Глава 54. Двадцать километров над Землей

Амелия продолжала сидеть на перевернутом ведре и курить. Она делала это с таким видом, словно именно для этого и существовали ангары, роверы, ремонтные ямы и трое вооруженных людей, вынужденных ждать делегацию из Гринхоупа. Захария стояла напротив, скрестив руки на груди. Дейв переминался с ноги на ногу справа. Джефф находился слева и изо всех сил делал вид, что внимательно осматривает ангар, хотя за последние несколько минут уже успел изучить один и тот же ровер с четырех сторон. До прибытия делегации оставалось двадцать минут. Или девятнадцать. Захария снова посмотрела на часы. Время в ангаре шло неправильно. По радио у дальней стены кто-то монотонно рассказывал о развитии транспортной инфраструктуры Изобилия, росте объемов грузовых перевозок и новых достижениях ASC в вопросах общественной безопасности. Голос был бодрым, уверенным и настолько одинаковым на каждой фразе, что через некоторое время переставал восприниматься как человеческий. Амелия затянулась, выпустила дым в сторону потолка и сказала: — Если они еще раз скажут «наше общее будущее», я брошу в радио ключом. — Не надо, — ответила Захария. — Почему? — Оно государственное. — Тем более. Радио треснуло. Голос диктора оборвался на середине слова. Несколько секунд в динамике шипело, затем откуда-то издалека донеслись первые тихие ноты. Музыка была медленная. Сначала Захария различила только синтезатор и едва слышный ритм, потом вступил женский голос. Красивый. Чистый. Слишком красивый для пространства, где пахло маслом, металлом и старой резиной. Женщина пела о голубом небе. О каких-то белых облаках, которые проплывали так высоко, что до них нельзя было дотянуться. О свете, падавшем сверху. И о глазах, привыкших к бесцветной марсианской пустыне, которым никогда не суждено было всё это увидеть. Захария слушала несколько секунд, стараясь не вслушиваться особенно внимательно. Песня была неплохой. Амелия повернула голову к радио и хмыкнула. — О как воет. Она вытащила сигарету изо рта. — Я такую еще не слышала. Это чье? Захария пожала плечами. — Представления не имею. У нее за спиной раздались два возмущенных вдоха. Один — громче. Второй — выше. Захария медленно обернулась. Джефф смотрел на нее почти с личной обидой. Дейв — скорее с недоумением, но тоже явно считал её ответ неправильным. — Это новый хит Ниши, — сказал Джефф. — «Двадцать километров над Землей». Голос у него прозвучал слегка укоризненно. Будто Захария не просто не узнала песню, а нарушила какой-то очевидный общественный порядок. Она мысленно поморщилась. О любимой певице Джеффа Захария уже знала намного больше, чем собиралась когда-либо знать о любом музыканте. Например, имя. Название двух последних альбомов. То, какое место Ниша заняла в музыкальном рейтинге Изобилия в прошлом году. То, что концерт в Гринхоупе отменили из-за протестов и военного положения, а не из-за болезни самой певицы, как сообщалось официально. И то, что Джефф считал третий альбом недооцененным критиками. Все это была лишняя информация, совершенно бесполезная. Но каким-то образом она продолжала накапливаться у Захарии в голове. Амелия весело хмыкнула. — А. Ниша. Точно. Она снова прислушалась к песне. — Извините, не опознала голос. Помню её. Была с концертом в Офире год назад. Джефф сразу оживился. — Вы были на концерте? — Была. Амелия качнула ногой. Ведро под ней негромко скрипнуло. — Билет достать не смогла. Перекупы драли втрое. Я уже плюнула, а потом в последний момент позвали в сраную вип-ложу. Она ухмыльнулась и ткнула сигаретой в сторону агитационного плаката. — Хорошо быть девушкой с