Глава 57. Звезда упала

На третьем этаже Администрации окон больше не было. Точнее, кое-где еще торчали рамы, но стекла из них вынесло взрывом вместе с частью перегородок, двумя дверями и содержимым ближайшего архива. По полу лежали осколки, обрывки пластика и серые папки с красными государственными печатями. Из соседнего кабинета тянуло дымом, горелой пластмассой и чем-то химическим. С улицы доносились сирены, стрельба и крики. Антон Роуг стоял посреди всего этого в форме младшего чиновника Изобилия и орал в коммуникатор. Серый пиджак с красным воротником сидел на нем на удивление прилично. Только рукава были немного коротковаты, а на груди красовалась чужая служебная карточка с фотографией мужчины, который походил на Антона разве что отсутствием волос и явно обладал гораздо менее напряженной жизнью. — Слава, послушай меня внимательно, — проговорил Антон с тем спокойствием, которое у него обычно появлялось непосредственно перед убийством. — Перед тем как снимать взрывчатку и брать её в руки, надо убедиться, что она не рванет. Из коммуникатора раздался невнятный треск и торопливый мужской голос. Антон закрыл глаза. — Нет, не после. До того, как ты её возьмешь. Сначала проверяешь детонатор, потом отключаешь питание, потом снимаешь заряд. В этой последовательности. Именно поэтому я сейчас перечислил действия по порядку. Слава что-то ответил. — А если ты уже её взял, положи обратно. Прозвучал еще один невнятный ответ. Антон поднял глаза и уставился в потолок. — Не бросай! Я сказал положи! В нескольких шагах от него Эш стояла у выбитого окна и смотрела вверх, на темные строительные леса под куполом. На ней был такой же серый пиджак с красным воротником и узкая форменная юбка. Последняя превышала государственные стандарты Изобилия по допустимой короткости приблизительно на пять сантиметров. То ли настоящая владелица формы обладала более скромным ростом, то ли Эш сама успела внести изменения. Антон предпочитал не спрашивать. На правом колене у нее порвалась колготка. Тонкая темная стрелка уже добралась почти до края юбки и продолжала медленно расползаться выше. Эш поймала ее пальцами, посмотрела и без особой надежды попыталась остановить. Наверху снова полыхнула голубоватая вспышка. — Связываться с Булгаковой было плохой идеей, — ровно сказала Эш. Антон отнял коммуникатор от лица. — Я не знал, что эта сумасшедшая сука спуталась с аврорцами и решит устроить такое! — Она давно сумасшедшая. — Она обещала мне всего лишь небольшой беспорядок в бухгалтерии ASC. Эш посмотрела вниз. С одного из верхних уровней строительных лесов сорвалась черная фигура. Тело несколько раз ударилось о металлические перекладины, перевернулось в воздухе и исчезло за выступом здания. Через несколько секунд снизу донесся глухой удар. — Беспорядок в бухгалтерии ASC определенно будет, — заметила Эш. Антон сжал зубы. — Я не это оплачивал. Коммуникатор снова затрещал. — Что? — рявкнул Антон. — Нет, не трогай второй провод. Я не знаю, зачем там второй провод. Если бы я знал, я бы сам туда пришел и не разговаривал сейчас с тобой! Он прошелся по кабинету, наступил на обломок гипсовой панели и с силой отпихнул его в сторону. — Слава, я потратил на подкуп чиновников Администрации больше денег, чем ты можешь себе представить! Если ты не деактивируешь взрывчатку, купол рухнет, они все умрут, и мне придется подкупать новых, я тебя лично убью! Из коммуникатора что-то обиженно прокричали. Антон остановился. — Что значит, ты и так умрешь до этого? Эш продолжала смотреть наверх. Белая вспышка осветила леса изнутри. На мгновение проступили балки, мостки и несколько фигур, а затем все снова погрузилось в темноту. — Красный провод, — сказал