Глава 50. Прогулка

Захария несколько секунд молча смотрела на грандмастера. Вопрос выглядел совершенно разумным. Именно поэтому ответить на него оказалось неожиданно трудно. Она снова скользнула взглядом по тяжелой форме Йена — высокому воротнику, серебристым застежкам, широким наплечникам с тонкими медными дорожками и знакам различия, которые любой человек в Изобилии узнавал раньше, чем государственную эмблему. Появиться в таком виде в Трущобах было примерно тем же самым, что войти в логово Воров, размахивая над головой плакатом с надписью: «Обратите внимание, я представляю официальную власть». Разве что плакат выглядел бы немного скромнее. — Думаю, стоит, сэр, — осторожно произнесла она. — Настолько плохо? — Я бы сказала… заметно. Грандмастер опустил взгляд на собственную форму, словно впервые увидел ее со стороны. — А мне казалось, она довольно неброская. Захария невольно посмотрела на серебристые знаки Ордена у него на груди. Потом на массивные наплечники. Потом снова на Йена. — Конечно, сэр. Уголок его рта дрогнул. — Хорошо. Подожди меня здесь. Переодевание заняло у него не больше десяти минут. Все это время Захария стояла возле рабочего стола, стараясь не смотреть на экран с незаконной программой для взлома и не думать о том, что глава Ордена, судя по всему, не только знал о её существовании, но и пользовался совершенно без стеснения. Когда Йен вернулся, тяжелая форма исчезла. На нем была простая темная рубашка с застегнутым воротом, серые брюки, длинное неприметное пальто и обычные кожаные перчатки без каких-либо знаков Ордена. Даже волосы он пригладил иначе, убрав назад несколько выбившихся прядей. Одежда была настолько невзрачной, насколько вообще могла быть невзрачной одежда человека, привыкшего, что ее подгоняют точно по фигуре. Захария окинула его взглядом. Ситуацию это улучшило. Незначительно. — Ну? — с интересом спросил Йен. Она задумалась. — Теперь вы похожи на техноманта, который зачем-то переоделся в гражданское, сэр. Грандмастер рассмеялся. Не громко, но совершенно искренне. — Полагаю, большего нам не добиться. С этим Захарии пришлось согласиться. На Йене и без формы было отчетливо написано: «техномант». Возможно, дело было в осанке. Или в слишком спокойном, внимательном взгляде. Или в том, как он двигался — легко, бесшумно и уверенно, будто каждый механизм вокруг заранее сообщал ему, куда лучше поставить ногу. А может быть, Захария просто слишком долго прожила в Ордене и научилась различать своих без всяких значков. Как крысы-мутанты узнавали друг друга по запаху. Эта мысль ей не понравилась. Они вышли из Часовни через боковой вход, миновали сквер с металлическими деревьями и спустились к нижним транспортным линиям. Первую часть пути проехали на общественном вагоне, где Йен почти все время изучал содержимое флэшки. Он держал планшет на коленях, изредка проводил пальцем по экрану и время от времени чуть заметно хмурился. Захария сидела рядом и старательно смотрела в противоположную сторону. Подглядывать было невежливо. Даже если очень хотелось. Особенно если очень хотелось. На пересадочной станции Йен убрал планшет во внутренний карман пальто. — Любопытно, — только и произнес он. Захария вопросительно посмотрела на него. Продолжения не последовало. Разумеется. Грандмастер Йен был человеком добрым, понимающим и, насколько она могла судить, совершенно не склонным издеваться над окружающими. Но в вопросах, касавшихся секретов, он иногда удивительно напоминал Шона. Тот тоже умел сказать одно слово таким тоном, что Захария потом несколько дней строила догадки, ни одна из которых не имела ничего общего с действительностью. От станции до Трущоб пришлось идти пешком. Сначала вокруг еще попадались широкие улицы, действующие фонари и редкие патрули. Потом здания постепенно становились ниже, старше и теснее. Заводская гарь смешивалась с запахом дешевой еды, раскаленного металла и старой вентиляции. На стенах появлялись