плаката. — И как концерт? — спросил Джефф. Теперь он смотрел на Амелию с настоящим интересом. — Нормально. Поет она ничего так. Амелия задумалась. — Хотя, кажется, под фанеру. Джефф напрягся. — Не под фанеру. — Может, и не под фанеру. Амелия пожала плечами. — Я далеко сидела. Вокруг жрали, пили и делали вид, что пришли ради искусства. Она снова затянулась. — Зато сиськи у нее зачетные. Мне бы такие. Захария автоматически посмотрела на грудь Амелии. Сзади произошло то же самое. Она поняла это не сразу. Несколько мгновений все трое стояли и смотрели примерно в одну точку с одинаковыми задумчивыми выражениями лиц. На комбинезоне Амелии как раз находилось широкое пятно машинного масла, из-за которого оценить что-либо было сложно. Амелия проследила за их взглядами. Её лицо вытянулось. — Вы куда пялитесь, извращенцы?! Все трое резко отвернулись. Джефф уставился на ровер. Захария — на агитационный плакат. Дейв — на собственные сапоги. Повисла тишина. По радио Ниша продолжала петь о голубом свете над Землей, которого никто из присутствующих никогда не видел. Захария внимательно изучала плакат. Нарисованная Амелия все еще смотрела в несуществующее светлое будущее, высоко подняв молот. Настоящая Амелия возмущенно сопела где-то рядом. Вероятно, решив прервать молчание, Дейв сказал: — Неудивительно, что лейтенант тоже не узнала песню, Джефф. Захария медленно повернула к нему голову. Возможно, Дейв просто не выдержал неловкости. Возможно, после нескольких недель сдержанности в нем накопилось слишком много яда. Судя по его лицу — второе. — Техноманты, кажется, не тратят своё драгоценное время на обычные мирские развлечения, — продолжил он. Захария удержалась и не закатила глаза только потому, что Амелия смотрела. — Я слушаю музыку, Дейв, — ровно ответила она. — К твоему сведению. Дейв поднял брови. — Правда? — Иногда. — Добровольно? — Нет. Под угрозой расстрела. Джефф усмехнулся. Захария продолжила: — Просто я не запоминаю имена тех, кто именно её исполняет. Это бессмысленно. Джефф медленно повернулся к ней. — Бессмысленно, лейтенант? Он произнес это почти так же, как мастер Коннор обычно говорил: «Ты уверена, что это была хорошая идея, Захария?» С той же тяжестью и ожиданием неправильного ответа. Захария посмотрела на колесо ровера. — Музыка или хорошая, или нет. — И? — Зачем мне знать биографию автора? Джефф открыл рот. Захария махнула рукой. — Тем более, в большинстве случаев биография наверняка окажется сомнительной. Только испортит впечатление. — Ниша занимается благотворительностью, — сказал Джефф. — Это ничего не доказывает. — Она открыла два детских центра. — Это все еще ничего не доказывает. Амелия фыркнула. Джефф посмотрел на Захарию с усталым разочарованием. Она решила немедленно сменить направление разговора, переведя взгляд на Амелию, потом обратно на Дейва. — А ещё я не разглядываю чужую грудь. Амелия прищурилась. Захария добавила: — Это я не вам, Амелия. Тебе, Дейв. Дейв поднял голову. — Что? — Я видела тот журнал. Повисла новая тишина, теперь уже совсем другая. Дейв моргнул. — Какой журнал? — Который ты спрятал в тренировочном зале. — Я ничего не прятал. — За ящиком с защитными накладками. Захария кивнула. — Должна признать, у этой Нюши действительно выдающиеся... Она сделала паузу. Джефф мгновенно напрягся. — ...