Антон в коммуникатор. — Надо дергать красный провод. Слава ответил. Антон медленно опустил руку. — Что значит, ты дальтоник? Последовал длинный, почти оправдательный монолог. — Да твою мать! Антон отвернулся и со всего размаху ударил ладонью по шкафу. Дверца шкафа отвалилась. Внутри оказались аккуратно сложенные бланки заявлений на получение дополнительного продуктового пайка. Антон посмотрел на них с ненавистью. — Почему вокруг меня одни идиоты? — Потому что умные давно ушли, — сказала Эш. — Куда? — Подальше от тебя. Антон бросил на нее взгляд. Эш невозмутимо поправила красный воротник. — Антон, нам нужно уходить, — сказала она. — Если рванет, мы попадем под обломки. А потом под свет. В этот раз он действительно отвлекся от коммуникатора. — Ты помнишь, какую взятку мы дали министру продовольственного хозяйства? Эш задумалась. — Двадцать две тысячи. — Двадцать семь. — Пять забрал посредник. — Мне плевать, сколько забрал посредник. Из моего кармана ушло двадцать семь. Антон подошел к выбитому окну и ткнул пальцем вверх, в сторону верхних этажей Администрации. — А у этого мудака кабинет с панорамными окнами на самом верху. Там точно электронная дверь. Аврорцы заклинили половину системы безопасности. Если купол рухнет, он сдохнет там, не отработав мои деньги! — Антон... — Я три месяца выводил его на нужное решение. Три месяца! Сначала жена. Потом помощник жены. Потом его заместитель. Потом снова жена, потому что заместитель оказался жаднее самого министра. И теперь он просто сдохнет под Солнцем? — Антон, — повторила Эш. Наверху вспыхнуло красное. Свет резко прорезал темноту строительных лесов и отразился в обломках окон, в металлических рамах и в осколках на полу. На мгновение весь кабинет словно залило разбавленной кровью. Эш отшатнулась от окна. Изменение в ее лице было коротким, но настолько явным, что Антон замолчал. Обычно Эш смотрела на взрывы, трупы и вооруженных людей с одинаковым философским спокойствием. Сейчас её губы чуть приоткрылись, а рука, державшая порванную колготку, застыла у колена. — Что? — спросил Антон. Эш не ответила сразу. Красный свет погас. Она осторожно шагнула обратно к окну и подняла голову. — Там кто-то из культистов Тени, — тихо сказала она. Антон моргнул. — Где? — Наверху. — Эти еще откуда? Эш напряженно прищурилась, вглядываясь в сплетение балок. — Не вижу. Эш сунула руку во внутренний карман пиджака и вытащила небольшой планшет. На экране вспыхнул герб Изобилия, затем чужая учетная запись запросила пароль. Эш быстро ввела комбинацию. Антон заметил, что пароль состоял из четырех единиц. — Где ты его взяла? — На столе лежал. — Пароль? — Планшет. — А пароль? — Был написан на обороте. Антон тяжело вздохнул. — И эти люди управляют корпорацией. — Ты же сам их подкупаешь. — Это другое. Эш включила камеру и направила планшет вверх. Изображение задрожало. На экране появились темные металлические конструкции, засвеченный участок купола и несколько неясных пятен. Она увеличила изображение. Картинка рассыпалась на квадраты. — Левее, — сказал Антон. — Я знаю. — Ты ведешь вправо. — Потому что там что-то двигалось. — Там балка. — Балки обычно не двигаются. Наверху снова сверкнуло. На этот раз белое смешалось с красным. Вспышка полностью залила экран, превратив его в светлый прямоугольник. Эш резко дернула рукой. Планшет чуть не выскользнул из пальцев, но она тут же выпрямила его и снова поймала изображение. Антон шагнул ближе и завис у нее над плечом. — Дай сюда. — Не мешай. — Ты ничего не видишь. — Ты тоже. Изображение медленно вернулось. Сначала на экране были только помехи и светлые пятна. Затем проступили балки, накренившееся ограждение и очертания женской фигуры. Она