Глава 56. Где кончается чужое

Лестница дрожала под руками. Не сильно — едва заметно, от грохота выстрелов и взрывов внизу, — но эта мелкая вибрация непрерывно проходила через металл, перчатки и пальцы Захарии. Казалось, дрожала сама опорная колонна, к которой лестница была приварена. Она лезла быстро. Слишком быстро для больной ноги. Слишком быстро для почти отвесной лестницы. И определенно слишком быстро для человека, который еще несколько минут назад спокойно вел делегацию через административный сектор и думал о том, сколько одежды способна увезти с собой одна певица. Теперь под ней стреляли. Над ней тоже стреляли. А где-то между балками находилась взрывчатка, способная обрушить часть купола. От последней мысли Захария начинала карабкаться еще быстрее. Наконец-то завыли тревожные сирены, и их неприятный настойчивый вой вгрызся в голову. Она перехватила следующую перекладину, подтянулась и поставила носок сапога выше. Слева оставалась гладкая поверхность опорной колонны. Справа — почти открытое пространство над улицей. Захария старалась туда не смотреть. Не потому, что боялась высоты. Просто сейчас ей совершенно не хотелось выяснять, боялась ли она высоты на самом деле. Наверху что-то загрохотало, и послышался короткий крик. Внутри Захарии расползлось чужое недоумение. Не страх. Даже не боль. Просто ошеломленное непонимание человека, который еще не успел осознать, что с ним случилось. Она вскинула голову. Из прямоугольного проема верхней площадки вниз вылетело тело. Захария дернулась в сторону раньше, чем успела толком его разглядеть. Правая рука намертво вцепилась в боковую стойку. Одна нога осталась на перекладине. Всем остальным телом она качнулась наружу и на мгновение повисла над улицей. Человек пронесся совсем рядом. Так близко, что край его наплечника задел рукав ее куртки. Захария успела увидеть черную броню, закрытое забрало и серебристую эмблему ASC на плече. Чужое недоумение оборвалось. Тело исчезло внизу. Через несколько секунд донесся тяжелый удар и хруст. Захария закрыла глаза, стараясь не смотреть вниз и не слушать. Она подтянулась обратно, нащупала сапогом перекладину и обеими руками прижалась к лестнице. Дыхание сбивалось, а пальцы дрожали. Наличие наверху солдат ASC было хорошей новостью. Это означало, что она лезла не одна. А вот то, что солдат ASC оттуда сбрасывали, оптимизма не внушало. Захария снова потянулась вверх. Половина пути осталась внизу. Потом две трети. Стрельба наверху становилась громче, но звук отражался от купола и металлических балок, распадался на несколько отдельных ударов и возвращался с разных сторон. Понять, кто стреляет и откуда, было невозможно. Пахло горячим металлом, горелой изоляцией, пылью, и сладкими цветами. Последний запах становился сильнее с каждым пролетом. Захария уже почти добралась до площадки, когда наверху появилась фигура. Темный силуэт заслонил проем. Она увидела руку, оружие, направленное вниз, и поняла, что человек сейчас выстрелит. За секунду до того, как палец лег на спусковой крючок, Захария оторвала правую руку от перекладины и вскинула ее вверх. Разряд сорвался с пальцев. Белая молния ударила человеку прямо в лицо. Она успела первой. Мужчина заорал и отшатнулся. Выстрел ушел в сторону, ударив в колонну над головой Захарии. Сверху посыпались искры и мелкие осколки покрытия. Внутри снова всколыхнулось чужое веселье, злое, жадное и почти восторженное. Кто-то наверху получал от происходящего огромное удовольствие. Захария подтянулась еще выше, уцепилась за край площадки и перебросила через него локоть. Потом колено. Она втащила себя наверх и тут же поскользнулась. Под ладонью оказалось что-то мягкое. Захария резко отдернула руку. На площадке лежал человек, которого она только что ударила. Лицо было обожжено, глаза закрыты. Он не двигался. Жив или мертв — Захария не поняла. Проверять было некогда. Она переступила через тело, поднялась на одно колено и попыталась осмотреться. Строительные леса под самым куполом оказались гораздо шире, чем выглядели снизу. Несколько уровней металлических площадок тянулись вдоль несущих балок. Их соединяли узкие мостки, лестницы и временные переходы. Повсюду стояли ящики с инструментами, катушки кабеля, сварочные аппараты и переносные лампы. Большая часть ламп