Глава 43. Кардаменис

Захария судорожно вглядывалась в мечущуюся пещеру, отчаянно пытаясь выхватить среди непрерывного хаоса хотя бы знакомый силуэт. Всё вокруг окончательно превратилось в безумный, лишённый всякого порядка водоворот. Богомол, словно обезумевший от боли и ярости, размахивал гигантскими конечностями, с грохотом кроша каменные выступы и разбрасывая вокруг себя целые лавины обломков. Одни люди, не прекращая стрелять, отступали от него короткими перебежками, пытаясь хотя бы ненадолго сдержать чудовище, другие, наоборот, с отчаянным упрямством продолжали волочь к тоннелям оставшиеся клетки. Матки внутри извивались уже едва заметно. Живыми, насколько Захария могла судить, оставались только две. Их длинные белёсые тела ещё судорожно сокращались, однако движения становились всё слабее, всё реже, словно сама жизнь медленно вытекала из них вместе с той мерзкой серебристой слизью, разъедавшей всё, к чему прикасалась. Захария пошатнулась. Правая нога неприятно запульсировала, и она машинально опустила взгляд вниз. На штанине, чуть ниже колена, темнело небольшое прожжённое пятно с почерневшими, оплавленными краями. Совсем маленькое. Почти безобидное на вид. Вот только онемение уже уверенно ползло выше. Она шумно выдохнула, стиснув зубы. Нужно было уходить. Но что, если Джефф всё ещё наверху? Ещё минуту. Всего одну. Если за эту минуту он не появится... Пальцы едва заметно дрожали. В висках настойчиво колола тупая, вязкая боль, а мир перед глазами начинал неприятно расплываться, словно кто-то медленно проводил по нему мокрой ладонью. Захария слишком хорошо знала эти ощущения. Электромагнитные щиты. Каждый раз одно и то же. Молнии, электрические дуги, короткие разряды — всё это она освоила ещё в первые месяцы обучения, научившись почти безошибочно имитировать то, что годами отрабатывали техноманты. Но щиты были совсем другой историей. Они требовали не силы, а чудовищной концентрации, удерживая сознание натянутым до предела, словно струну, готовую лопнуть от малейшего лишнего движения. Последний щит оказался слишком тяжёлым для неё. И слишком близко подвёл её к той черте, к которой Захария боялась приближаться больше всего. Она невольно согнулась, уперев ладони в колени и пытаясь восстановить дыхание, одновременно продолжая отчаянно искать глазами Джеффа. Но силуэты расплывались. Каменные уступы начинали течь друг в друга. Лица превращались в бесформенные пятна. Вдруг где-то глубоко, у самого основания черепа, вспыхнула такая резкая боль, что перед глазами на мгновение стало бело. Запахло цветами. Сладко. До боли знакомо. Точно так же пахло тогда, на крыше лаборатории, когда она впервые настолько перестаралась, что шлемы спецназовцев ASC расплавились прямо у них на головах. Тошнота стремительно подкатила к горлу. Боль в ноге почти исчезла. Зато совершенно неожиданно, будто её ударили одновременно раскалённым железом и электрическим разрядом, вспыхнули лицо и правый бок. Захария коротко вскрикнула и резко выпрямилась, не понимая, что происходит. Пальцы лихорадочно скользнули по щеке. По виску. По рёбрам. Кожа была целой. Только несколько свежих ссадин и старые шрамы. Ничего, что могло бы причинить такую боль. Она непонимающе нахмурилась, пытаясь хоть как-то осмыслить случившееся, когда совсем рядом раздался протяжный, срывающийся на хрип стон. Несколько человек укладывали на носилки рабочего, защитный костюм которого слизь богомола прожгла почти насквозь. Мужчина метался, судорожно прижимая ладони к лицу. — Держите его! Держите! Один из товарищей почти силой пытался отвести его руки, чтобы добраться до ожогов, одновременно на ходу вскрывая медицинский пакет. Рабочий вырывался с такой силой, будто любое прикосновение причиняло ему новую волну невыносимой боли. Захария