти сразу переходя в положение лежа. Подползла к ближайшему охраннику — тому самому, которому уже никогда не суждено было попасть на концерт своей любимой певицы Ниши — и осторожно вытащила из-под его руки автомат. Металл был ещё тёплый. Она прижала оружие к груди и быстро отползла к низкой бетонной стенке, огораживавшей край крыши. На секунду замерла там, прижимаясь плечом к холодному бетону и слушая. Автомат был тяжёлый. В Ордене её учили обращаться и с таким оружием, конечно. Но это всё-таки был совсем не профиль техномантов. Стреляла она из автомата десяток раз на полигоне, не больше. Да и то под присмотром инструкторов. С другой стороны, ума тут много не требовалось. Наоборот. Нужно было просто решиться высунуться. Теперь Захария вдруг чуть лучше начала понимала Дейва, который каждый раз, когда разговор заходил о фронте, делал одно и то же странное лицо — будто кто-то только что сказал что-то очень глупое и одновременно очень страшное. Она осторожно подползла к самому краю и выглянула в узкую щель между бетонными блоками. Картина внизу была довольно неприятной. Воры попрятались за укрытиями — контейнерами, стенами, бочками — и почти без перерыва поливали огнём спецназ ASC в тёмно-серой закрытой броне. ASC отвечало тем же. Автоматные очереди то и дело выбивали из кладки куски кирпича, искры и пыль. Иногда что-то звенело — стекло, металл. Где-то кричали. Воры пока держались. Но разница была видна сразу. Они стреляли неровно, перекрикиваясь, кто-то пытался отдавать приказы прямо во время стрельбы. Со стороны ASC не было слышно ни одного крика. Только выстрелы. Чёткие. Короткие. Слаженные. Захария нахмурилась. Коммуникаторы в шлемах, поняла она. А радиосвязь Воров, похоже, глушили. Она на секунду закрыла глаза и тихо вздохнула. Что она вообще делает? Стрелять по своим же? Серьёзно? Но перед глазами вдруг всплыло усталое лицо Скотта. Его голос, тихо объясняющий про перекрытые поставки лекарств. И лаборатория. Женщины едва ли старше Захарии, в защитных очках, осторожно разливающие растворы. Захария медленно выдохнула. — Тень с вами, — пробормотала она. И подняла автомат. Она приподнялась над бортиком. Отдача оказалась сильнее, чем она ожидала. Приклад резко ударил в плечо, и очередь ушла чуть левее, чем она целилась. Кажется, она выпустила почти весь магазин коротким паническим нажатием. Вдалеке раздался звон разбитого стекла. Кто-то вскрикнул. Захария мгновенно рухнула обратно за бетон. Ответная очередь прошла над её головой почти сразу. Пули с сухим треском выбили из края крыши куски бетона, осыпав её серой крошкой и пылью. Захария прижалась к стене, тяжело дыша. Руки у неё слегка тряслись. В горле пересохло так, будто она проглотила пригоршню песка, и от этого его неприятно сводило. Она сглотнула — без особого успеха — и на секунду закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание. Над головой ещё пару секунд трещали выстрелы. Потом стрельба сместилась ниже. Захария медленно выдохнула. — Прекрасно, — шепнула она себе под нос. Дождавшись паузы, она резко сползла ниже, почти распластавшись по крыше, и поползла в другую сторону, стараясь держаться подальше от того места, где только что высовывалась. Бетон под ладонями был холодный и шершавый. Она ползла быстро, стараясь не поднимать голову. Когда она проползала мимо второго охранника, взгляд на секунду зацепился за его руку. Автомат всё ещё лежал рядом. Захария на секунду замешкалась — потом тихо выругалась и уцепилась за ремень. — Ну конечно, — пробормотала она. Она потянула оружие на себя и поползла дальше уже с двумя. Очень быстро выяснилось, что это была не лучшая идея. Два автомата тащить ползком оказалось неожиданно тяжело. Ремни цеплялись за выступы бетона, металл глухо стукался о крышу. Захария раздражённо выдохнула. — Вот сейчас бы бицепсы Дейва… — прошипела она сквозь зубы. Захария доползла до другого края крыши и на секунду замерла, прижимаясь к холодному бетону. