Глава 52. Вышибалам платят больше

Патрулирование Рынка прошло без происшествий. Это уже само по себе казалось подозрительным. Никто не пытался пронести через контрольный пост разобранный пулемет под видом кухонного оборудования. Никто не подрался из-за места у торгового ряда. Ни один студент с чрезмерно активной жизненной позицией и листовкой с лозунгами Сопротивления в кармане не запустил в солдат самодельной петардой, а единственный пьяный, решивший выяснить отношения с патрулем, передумал еще до того, как Захария успела к нему подойти. Возможно, дело было в ее лице. Или в том, что после Шахт оно приобрело особенно убедительное выражение человека, который давно мечтает найти законный повод снова кого-нибудь ударить. К концу смены у Захарии ныла нога, саднило под ремнем нагрудника и хотелось только одного — чтобы все окружающие ненадолго перестали с ней разговаривать. К сожалению, Джефф этого желания не разделял. Он шел рядом уже второй квартал, с винтовкой за спиной и тем самым выражением лица, которое в последнее время появлялось у него слишком часто. Внимательным. Преданным. Немного тревожным. Захария старалась не смотреть на него дольше необходимого. Это его только поощряло. — Лейтенант, — снова начал Джефф, когда они дошли до развилки, — я могу вас проводить. — Не нужно. — Мне все равно в ту сторону. Он врал. Казармы находились в противоположной. Захария молча посмотрела сначала налево, где начиналась дорога к гарнизону, потом направо, куда собиралась идти сама, и наконец — на Джеффа. Тот не смутился. Почти. — Я могу пройти через нижние улицы, — пояснил он. — Там быстрее. Там было не быстрее. Там было даже не по пути. — Джефф. — Да, лейтенант? — Патруль окончен. — Я понимаю. — Тогда иди отдыхать. — Я не устал. Это она тоже заметила. За последние несколько дней Джефф вообще удивительно редко уставал, если дело касалось возможности пройти рядом с Захарией еще пару кварталов, помочь донести снаряжение или убедиться, что она добралась до казарм, не провалившись по дороге в очередную дыру. Иногда ей начинало казаться, что он воспринимает ее как особенно неразумное животное, которому нельзя позволять самостоятельно перемещаться по городу. Что было оскорбительно. И, возможно, не совсем необоснованно. — Мне нужно зайти в одно место, — сказала Захария. — Я подожду снаружи. — Это надолго. — Ничего. Она остановилась. Джефф тоже остановился. Рынок за их спинами постепенно переходил в вечерний режим. Торговцы закрывали ставни, перекрикивались через проходы, считали выручку и ругались с грузчиками. Над рядами зажигались тусклые лампы. В воздухе пахло горячим маслом, специями, металлом и пылью. Захария внимательно посмотрела на Джеффа. По-хорошему следовало просто приказать ему уйти. Но прямой приказ выглядел бы слишком подозрительно. Кроме того, Джефф мог выполнить его, а потом все равно притворяться, что просто гулял, и проверить, куда именно она пошла. В последнее время он демонстрировал совершенно неуместную изобретательность во всем, что касалось ее безопасности. Пришлось прибегнуть к старому и проверенному средству. Захария понизила голос. — У меня закончились важные женские вещи. Джефф моргнул. — Что? Она сделала максимально тяжелое лицо. Такое, с каким Скотт обычно сообщал пациентам особенно неприятные подробности о состоянии их внутренних органов. — Очень важные, Джефф. До него дошло. Медленно. Захария буквально увидела момент, когда смысл сказанного пробрался сквозь служебную дисциплину и желание сопровождать сомнительное начальство в её лице. Уши у Джеффа слегка покраснели. — А, — произнес он. — Вот именно. — Тогда... конечно. Он неловко переступил с ноги на ногу. — Я просто думал, может... — Нет. — Да. Джефф поспешно кивнул. — Тогда я пойду. У нас вечером тренировка. — Прекрасно. — В восемь. — Не опаздывай. — Не опоздаю. Он еще секунду стоял на месте, будто пытался придумать достойное завершение разговора. К счастью, ничего не придумал. — До встречи, лейтенант. — До встречи. Джефф развернулся и пошел к гарнизону. Первые несколько шагов он держался нормально. Потом почти незаметно ускорился. Захария проводила его взглядом и только после того, как он скрылся за углом, позволила себе выдохнуть. Слава Тени. Еще немного — и он вполне мог предложить помощь с выбором. В последнее время Джефф ходил за ней хвостом еще усерднее, чем раньше. После Шахт это стало почти невыносимо. Захарии стоило подняться со стула, как он уже интересовался, куда она идет. Стоило взять со стола оружейный ремень — спрашивал, не требуется ли сопровождение. Однажды он притащил ей чай, хотя она вообще ничего не просила, и потом несколько минут стоял рядом, пока не убедился, что она сделала хотя бы один глоток. Прием с важными женскими вещами, к счастью, продолжал работать. В разных формах и применениях он успешно действовал на Каладота, Морана, Шона и даже мастера Коннора. В случае с Коннором Захария использовала его, чтобы уйти с вечерней тренировки пораньше. На самом деле ей требовалось время, чтобы залить чернила в запасные техномантические перчатки Алана. Эксперимент оказался успешным. Алан потом два дня ходил с синими пальцами и обвинял систему хранения оборудования в преступной халатности. То ли в мужчинах действительно сохранялись остатки человеческой деликатности, которую протокол не мог окончательно выбить даже из техномантов, а Трущобы — из Морана, то ли все они испытывали общий стратегический, почти бессознательный ужас перед женской биологией. На наставницах-техномантках это не работало никогда. Они видели Захарию насквозь. Однажды мастер Лорен выслушала особенно трагичную историю, молча выдала ей упаковку гигиенических средств из собственного шкафа, после чего заставила отработать пропущенную тренировку дважды. С тех пор Захария старалась применять эту тактику исключительно к мужчинам. Она дождалась, пока группа солдат пройдет мимо, сняла с куртки заметную брошь с гербом Изобилия, и спрятала ее во внутренний карман. Затем застегнула куртку выше, поправила кобуру на боку, и направилась в сторону нижних улиц. До Трущоб получилось добраться без особых проблем. Чем дальше она уходила от Рынка, тем реже попадались патрули и яркие вывески. Дома постепенно сдвигались ближе, перекрывая свет верхних уровней. Под ногами вместо ровных плит появились старые металлические настилы, а затем и вовсе потрескавшийся бетон, местами засыпанный мелким песком. Захария свернула в знакомый проход между двумя мастерскими, спустилась по узкой лестнице, миновала двор, где на веревках сушилась одежда, и поднялась на другой уровень через служебный люк. Назначенное место находилось под крышей одного из старых жилых блоков. Когда-то, еще до Морана, Захария и братья Фар использовали этот закуток как ночлежку. Там можно было спрятаться от пыли из систем охлаждения, от патрулей и от большинства местных, которые не любили карабкаться по ржавым лестницам без необходимости. Захария нашла знакомую лестницу за трубами вентиляции. Ступени скрипели сильнее, чем десять лет назад. Или она стала сильно тяжелее. Последнее выглядело вероятным, но оскорбительным. Она поднялась на крышу, прошла вдоль низкого бетонного борта и протиснулась в узкий промежуток между стеной технической надстройки и старым резервуаром. В детстве место казалось просторным. Теперь Захария остановилась у входа и с недоумением огляделась. Закуток явно уменьшился. Резервуар занимал половину пространства. Под навесом все еще лежали старые листы пластика, которыми они когда-то закрывались от холода. В углу сохранились следы копоти от самодельной горелки. А посреди всего этого стояли братья Фар. Они тоже заметно увеличились. Радек и Фабиан в детстве были худыми, длинноногими подростками, вечно голодными и одинаково лохматыми. Сейчас оба превратились в два внушительных шкафа с широкими плечами, тяжелыми руками и лицами, на которых жизнь оставила куда больше следов, чем Захария ожидала увидеть. Черные повязки закрывали по одному глазу у обоих, оставляя братьям два глаза на двоих. Радек стоял, прислонившись к стене. Фабиан сидел на перевернутом ящике, но при появлении Захарии поднялся. В тесном пространстве сразу стало еще теснее. — Ну, — сказал Радек. — Пришла. — Как видишь. — Долго. — У меня служба. Фабиан коротко хмыкнул. — Служба у нее. Захария остановилась напротив них. Несколько секунд все трое молчали. Она пыталась найти в их лицах что-нибудь знакомое. — Вы сами назначили время, — напомнила Захария. — И ты сама