застыла, и медленно, почти машинально, снова коснулась собственной щеки. Боль уже уходила, так же внезапно, как появилась. Сладкий аромат цветов исчезал, растворяясь в густом запахе пороха, кислоты и влажного озона, наполнявших пещеру. Онемение в ноге снова вернулось. Головная боль тоже почти отступила. Всё это продолжалось, наверное, меньше полуминуты. Но ей показалось, будто чужое страдание растянулось на долгие, бесконечные минуты, успев оставить после себя тяжёлый, липкий след где-то глубоко внутри. Она всё ещё стояла, пытаясь понять, что вообще сейчас произошло, когда над общим грохотом неожиданно прорезался знакомый голос. — Лейтенант! Захария резко вскинула голову. Джефф. Закинув длинную винтовку на плечо, он со всех ног мчался к тоннелю, лавируя между валунами с такой скоростью, словно вся эта перестрелка была для него любимым видом спорта. В последний момент огромная клешня богомола с оглушительным треском ударила в камень прямо перед ним, но Джефф только резко нырнул в сторону, перекатился через осыпь и уже через секунду снова вскочил на ноги, продолжая бежать. Захария почувствовала, как напряжение, сковывавшее её последние минуты, наконец отпустило. — Твою мать, Джефф... — почти простонала она с облегчением. — Уходим! — С удовольствием! — заорал он в ответ так радостно, словно всё происходящее действительно оказалось лучшим его днём за последние несколько месяцев. На его лице сияла совершенно неуместная, почти счастливая улыбка человека, который наконец получил возможность заниматься именно тем, ради чего, как ему самому казалось, и появился на свет. Подскочив к Захарии, он без лишних слов ухватил её за локоть и почти силой потащил за собой. Она едва успела развернуться. На бегу её взгляд сам собой скользнул назад. Женщина в выцветшей красной повязке медленно поднялась от клетки, внутри которой ещё судорожно дёргалась последняя живая матка. Она тоже заметила их. На несколько долгих мгновений их взгляды снова встретились через всю пещеру. Потом женщина резко вытянула руку, указывая прямо на неё и Джеффа, и что-то громко выкрикнула своим людям. Но слова утонули в новом оглушительном визге богомола, который эхом прокатился под каменными сводами, заставив содрогнуться всю пещеру. ___ Они бросились вглубь тоннеля, почти не разбирая дороги. Под подошвами глухо хрустела каменная крошка, воздух был тяжёлым, влажным и пропитанным запахом сырой породы, порохового дыма и озона, который, казалось, намертво въелся в одежду Захарии. Где-то далеко позади всё ещё грохотали выстрелы, эхом отражаясь от бесконечных извилистых стен, но с каждым новым поворотом они становились всё глуше, уступая место только тяжёлому дыханию бегущих. Первые несколько десятков метров Захария ещё держалась. Потом правая нога словно перестала принадлежать ей. Онемение, до этого медленно поднимавшееся вверх от прожжённого участка ткани, теперь окончательно захватило голень. Каждый следующий шаг становился всё менее уверенным, стопа цеплялась за выступы, мышцы переставали слушаться, и вскоре она уже не столько бежала, сколько отчаянно пыталась не упасть. Мир неприятно покачивался перед глазами. Она почти не смотрела под ноги, доверяя скорее ощущению, чем зрению. Именно поэтому следующий шаг едва не закончился падением. Камень, на который Захария уже почти наступила, вдруг возмущённо квакнул и самым бесцеремонным образом отпрыгнул в сторону. Тоннель на мгновение озарился мягким переливчатым сиянием. Радужные блики пробежали по влажным стенам, вспыхнули на каменной крошке и тут же погасли. Бронежаба. — Блядские бронежабы... — выдохнула Захария, судорожно взмахнув руками и каким-то чудом удержав равновесие. Жаба укоризненно квакнула ей вслед и, обиженно подпрыгнув ещё пару раз, скрылась в одной