не работала. Темнота между конструкциями была густой и неровной. Внизу, далеко под ногами, продолжали стрелять. Здесь бой шел почти вплотную. Захария успела увидеть впереди несколько черных фигур. Потом по глазам ударил свет. Она машинально прикрыла лицо рукой. Это была молния. Но не её. Синеватый разряд полыхнул в темноте с такой силой, что металлические конструкции на мгновение стали белыми. Захария отпрянула и пригнулась. Молния пронеслась поперек площадки. Четырех солдат ASC отбросило одновременно. Один врезался спиной в ограждение. Второй рухнул на колени. Еще двое покатились по металлическому настилу, цепляясь за него руками. Источник разряда исчез раньше, чем Захария успела его рассмотреть. Только тень, движение, и снова чужое веселье, теперь совсем близко. Захария прижалась к опоре. Сердце колотилось так громко, что на несколько секунд заглушило стрельбу. Она не знала, когда и каким образом сюда успел подняться отряд ASC. Возможно, пришли по другой лестнице. Сейчас из отряда на ногах оставались трое. Они укрывались за переносными щитами и пытались продвинуться к центру лесов, туда, где на одной из несущих опор было закреплено взрывное устройство — металлический корпус, несколько цилиндрических блоков, куча разноцветных проводов. И светящийся таймер. Захарии устройство мгновенно не понравилось. Возле него стоял человек в рабочем комбинезоне. Он что-то настраивал, быстро перебирая провода и то и дело поглядывая на дисплей, где неподвижно горела цифра пять. Между ним и бойцами ASC находились трое вооруженных людей. Один прятался за ящиком с инструментами. Второй лежал на металлическом настиле и стрелял короткими очередями. Третьего Захария узнала. Не сразу. Лицо мелькнуло между вспышками всего на секунду, но этого хватило. Мужчина был одним из спутников Булгаковой, которых Захария видела в пещере. Тогда он стоял немного позади, молчал и держал оружие так, будто очень хорошо умел им пользоваться. Теперь он командовал остальными. А где-то в темноте скрывался техномант. Его Захария не видела, но чувствовала его бешеное веселье, предвкушение, раздражение, и легкое беспокойство, появившееся после того, как она поднялась на площадку. Повсюду лежали тела. Люди в черной броне ASC. Рабочие комбинезоны. Гражданская одежда. Некоторые были в бронежилетах, некоторые — нет. Один мужчина лежал прямо у края мостка, вытянув руку в пустоту. Захария невольно подумала, что он еще может быть жив. Проверить было невозможно. Один из спецназовцев высунулся из-за щита и выстрелил. Человек у бомбы дернулся и схватился за плечо, закричав и упав рядом с устройством. Таймер продолжал светиться красной цифрой пять. Из темноты снова полыхнул разряд. Бойцы ASC рассыпались в стороны. Один нырнул за опору. Второй откатился к ограждению. Третий дал длинную очередь в направлении вспышки. Пули ушли в темноту, не задев техноманта. Трое людей, прикрывавших бомбу, начали что-то кричать друг другу. — Давай назад! — Вруби его! — Ты давай! Тот, кто лежал на настиле, попытался отползти к раненому. Мужчина из пещеры показал ему сначала на бомбу, потом на дальний переход. Несколько секунд они спорили. ASC воспользовалось паузой. Бойцы снова открыли огонь. Один из троих вскрикнул и упал. Второй спрятался за балкой. Мужчина из пещеры бросился за металлический контейнер. Захария медленно приподнялась. Техномант оставался в темноте. Она попыталась сосредоточиться на чужом веселье. Понять, откуда именно оно исходило. Справа? Нет. Сверху? Ближе к колонне? Или из-за опоры напротив? Выяснить, где находится человек, если ты всего лишь чувствуешь, что ему крайне нездорово весело, оказалось сложнее, чем можно было предположить. У эмоции не было направления. Она просто существовала внутри, чужая, горячая и слишком сильная. Захария закрыла глаза на секунду. Разряд еще не появился, но она уже его увидела. Синеватая линия вылетела из темноты, прошла над площадкой и ударила в бойцов ASC. На миг вспышка высветила чужое лицо, резкое и красивое. Глаза мужчины были широко раскрыты, а губы растянуты в улыбке. Выражение лица у него было почти счастливое. Захария вскинула обе руки. Магнитный щит вспыхнул между разрядом и солдатами ASC, и молния ударила в него. Щит прогнулся, по рукам прошла резкая боль, но разряд