вокальные данные. Амелия заржала. Громко. Так, что качнулась на ведре. Дейв за спиной Захарии невнятно пробормотал: — Да я ничего не прятал. Журнал просто упал за ящик. — Сам, — сказала Захария. — Да. Джефф тяжело вздохнул. — Ниши, лейтенант. Захария повернулась к нему. — Что? — Её зовут Ниша. Вы опять коверкаете имя. — Я сказала почти правильно. — Вы сказали «Нюша». — Разница в одной букве. Джефф закрыл глаза. Захария уже собиралась добавить, что имя человека никак не влияет на качество его вокальных данных, когда рядом раздался резкий металлический треск. Амелия вскрикнула. Все трое обернулись. Несколько секунд она выглядела совершенно неподвижной. Руки раскинуты в стороны. Ноги слегка подняты над полом. Глаза широко раскрыты. Потом Захария поняла, что произошло. Ржавое дно ведра не выдержало веса Амелии и провалилось внутрь. Сама Амелия частично провалилась следом. Металлический край ведра находился чуть выше её колен. Повисла тишина. Захария сглотнула. Смех уже поднимался где-то из груди, сильный, неудержимый и совершенно неуместный. Она сжала губы. Дейв издал короткий придушенный звук и отвернулся. Джефф стоял с выражением человека, который только что стал свидетелем трагедии и пока не понял, разрешено ли ему спасать пострадавшую. Амелия закрыла рот, сжала челюсть, оперлась ладонями о края ведра и попыталась подняться. Ведро поднялось вместе с ней. Она дернулась сильнее. Не помогло. Металл скрипнул. Амелия застыла. Джефф издал отчаянный звук. Не смех, а скорее попытку не засмеяться, закончившуюся внутренним повреждением. Амелия медленно подняла голову. — Чего вы, блядь, смотрите? Никто не ответил. — Вытаскивайте меня, джентльмены хреновы! Дейв и Джефф продолжали стоять. По их лицам было видно, что оба впали в ступор. С одной стороны, женщина прямо приказала ее вытащить. С другой — для этого нужно было схватить её и ведро в местах, которые требовали предварительного согласования. Захария улыбнулась. Совсем немного. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь особенно неприятное — возможно, поинтересоваться, не случалось ли такого с девушкой с плаката раньше. В этот момент за закрытыми воротами раздался далекий гул, низкий и прерывистый, постепенно приближающийся. Захария замерла. Дейв тоже услышал. Джефф повернул голову в сторону ворот. Амелия чертыхнулась. — Ровер! Гул стал громче. Где-то снаружи коротко просигналили. Амелия снова попыталась вылезти самостоятельно. Ведро осталось на месте. — Поднимите меня уже! — рявкнула она. — Быстро! Захария кивнула. — Джефф. Дейв. Они наконец отмерли. Джефф схватил Амелию под одну руку. Дейв — под другую. — Осторожно, — сказала Амелия. — Не дергайте. Оба дернули одновременно. Амелия взлетела вверх так быстро, что ноги на мгновение оторвались от пола. Она возмущенно вскрикнула. Ведро осталось внизу, покачнулось и с громким звоном упало на бок. Джефф и Дейв поставили Амелию обратно. — Можно было не подбрасывать! — рявкнула она. — Вы сказали быстро, — ответил Дейв. — Я сказала вытащить, а не запустить в потолок! — Но вы больше не в ведре, — заметил Джефф. Амелия посмотрела на него. Джефф замолчал. Снаружи снова просигналили, теперь уже настойчивее. Амелия выругалась, засунула электронную сигарету в карман и поспешила к механизму управления воротами. По дороге она зацепила ногой упавшее ведро. То отлетело в сторону и ударилось о стену. Захария отвернулась к воротам. Нужно было срочно восстановить лицо человека, которому доверили встречу официальной делегации. Это оказалось трудно. За спиной Дейв тихо произнес: — Ничего не говори. — Я молчу, — ответил Джефф. — Ты слишком громко молчишь. Амелия ударила ладонью по кнопке на пульте. Механизм загудел. Тяжелые створки вздрогнули и медленно начали расходиться в стороны. В образовавшуюся щель ворвался холодный воздух, пахнущий пылью пустыни, запах которой за годы жизни в Офире почти забыла, и перегретым двигателем. Снаружи показались огни