из боковых трещин. Ещё один шаг. Ещё. Она споткнулась, чудом удержавшись на ногах. Джефф, уже успевший отпустить её локоть и вырваться немного вперёд, оглянулся через плечо, тихо выругался и почти сразу вернулся обратно. — Да чтоб... Не договорив, он без лишних вопросов подхватил её руку, закинул себе через плечо и крепко обхватил за талию, принимая на себя почти половину её веса. — Так быстрее. — Не... не спорю... — выдохнула Захария, чувствуя, как сердце колотится где-то уже не в груди, а прямо в горле. Теперь они уже не бежали, а быстро шли, насколько вообще позволяли силы, стараясь не терять темпа. Тоннель непрерывно изгибался, дробясь на бесконечную череду поворотов, за которыми невозможно было разглядеть даже несколько десятков метров вперёд. Но где-то впереди уже раздавались знакомые голоса. Короткие окрики. Чей-то нервный смех и потрескивание электрических разрядов. Свои. Захария поймала себя на том, что впервые за последние минуты позволила себе поверить, что они действительно выберутся. Они были совсем рядом, но бесконечные изгибы подземного коридора снова и снова прятали их из виду. Джефф, уже заметно сопя от быстрой ходьбы и дополнительного груза на плече, покосился на Захарию и не без мрачного удовлетворения произнёс: — А я говорил, что это плохая идея, лейтенант. Она хрипло усмехнулась, с трудом переводя дыхание. — Что... именно... плохая идея, Джефф? Он бросил на неё красноречивый взгляд. — Вот это всё. Захария шумно втянула воздух. — Моя... жизнь... сама по себе... плохая идея. Несмотря на усталость, Джефф всё-таки коротко фыркнул. — Тут не поспоришь. По мере того как они углублялись в тоннель, Захария всё чаще замечала по сторонам радужные вспышки. Из трещин между камнями, из неглубоких ниш, из-под нависающих уступов на бегущих с безмятежным любопытством таращились десятки бронежаб. Одни неподвижно сидели, переливаясь всеми цветами спектра в тусклом свете соседок, другие лениво перепрыгивали с камня на камень, словно происходившая вокруг перестрелка была лишь незначительной помехой в их обычном дне. Джефф покосился на особенно крупную жабу, важно восседавшую прямо посреди тоннеля и совсем не собиравшуюся уступать дорогу. Лишь в самый последний момент она с возмущённым кваканьем отпрыгнула в сторону. — Лейтенант... — озадаченно протянул он. — Что это у них, нахрен, за парад? Захария устало покосилась на очередную радужно переливающуюся тушку. Что ответить, она и сама не знала. Бронежабы водились в пустыне. Ладно одна особь, случайно забредшая в Шахты, как та, что они уже видели, или две-три. Но такая куча? Даже в пустыне ей не доводилось видеть столько бронежаб сразу. Позади неожиданно раздался чей-то крик. Потом ещё один. Следом послышался торопливый топот сразу нескольких пар ног, быстро отражаясь от стен тоннеля. Оба одновременно оглянулись. Никого. Только бесконечный сумрак очередного поворота. Но звуки становились всё ближе. — Кажется... — тихо произнёс Джефф. — Богомол сожрал не всех. Захария ничего не ответила. В этот момент далеко впереди, мелькнув буквально на одно мгновение между двумя изгибами тоннеля, показался знакомый хвост длинных ярко-рыжих волос. Элис. Через секунду она уже исчезла за следующим поворотом. — Почти догнали... — облегчённо выдохнула Захария. — Хорошо, — сказал Джефф. Потом помолчал несколько секунд и вдруг совершенно серьёзно спросил: — А мы вообще куда бежим? Захария моргнула и честно призналась: — А Тень его знает. Джефф несколько секунд переваривал услышанное, после чего крепче перехватил её руку. — Лейтенант. — М? — А если там тупик? Захария задумалась. Совсем ненадолго. — Всем не поздоровится. — Это я уже понял. Она устало покачала головой. — Шесть техномантов... в замкнутом пространстве, Джефф. Это будет... Она попыталась подобрать подходящее слово. Уголки её губ едва заметно дрогнули. — ...