согласилась, — ответил Радек. — Я пришла. — Через десять лет. Вот оно. Захария внутренне вздохнула. Судя по выражению лиц братьев, ругаться они собирались давно и основательно. Впрочем, поводов для этого действительно хватало. — Началось, — пробормотала она. — А ты чего ждала? — Фабиан шагнул ближе. — Что мы тебе обрадуемся? — Можно было хотя бы попытаться. — Нас арестовало ASC, Зак. — Я знаю. — Нет, — резко сказал Радек. — Ты не знаешь. Он оттолкнулся от стены. — Нас взяли через два дня после того, как все развалилось. Сначала держали в Офире, потом отправили в лагерь на юге долины Маринер. Три года, Зак. Захария молчала. — Три года, — повторил он. — А потом мы сами оттуда ушли. — Сбежали, — уточнил Фабиан. — Я думаю, она и так поймет. — Она теперь техномант. Может, у них там свои слова. Захария посмотрела сначала на одного, потом на другого. — Я все еще понимаю слово «сбежали». — Надо же, — сказал Фабиан. — Хоть что-то не забыла. — Я ничего не забыла. — Правда? Радек усмехнулся без веселья. — Мы потом два года болтались по пустыне. В Ноктисе. Потом — в Гринхоупе. Под чужими именами. Без денег. Без своих людей. — А ты, — подхватил Фабиан, — в это время умудрилась влезть к техномантам. Не просто влезть — ты им родилась. Я всегда чувствовал, что с тобой что-то не так, Зак. Он окинул ее взглядом. Даже без полной формы техномантические перчатки и ремень выдавали Захарию с головой. — И ни разу не вспомнила о старых товарищах. Захария сложила руки на груди. — Я пряталась. Братья одновременно замолчали. Она придала лицу максимально трагическое выражение. — Вы хоть представляете, сколько доброжелателей и старых друзей Морана хотели со мной поговорить после его смерти? — Поговорить? — недоверчиво переспросил Радек. — Очень обстоятельно. Желательно в подвале и с инструментами. Фабиан скрестил руки на груди. — И потому ты пошла к техномантам. — Именно. — В Орден. — Там крепкие двери. — Ты десять лет пряталась в Ордене техномантов? — Почти, — поправила Захария. — Первые пару месяцев я просто очень быстро бегала. Радек фыркнул. Фабиан остался серьезным. — А связаться с нами нельзя было? — В лагере перевоспитания? Он нахмурился. Захария развела руками. — «Дорогие Радек и Фабиан. Надеюсь, вас не слишком пытают. Я сейчас скрываюсь под чужим именем в Ордене техномантов. Передавайте привет охране». Радек отвел взгляд. Уголок его рта дернулся. Фабиан заметил это и недовольно посмотрел на брата. — Не смешно. — Я и не смеюсь, — ответил Радек. Он действительно уже почти не смеялся. — Я не знала, где вы. Думала, что мертвы. Это было правдой. Первые месяцы после смерти Морана Захария не знала вообще ничего. Люди исчезали, склады переходили из рук в руки, старые связи рушились. Она сама несколько раз едва не оказалась в руках ASC и в итоге действительно спряталась там, где искать ее было бессмысленно. Только не совсем по той причине, которую сейчас рассказывала. — Мы думали, это ты мертва — произнес Фабиан. Захария посмотрела на него. Повисла короткая пауза. На этот раз не такая враждебная. Где-то внизу завыла сирена. Сквозняк протащил по крыше клочок старой упаковки, тот зацепился за металлический выступ и затих. Радек первым отвел взгляд. — Ладно. Он потер ладонью подбородок. — Не только в тебе дело. — А в ком? — В том, кто сдал ASC половину банды. Захария почувствовала, как внутри все неприятно сжалось. Она постаралась не менять выражения лица. — Сдал? — Перед рейдами они знали слишком много, — сказал Фабиан. — Имена. Склады. Маршруты. Кто где ночует. Кто с кем работает. — Даже про запасные квартиры, — добавил Радек. — Те, о которых знали человек пять. Захария кивнула медленно, будто услышала это впервые. — Благодаря этому доброму человеку нас и взяли. — Почему вы решили, что это был кто-то из своих? Братья посмотрели на нее почти оскорбленно. — А кто еще? — спросил Фабиан. — ASC само догадалось? — Иногда они умеют думать. — Не настолько хорошо. Это было справедливо. Захария почувствовала, как к горлу подступает паника. Не настоящая. Пока еще нет. Но достаточно близкая. Она прекрасно знала, откуда у ASC появилась информация. Знала, кто передал им имена. И совершенно не собиралась делиться этим знанием. Нужно было быстро направить разговор в другую