стояла немного боком, пошатываясь, будто площадка под ногами продолжала двигаться. На одном рукаве темнел большой обожженный участок. Волосы, почти желтые в свете прожекторов, выбились из прически и торчали во все стороны. Антон замер. Несколько секунд его лицо выражало глухое недоумение. Затем недоумение сменилось раздражением. — Да как, твою мать, эта идиотка там оказалась?! Эш ничего не ответила, сохранив невозмутимое выражение лица. Вообще-то некоторое отношение к появлению Захарии наверху она имела. Совсем небольшое. Эш отправила предупреждение, потому что у неё не было времени искать армейские контакты и объяснять происходящее незнакомым людям. Она рассчитывала, что Захария передаст сведения своему начальству и поднимет тревогу. Максимум — побежит помогать с эвакуацией. Мысль о том, что Захария лично полезет под купол, Эш даже не рассматривала. Теперь это казалось ошибкой. Впрочем, делиться этими рассуждениями с Антоном она не собиралась. — Что там у вас? — спросил Слава из коммуникатора. Антон вздрогнул и посмотрел на устройство в своей руке. — Не твое дело. Ты выдернул провод? — Я жду, пока мне скажут, какой красный. — Тут два зелёных, босс! — Тогда позови человека, который не дальтоник! — Тут только Костя. — Отлично. Позови Костю. — У него один глаз. Антон медленно вдохнул. Эш продолжала водить камерой по строительным лесам. — Культист ушел, — сказала она. — Не вижу никого больше. Антон снова склонился над планшетом. — Или валяется внизу дохлым. — Возможно. — Ты видишь бомбу? — Пытаюсь. — Таймер запущен? — Не знаю. — Увеличь. — Уже максимальное. — Тогда подойди ближе. Эш повернула к нему голову. Антон посмотрел на пустоту за выбитым окном и кашлянул. — Ладно. Не надо. Теперь буду носить с собой бинокль. Если мы тут не сдохнем. Фигура Захарии на экране двинулась к центру площадки. Она шла неровно, один раз зацепилась за кабель и схватилась за опору. Потом опустилась на колени возле чего-то закрепленного на несущей балке. Маленький красный огонек светился рядом с ее руками. Антон выругался. — Надо отправить кого-нибудь наверх. Захарии нельзя доверить разминировать даже чайни... Наверху мелькнуло движение. Эш сместила камеру. На дальней лестнице одна за другой появились черные фигуры. — Смотри, — сказала она. — ASC опять лезет наверх. Антон прищурился. Бойцы поднимались быстро, прижимаясь к конструкции. Один нес за спиной крупный жесткий контейнер. — Надеюсь, у них есть сапер, — добавила Эш. — Надеюсь, сапер не дальтоник. Коммуникатор возмущенно затрещал. — Я не про тебя, Слава. — А про кого? — Работай! Антон снова посмотрел на экран. — Уотчер — кретин. Эш чуть повернула планшет, удерживая в кадре и Захарию, и поднимающийся отряд. — Почему? — Как можно было проворонить операцию такого масштаба? Эш помолчала. — Так мы же сами её покрывали, Антон. Он медленно повернул к ней голову. — Мы покрывали её только пару недель. А готовили все это минимум месяц. Скорее два. Эш чуть пожала плечами. — Возможно. — Мы закрыли несколько грузовых накладных, подкупили двух диспетчеров и один раз увели патруль ASC в другой сектор. Все. Остальное они провернули сами. Взрывчатка, люди, оборудование, доступ к лесам, форма рабочих, оружие... Он раздраженно ткнул пальцем в сторону штаба ASC. — Чем он, блядь, занимается? — Кто? — Уотчер! — Устраивает нам неприятности и занимается самолюбованием. Всё как обычно. Эш снова приблизила изображение. Захария по-прежнему сидела возле бомбы. Светящийся дисплей был виден, но цифры расплывались и с такого расстояния не читались. — Антон, определись, — произнесла Эш. — Ты радуешься, когда ASC некомпетентно, или злишься? Он вскинул руки. — Я злюсь, когда мне на