трещины, поверх официальных указателей — чужие надписи, а камеры наблюдения либо смотрели в землю, либо вовсе оказывались аккуратно разобраны на детали. Захария привычно повела Йена не по самому короткому пути. Короткий путь проходил мимо рынка, двух игорных заведений, подпольной мастерской оружейников и улицы, где сейчас наверняка торчала половина людей Антона. Появление там грандмастера Ордена, даже тщательно переодетого, могло вызвать нездоровый интерес. Поэтому она свернула в узкие дворы, провела его между старыми жилыми блоками, через проходную мастерскую, где никто не спрашивал посетителей, куда они идут, а затем — сквозь дыру в металлическом ограждении. Йен без единого слова последовал за ней. Он лишь остановился перед дырой, с любопытством оглядел погнутый лист металла и поинтересовался: — Это официальный маршрут? — В некотором смысле. — А именно? Захария первой протиснулась на другую сторону. — Его официально используют уже лет двадцать, сэр. Йен снова тихо рассмеялся и полез следом. Пальто ему пришлось придержать рукой, чтобы не зацепиться за торчащий кусок проволоки. Даже это движение выглядело слишком аккуратным для местного жителя. Захария мрачно подумала, что маскировка окончательно провалилась еще в тот момент, когда грандмастер не выругался, ударившись плечом о край ограждения. Любой нормальный человек из Трущоб обязательно бы выругался. Некоторые — заранее. Они вышли в очередной переулок. Здесь было тише. Под ногами похрустывал песок, нанесенный вентиляцией с внешних технических уровней, а где-то за стеной мерно стучал неисправный насос. Несколько минут они шли молча. Это молчание Захарию вполне устраивало. К сожалению, ненадолго. — Как тебе служба в гарнизоне? — неожиданно спросил Йен. Она чуть не споткнулась о выступающую из земли трубу. — Нормально, сэр. Ответ прозвучал слишком быстро. Захария это поняла. Йен, скорее всего, тоже. Однако замечания не сделал. — Только нормально? — Да, сэр. — Не жалеешь, что распределили туда? — Нет. На этот раз она ответила честно. Служить в гарнизоне ей действительно нравилось куда больше, чем она ожидала. Там было в меру безопасно, шумно, скучно и почти всегда находился кто-нибудь, кого хотелось ударить головой о ближайшую стену. Но в этом хотя бы имелся смысл. Пусть не всегда очевидный. — Капитан Элиза не слишком тебя мучает? — продолжил Йен. Захария осторожно посмотрела на него. Тон у грандмастера оставался дружелюбным. Совершенно спокойным. Даже немного рассеянным, словно он просто поддерживал беседу, пока они шли по незнакомому району. Никакого допроса. Именно это беспокоило сильнее всего. По опыту Захарии, любая внезапная заинтересованность постороннего человека в ее жизни неизменно заканчивалась неприятностями. В лучшем случае ее пытались куда-нибудь пристроить, перевоспитать или отправить на обследование. В худшем — выяснить, где именно она была прошлой ночью и почему после этого перестала работать половина освещения в соседнем квартале. Просто так люди вопросов не задавали. Особенно люди, стоявшие во главе Ордена. — Капитан Элиза справедлива, сэр, — наконец произнесла она. Йен посмотрел на нее с легкой улыбкой. — Это очень осторожный ответ. — Зато правдивый. — Не сомневаюсь. Он некоторое время шел молча. Захария уже начала надеяться, что разговор на этом закончился, но грандмастер спросил: — А твои подчиненные? — Что именно? — Как ты с ними ладишь? Она нахмурилась. С Дейвом все было сложно. После недавнего скандала между ними до сих пор сохранялась неловкость — не настолько явная, чтобы кто-нибудь посторонний обязательно ее заметил, но достаточно ощутимая, чтобы Захария каждый раз заранее подбирала слова, прежде чем к нему обратиться. Дейв отвечал нормально. Не огрызался, не избегал ее и выполнял приказы без споров. Вот только прежней легкости в разговорах больше не было, и оба старательно делали вид, будто ничего не изменилось. С Джеффом дело обстояло иначе. Тот иногда смотрел