жаркое. Джефф выразительно выругался. — Да ну вас всех к Тени. Хочу назад в Гринхоуп к кротам-мутантам. ___ На одном из длинных прямых участков тоннеля, где извилистые стены наконец ненадолго расступились, позади мелькнуло движение. — Там! Они здесь! Голос эхом ударился о камень. Захария с Джеффом одновременно обернулись. Из-за поворота один за другим высыпали вооружённые люди. Они бежали быстро, пригнувшись, перескакивая через валуны и обломки породы, а через мгновение первый выстрел уже с сухим треском ударил в стену совсем рядом. Каменная крошка брызнула Захарии в щёку. Она почти не думала. Лишь рефлекторно вскинула свободную руку. Белая молния сорвалась с пальцев, с оглушительным треском прорезала полумрак тоннеля и ударила куда-то вперёд, ослепительной сетью расползаясь по сырому камню. Позади сразу раздался чей-то вопль. Следом — короткий вскрик. А затем по сводам прокатился тяжёлый грохот. Что-то огромное треснуло. Камень жалобно застонал, и почти сразу сверху посыпались сначала мелкие осколки, затем целые пласты породы, заглушая ругань, крики и беспорядочные выстрелы. Джефф так резко дернулся, что едва не уронил её. — Лейтенант! Не надо! Это может спровоцировать обвал! Она виновато поморщилась. — Уже... кажется, спровоцировало... Позади снова глухо ухнуло. Где-то осыпался ещё один участок свода. Захария устало выдохнула: — Я легонечко, Джефф... — Именно так всегда и начинается большой обвал. Новый грохот подтвердил его слова лучше любых объяснений, но останавливаться было уже поздно. Через пару поворотов и несколько десятков шагов тоннель неожиданно закончился. Перед ними раскинулась очередная пещера. Она оказалась даже просторнее предыдущей. Высокие своды терялись в полумраке, а по углам тускло светились длинные зелёные люминесцентные лампы, заливая пространство болезненным, почти болотным сиянием. Свет ложился на камень неровными пятнами, отчего вся пещера казалась ещё более странной и нереальной. Они едва не врезались в спину Элис. Весь отряд застыл. — Идём, идём... чего вы... Захария осеклась на полуслове. Парни, молча переглянувшись, поспешно сдвинули тяжёлую клетку с электрической саранчой чуть в сторону. Елена и Элис тоже автоматически сделали несколько шагов вбок, освобождая обзор. Только теперь Захария поняла, почему никто не двигался. Она медленно сглотнула. — О... Привет, Антон. Лысина Антона, по которой она могла его узнать даже со спины, знакомо поблёскивала в зеленоватом свете ламп. Тот медленно развернулся на каблуках. На одно короткое мгновение его лицо исказилось выражением такого отчаяния, словно судьба снова решила исключительно из вредности подкинуть ему именно Захарию. Он прикрыл глаза и обречённо пробормотал: — Ну конечно. Кто ж ещё. Однако смотреть на неё долго не стал и почти сразу снова повернулся спиной, продолжая спор с людьми напротив. — Я тебе говорю, валите отсюда, ясно?! Эта пещера занята, что, не видно? Найдите себе другую, их тут десятки. Рядом с ним, лениво покачивая пистолетом в руке, стояла Эш. Она перевела взгляд на появившихся техномантов. Сначала равнодушно скользнула по Захарии, задержалась на Джеффе, всё ещё поддерживавшем её за плечи, затем посмотрела ниже, на её подволакиваемую ногу, и едва заметно прищурилась. Напротив Антона стояли трое. Точнее... Захария видела только двоих. Мужчину и женщину в наглухо закрытой чёрной одежде. Тот, кто находился между ними, полностью скрывался за широкой спиной Антона. Она машинально подняла взгляд выше и только теперь по-настоящему осмотрелась. Пещера выглядела так, словно лабораторию безумного учёного кто-то решил устроить посреди древнего языческого святилища. Повсюду громоздились контейнеры, металлические