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а дыхание никак не хотело становиться ровным. Она осторожно подтянула к себе второй автомат — тот самый, который так и не успел выстрелить в руках своего прежнего владельца. Перехватила его поудобнее, проверяя вес. Металл казался холодным и чужим. — Ну… еще разок, — пробормотала она почти беззвучно. Собравшись с духом, Захария быстро приподнялась над бортиком. Но едва её голова показалась над краем крыши, как она мгновенно нырнула обратно. Очередь просвистела рядом почти одновременно с её движением — короткая, сухая, точная. Пули с противным визгом чиркнули по бетону там, где секунду назад была её голова. Захария прижалась щекой к крыше, замерев. — Ладно… — прошептала она, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Похоже, второй раз этот фокус не сработает. Где-то внизу снова грохнули выстрелы. ASC, похоже, уже прекрасно поняли, что на крыше все еще есть стрелок. И теперь ждали, когда он снова высунется. ___ Захария лежала, вжавшись в холодный бетон крыши, почти распластавшись, и боялась даже пошевелиться. Стоило ей хоть немного приподнять голову или сдвинуть колено, как над самым краем крыши сразу же начинали свистеть пули, выбивая из бетона пыль и мелкую крошку. Она тихо выдохнула в маску и призналась самой себе, что ситуация, мягко говоря, паршивая. Она попыталась понять, сколько прошло времени. Минута? Две? Успел ли Скотт — Тень его возьми, старого махинатора — убраться со склада или нет? Проблема теперь была ещё и в том, что непонятно было, сможет ли убраться сама Захария. Выстрелы теперь раздавались и со стороны пожарной лестницы. И она не знала, кто стреляет. Да и, честно говоря, это было уже не так важно. Воры в суматохе легко могли пристрелить и её, не разбираясь. Она была в броне, не похожей на их снаряжение, и уж точно не их человек. Если в темноте вообще можно было разобрать, кто чей. Захария ещё секунду лежала неподвижно, потом медленно повернула голову в сторону лестницы. Мысль пришла неприятная и совершенно ясная. В любой момент на крышу по этой самой лестнице может влететь спецназ ASC. Она подтянула автомат, направив его в сторону лестничного проёма. Но даже если так… это помогло бы ненадолго. Она медленно выдохнула, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, и попыталась думать. Мысли упорно не шли. Грохот выстрелов снизу бил по нервам, как молотком. Где-то раздался ещё один громкий, яростный приказ кого-то из Воров. Захария резко открыла глаза. Связь. Ну конечно. У спецназа ASC коммуникаторы встроены прямо в шлемы — так когда-то рассказывала капитан Элиза, жалуясь, что снабжение скорее удавится, чем выделит такое же оборудование гарнизону. Коммуникаторы… Электричество. Напряжение. Ток. Нужно только сосредоточиться. Сильно. Захария прикрыла глаза. Она попыталась отрешиться от грохота выстрелов, от запаха пыли и крови, от тяжести автомата под рукой. Прикусила губу под маской. Было тяжело сосредоточиться на чем-то, кроме собственного испуга — руки всё ещё чуть дрожали. Но она изо всех сил пыталась поймать то ощущение, которое всегда напоминало ей шум собственной крови в ушах. Чужой ток. На миг в закрытых глазах зарябило разноцветными всполохами — то ли от того, с какой силой она их сжимала, то ли от чего-то другого. Звуки выстрелов вдруг запахли чем-то невыносимо сладким. Тем самым запахом цветов из сна. И в голове вспыхнула резкая боль. Захария выронила автомат и схватилась за виски. Она поняла, что перестаралась. То самое, что мать столько лет учила её контролировать, на секунду снова вылезло наружу. Она уже приготовилась к привычной вспышке мигрени. И чего-нибудь похуже. В прошлый раз, давным давно, около четырнадцати лет назад, от испуга она тоже не смогла удержать себя в руках, когда ее схватили пустынные пираты. Она тогда очнулась привязанной к мачте песчаного паруса. Пираты всё ещё были вокруг. Просто очень мёртвые. Но через несколько секунд боль в висках ушла так же внезапно, как появилась. Исчез и сладкий цветочный запах. Остался только звон в ушах. И странное