на нее с таким выражением, что Захарии становилось откровенно не по себе. Слишком внимательно. Слишком преданно. Почти как влюбленный щенок, которому однажды дали кусок мяса, и теперь он был готов до конца жизни ходить за этим человеком по пятам. Что именно она сделала, чтобы заслужить подобное отношение, Захария понятия не имела. Возможно, спасла его недостаточно аккуратно. Сформулировать все это уважительно и достаточно кратко оказалось непросто. — Пока никто не подал рапорт о переводе, сэр — сказала она. Йен кивнул с таким видом, будто получил вполне содержательный ответ. — Значит, успехи есть. — Я тоже так считаю. — А они? — Я стараюсь не спрашивать. Он снова рассмеялся. Захария невольно расслабилась. — Капитан говорит, ты хорошо справилась в Шахтах, — заметил Йен. Расслабление немедленно закончилось. — Капитан Элиза? — Да. — Говорит обо мне? — Иногда. Это открытие оказалось настолько тревожным, что Захария несколько секунд не могла подобрать ответ. Она никогда не думала, что капитан обсуждает ее с грандмастером. Вообще с кем-либо. Скорее уж Элиза должна была складывать все сведения о подчиненных в тяжелый металлический ящик и доставать их только в случае суда, трибунала или конца света. — Не беспокойся, — спокойно добавил Йен. — Ничего плохого она не сказала. Это почему-то не помогло. Наоборот. Теперь Захарии стало особенно интересно, что именно капитан сказала. И почему. И когда они вообще успели поговорить. — Я не беспокоюсь, сэр. — Разумеется. По тону было совершенно непонятно, верил ли он ей. Путь до убежища Антона проходил через тот участок Трущоб, где прохожие предпочитали не задерживаться без особой необходимости. Здесь дома стояли теснее, переулки были уже, а окна верхних этажей почти смыкались над головой, превращая улицу в длинный каменный коридор. Свет от потолочных ламп сюда почти не проникал. Большая часть вывесок давно перегорела, и дорогу освещали только тусклые фонари над входами в мастерские. Где-то глухо работал генератор. Пахло горячим металлом, старым пластиком и пылью. Из открытых дверей доносились обрывки разговоров, звон инструментов и негромкая музыка, почти полностью заглушенная шумом вентиляции. Захария сбавила шаг. Здесь следовало смотреть не только вперед, но и вверх. И по сторонам. И желательно еще назад, хотя человеческая шея для этого была приспособлена отвратительно. Йен шел рядом совершенно спокойно. Он не вертел головой, не оглядывался и внешне, кажется, вообще не замечал, что за ними наблюдают из нескольких окон. Захария подозревала, что замечал. Просто считал бессмысленным это показывать. Навстречу им то и дело попадались люди. Большинство бросало на незнакомцев короткие взгляды и сразу же отворачивалось. Кое-кто узнавал Захарию и кивал. Один пожилой механик, сидевший у входа в мастерскую, даже поднял руку в приветствии. Она ответила тем же. Небольшая компания у стены полуразрушенного склада повела себя иначе. Четверо мужчин явно коротали время без какой-либо определенной цели. Один сидел на перевернутом ящике, двое курили, а высокий небритый человек с расстегнутой курткой лениво подпирал плечом стену. Увидев Захарию, он заметно оживился. Оттолкнулся от стены. Ухмыльнулся. И уже открыл рот: — Эй, красав... Он осекся. Прищурился. Подался чуть вперед, внимательно вглядываясь в ее лицо. Улыбка медленно сползла с его физиономии. — А... — выдохнул он уже совсем другим тоном. — Извиняюсь. Мужчина резко ткнул локтем приятеля в бок. — Пошли. Компания удивительно дружно решила, что именно сейчас настало идеальное время заняться какими-то исключительно важными делами в противоположном конце улицы. Тот, что сидел на ящике, вскочил настолько быстро, что едва не опрокинул его. Через несколько секунд переулок почти опустел. Йен проводил их слегка удивленным взглядом. Потом с явным интересом посмотрел на Захарию. — Надо же. Она вопросительно подняла голову. — Кажется, тебя здесь довольно хорошо знают. Захария