ящики, генераторы, столы, приборы и штабеля оборудования. Прямо в центре возвышалась огромная прямоугольная каменюка, напоминавшая какой-то алтарь, вся поверхность которой была отполирована почти до зеркального блеска. На крышке саркофага вперемешку стояли химические колбы, стеклянные реторты, несколько приборов, лениво выпускавших тонкие струйки пара, а между ними в полном беспорядке лежали раскрытые планшеты, листы записей, пробирки и инструменты. Посреди этого научного хаоса, прямо на камне, словно происходящее вокруг её ничуть не касалось, сидела девушка, беспечно закинув ногу на ногу. Она приветливо помахала Захарии рукой. Дейв рядом заметно дёрнулся, и только тогда Захария её узнала. Та самая официантка из бара, которая когда-то без особых церемоний вручила ей совершенно пьяного Дейва. Только теперь её волосы были густого, насыщенно-фиолетового цвета. За саркофагом, сложив руки на груди, стоял Скотт. Он тяжело вздохнул, переводя взгляд с одной спорящей стороны на другую, заметил Захарию и спокойно кивнул. Она уставилась на него так выразительно, что вопрос прозвучал без слов. «Какого хрена, Скотт?» Тот лишь безнадёжно пожал плечами. Мол, сам не рад. Захария быстро оглядела выходы из пещеры. Их было четыре. Один — тот, из которого только что выбежали они. Возле второго толпились люди Антона — их было легко узнать по курткам и лицам. Третий удерживала неизвестная группа, куда меньше по численности, но напрягшая Захарию куда больше своей глухой черной одеждой. И выражением лиц. Оставался четвёртый тоннель. Пустой. Она медленно выдохнула и посмотрела на Алана. Тот сразу понял. Захария едва заметно качнула головой в сторону свободного тоннеля и коротко показала ладонью: «Идём.» Алан молча кивнул. Парни вновь ухватились за клетку. Джефф уже начал осторожно разворачивать Захарию следом. — А ну стоять! Я с тобой ещё не разговаривал! Голос Антона прогремел по пещере так неожиданно, что замерли даже спорившие до этого люди. Стволы его бойцов одновременно поднялись в сторону техномантов. Практически в ту же секунду неизвестная группа тоже вскинула оружие. Правда, разделившись. Часть прицелилась в людей Антона. Часть — в Захарию и её спутников. Она устало прикрыла глаза. — Ладно, ладно... Джефф молча развернул их обоих обратно. Захария безнадёжно махнула Алану рукой. Парни со вздохом снова опустили тяжёлую клетку на пол. Алан сразу согнулся, вытирая рукавом пот со лба. Джеймс медленно распрямился и с болезненной гримасой потёр поясницу. Захария вновь вопросительно посмотрела на Скотта. Скотт ей подмигнул. Или, может, у него просто дернулся глаз. Неожиданно светловолосая женщина из неизвестной троицы громко и возмущённо воскликнула: — Ты серьёзно, Джакор? Уйдём? И позволим какой-то шлюхе сидеть на саркофаге нашего Повелителя? Захария почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Джакор. Нет. Нет-нет-нет. Только не это. Она лихорадочно попыталась убедить себя, что совпадения всё ещё существуют. Мало ли на Марсе людей по имени Джакор. Скотт невозмутимо поднял голову. — Саркофаг, мэм? Это мой рабочий стол. Девушка на каменной крышке, даже не перестав жевать жвачку, лениво пожала плечами, и ответила менее дипломатично, зато крайне конструктивно: — Сама ты шлюха. Стоявший сбоку мужчина в чёрном весело фыркнул. — Да ладно тебе, Аиши. Уверен, Повелителю бы как раз понра... — Тише, Аиши. Спокойный голос оборвал его на полуслове. У Захарии неприятно похолодело где-то под рёбрами. Этот голос она узнала бы где угодно. Слишком много воспоминаний было с ним связано. Перед глазами на мгновение вспыхнули бесконечные коридоры крепости из золотистого песчаника, горячий ветер Золотых Земель, тяжёлый запах эликсиров и сухой голос Каладота, терпеливо объясняющего