ощущение, будто она слышит, как у командира отряда ASC, сидящего в том самом здании сбоку — куда она случайно угодила автоматной очередью — из пробитого плеча течёт кровь, пока кто-то пытается наложить жгут. Захария резко выдохнула. Она попыталась подавить подступившую тошноту и отстраниться от вспышки чужой боли и ужаса, не понимая, откуда вообще знает всё это. Потом реальность обрушилась обратно — резко и оглушающе. И она поняла. Получилось. Она чувствовала, как гуляет электричество в крошечных радиоприёмниках, встроенных прямо в шлемы. ___ Пули над головой Захарии всё ещё свистели, но на уровне улицы бой выглядел иначе. Эш лежала за перевёрнутым металлическим контейнером, прижавшись щекой к холодному железу. Отсюда было видно половину двора склада — вспышки выстрелов, искры от попаданий, и серые силуэты бронекостюмов ASC, перебегающие от укрытия к укрытию. Она на секунду прижала палец к гарнитуре. — …уже на месте, — коротко сказала она в коммуникатор. — Да, Антон, это точно спецназ. Голос в ответ что-то резко сказал, но в этот момент связь зашипела. Сначала тихо. Потом громче. И оборвалась. Эш скривилась. — Вот зараза… Она отдёрнула руку от уха. ASC расширили радиус глушилки. Теперь связь работала только кусками. Рядом к укрытию, тяжело дыша, подполз один из Воров. Его куртка была вся в кирпичной пыли. — Мы в заднице, мадам! — выдохнул он. Эш даже не посмотрела на него. — Я, мать твою, в курсе, — огрызнулась она. — Кто на крыше? Связь с ними есть? Вор удивлённо глянул вверх. И тут же ойкнул, потому что Эш резко надавила ему на макушку, пригибая голову. Над ними прошла очередь. — Тех, кто там был, убили первыми, — пробормотал он, вжимаясь в землю. — Когда начали штурм. Рядом другой Вор, на секунду оторвавшись от стрельбы и меняя магазин, фыркнул. — Убили? — сказал он. — Я видел, как недавно оттуда кто-то стрелял. Вон в то здание. Он кивнул стволом куда-то в сторону. — Косо, правда… Понабирают олухов. Эш быстро глянула туда, куда он показывал. На мгновение её взгляд задержался на тёмном силуэте крыши. Потом она перевела глаза на здание, куда указывал Вор. Нахмурилась. — Видимо, кто-то залез, — тихо сказала она. — Что с лабораторией? — Выносят оборудование, — ответил тот же Вор. — Сказали, им ещё минут десять. Эш тихо выругалась. — Вот зараза… В этот момент раздалась ещё одна очередь. ASC продолжали палить по крыше, хотя там уже ничего не было видно. Эш нахмурилась сильнее. — Там кто-то жив, — пробормотала она. — Видимо, у ублюдков ещё и тепловизоры. Она быстро повернулась к ближайшему бойцу. — Так. Ты — ползи назад. Скажи, чтобы постепенно отходили в здание. Не все сразу — пусть другие прикрывают отход из окон. Вор кивнул и пополз назад. Эш уже поворачивалась к другому. — Габи, нам нужно устранить глушилку… твою мать! Она резко рухнула вниз. Очередь прошла по контейнеру, выбивая из металла искры. — Пулемёт! — заорала она, перекрикивая стрельбу. — Да они свихну... Договорить она не успела. С противоположной стороны двора четверо солдат ASC тащили к линии огня тяжелый пулемёт на треноге, пока остальные прикрывали их плотным огнём. Габи — тот самый мужчина, который только что менял магазин автомата, — посмотрел на это зрелище, спокойно вставил магазин до конца, и философски хлопнул соседнего Вора по плечу. — Вот теперь, парень, — сказал он почти спокойно, — мы реально в заднице. ___ В командном пункте ASC стояла почти полная тишина. Только ровный, мягкий шум кулеров системных блоков заполнял помещение, и иногда его прерывали короткие, сухие приказы майора Вутроу. Он говорил негромко, почти спокойно, но так, что диспетчеры мгновенно начинали стучать по клавишам. Колдар отпил кофе из кружки, не отрывая взгляда от монитора. Кофе был уже почти холодным. Он чуть перекинул ногу на стуле — колено снова ныло. Тупо, упрямо, как старый знакомый. К шторму, должно быть. Щурясь от света экрана, передававшего происходящее в Трущобах, Колдар на секунду поднял взгляд поверх монитора — и заметил, что полковник