отлетел в сторону и врезался в металлическую конструкцию над площадкой. Посыпались искры. Захария перекатилась за ближайший ящик. Очень хотелось верить, что спецназовцам хватит мозгов не стрелять в человека, который только что их спас. Внутри разлилось удивление, резкое и яркое. Она уже не понимала, от кого именно оно исходило, от техноманта, от бойцов ASC, или от человека из пещеры. Следом пришла злость, уже точно из темноты. Техномант понял, что на площадке появился кто-то еще. Вторая молния полетела прямо в Захарию. Она почувствовала её заранее — мир снова будто задвоился, а молния странно задергалась, то оказываясь совсем рядом, то только вылетая из темноты, как в заевшей перемотке кадра. Она успела развернуть щит. Разряд ударился в магнитное поле и отлетел в сторону бомбы. Возле опоры дружно заорали. Возможно, молния задела одного из прикрывавших. Возможно, попала в провода. Захария не успела рассмотреть. Она сама выбросила руку вперед. Ответный разряд ушел в темноту почти наугад. Не по движению и не по вспышке, а по чужой злости. Из тени донесся короткий вскрик. Захария испытала почти детское удивление. Получилось. Но не успела она обрадоваться, как в темноте вспыхнул щит. Чужой, тонкий и голубоватый, почти прозрачный. Он отразил ее молнию обратно. Захария слишком поздно поняла, куда идет разряд. Молния ударила в бойцов ASC. Все трое дернулись одновременно. Оружие выпало из рук. Первый рухнул на бок. Второй ударился головой о настил. Третий еще несколько секунд пытался удержаться на коленях, потом тоже упал. Захария замерла. — Тень... Она не договорила. Она не знала, живы ли они. Проверять не было времени — и именно это было хуже всего. Объяснять ASC, что она случайно вырубила весь их оставшийся отряд, придется потом. Если будет, кому. Теперь из людей, прикрывавших бомбу, на ногах оставался только один. Тот самый мужчина из пещеры. Он посмотрел на отключившихся бойцов ASC. Потом на Захарию. Выражение его лица изменилось. Кажется, он что-то понял. Мужчина резко пригнулся, собираясь уйти за опору. Захария увидела его сразу в двух местах. В одном он еще стоял. В другом уже падал вправо. Она ударила туда, где его пока не было. Молния пересекла площадку. Мужчина успел начать движение — и попал прямо под разряд. Его отбросило к металлическому ограждению. Оружие вылетело из рук. Он упал, ударившись плечом о настил. Захария осталась стоять с поднятой рукой. По лицу текло что-то теплое. Она коснулась щеки. На пальцах осталась кровь. Откуда она взялась, Захария не знала. В голове звенело. Не как после взрыва. Скорее как после слишком громкого удара по металлическому листу, звук которого никак не хотел исчезать. И при этом внутри было блаженно пусто. Настолько пусто, что временами Захарии казалось, что собственными ногами управляет не она. Тело двигалось раньше мысли. Голова только наблюдала. Она сделала шаг к бомбе. Рядом полыхнула вспышка, и Захария отшатнулась. Техномант наконец вышел из темноты. Он шагнул на освещенную часть площадки и встал между ней и устройством. Это был мужчина немного выше Захарии, хорошо сложенный, на вид лет тридцати или чуть старше. Темно-рыжие волосы были коротко острижены и прилипли ко лбу от пота. На правой щеке виднелась крупная родинка — настолько заметная, что Захария различила ее даже с расстояния. Мужчина был красив — и от этого выражение на его лице казалось еще неприятнее и тревожнее. Он улыбался. Не широко и почти спокойно. Но Захария уже чувствовала, с каким удовольствием он собирается её убить. Черная куртка на его левом рукаве была почти полностью разорвана. Сквозь ткань мелькнула темно-синяя ткань и позолоченные провода. Сине-золотой. У Захарии внутри все неприятно сжалось от догадки. Она знала эти цвета. Перед ней стоял аврорский техномант. Или кто-то, кто смог снять с аврорского техноманта форменную одежду. Мужчина чуть наклонил голову. В его руке начала собираться молния. Чужое веселье вспыхнуло внутри Захарии так ярко, что на секунду стало трудно дышать. Она поняла, что вот теперь у неё действительно были проблемы. Молния в руке мужчины стала ярче. Он не торопился, и это было хуже всего. Захария стояла напротив, тяжело дыша, и чувствовала, как дрожат пальцы. В голове продолжал звенеть металл. По губам стекала кровь — теперь она поняла, что все-таки из носа, — но вытереть её не решалась. Любое движение могло стать последним. Мужчина чуть повел плечом. Мир дернулся. На мгновение Захария увидела, как он вскидывает руку. Увидела синеватую молнию, пересекающую площадку. Увидела себя, падающую назад. А затем все исчезло. Мужчина еще не двигался. Захария шарахнулась в сторону. Разряд вырвался из его ладони и прошел там, где секунду назад находилась её грудь. Он ударил в металлическую стойку. Железо раскалилось добела, выгнулось и лопнуло с резким звоном. Захария упала на одно колено, едва удержавшись от того, чтобы рухнуть полностью. Чужое веселье вспыхнуло внутри. Техномант улыбнулся чуть шире. — Интересно, — сказал он. Голос у него оказался спокойным и почти приятным. Захария не ответила. Она сама пока не понимала, что именно произошло. Она увидела его атаку раньше. Но не так, как раньше замечала замах или направление взгляда. Она увидела уже законченное движение — молнию, собственное падение, раскаленный металл. Увидела то, чего еще не было. Мужчина сместился вправо. Захария увидела сразу три его фигуры. Одна оставалась на месте. Вторая шагала вперед. Третья уже находилась у нее сбоку, поднимая руку. Она рванулась назад, выбрав ту, которая казалась самой настоящей. Ошиблась. Техномант оказался слева. Захария успела заметить движение только краем глаза. Разряд ударил в настил рядом с ногой. Её отбросило воздушной волной. Она перекатилась через плечо и врезалась спиной в ящик с инструментами. Боль вспыхнула вдоль позвоночника. На этот раз — её собственная. Возможно. Понять становилось все труднее. Мужчина негромко рассмеялся. Он явно не старался попасть сразу. Кажется, проверял её. Смотрел, как она двигается. Заставлял прыгать. Захария поднялась, опираясь ладонью о край ящика. Ноги слушались плохо. Перед глазами плавали темные пятна. Она попробовала вызвать щит. Магнитное поле возникло перед рукой слабой, дрожащей пленкой и тут же распалось. Слишком устала после подъема, чужой боли, выстрелов и нескольких щитов. Мужчина это заметил. Веселье внутри Захарии стало теплее. Довольным, как у ребенка, который понял, что пойманное насекомое уже не сможет улететь. Он поднял обе руки. Между пальцами побежали тонкие голубые нити. Захария увидела первую вспышку. Разряд справа. Она метнулась влево. Ничего не произошло. Вторая вспышка ударила сверху. Захария пригнулась. Молния прошла сбоку. Она поняла слишком поздно — первое видение показывало не атаку, а движение, которым он хотел заставить ее уйти. Мужчина загонял её туда, куда ему было нужно. Третий разряд ударил в настил перед ногами. Захария резко остановилась. Четвертый пришел сбоку. Она оттолкнулась от ограждения, пропустила молнию под рукой и едва не сорвалась с края площадки. Пальцы вцепились в холодный металл. Под ногами открылась улица. Далеко внизу вспыхивали выстрелы, двигались крошечные фигурки людей. Сирены сливались в один непрерывный вой. Захария подтянулась обратно. Молния прошла над головой прежде, чем она успела подняться. Мир снова раздвоился. Она увидела сапог мужчины у своего лица. Увидела, как он бьет ее в висок. И успела броситься вниз. Настоящий удар просвистел выше. Захария перекатилась между его ногами, вскочила и попыталась ударить кулаком в бок. Он поймал её за запястье. Быстро. Так быстро, что никакого предупреждения не было. Ни двойного движения, ни вспышки будущего, ничего. Пальцы мужчины сжались. Захария вскрикнула. Он вывернул ей руку и толкнул вперед. Она ударилась плечом о стойку. — Какая шустрая, — произнес он. — Но недостаточно. Мужчина выглядел заинтересованным. По-настоящему заинтересованным. Это было плохо. Он дернул её к себе. Захария ударила локтем. Он отклонился, и не отпуская её руки, развернул всем телом и швырнул на настил. Воздух вышибло из легких. Захария попыталась подняться, на секунду вспомнив все причины, по которым она считала рукопашный бой с любым мужчиной кране плохой жизненной стратегией. Сапог опустился рядом с её головой. Не на неё. Нарочно рядом. Металлический настил прогнулся. Захария откатилась в сторону. Следующий удар уже должен был попасть в грудь. Она увидела его заранее — но всего за мгновение, настолько короткое, что тело среагировало почти без участия сознания. Сапог