негромко фыркнула. — Не думаю, сэр. Она машинально поправила ремень на боку. — Просто у местных очень хорошо развита интуиция на неприятности. Йен тихо рассмеялся. — Даже не знаю, считать ли это комплиментом. — Я тоже до сих пор не определилась. Они свернули еще раз, прошли между двумя старыми складами и остановились перед ничем не примечательным двухэтажным зданием. Снаружи оно выглядело так же непрезентабельно, как десятки соседних. Обшарпанные стены. Узкие окна. Потемневшая металлическая дверь. Над входом висел сломанный фонарь, который днем не горел, а ночью начинал мигать с такой частотой, что мог довести человека до припадка. Если не знать, что именно здесь обычно сидел Антон Роуг, пройти мимо было проще простого. Захария почувствовала, как внутри неприятно шевельнулось беспокойство. Очень хотелось, чтобы Антон оказался на месте. И еще сильнее хотелось, чтобы охрана не начала задавать лишних вопросов. Она уже мысленно перебирала, как лучше представить Йена и сколько именно можно рассказать его людям, когда дверь распахнулась прежде, чем она успела открыть рот. Двое знакомых охранников почти одновременно подняли головы. Один из них сразу расплылся в улыбке. — Привет, Зак. — Привет, — настороженно отозвалась она. Второй молча покосился на высокого мужчину за ее плечом. Взгляд задержался на лице Йена чуть дольше обычного. Потом охранник понимающе хмыкнул. — Проходите. Оба почти синхронно отступили в стороны. Тот, что стоял ближе к двери, даже галантно распахнул ее перед Захарией и, слегка склонив голову, с подчеркнутой учтивостью произнес: — Прошу, мадам. Захария едва слышно заскрипела зубами. Ну конечно. Именно сейчас. Именно сегодня. Где, спрашивается, все эти прекрасные манеры были в прошлый раз, когда ее отсюда практически выпинывали? Хуже всего было то, что рядом стоял грандмастер. Последнее, чего Захарии хотелось, — чтобы у него сложилось впечатление, будто она здесь настолько частый гость, что местная охрана уже встречает ее как постоянную посетительницу. Похоже, сегодняшний день вообще решил последовательно уничтожить остатки ее репутации. Она тяжело вздохнула и вошла внутрь. Йен спокойно последовал за ней. Коридор был узким и плохо освещенным. За одной из дверей кто-то громко спорил, из-за другой пахло жареным мясом, а на ступенях лестницы сидел совсем молодой парень и перебирал детали разобранного пистолета. Увидев Захарию, он быстро убрал ноги с прохода. Потом заметил Йена и замер, держа в руках пружину. Захария прошла мимо. Грандмастер тоже. Парень так и остался сидеть с приоткрытым ртом. Кабинет Антона находился в конце коридора. Дверь была приоткрыта. Внутри ничего не изменилось. Все та же огромная карта Трущоб занимала почти половину стены. Она была испещрена пометками, цветными линиями и приколотыми записками. На столе громоздились планшеты, разобранный передатчик, несколько пачек документов, пустая чашка и тяжелая металлическая пепельница, которой Антон, насколько знала Захария, никогда не пользовался по назначению. Перед картой стояли сам Роуг и Эш. Они оживленно что-то обсуждали. Антон держал в руке карандаш и указывал им на какую-то точку, а Эш внимательно слушала, скрестив руки на груди. Ее планшет лежал на краю стола, продолжая показывать схему подземных коммуникаций. Захария, переступив порог, привычно начала: — Антон, приве... Договорить она не успела. Антон даже не обернулся. — Зак, — раздраженно бросил он через плечо, — свали, пожалуйста, отсюда. Желательно так, чтобы я тебя еще минимум месяц не видел, беспутное ты отро... В ту же секунду он машинально схватил со стола первую попавшуюся пачку плотно упакованных банкнот и метко запустил ею в сторону двери. Захария автоматически уклонилась. Тело отреагировало раньше, чем она успела понять, что именно в нее летит. Она резко отклонилась в сторону, перенеся вес на здоровую ногу, и почувствовала, как пачка денег со свистом пролетела в нескольких сантиметрах от