Уотчер вдруг выпрямился чуть сильнее, будто почувствовал на себе чужой взгляд. За всё время операции он так и не сел. Стоял у стола, заложив руки за спину. Колдар мысленно вздохнул. Молодость, дурость. Он снова сделал глоток кофе и вернул взгляд к мониторам. Изображение было не самого лучшего качества — зернистое, местами дергающееся — но вполне достаточное, чтобы понимать, что происходит. Воры подготовились неожиданно хорошо. По мнению Колдара, впрочем, это было скорее удачным стечением обстоятельств, чем признаком того, что они заранее знали о нападении. Штурм подпольной нарколаборатории сам по себе не вызывал у него особого восторга. Во многом потому, что он прекрасно понимал: наркотики там не изготавливали. И под этой аккуратной строчкой в обосновании операции скрывались причины куда более… масштабные. Колдару вообще всё это не нравилось. По его мнению, ограничение поставок лекарств в Трущобы могло привести вовсе не к ослаблению Антона Роуга — как того явно хотел полковник — а к вполне конкретному хаосу. И, возможно, мятежам. Конечно, Уотчер никогда не говорил о своих планах прямо. Он вообще почти ни о чём не говорил прямо. Но через Колдара проходили кипы документов, отчётов и приказов, и не заметить, что именно скрывается под формулировкой «протокол усиленной борьбы с наркотиками», было невозможно. Колдар вздохнул и бросил ещё один взгляд на бритый затылок полковника. Мотивы Уотчера ему, конечно, не нравились. Но нельзя было отрицать, что техническое исполнение радовало глаз. Двадцать лет назад Колдар не смог бы вот так сидеть в кабинете и знать, что происходит на другом конце города. Не смог бы наблюдать, как майор Вутроу фактически в одиночку координирует операцию — пусть и с тремя диспетчерами под боком. Технологическое оснащение ASC заметно выросло. Во многом благодаря Уотчеру — и тому, как он продавливал эту тему и финансирование с упорством, которому позавидовал бы даже песчаный страус. Раньше Колдар был бы вынужден торчать где-нибудь в Трущобах и рисковать получить пулю. Теперь же рисковали получать пули только люди со званием капитана и ниже. Колдар хмыкнул про себя, снова чуть шевельнув больным коленом. Удобно, конечно. Очень удобно. Сидишь в кресле, пьёшь кофе, смотришь на экраны — и знаешь, что происходит на другом конце города лучше, чем если бы стоял там сам. Красота. Вот только иногда ему приходило в голову, не приведёт ли всё это рано или поздно к тому, что командовать начнут зелёные юнцы, которые гранату вблизи никогда в жизни не видели. Те самые, что уверенно двигают на экране значки подразделений, но не слышали, как на самом деле звучит пуля, когда проходит рядом с ухом. Цифровизация, как её теперь любили называть в отчётах. Колдар покосился на ряды мониторов. Хорошая штука. Очень хорошая. Но ему казалось, что однажды это может аукнуться. Когда в какой-нибудь особенно неприятный день окажется, что люди, отдающие приказы, слишком привыкли смотреть на бой через стекло экрана — и забыли, как пахнет порох и горячий бетон. На одном из экранов отряд спецназа постепенно теснил Воров к зданию склада. Колдар лениво прикинул: ещё минут пятнадцать. Можно будет поставить отметку об успешной операции в планшете, отдать приказ обыскать лабораторию, арестовать выживших… и отправиться на обед. Сегодня, кажется, должны были подавать пасту. Колдар слегка откинулся назад в кресле, слушая переговоры диспетчеров с координаторами отряда. В какой-то момент Уотчер отошёл в сторону и исчез из поля его зрения. Колдар даже надеялся, что полковник ушёл — но дверь не скрипнула. Поэтому он не вздрогнул, когда голос Уотчера раздался прямо у него за спиной: — Коммандер. Не забудьте позже внести в программу тренировок спецназа раздел о ликвидации… особо агрессивной фауны. Колдар кивнул, не оборачиваясь. — Да, сэр. Но боюсь, это увеличит время подготовки ещё сильнее. Возможно, стоит создать специальное подразделе... Он не договорил. Из динамиков внезапно вырвался резкий вопль боли. Колдар вздрогнул так