очередной принцип ритуальной алхимии. Тошнота снова подкатила к горлу. Антон чуть сдвинулся в сторону, и человек, стоявший до этого за его спиной, наконец оказался виден. Голос Джакора совсем не изменился, но вот он сам порядочно постарел. Длинные каштановые волосы, собранные в низкий хвост, ощутимо тронула седина. Морщины возле глаз и рта стали заметнее. Под глазами залегли тёмные круги. Но сильнее всего изменились сами глаза. Когда-то бледно-голубые, теперь они были кроваво-желтыми, горели изнутри густым, тревожным светом, словно в глубине радужки тлели раскалённые угли. Каладот когда-то говорил о желтеющих глазах почти скучающим тоном. «Многолетняя передозировка эликсирами. Или особенно сомнительные ритуалы.» Джакор продолжал говорить: — Уверен, мы сможем найти компроми... Он поднял взгляд, наконец увидел её, и замолчал. Жёлтые глаза широко распахнулись. Несколько долгих секунд он просто смотрел на Захарию так, словно перед ним возник призрак человека, которого давно похоронили. Она почувствовала, как внутри всё холодеет. Нет. Он не мог её узнать. Столько лет прошло. Она поспешно отвела взгляд в сторону, с самым сосредоточенным видом уставившись на пол и мысленно повторяя только одну мысль. Главное — не смотреть ему в глаза. Весь пол пещеры покрывали древние на вид концентрические круги, уходящие один в другой, между которыми извивались незнакомые символы, глубоко вырезанные прямо в камне. И вдруг её словно ударило неприятным озарением. Саркофаг. Повелитель. Тень возьми... У культистов Тени ведь был только один Повелитель. — Кардаменис? Голос Джакора прозвучал совсем тихо, но для Захарии он оказался громче любого выстрела. Она едва заметно вздрогнула. Это имя не звучало вслух уже много лет. Она сама запрещала себе даже думать о нём. Рядом напрягся Джефф, наверняка почувствовав, как дрогнуло её тело. Захария сделала единственное, что пришло ей в голову. Продолжила рассматривать узоры на полу так, словно вопрос был обращён вовсе не к ней. Одновременно с сорвавшимся с губ Джакора именем застыла и Эш. Она резко повернула голову сначала к нему, потом к Захарии, и между её бровями пролегла глубокая недоумённая складка. Двое культистов, стоявших по обе стороны от Джакора, почти синхронно переглянулись через его плечо. Захария перевела взгляд на дымящиеся реторты, будто ничего интереснее стеклянной колбы с мутновато-зелёным раствором в мире не существовало. Где-то внутри отчаянно чесалось желание начать беззаботно насвистывать что-нибудь жизнерадостное, окончательно изображая человека, который вообще случайно проходил мимо и понятия не имеет, что вокруг происходит. — Кардаменис, — повторил Джакор. На этот раз не вопросительно. Утвердительно. Он медленно повернулся к ней всем корпусом и сделал один осторожный шаг вперёд. Антон, которого столь бесцеремонно выдернули из спора, непонимающе переводил взгляд с одного на другую. Потом его лицо медленно вытянулось, глаза подозрительно сузились, а правая рука почти незаметно опустилась ближе к боку, туда, где под курткой наверняка покоилась кобура. Захария внутренне обречённо вздохнула. Делать вид, что она внезапно оглохла, дальше уже не получалось. Она заставила себя удивлённо моргнуть, повернулась к Джакору с самым искренним выражением лица, на которое только была способна, и как могла вежливо произнесла: — Что? Вы мне? Она даже оглянулась через плечо, словно проверяя, не стоит ли позади неё кто-нибудь ещё. — Полагаю, вы меня с кем-то перепутали, мистер. Меня зовут Захария. Один из стоявших рядом культистов заметно вздрогнул. Он смотрел на Захарию так, словно увидел не человека, а ожившего мертвеца. Лицо его на мгновение исказилось совершенно искренним, почти религиозным ужасом. Мужчина быстро переводил взгляд туда-сюда, с неё на