сторону. Желательно туда, где уже находился подходящий виновник. Захария медленно прошлась по тесному закутку. Два шага к резервуару, два обратно. Затем остановилась и посмотрела на братьев с выражением человека, который только что пришел к страшному, но неизбежному выводу. — Нам нужно подумать. Фабиан прищурился. — О чем? — Кто мог знать столько секретной информации о банде? — Кто-то из своих, — повторил Радек. — Именно. Захария подняла палец. — И кто в итоге получил от всего этого больше всего выгоды? Братья переглянулись. На их лицах появилось одинаковое напряженное выражение. Фабиан медленно произнес: — Одноглазый Джо? Захария моргнула. — Что? При чем тут Одноглазый Джо? Его же потом расстреляли. — Вот именно, — глубокомысленно сказал Радек. Захария посмотрела на него. — Что «именно»? — Могли убрать свидетеля. — Кто? — ASC. — Зачем им убирать человека, который на них работал? Братья снова переглянулись. Захария закрыла глаза и медленно вдохнула. — Подумайте сами, парни. Она старалась говорить спокойно, почти ласково. — Кто после смерти Морана получил все? Под крышей воцарилось молчание. — Кто теперь на коне? Фабиан нахмурился. Радек посмотрел в сторону. Захария терпела еще несколько секунд. Потом не выдержала: — Антон Роуг! — А-а-а, — протянули братья почти одновременно. Захария сжала зубы. — Да. Антон. Радек задумчиво почесал висок. — Антон ненавидит ASC. — Деньги он любит больше, — возразил Фабиан. Захария тут же указала на него пальцем. — Вот. — Но зачем ему сдавать всю банду? — Чтобы убрать Морана. И остальных, кто ему мешал. — Можно было просто убить. — Он и убил. Слова вырвались немного раньше, чем Захария успела полностью подготовить лицо. Братья уставились на нее. Фабиан шагнул ближе. — Что? Захария поняла, что отступать уже поздно. Пришлось идти вперед. — А что вам рассказывали? — Разное, — медленно ответил Радек. — Антон говорил, что они с Мораном были на складе, — сказал Фабиан. — Проворачивали какое-то дело. — ASC устроило налет, — продолжил Радек. — Морана убили. — Антон сражался как лев. Последние слова Фабиан произнес с таким выражением, что было непонятно, цитирует ли он самого Антона или кого-то из особенно преданных Воров. — Ему выстрелом задело ухо, — добавил Радек. — Он чудом ушел. Захария трагически ахнула. — Ухо? — Да. — Бедный Антон. Братья снова посмотрели на нее. Фабиан первым понял, что что-то не так. — А что было на самом деле? Захария опустила глаза. Помолчала. Позволила тишине стать достаточно тяжелой. Потом тихо произнесла: — Морана убил Антон. Радек перестал чесать висок. Фабиан замер. — Я видела, — добавила Захария. Теперь отступать было совершенно некуда. Она заставила себя поднять взгляд. — Моран обвинил его в том, что Антон проворачивает дела у него за спиной. Они поругались. Сначала просто орали друг на друга. Захария говорила медленно, подбирая детали на ходу. — Потом Антон достал оружие. Она сделала паузу. — И выстрелил. Братья молчали. Судя по их лицам, история легла на подготовленную почву. Антон действительно получил все после смерти Морана. Антон действительно оказался единственным выжившим. Антон, оказывается, еще и рассказывал о собственном чудесном спасении из лап ASC. — А ты? — спросил Радек. — Я сбежала. — Просто сбежала? — А что мне оставалось? Захария повысила голос ровно настолько, чтобы возмущение выглядело искренним. — Он только что застрелил Морана. Я должна была подойти и спросить, не хочет ли он заодно убить и меня? — Почему Антон не нашел тебя потом? — Наверняка пытался. Это тоже было удобно. Вероятно, Антон действительно ее искал. По совершенно другим причинам, но братьям подробности были не нужны. — Поэтому я и спряталась в Ордене. А сейчас он меня терпит только потому, что ему нужен выход на техномантов. Фабиан хмуро смотрел на нее. — И ты ходишь к нему. — Потому что старательно делаю вид, будто ничего против него не имею. Захария произнесла это с достоинством. — Иногда ради выживания приходится быть гибкой. — Ты никогда не была гибкой, — сказал Радек. — Я выросла. — Это мы заметили. Он окинул взглядом тесный закуток. — Раньше здесь было посвободнее. — Раньше вы не выглядели как два шкафа. — А ты была размером с крысу-мутанта. — Я и сейчас не намного