резко, что едва не пролил кофе. На одном из мониторов камера, передававшая происходящее через шлем бойца, резко дёрнулась — и теперь смотрела вверх. На фоне потолка в кадр тут же влетел другой солдат, наклоняющийся ближе. — Позиция раскрыта, — доложил диспетчер с секундным запозданием. — Капитан Аррос ранен. На крыше зафиксирован стрелок. Колдар резко выпрямился, ставя кружку на стол. Майор Вутроу поморщился. — Подавляющий огонь по крыше, — спокойно приказал он. — И тащите пулемёт. Он уже снова смотрел на мониторы, сосредоточенно и холодно, будто происходящее было всего лишь ещё одной задачей в списке. Где-то на экране вспыхнула новая очередь выстрелов. ___ Эш поморщилась, вытаскивая пистолет и одновременно запихивая коммуникатор в карман куртки. Она осторожно выглянула из-за угла бетонного блока. Во дворе солдаты ASC уже разворачивали пулемёт. Тяжёлую треногу поставили на асфальт, один боец заправлял ленту, второй прикрывал их автоматом, лежа рядом. Эш тихо выдохнула. — Отходим, — сказала она. — Пулемёт пробьёт стены. Кричи нашим, чтобы разбегались. Но замечание оказалось запоздалым. Воры, заметив пулемёт, сделали это несколькими секундами раньше — с весьма впечатляющим звуковым сопровождением из мата, воплей и грохота падающих ящиков. Кто-то уже перекатывался через мусорные контейнеры, кто-то нырял в проломы стен, кто-то просто бежал, пригибаясь и ругаясь так громко, что это было слышно даже сквозь стрельбу. Эш подняла пистолет. — Прикрой, — коротко сказала она Габи. Он кивнул, снова меняя магазин. Эш осторожно просунула дуло пистолета между щелью двух бетонных блоков. Угол был отвратительный, но лучше просто не нашлось. Она начала ловить в прицел пулемётчика. И вдруг на долю секунды воцарилась странная тишина. Стрельба почти прекратилась. Воры спешно искали укрытия от пулемёта. Солдаты ASC, кажется, ждали, пока пулемёт будет готов… или пока придёт приказ. И именно в этот момент сверху, с крыши, раздался резкий, режущий уши вопль: — СЛАВА ТЕНИ! Эш дёрнулась. В следующую секунду воздух прорезали быстрые щелчки. Сухие, короткие. Будто десяток пистолетов с глушителями выстрелил одновременно. Эш непроизвольно нажала на спуск. Пуля ушла мимо пулемётчика. Но выстрел уже и не требовался. Пулемётчик, как и почти весь отряд ASC, были заняты другим. Кто-то катался по земле и орал, хватаясь за шлем. Кто-то лежал неподвижно. У кого-то из шлема шёл тонкий дымок. На ногах остались всего два или три человека. Один из них бросился к пулемёту. Не добежал. Выстрел Эш ударил его в грудь, и он рухнул рядом с треногой. Оставшиеся двое, осознав происходящее, схватили ближайшего раненого под руки и потащили его назад, к укрытию, бросив пулемёт на месте. Двор, только что полный стрельбы и криков, вдруг напомнил поле драки через минуту после её окончания. Люди лежали на земле. Многие из солдат ASC шевелились, но медленно, неловко — как оглушённые. Кто-то пытался встать. Кто-то просто стонал. Габи ткнул Эш в плечо. — Эш… — хрипло сказал он. — Это наш? Чё за хрень? Эш резко повернула голову к крыше. И замерла. В животе медленно опускалось что-то холодное. На краю крыши, в тени строительных лесов, медленно приподнималась тёмная фигура. Очертания её были знакомы Эш до тошноты. Слишком знакомы. Эта фигура иногда снилась ей в кошмарах. Даже спустя пятнадцать лет. Фигура была чёткой. Слишком чёткой. Не размытым воспоминанием, не призраком из памяти. Эш едва слышно прошептала: — …не может… Но в этот момент фигура на крыше вдруг нелепо пошатнулась. Будто запуталась в собственном плаще. Резко взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Эш моргнула. И наваждение рассеялось. Через секунду фигура исчезла из виду. А потом появилась сбоку — совершенно прозаично спускаясь по пожарной лестнице склада, перепрыгивая через две ступеньки сразу. Эш резко вскинула пистолет. — Без моей команды не стрелять! — рявкнула она. ___ В командном пункте ASC внезапно стало шумно — но не голосами. Восемь из десяти мониторов покрылись рябью