приближающегося ровера. Одновременно где-то над воротами резко зазвонил передатчик. Амелия метнулась к панели связи. Джефф поправил форму. Дейв застегнул воротник. Захария быстро провела ладонью по волосам, проверила положение кобуры и выпрямилась, стараясь не хромать слишком заметно. На полу рядом с ремонтной ямой лежало пробитое ведро. В воздухе висел сладкий фруктовый дым. Тяжелые створки продолжали расходиться с низким металлическим гулом. В щель ударил белый наружный свет. На несколько секунд ангар словно разделился пополам. Внутри остались полумрак, запах масла и сладкий дым Амелии, а снаружи лежала выжженная площадка, покрытая тонким слоем песка. Захария прищурилась. Ровер приближался медленно. Машина могла двигаться быстрее. Захария видела это по работе подвески, ровному звуку двигателя и тому, как легко колеса преодолевали стыки плит. Однако водитель вел тяжелый транспорт так осторожно, будто вез не чиновников, а открытую емкость с нитроглицерином. Возможно, чиновники считались более хрупким грузом. Амелия уже стояла у панели управления. Она успела вытащить гаечный ключ из кармана и вытереть ладони о комбинезон. Последнее не помогло. На ткани только появились новые темные полосы. — Стройтесь, — бросила Захария через плечо. — Как? — спросил Дейв. Захария посмотрела на него. — Желательно ногами вниз. — Я имел в виду порядок. — Я впереди. Вы с Джеффом сзади. — Почему вы впереди? — Потому что я лейтенант. — А если по нам начнут стрелять? — Тогда ты можешь выйти вперед. Дейв задумался. — Нет, меня устраивает прежний порядок. Джефф уже занял место справа и поправлял ремень оружия. Захария встала перед ними, приблизительно посередине. Потом оглянулась. Дейв находился на полшага ближе, чем Джефф. — Назад. Он сделал маленький шаг. — Еще. — Мы встречаем делегацию или участвуем в строевом смотре? — Дейв. Он отступил еще на полшага. Теперь Джефф стоял чуть дальше. Захария посмотрела на него. Джефф сам подвинулся вперед. Получилось хотя бы отдаленное подобие парадного строя. Захария повернулась к воротам. — Не разговаривайте без необходимости. — А улыбаться можно? — спросил Дейв. — Тебе — нет. — Почему Джеффу можно, а мне нельзя? — У него получается дружелюбно. У тебя — как будто ты знаешь, где закопано тело. — Может, я знаю. — Тем более не улыбайся. За их спинами Амелия громко хмыкнула. Ровер въехал в ангар. Песок за его колесами заклубился в воздухе, но почти сразу осел на пол. Машина была пассажирской, тяжелой, с высоким корпусом и дополнительными броневыми пластинами вдоль бортов. На дверях блестел герб Изобилия, слишком чистый на фоне остальной обшивки. Амелия вытянула шею, прислушиваясь к двигателю. Выражение её лица стало почти серьезным. Она смотрела не на окна и не на прибывших, а куда-то под переднее колесо. Ровер остановился в нескольких метрах от строя. Двигатель еще несколько секунд работал на холостом ходу, потом затих. В ангаре сразу стало непривычно тихо. Боковая дверь ровера с шипением отъехала в сторону. Первым наружу выбрался мужчина лет пятидесяти в административной форме Изобилия. Серый пиджак, красный воротник, темные брюки, гербовая застежка у горла. Он ступил на металлическую подножку осторожно, но без посторонней помощи, придерживая под мышкой тонкий черный кейс. Мужчина был высоким, сухощавым и выглядел так, будто всю дорогу не спал, а мысленно составлял жалобу на качество транспорта. За ним вышла женщина примерно того же возраста. Та же серая форма. Тот же красный воротник. Только к пиджаку была приколота небольшая золотая эмблема административного департамента, а в руках она держала планшет, который