больше. — Вот именно. На мгновение разговор почти вернулся в прошлое. Потом Фабиан снова стал серьезным. — Допустим, мы поверили. — Не вижу причин не верить. — Вижу много. Захария раздраженно вздохнула. Пришлось переходить к главному. Она выпрямилась, насколько позволяла низкая крыша навеса, и постаралась придать лицу возвышенное, почти суровое выражение. — Антон должен заплатить за все, что сделал. Братья молчали. — Он убил Морана. Захария прижала руку к груди. — Моран был мне как отец. Это прозвучало достаточно трагически. Почти правдиво. — Из-за Антона вы попали под арест. Как и многие наши люди. Он пошел на сделку с ASC. Что вообще может быть хуже? Фабиан открыл рот. Захария не дала ему вставить слово. — И главное — теперь у него куча денег. Это подействовало лучше всего. Радек поднял голову. Фабиан снова нахмурился, но уже иначе. — А мы с вами? — продолжила Захария. — Ха! Она ткнула себя пальцем в грудь. — Я техномант в гарнизоне. — Неплохо, — заметил Радек. — Это даже хуже, чем вышибала в баре. — Вышибалам иногда платят больше, — согласился Фабиан. — Вот. Захария указала теперь на них. — А вы прячетесь под чужими именами и ходите на побегушках даже не у самого Антона, а у каких-то его шавок. Братья переглянулись. Это, судя по всему, попало в больное место. — Мы ни у кого не ходим на побегушках, — сказал Радек. — Конечно. — Мы работаем. — На людей Антона. — Временно. — Уже сколько? — Неважно. — Очень важно. Захария шагнула ближе. — Это нужно исправлять. Фабиан несколько секунд смотрел на нее с явным скептицизмом. Он был не так глуп, как выглядел. Просто иногда думал слишком медленно. — И что ты предлагаешь делать, Зак? Захария опустила глаза на рукав куртки. На темной ткани остался след ржавчины от прутьев лестницы. Она неторопливо смахнула его пальцами. Потом еще раз — тщательнее, выигрывая время, и когда подняла голову, выражение ее лица уже было совершенно спокойным. — Скоро начинается сезон турниров на Арене. Радек перестал улыбаться. Фабиан слегка подался вперед. — Там будут бои, — продолжила Захария. — Ставки на бои. Проценты. Взносы участников. Выплаты букмекеров. Долги. Она говорила тихо. Тесный закуток словно стал еще меньше. — Огромные деньги, которые после финала на очень короткое время окажутся в одном месте. — В каком? — спросил Радек. — Узнаем. Захария посмотрела на него. — Антон задолжал нам всем. Она снова указала на себя. — Мне — долю Морана. Фабиан поднял бровь. — Всю? — Думаю, никто не станет спорить, что именно я наследница его имущества. Братья одновременно посмотрели на нее. Захария выдержала их взгляды. — Он сам говорил, что у него нет никого, кроме меня, — напомнила она. Моран действительно так говорил. Особенно часто — в моменты, когда учил её стрелять по бутылкам, добавляя, что скоро надо будет перейти на бегающие мишени. Захария кивнула братьям. — Вам Антон должен вашу долю за работу. За все, что растащили остальные Воры после рейдов ASC, пока вы сидели в лагерях. Лица братьев стали мрачнее. — Сам Антон делиться не станет, — продолжила Захария. — Ни со мной, ни с вами. — Это точно, — сказал Фабиан. — Значит, нам придется ему помочь. Радек прищурился. — Помочь? — Расстаться с нашим имуществом. Несколько секунд никто не говорил. Внизу глухо заработал генератор. Металлический резервуар рядом с ними завибрировал, и по его поверхности пробежал низкий гул. Фабиан медленно спросил: — Ты предлагаешь ограбить Антона? Захария склонила голову. — Я предлагаю вернуть свое. — С его Арены. — Арена принадлежит Ворам. Не одному Антону, что бы он о себе не думал. — А если он узнает? Она посмотрела сначала на Фабиана, потом на Радека. — Поэтому желательно сделать все так, чтобы он не узнал, что это были мы. Братья снова переглянулись. На этот раз иначе. В их взглядах больше не было ни обиды, ни недоверия. Появился знакомый интерес. Тот самый, который Захария помнила еще с детства. Так они смотрели друг на друга перед тем, как стащить ящик оружия со склада патруля, залезть в закрытый сектор Рынка или выяснить, действительно ли старый вентиляционный тоннель ведет к выходу из Офира. Радек медленно улыбнулся. — А если узнает? Захария тоже улыбнулась. Совсем немного. — Тогда будем очень убедительно все отрицать.