помех. Серые полосы дрожали, расползаясь по экранам, как вода по стеклу. Диспетчеры сразу задвигались быстрее, почти одновременно наклоняясь к клавиатурам. — Канал три потерян… — Перехожу на резерв… — Нет сигнала с группы два… Майор Вутроу рявкал то на одного, то на другого: — Перезапустите канал! — Нет, не так — обход через антенны! — Кто у нас вообще отвечает за эту линию?! Из динамиков доносилось только шипение и обрывки криков, спутанные, как если бы несколько раций одновременно бросили в ведро с водой. Тем временем два оставшихся монитора показывали картину, от которой у Колдара колено заболело так же, как в тот день, когда его подстрелили. На одном из экранов камера шлема лежащего на земле спецназовца дрожала, передавая кривой угол. Сам боец со стоном пытался стащить с себя шлем, тряся головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё рой ос. Рядом другой солдат полз куда-то в сторону, упираясь локтями в бетон. Никого из спецназа, кто стоял бы на ногах, уцелевшие камеры не показывали. Вторая камера была не шлемная — обычная стационарная. Колдар вспомнил: её ставили на окно соседнего здания, где сейчас полевой медик торопливо латал капитана Арроса. Качество было хуже, но поле боя было видно целиком. Тела. Много тел. Брошенный пулемёт. В голосе майора Вутроу впервые за всю операцию скользнула паника. В динамиках прохрипело — кто-то из отряда всё-таки уцелел и смог ответить. Связь была короткой и бессмысленно честной: — …нас двое… остальные лежат… что делать… Майор моргнул. На секунду повернулся к Колдару. В его взгляде мелькнула растерянность — очень короткая, почти неприличная. Колдар кивнул. — Отправляйте подкрепление и медиков, майор. Вутроу резко отвернулся и заговорил ещё быстрее, чем раньше. Где-то рядом заскрипел пластик. Колдар скосил взгляд вниз и заметил, что полковник Уотчер вцепился в край стола так, что побелели костяшки пальцев. Он не моргал. Просто смотрел в монитор. Колдар перевёл взгляд туда же — и замер. На фоне стен начали осторожно шевелиться размытые фигуры. Воры. Они выползали из укрытий, испуганно оглядываясь, будто не верили, что стрельба действительно прекратилась. Но главным было не это. Из-за здания, прямо в кадр, каким-то странным, чуть покачивающимся шагом вышла тёмная фигура. Она шла прямо по центру двора. Не прячась. Перешагивая лежащие тела. Движения были странные — неуверенные и одновременно спокойные, будто человек шёл по пустой улице. Колдар прищурился, пытаясь различить в черных пикселях хоть какие-то детали. В этот момент раздался голос полковника: — Вутроу. Дрон. Сейчас. Майор мгновенно передал приказ диспетчерам. Через несколько секунд на дополнительном мониторе появилось куда более чёткое изображение. Дрон — машина размером чуть больше кошки — поднялся с крыши, где до этого был спрятан между вентиляционными коробами. Дроны в ASC берегли. Слишком дорогие. Слишком сложные. Использовали только когда становилось действительно плохо. Крайний случай, — подумал Колдар. И, похоже, он наступил. Теперь поле боя было видно куда лучше. Один из спецназовцев, стянув шлем, отползал в сторону, прикрывая ладонью обожжённую голову. Фигура в чёрном прошла мимо него. Дрон сфокусировался на самом быстро движущемся объекте. Теперь детали стали различимы. Наплечники. Потёртая чёрная ткань. Капюшон. Шлем, закрывающий лицо. Вутроу бросил взгляд на монитор и коротко доложил: — Расчётное время прибытия группы — пять минут тридцать две секунды. Колдар кивнул. Тем временем фигура остановилась перед ещё одним телом. Потом чуть приподняла края своего балахона — будто это был подол платья — и, высоко задрав сапог, аккуратно перешагнула через тело и лужу крови. Будто старалась не испачкаться. Колдар чувствовал, что все в комнате думают одно и то же. Даже полковник. Глухое, недоумевающее: Какого хрена? Но вслух этого никто не сказал. Потому что это было бы непрофессионально. И, в общем, бесполезно. Пока не прибудет подкрепление, они, сидя здесь, почти ничего сделать не