голову пытаются уронить половину Офира, Эш! Где-то наверху протяжно застонал металл. Они оба подняли головы. ____ Захария сидела перед детонатором, не решаясь к нему прикоснуться. Красная цифра пять продолжала неподвижно светиться на дисплее. Не мигала, не уменьшалась и вообще не проявляла никаких признаков того, что собиралась объяснить собственное назначение. За спиной потрескивали поврежденные кабели. Где-то ниже продолжали выть сирены, но сюда, под самый купол, их звук долетал уже глухим, размазанным эхом. Металлические конструкции время от времени вздрагивали от выстрелов и движения людей внизу. Захария осторожно наклонилась ближе. Провода были красные, черные, желтые и два одинаково серых. Один из красных уходил к таймеру. Второй — к приёмнику. Третий вообще исчезал под корпусом, будто создатель устройства специально хотел довести до истерики человека, который попытается его обезвредить. В Академии на Демократическую историю Изобилия отводилось четыре пары в неделю. Ни одной пары под названием «Как обезвредить то, что хочет бабахнуть» в расписании почему-то не было. Захария считала это серьезным недостатком государственного образования техномантов. Она подняла руку к панели. Пальцы зависли в нескольких сантиметрах от проводов. За спиной раздался металлический лязг. Захария замерла. Звук повторился со стороны лестницы. Кто-то поднимался наверх. Она зажмурилась. Некоторое время Захария просто сидела, опустив голову, и надеялась, что человек на лестнице передумает. Например, вспомнит о важном деле внизу. Или упадёт. Последнее пожелание было нехорошим, особенно после увиденного ею солдата, но сил на нравственные переживания уже не оставалось. Лязг становился ближе. Захария уперлась ладонью в настил и с трудом поднялась. Мир немедленно покачнулся. В голове снова зазвенело, будто кто-то провел металлическим прутом по краю огромной чаши. К горлу подкатила тошнота. На секунду перед глазами потемнело, и ей пришлось ухватиться за опору, чтобы не сесть обратно. Если рыжий техномант вернулся с подмогой, чтобы закончить начатое, второго «свидания» с ним Захария не выдержит. Она сейчас не выдержала бы даже драки с крысой-мутантом. Позади находилась бомба с непонятным таймером. Впереди — лестница и человек, который уже почти поднялся на площадку. Назвать сейчас лестницу путем отхода можно было только при очень богатом воображении. Перед глазами всё плыло настолько сильно, что Захария не была уверена, сумеет ли поставить ногу на первую перекладину, не промахнувшись. Она сглотнула. Шум снизу стал отчетливее. Металл скрипнул под чужим весом. Захария сделала несколько шагов назад и встала между лестницей и взрывным устройством. Выпрямиться удалось не сразу. Она широко расставила ноги, стараясь найти хоть сколько-нибудь устойчивое положение, и подняла руку. Пальцы дрожали. Между ними ничего не появилось — ни белого разряда, ни красного, ни даже жалкой искры. Она переставила левую ногу. Под подошвой что-то хрустнуло. Захария опустила взгляд. Сапог стоял именно там, где недавно находился аврорский техномант. Металлический настил был почерневшим и вздувшимся. Края нескольких пластин сплавились с пластиковым покрытием, а между ними зияла тонкая неровная трещина. Захария не сразу поняла, что происходит. Сначала раздался протяжный металлический скрежет. Потом нога внезапно потеряла опору. Её резко шатнуло в сторону. Она взмахнула руками, пытаясь удержаться, но ухватиться было не за что. Почерневший настил под сапогом провалился. Следом со стоном выгнулась соседняя пластина. На мгновение тело стало неестественно легким. Всё внутри ухнуло вниз раньше неё самой. Захария увидела край площадки, кусок балки, смазанную