начала проверять еще до того, как обе ноги оказались на полу ангара. Третьим появился молодой чиновник с двумя дорожными сумками. Он попытался выйти боком, зацепился одной сумкой за дверь и на несколько секунд перегородил проход. Женщина с планшетом обернулась. — Осторожнее, Винсент. — Я вижу. — Судя по происходящему — нет. Молодой человек выдернул сумку и поспешно отошел. Последней из ровера вышла ещё одна женщина. Захария сразу подумала, что для поездки через пустыню она оделась в высшей степени странно. На ней было очень короткое голубое платье, плотно облегающее фигуру и заканчивающееся настолько высоко над коленями, что Захария машинально подумала не о пустыне, а о том, сколько именно пыли уже успело залететь под подол по дороге из Гринхоупа. Талию стягивал широкий пояс из золотистых пластин, блестевших при каждом движении. Поверх платья была короткая тёмная куртка с длинными рукавами, плотно облегавшими руки. Ноги закрывали длинные сапоги выше колена — темные, высокие, с гладким узким голенищем, больше подходившие для сцены или дорогого приема, чем для пыльных дорог пустыни. Волосы у женщины были собраны в гладкий, безупречно уложенный пучок. Из него вверх торчали две длинные витиеватые шпильки, тонкие и декоративные, слишком изящные для практической пользы и потому сразу выдававшие человека, который привык, что на него смотрят. Она поставила ногу на подножку, легко выбралась наружу, потянувшись после долгой дороги всем телом, и на мгновение замерла у открытой двери, словно давая миру возможность как следует себя рассмотреть. По радио женский голос как раз поднялся на высокой ноте. Прибывшая чуть повернула голову к динамику и улыбнулась. За спиной Захарии раздался знакомый резкий вдох Джеффа. Захария не обернулась. Теперь она и сама узнала женщину. Та самая Ниша. В жизни она выглядела немного иначе, чем на обложке журнала, упавшего за ящик в тренировочном зале. Не просто красивой — слишком тщательно собранной, слишком гладкой, слишком яркой для этого серого, пыльного ангара с потеками масла на полу и ржавым ведром у стены. На фоне чиновников в серых пиджаках и красных воротниках она выглядела не частью делегации, а чем-то вроде отдельного декоративного приложения к ней. — А, — негромко произнесла за спиной Амелия. — Вот и они. Захария чуть повернула голову. Из радио Ниша продолжала петь о небе, которого никогда не увидит ни один житель Марса. Амелия стояла у пульта, засунув руки в карманы, и с нескрываемым интересом смотрела на прибывшую. Ниша спустилась с подножки, и дверь ровера закрылась за ее спиной. — Хорошая встреча, — сказала она. — В каждом городе ставят мою музыку или только в Офире? Голос был тот же. Только без музыкальной обработки он звучал ниже и спокойнее. Амелия фыркнула. — Радио само. Мы не настолько готовились. Высокий мужчина с кейсом посмотрел на неё, задержавшись перепачканном комбинезоне. Потом на пробитое ведро, валявшееся возле стены. — Мисс Ричер, добрый день. Рад вас видеть. — сказал он ровным тоном, в котором ничего не говорило о наличии хотя бы малейшей радости. — Судья Джад, — сказала Амелия почти таким же тоном. — Надеюсь, ваша дорога была приятной. Судья поморщился. Дорога, видимо, приятной не была. Захария сделала шаг вперед. — Добрый день, сэр. Собственный голос прозвучал достаточно ровно. Это уже было достижением. — Лейтенант Захария. Гарнизон Офира. По приказу капитана Элизы мы должны сопроводить делегацию до административного корпуса. Высокий мужчина перевел взгляд с Захарии на её подчиненных. — Судья Саймон Джад. Он протянул руку, но резко остановил её, сделав вид, что поправляет