скользнул по ребрам, и боль обожгла бок. Захария вскочила на ноги, пошатнулась и отступила. Мужчина продолжал улыбаться. От него исходило такое яркое удовольствие, что Захарии стало дурно. Он наслаждался не победой. Победы ещё не было. Ему нравилось само происходящее. То, как она шарахалась от разрядов. Как угадывала часть атак и пропускала другие. Как снова вставала. Как становилась все медленнее. Это было веселье ребёнка, которому дали особенно забавную игрушку. Только ребёнок не понимал, что делает больно. Этот понимал. Именно поэтому ему было так хорошо. Захария попятилась. Мужчина бросил короткий разряд. Мир не раздвоился. Она успела уклониться только благодаря движению плеча. Молния задела рукав, и ткань вспыхнула. Захария ударила перчаткой по огню, сбивая его, и почувствовала запах паленой кожи. Следующий разряд она увидела дважды. В одном варианте он летел в лицо. В другом — в ноги. Захария прыгнула на ящик. Обе молнии оказались настоящими, и она не понимала, как мужчина смог это сделать — раздвоить разряд в разных направлениях. Она не видела такого даже в исполнении Шона. Первая прошла под ней. Вторая ударила в ящик, когда она уже оттолкнулась от крышки. Металл взорвался осколками. Захария рухнула на соседний мосток, ударившись коленом. Нога подломилась, и она едва успела ухватиться за трос. Мужчина шагнул следом. Не спеша. Его силуэт то приближался, то снова оказывался дальше. Будущее вспыхивало короткими обрывками, путалось с настоящим и исчезало прежде, чем Захария успевала понять, какой из вариантов произойдет. Иногда оно помогало. Иногда только мешало. Она увидела его руку у своего горла и отпрянула, хотя мужчина даже не собирался приближаться. Он воспользовался этим и ударил молнией. Захария успела развернуть слабый щит. Разряд пробил его почти сразу. Боль прошла от ладоней до плеч. Её отбросило к ограждению. Во рту появился вкус крови. Подняться удалось только со второй попытки. Мужчина остановился в нескольких шагах. — Как ты это делаешь? — спросил он. Захария сплюнула кровь на настил. Она бы очень хотела узнать ответ на этот вопрос. Чужое удовольствие снова плеснуло внутри. Но в этот момент Захария уже не была уверена, что оно чужое. Где-то между первым разрядом и падением на мосток граница начала исчезать. Она чувствовала его азарт, внимательность и раздражение, когда она успевала увернуться. Его яркую радость, когда молния все-таки задела её рукав. Чувствовала так ясно, будто все это рождалось внутри неё самой. Мужчина двинулся влево. Захария одновременно ощутила желание ударить справа. Его желание. Кажется. Она уклонилась. Разряд действительно пришел справа. Захария рассмеялась. Звук вырвался неожиданно, короткий и хриплый. Мужчина замер на долю секунды. Захария тоже. Она не понимала, почему смеется. Смешного не было ничего. Но внутри разливалось злое веселье. Бой вдруг перестал казаться страшным. Внутри зашевелилось что-то нехорошее, отзываясь на чужое веселье и злость, которые, казалось, заразили её, словно простуда. Мужчина атаковал. Она увидела молнию раньше, чем его рука начала двигаться. Не одну, а сразу несколько. Они расходились веером, перекрывая площадку. Захария шагнула между ними. Просто прошла в единственный узкий промежуток, который должен был остаться свободным. Молнии ударили вокруг. Металл застонал. Воздух запах озоном. Захария продолжала идти к нему. Мужчина перестал улыбаться. Внутри вспыхнуло его удивление. Или её. Разницы больше не было. Она видела, как он отступит. Чувствовала, куда захочет ударить. Знала, что ему хочется заставить её снова метаться по площадке. И одновременно сама хотела того же. Хотела, чтобы теперь прыгал он. Чтобы уворачивался. Чтобы на его лице исчезло это довольное выражение. Чтобы он понял, что больше не охотник. Мужчина поднял руку. Захария наклонила голову. Разряд прошел мимо щеки. Мужчина посмотрел ей в лицо, и его эмоции изменились на короткую вспышку страха, настолько резкую, что Захария наконец снова ощутила её чужеродность. Но этот страх не спешил прогонять пропавшее злое веселье, застрявшее в ней самой, как заноза. Страх принадлежал ему. Она это поняла. Но не поняла, почему он испугался. Лицо мужчины исказилось, а глаза расширились. Он смотрел на Захарию так, будто увидел перед