красную цифру пять — и полетела вниз. Она даже не успела вскрикнуть. Руки беспомощно взметнулись вверх. Металлические конструкции мелькнули перед лицом. Что-то ударило её по плечу, потом по бедру, но боли она почти не почувствовала. Паника накрыла сразу и целиком, животным пониманием, что под ногами больше ничего нет, а внизу — десятки метров пустоты, бетон и тела тех, кому не повезло так же, как ей. Захария падала. Уровни строительных лесов пронеслись мимо чередой черных перекладин. Свет прожекторов дернулся в глазах. Купол резко отдалился, а серые здания внизу начали расти. Она попыталась за что-то схватиться. Пальцы сомкнулись в воздухе. Рядом пролетел металлический трос, и Захария отчаянно захотела дотянуться до него всем своим сознанием. На миг ей показалось, что она уже держит металл в руках, но в этот же момент она продолжала бесконтрольно лететь вниз. Что произошло дальше, Захария позже так и не смогла объяснить самой себе. Ей казалось, что она не дотянулась. Что рука прошла мимо. Что трос вообще находился слишком далеко. И все-таки в следующий миг холодный металл уже обвился вокруг ее запястья. Не просто попал под ладонь. Трос резко взвился вверх, почти как змея, захлестнул руку и дернулся, останавливая падение. От рывка ей показалось, что плечи вырвало из суставов. Захария завизжала во весь голос, цепляясь за трос второй рукой и болтая ногами над пустотой. Падение остановилось не сразу. Несколько метров она всё еще летела вниз, ладони заскользили по металлу, обжигая кожу даже через перчатки. Потом трос натянулся окончательно. Все тело повисло на руках. Боль пришла одновременно в плечи, локти, запястья и грудь. Воздух вырвался из легких. Захария судорожно сжала пальцы, боясь, что они разожмутся сами. Она не понимала, как поймала трос. Не понимала, почему он обвился вокруг руки. Наверное, воспоминания перепутались. Может, она все-таки успела схватиться, но просто не могла восстановить последовательность из-за скорости просходящего. Это было гораздо разумнее, чем предполагать, что трос решил спасти её самостоятельно. Трос качнулся. Захария еще раз вскрикнула, и по инерции её понесло в сторону. Она превратилась в маятник, только очень испуганный, громко визжащий и плохо закрепленный. Внизу промелькнула улица. Потом стена ближайшего здания. Серый фасад стремительно приближался. Захария попыталась подтянуть ноги. Не получилось. Ее раскачивало все сильнее. Трос был закреплен где-то наверху на поврежденной конструкции и теперь уходил по широкой дуге к корпусу ближайшего здания. Где-то выла сирена. Или это продолжала визжать сама Захария. Разобраться не получалось. Серая стена приближалась. Захария успела увидеть несколько этажей одинаковых окон. Часть стекол была выбита. Из одного проема валил дым. На другом этаже люди в серой форме тащили раненого по коридору. Ниже выступал балкон. Именно туда она летела. — Нет, нет, нет, нет... Слова вырывались вместе с дыханием. На балконе стоял человек. Высокий, в темной броне. Он стоял боком, одной рукой прижимал к уху коммуникатор, второй показывал куда-то вверх и что-то сердито кричал. — Я сказал перекрыть западный коридор! Западный, быстро! Он смотрел вбок и поэтому не сразу заметил приближающуюся Захарию. Она летела почти на уровне перил. За секунду до столкновения мужчина наконец повернул голову. На его лице появилось удивление. Чистое, почти незамутненное, совершенно не подходившее взрослому человеку в броне. Отскочить он не успел. Захария перелетела через край балкона. Сапогом она снесла металлическую банку, стоявшую на перилах, и доверху набитую окурками. Пепельница с грохотом опрокинулась, окурки и пепел разлетелись по бетону. Захария