могли. Ну… почти. Полковник вспомнил об этом раньше всех. — Вутроу, — тихо сказал он. — Огонь из дрона. Майор кивнул. Уотчер чуть наклонился над столом, вглядываясь в экран. Колдар хотел сказать, что это плохая идея. Но не сказал. Да и что бы он сказал? У него не было ни одного разумного аргумента. Только неприятное предчувствие. Дрон расправил крылья. Из корпуса выдвинулись встроенные орудия. Прицел медленно навёлся на фигуру в чёрном. Фигура не остановилась. Она продолжала идти. Потом вдруг подняла руку. Пошевелила пальцами. И резко сжала кулак. В тот же миг монитор с изображением дрона взорвался помехами. На секунду Колдару показалось, что он слышит фантомный треск металла — хотя звук передачи исчез за секунду до. Диспетчер быстро сказал: — Связь с дроном потеряна. Расчётное время прибытия группы составляет… Он запнулся. Потому что на чудом уцелевшей камере — шлеме одного из солдат — вдруг очень близко появились очертания той самой фигуры. Она наклонилась. Камера задёргалась. Колдар понял: с солдата снимают шлем. Через несколько секунд это удалось. Камера резко взмыла вверх. Человек в чёрном держал шлем перед собой. Секунду из монитора на них смотрело чужое лицо - точнее, маска, как отстраненно отметил Колдар. Потом изображение мигнуло, и ушло в помехи. Как и все остальные экраны. Колдар на секунду закрыл глаза. Он почти физически чувствовал, с какой силой полковник сжимает край стола. Похоже, — подумал он, — обед сегодня отменяется. ___ Захария рассматривала шлем спецназа, держа его поднятым перед собой, медленно поворачивая в руках. Металл был теплый, кое-где оплавленный. На внутренней стороне всё ещё тихо потрескивали обугленные контакты передатчика. Она уже почти забыла, где находится, пытаясь понять, как именно была устроена электроника — когда сбоку раздался кашель. Захария вздрогнула так резко, что чуть не выронила шлем. Она обернулась. Из-за бетонного укрепления на неё смотрели пятеро Воров. Все — с поднятым оружием. И среди них стояла Эш. Несколько секунд никто не двигался. Захария прохрипела: — Это… плохая идея. После её вопля на крыше модулятор в шлеме окончательно сбился, и фраза прозвучала сразу на двух-трёх нотах, с неприятным металлическим эхом. Голос получился таким, будто говорил не один человек. Один из Воров торопливо перекрестился. Пистолет, впрочем, не опустил — сразу видно, на бога надеялся, но не настолько. Эш тоже дернулась. И, пожалуй, впервые за всё время, что Захария её знала, выглядела испуганной. В этот момент за плащ Захарии что-то потянуло. Она заорала и отшатнулась. Один из валявшихся на земле спецназовцев со стоном перевернулся на спину. Шлем скатился в сторону, и Захария увидела его левую сторону головы — там, где в шлеме находился передатчик. Кожа была обожжена и пузырилась. Захария почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она резко перехватила шлем удобнее, будто это был щит. Потом бросила быстрый взгляд на Эш. И, не говоря больше ни слова, резко развернулась и рванула в ближайший переулок. Плащ взметнулся за спиной. Она не оглянулась ни разу. Никто не выстрелил ей вслед, но Захария этого уже не знала. Фигура в чёрном исчезла между домами так же внезапно, как появилась. Эш ещё несколько секунд стояла, держа пистолет поднятым. Потом медленно опустила руку. Она моргнула раз, другой, будто пытаясь убедиться, что всё это действительно произошло. Во дворе стояла странная тишина. Только редкие стоны раненых спецназовцев и тихие шорохи. Из-за укрытий постепенно начали выбираться Воры. Эш оглядела поле боя. — Лаборатория эвакуирована? — громко спросила она. С противоположной стороны двора ей прокричали: — Да! Эш кивнула. Её взгляд опустился вниз. Один из спецназовцев сумел сесть. Он прижимал ладонь к левому уху, будто пытаясь заглушить звон, и другой рукой судорожно пытался достать аптечку из подсумка. Чуть дальше стоял полностью бесхозный пулемёт. Эш смотрела на него всего несколько секунд. Потом резко крикнула: — Хватаем пулемёт и уносим ноги. Живо!