рукав, когда увидел техномантические перчатки. За руку с техномантами обычные люди часто предпочитали не здороваться, почти суеверно опасаясь получить удар током. — Это секретарь судебной коллегии Марта Лейс. Женщина с планшетом коротко кивнула. — Представитель администрации Гринхоупа Винсент Харроу. Молодой чиновник с сумками попытался тоже кивнуть, но одна из лямок съехала с плеча, и ему пришлось ее ловить. Саймон Джад повернулся к последней пассажирке. — И госпожа Ниша. — Можно просто Ниша, — сказала женщина. Она подошла ближе. Джефф за спиной Захарии перестал дышать. На этот раз совершенно точно. Захария почувствовала это почти физически. — Очень приятно, — сказала она. Ниша посмотрела на нее. Захария внезапно вспомнила, как несколько минут назад называла ее Нюшей. Главное было не повторить ошибку. — Мисс Ни... Она остановилась. Джефф едва слышно втянул воздух. — Ниша, — закончила Захария. Ниша чуть приподняла брови. — Просто Ниша, — повторила она. — Да. Возникла короткая пауза. Захария попыталась придумать, что обычно говорят известным певицам при официальной встрече, и ничего не придумала. — У вас хорошая песня, — сказала она. За спиной Джефф, кажется, умирал от стыда. Захария продолжила, не оборачиваясь: — Эта. Она указала на радио. — Которая сейчас играет. — «Двадцать километров над Землей», — подсказал Джефф. Захария закрыла глаза на долю секунды. Ниша посмотрела поверх её плеча. — Вам нравится? Джефф понял, что вопрос обращен к нему. Сначала побледнел. Потом покраснел. — Да, мисс. — Просто Ниша. — Да. Ниша. У него получилось произнести имя так осторожно, будто оно могло взорваться. — Очень нравится. То есть не только эта. Всё. Почти всё. Второй альбом был немного... Дейв закашлялся, на этот раз намеренно. Джефф остановился. — Немного что? — с интересом спросила Ниша. — Ничего. — Он считает третий альбом недооцененным, — сообщила Захария. Джефф уставился ей в затылок. Ниша улыбнулась. — Наконец-то человек с хорошим вкусом. — Я всегда говорил, — начал Джефф. — Потом, — перебила Захария. Он замолчал. Саймон Джад наблюдал за происходящим с выражением, которое почти не менялось, но Захарии почему-то казалось, что судья развлекается. — Полагаю, до административного корпуса далеко? — спросил Винсент Харроу. — Около двадцати минут, — ответила Захария. Марта Лейс посмотрела на свои ботинки. В отличие от Ниши, она хотя бы была обута для дороги, но выражение лица стало недовольным. Амелия уже подошла к роверу и теперь стояла возле переднего колеса, присев на корточки. Она провела пальцем по нижней части корпуса, посмотрела на масло на коже и нахмурилась. Водитель как раз выбрался из кабины с другой стороны. Мужчина был невысоким, плотным, в пыльной транспортной форме. Увидев Амелию, он остановился. — Ричер. — Бэн. — Только не начинай. — Я еще ничего не сказала. Амелия выпрямилась. — Левая магистраль течет. — Не течет. Амелия показала ему испачканный палец. — Это что? — Масло. — Я вижу, что масло. Почему оно снаружи? — Потому что это машина. — У исправной машины масло находится внутри. — Мы только что приехали из Гринхоупа. — Чудом, Бэн. Саймон Джад тяжело вздохнул. Захария мысленно поблагодарила капитана Элизу за великолепную организацию встречи. Винсент Харроу поднял сумки повыше. — А багаж? Все посмотрели на него. Помимо двух сумок внутри ровера виднелись еще три небольших чемодана, один большой кофр и длинный узкий футляр неизвестного назначения. Захария посмотрела на Дейва. Дейв посмотрел на Джеффа. Джефф все еще смотрел на Нишу. — Джефф, — позвала Захария. Он вздрогнул. — Да, лейтенант? — Багаж. Он перевел взгляд на