отпустила трос и на всей скорости врезалась в мужчину. Удар пришелся в грудь. Мужчина отлетел назад, успев только выбросить руки в стороны. Они вместе врезались в стену, отчего в висках Захарии вспыхнул белый свет, и оба сползли вниз. Захария ударилась лицом обо что-то твердое, и раздался хруст. Она очень надеялась, что не у неё. Некоторое время мир состоял из белого света, звона и боли. Потом свет медленно погас. Захария застонала и попыталась приподняться. Под ладонями оказались твердые металлические пластины. Между ними проходили ремни и гибкие сочленения. Броня была холодной на ощупь. Захария проморгалась. Перед глазами все еще плыло, но постепенно стало ясно, что она сидит на мужчине. В буквальном смысле. Одно колено находилось у его бедра, второе — возле бока. Ладонями она упиралась ему в грудь. Мужчина лежал на бетоне, раскинув руки в стороны. Живой. Его коммуникатор валялся у стены и продолжал возмущенно спрашивать: — Докладываю, заряд найден! Приступаем к обезвреживанию. Мужчина не отвечал. Он смотрел на Захарию. Глаза у него были голубые, широко распахнутые и совершенно ошеломленные. Несколько раз он медленно моргнул, словно надеялся, что Захария исчезнет. Не исчезла. Выражение его лица показалось ей настолько растерянным и оскорбленным самой реальностью, что стало почти смешно. Она даже успела подумать, что никогда раньше не видела взрослого мужчину настолько искренне недоумевающим. В следующий момент голова взорвалась болью. Захария всхлипнула и свалилась с него в сторону. Плечо ударилось о бетон. Она попыталась встать. Ноги запутались друг в друге. Правая отказалась сгибаться, левая неожиданно поехала по рассыпанному пеплу. После недолгого размышления Захария решила, что пол — вполне приятное место. Надежное. Никуда не падает. В отличие от строительных лесов. Рядом застонал мужчина. — Твою... мать... Голос оказался низким и чуть гнусавым. Он поднял руку к лицу и закрыл нос. Между пальцами почти сразу показалась кровь. Значит, хрустнуло все-таки не у Захарии. Это немного утешало. Мужчина приподнялся на второй руке и остался полулежать у стены, медленно подняв взгляд на Захарию. Теперь он смотрел на неё так, словно она только что оскорбила его мать, разрушила карьеру и, возможно, лично изобрела падение с высоты. Захария моргнула. Броня на нем напоминала броню ASC, но не была полностью черной. Нагрудные пластины отливали бронзой. Конструкция выглядела легче, чем у спецназовцев, хотя защитный воротник поднимался высоко и захватывал подбородок отдельной пластиной. Она вдруг поняла, что уже видела это лицо. В Шахтах. В пещере. Тогда мужчина был в гражданской одежде. Стоял возле саркофага вместе с людьми из ASC. А Захария выпрыгнула из гроба и врезалась в него почти так же, как сейчас. Не настолько сильно. И без падения с купола. Но определенное сходство наблюдалось. Захария уставилась на него. Мужчина прижимал ладонь к разбитому носу и продолжал смотреть в ответ. Кажется, он тоже её узнал. — Блядь, — коротко сообщил он куда-то в пространство, будто жалуясь мирозданию. Захария хотела ответить. Например, объяснить, что всё произошло случайно. Или хотя бы извиниться за нос. Она оперлась ладонями о бетон и снова попыталась приподняться. Перед глазами прошли помехи. Сначала мелкие серые точки, затем широкие дрожащие полосы, как на экране с плохим сигналом. Лицо мужчины расплылось. Сирена стала тише. На мгновение воздух невыносимо сладко запах белыми цветами. Захария замерла. Запах был слишком сильным, сладким до тошноты, и знакомым. Она успела увидеть, как мужчина резко выпрямляется, протягивая руку к отлетевшему коммуникатору. Потом всё потемнело. Захария провалилась в темноту.