лица. За спиной раздался негромкий хлопок. Йен поймал ее одной рукой. Совершенно спокойно. Не отступив ни на шаг. Захария, все еще стоя под нелепым углом, медленно перевела взгляд на вытянутую руку грандмастера. Потом — на пачку банкнот в его пальцах. Потом — на Антона. Тот наконец обернулся. Несколько секунд он смотрел на Захарию с привычным раздражением, явно не понимая, почему она не уходит. Затем взгляд переместился дальше. На Йена. Антон застыл. Не надолго. Всего на одно короткое мгновение. Но Захария успела заметить. — О, — произнес он. Потом чуть выпрямился. — Надо же. Добрый вечер, грандмастер. Эш плавно развернулась следом. Ее рыжие волосы взметнулись от резкого движения. Рука не потянулась к пистолету, но легла рядом, на бедро, достаточно близко к кобуре. Лицо при этом осталось совершенно спокойным. Слишком спокойным. Захария успела подумать, что Антон, напротив, подозрительно расслабился. Йен тем временем улыбнулся. — Добрый вечер, мистер Роуг. Кажется, вы хотели что-то со мной обсудить. Антон едва заметно дернул глазом. Либо от обращения «мистер Роуг». Либо от того, что грандмастер пришел слишком быстро. — Да, грандмастер, — ответил он. Карандаш в его руке хрустнул. Антон посмотрел на обломки, раздраженно бросил их на стол и добавил: — Хотел. Повисла короткая тишина. Захария стояла у двери. Йен — рядом с ней, по-прежнему держа в руке чужие деньги. Антон с подчеркнутой вежливостью произнес: — Девочки, будьте добры, идите... погуляйте где-нибудь. Захария медленно прищурилась. Девочки. Он только что назвал ее девочкой. При грандмастере. И выгнал из разговора, который состоялся исключительно благодаря ей. — Эш, — добавил Антон. Эш коротко кивнула. — Хорошо. Она забрала планшет со стола и, махнув Захарии головой, направилась к задней двери кабинета. Захария осталась на месте. Вопросительно посмотрела на грандмастера. Возможно, он решит, что она имеет право присутствовать. В конце концов, именно она нашла Фиорелло. Именно она договорилась с Антоном. Именно она принесла флэшку. Ее участие в происходящем было очевидным, логичным и совершенно неоспоримым. Йен встретился с ней взглядом. А затем мягко кивнул в сторону двери. Захария почувствовала себя глубоко и незаслуженно оскорбленной. Грандмастер шагнул к столу Антона и уронил на него пойманную пачку банкнот. Она тяжело шлепнулась между картами и пустой чашкой. — Кажется, это ваше, — заметил Йен. Антон посмотрел на деньги. — Уже не уверен. Захария, проходя мимо стола, недовольно зыркнула на него. Роуг закатил глаза без единой крупицы раскаяния. Она толкнула заднюю дверь и вышла в коридор. В голове уже складывался план, как подслушать разговор. Стены здесь были тонкими. А слух у нее — хорошим. Проблема заключалась в том, что Эш явно предусмотрела этот вариант. Она ждала Захарию с другой стороны двери, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Захария шагнула вперед. Эш тут же закрыла дверь. Плотно. До щелчка замка. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Из кабинета не доносилось ни звука. Захария мрачно посмотрела на дверь, потом снова на Эш. Та изучала ее лицо с неприятным спокойствием, куда пристальнее, чем обычно. Взгляд медленно скользнул по глазам, задержался на виске, на шраме, прошелся ниже, словно Эш действительно пыталась найти в ее лице что-то определенное. От этого внимания у Захарии появилось неприятное ощущение. Возможно, она где-то по дороге вывалялась в саже, когда пролезала через дыру в ограждении. Или у нее снова был тот самый вид, после которого Скотт начинал задавать вопросы о самочувствии и светить фонариком в глаза. Захария машинально потерла щеку. — Что? Эш не ответила сразу, только продолжала смотреть. На мгновение выражение ее лица стало странным, почти усталым или печальным. Захария не успела понять. Эш тяжело вздохнула, оттолкнулась от стены и убрала планшет под мышку. — Пойдем, Зак. — Куда? — Чаю попьем. Захария мысленно застонала.