Джакора и обратно. Джакор молчал. Его взгляд медленно скользил по ней. По коротким золотисто-жёлтым волосам. По шраму на щеке. По тёмной форме техноманта. По руке Джеффа, поддерживавшего её за плечо. Будто он пытался совместить увиденное с воспоминанием, которое никак не желало складываться в единое целое. Явно всё ещё сомневаясь, он уже открыл рот, собираясь что-то сказать. Но именно в этот момент из тоннеля, по которому только что пришли техноманты, донёсся знакомый шум. Топот. Металлический лязг. Чьи-то быстрые команды. В пещеру первым шагнул вооружённый автоматом человек. Следом появилась женщина с грязно-красной повязкой. Пистолет она по-прежнему держала в руке. Лицо её было злым настолько, что, казалось, ещё немного — и камень вокруг начнёт дымиться. Сделав несколько шагов, она наконец увидела собравшуюся в пещере компанию и застыла. Всего на одно мгновение. — Роуг! — почти с яростью воскликнула она. — Ну конечно! Пистолет мгновенно взлетел вверх. Захария судорожно закивала Алану. Тот понял без слов. Все пятеро техномантов, опасливо толпившихся в сторонке от споривших, и Дейв почти одновременно подхватили клетку и широким полукругом обошли людей Антона и культистов, быстро устраивая её за их спинами, словно совершенно естественным образом прятали своё самое ценное имущество за чужими вооружёнными людьми. Джефф, не отпуская Захарию, помог ей доковылять туда же. Антон проводил их тяжёлым взглядом и сжал челюсти. Захария виновато улыбнулась ему самой обаятельной улыбкой, какую только смогла изобразить. Антон прикрыл глаза и тяжело вздохнул, будто за последние несколько минут окончательно убедился, что жизнь испытывает его исключительно ради собственного развлечения. На Джакора, который всё ещё не сводил с неё глаз, Захария демонстративно не смотрела. На второго культиста, продолжавшего таращиться на неё со смесью ужаса и благоговения, — тоже. Тем временем женщина с красной повязкой быстрым шагом приблизилась почти вплотную, на ходу раздражённо размахивая пистолетом. — Роуг! — рявкнула она. — Верни мою саранчу! Антон моргнул и огляделся по сторонам. — Какую? Женщина медленно закатила глаза. — Ту, которая в клетке, кретин! Антон удивлённо повернулся. Между ног техномантов действительно виднелась клетка. Скотт уже осторожно подкрадывался к ней бочком с видом человека, которому внезапно подарили новую научную загадку. Антон несколько секунд внимательно разглядывал длинное белёсое создание, лениво извивавшееся внутри, и высоко поднял брови. — Этот червяк — саранча? Он перевёл взгляд на Захарию. — Зак... на кой хрен ты спёрла саранчу? — Это матка! — мгновенно наябедничала, воспользовавшись моментом, Захария, даже забыв о собственной конспирации. — Они разводили саранчу и расселяли её по тоннелям шахт! Это они всё устроили! Она обвиняюще ткнула пальцем прямо в женщину с красной повязкой. Что именно «всё», уточнять она не стала, потому что не знала подробностей. Воры наверняка таскали контрабанду по тоннелям Шахт, и саранча не могла не затронуть их дела. Лицо Антона застыло, и начало медленно темнеть. Когда он снова повернулся к женщине, выражение его лица стало таким, что Захария мысленно поставила себе десять баллов в своём старом виде спорта — доведению Антона до ручки. Несколько секунд Антон молча двигал желваками. Затем очень спокойно спросил: — Какого хрена, Булгаков? Джефф рядом тихо издал какой-то странный, почти испуганный звук. Захария почувствовала, как у неё внутри всё неприятно оборвалось. Булгаков? Она медленно перевела взгляд на женщину. Нет. Подождите. Не может... Лидер Сопротивления. Разве Булгаков не должен быть мужчиной? Мысли лихорадочно заметались. В голове прозвучало только одно короткое и совершенно безрадостное заключение. «Ну всё. Мне крышка.»