собой что-то, чего здесь не должно было быть. — Что... — начал он. Захария подняла руку. В голове звенело и одновременно хрипло шептало чужим голосом что-то невнятное, перекрывая собой шум сирен и выстрелов снизу. Молния сорвалась с ладони, не привычная белая, а красная. Густая, темная, почти кровавая. Она ударила в магнитный щит. Щит возник мгновенно — голубоватый, плотный, гораздо сильнее любого, который могла поставить Захария. Красная молния врезалась в него и не отлетела. По его поверхности побежали трещины света, магнитное поле словно лопнуло, и щит взорвался. Мужчину отбросило на несколько метров. Он ударился спиной о балку, едва не перелетел через ограждение, но успел ухватиться за край. Захария опустила руку. Красные нити еще несколько секунд ползали между пальцами. Она смотрела на них без понимания. Потом снова перевела взгляд на мужчину. Внутри жило желание убить. Яркое, простое, и почти радостное. Она не знала, чье оно. Его? Её? Обоих? Мужчина быстро поднялся. Боль, страх и ярость вихрем прошли через Захарию. Он приготовился отскочить вправо. Она увидела это. Не движение, но намерение. Захария снова вскинула руку. Мужчина бросил на нее быстрый взгляд и перекатом ушел в сторону. Красная молния ударила туда, где он только что находился. Металлический настил расплавился. Железо потекло вниз яркими каплями. Одна из опор лопнула, и часть ограждения со скрежетом накренилась наружу. Мужчина не стал отвечать. Он поднялся после переката и бросился к лестнице на противоположной стороне площадки. Захария шагнула за ним. В руке снова собирался красный свет. Мужчина перепрыгнул через лежащее тело, схватился за перила и начал спускаться. Слишком быстро, чуть ли не падая. Чужой страх отдалялся. Уходил вместе с обладателем. И с каждым его шагом Захарии становилось легче дышать. Красный свет в ладони погас, веселье исчезло, а желание убить оборвалось так внезапно, что Захария пошатнулась. Она схватилась за ближайшую стойку. Внутри стало пусто. Но теперь не блаженно. Просто страшно. Она несколько секунд смотрела на собственную руку. Пальцы дрожали. Под ногтями жгло, будто туда напихали раскалённых иголок. Мужчина исчез внизу. Захария могла броситься следом. Должна была, наверное. Но у опоры оставалась бомба. Она резко повернулась и побежала к ней. Ноги почти не слушались. Один раз Захария зацепилась сапогом за кабель и едва не упала, но удержалась, опершись о балку. Человек в рабочем комбинезоне лежал рядом с устройством, не двигаясь. Таймер светился. Захария опустилась перед ним на колени. На дисплее застыла цифра пять, не мигала и не уменьшалась. Она несколько секунд смотрела на неё, и наклонилась ближе. В темном стекле дисплея отразилось её лицо, бледное и перепачканное кровью, с растрепанными волосами. Захария вздрогнула и резко отшатнулась. Глаза в отражении были желтыми. Кроваво-желтыми, яркими и чужими. Она моргнула и снова посмотрела на дисплей. Там снова отражались её обычные глаза. Болотно-зеленые и испуганные. Захария несколько секунд не двигалась. Кажется, ей показалось из-за света. Красный индикатор, кровь на лице, отражение. Слишком сильное напряжение. Мало ли что могло показаться после нескольких ударов током. Она заставила себя отвести взгляд от отражения. Нужно было думать о бомбе. Захария осторожно осмотрела корпус. Цилиндрические заряды крепились к несущей балке металлическими хомутами. Провода уходили к центральному блоку, часть — к таймеру, часть — к небольшому приемнику сбоку. Дистанционный запуск. И ручной. Вероятно. Таймер не шел. Человек у устройства не успел его включить. Или успел, но система зависла на пяти. Захария сглотнула. Трогать провода не хотелось совсем. Она наклонилась ниже, пытаясь рассмотреть маркировку на корпусе. Никакой маркировки не было. Конечно. Люди, которые собирались взорвать купол, почему-то не подписали, какой провод безопасно выдернуть. Захария протянула руку и остановилась в нескольких сантиметрах от панели. Если таймер не запущен, лучше ничего не трогать. Если он запущен и просто застыл, лучше трогать немедленно. Цифра пять продолжала гореть. Захария смотрела на неё, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Ну давай, — прошептала она. — Объясни мне, что ты такое. Бомба разговаривать отказывалась.