ровер. — Да, лейтенант. Ниша подошла к открытой двери ровера и посмотрела внутрь. — Большой черный мой. Захария проследила за ее взглядом. Самый крупный чемодан выглядел так, будто в нем можно было перевезти Джеффа. — Что там? — спросила Амелия. — Одежда. Амелия присвистнула. — Вся? — Нет. — А остальная где? — В следующей машине. Захария медленно повернула голову к Нише. Та улыбалась совершенно спокойно. — Следующая машина? — переспросила Захария. — С оборудованием и остальным багажом. — Она тоже едет из Гринхоупа? — Да. Амелия посмотрела на водителя. — Кто ведет? — Ронни. — Тогда будет часа через два. — Он выехал раньше нас. — Значит, через полтора. Ниша вздохнула, но расстроенной не выглядела. — Хорошо. Главное, чтобы костюмы не потеряли. Захария ничего не сказала. Она уже начинала понимать, почему капитан Элиза специально попросила никого не потерять. На фоне багажа люди казались меньшей проблемой. Дейв подошел к роверу и вытащил один из чемоданов. Джефф взял второй. Марта не взяла ничего, потому что продолжала что-то печатать на планшете прямо на ходу. Саймон Джад нес только кейс. Ниша осталась с маленькой черной сумкой через плечо. Захария посмотрела на распределение груза. Потом на длинный футляр, который все еще лежал внутри. — Это чьё? Ниша подняла руку. — Тоже мое. — Музыкальный инструмент? — Нет. — Оружие? Саймон Джад слегка повернул голову. Ниша улыбнулась шире. — Реквизит. Захария посмотрела на футляр. Он был достаточно длинным для винтовки. И достаточно тяжелым, судя по тому, как прогнулась обивка под ним. — Какой? — Сценический. Ответ ничего не объяснял. Захария решила, что это уже проблема службы безопасности административного корпуса. — Дейв. — Нет. — Это был приказ. — Я уже несу чемодан. — Тогда поменяйтесь с Джеффом. — Почему я? — Потому что ты меньше занят. Дейв посмотрел на Джеффа, который стоял рядом с Нишей и делал вид, что совершенно спокойно держит ее чемодан. — Справедливо, — признал он. Они поменялись грузом. Футляр явно оказался тяжелее, чем выглядел. Ниша посмотрела на него. — Осторожнее. Там хрупкое. — Конечно. — Если что-то сломается, это очень дорого. Дейв посмотрел на Захарию. В его взгляде была мольба о пощаде. Захария сделала вид, что не заметила. Амелия уже снова залезала под ровер. Перед этим она вытащила из кармана розовую сигарету и положила на панель управления. — Бен, тащи инструменты. — Я водитель. — Сейчас ты человек, который не хочет остаться без машины. Он выругался и пошел за ящиком. Захария повернулась к делегации. — Прошу следовать за мной. До административного корпуса пойдем через верхнюю часть Рынка. Там меньше людей и ровнее дорога. Ниша посмотрела на ворота, которые медленно закрывались. Снаружи марсианский ветер гнал по площадке тонкие полосы песка. Захария задержала взгляд на серовато-охристых холмах вдалеке. Что-то внутри неприятно екнуло. Она не покидала купол Офира ни разу за эти годы, кроме того случая с итоговым экзаменом перед посвящением в техноманты вместе с Шоном. Саймон Джад первым направился к выходу. Остальные двинулись за ним. Захария пошла впереди. Теперь почетный эскорт выглядел еще менее парадно, чем раньше. Дейв тащил длинный футляр и чемодан. Джефф нес огромный черный багаж Ниши с таким выражением лица, будто ему доверили государственную реликвию. За ними шли трое чиновников. Последней — певица, одетая для сцены, а не для улиц Офира. Когда Захария проходила мимо радио, песня закончилась. Диктор бодро объявил: — Вы слушали новый хит Ниши «Двадцать километров над Землей»! Оставайтесь с нами — впереди новости нашего общего будущего! Захария не обернулась.