Глава 59. Ничего

Захария пришла в себя со стоном. Первым, что она почувствовала, была боль. Болело все сразу, без разбора и какой-либо разумной системы. Голова пульсировала под тугой повязкой, плечи ныли, стоило вдохнуть чуть глубже, в ребрах начинало тянуть, правая ладонь горела, а челюсть отзывалась тупой болью даже на попытку сглотнуть. Захария некоторое время лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, жива ли она. Судя по ощущениям, была всё-таки жива — к сожалению. В нос бил привычный запах медицинского блока: антисептик, старый пластик и лекарства. Где-то тихо гудел диагностический аппарат. За стеной проехала тележка, дребезжа плохо закрепленным колесом. Захария медленно открыла глаза. Над ней был белый потолок. Это не помогло. Она повернула голову и с удивлением обнаружила, что на соседней койке, разойдясь по разным ее краям, сидели Дейв и Джефф. Дейв жевал протеиновый батончик с тем сосредоточенным выражением лица, с каким другие люди читали секретные донесения. На его коленях лежала еще одна нераспечатанная упаковка, а из кармана куртки торчал край третьей. Джефф сидел рядом, обнимая винтовку. Оружие было прижато к груди, приклад упирался в бедро, а обе руки лежали поверх корпуса. Обычно доктор Инесс запрещала заносить оружие в медицинский блок. Даже пистолеты. Даже разряженные. Один раз она выгнала отсюда сержанта вместе с капельницей, потому что тот отказался оставить автомат в коридоре. Видимо, сегодня правила временно перестали существовать. Джефф первым заметил, что Захария открыла глаза. Он резко выпрямился. — Лейтенант? В его голосе прозвучало столько испуга, будто он ожидал, что она немедленно начнет говорить на неизвестном языке или полезет на стену. Захария поморщилась и попыталась приподнять голову. — Зараза… У меня все болит. Она сглотнула. В памяти вспыхнула красная цифра пять. Захария резко открыла глаза шире. — Бомба. Что с бомбой? Дейв перестал жевать. Несколько секунд он смотрел на нее с подозрительным вниманием. Потом откусил еще кусок и как бы невзначай спросил: — Нашли пляж, лейтенант? Захария медленно повернула к нему голову. — Какой нахрен пляж, Дейв? Он продолжал жевать. — Просто спрашиваю. — Головой вроде ударилась я, а не ты. Что с куполом? Дейв и Джефф переглянулись. Взгляд был коротким, но слишком выразительным. Захария нахмурилась. — Что? — Ничего, — слишком быстро сказал Джефф. Дейв прочистил горло. — Купол цел. Заряд обезвредило ASC. Захария закрыла глаза и медленно сползла обратно на подушку. Воздух вышел из легких длинным облегчённым выдохом. На секунду боль стала почти терпимой. Купол не рухнул. Город не залило светом. Люди в административном секторе не сгорели заживо из-за того, что она не решилась дернуть один из трех красных проводов. Уже неплохо. — А делегация? — спросила она, не открывая глаз. — Мы их увели, лейтенант, — ответил Джефф. — Все целы. Захария кивнула. Движение немедленно отдалось болью в висках. — Хорошо. — И Ниша дала нам автограф. Захария открыла один глаз. Джефф улыбался. Широко, счастливо и совершенно неуместно для человека, который сидел в медблоке с винтовкой в обнимку. — Поздравляю, — сказала Захария. Джефф зашевелился, придерживая оружие одной рукой, и полез второй в нагрудный карман. — Подождите. — Чего? — Вот. Джефф протянул Захарии ламинированную фотографию. Она не сразу поняла, что именно видит. На фотографии была Ниша. Певица стояла в облаке белых и голубых перьев, оттенявших смугловатую кожу. Одежды на ней было ровно столько, чтобы стыдно стало всем окружающим, кроме нее самой. Один высокий сапог уходил почти до бедра, второй терялся где-то в перьях. Ниша чуть выгнула спину и посылала в камеру воздушный поцелуй. В углу фотографии красовался настоящий отпечаток губ, оставленный розовым блеском. Через половину изображения проходила витиеватая подпись. Захария некоторое время смотрела на карточку. Потом подняла глаза на Джеффа. Он все ещё улыбался. — Это ваш экземпляр, — торжественно сообщил он. — Она дала нам три. Очень просила передать вам лично в руки. Захария снова посмотрела на фотографию. На перья. На сапоги. На розовый отпечаток губ. Ей вдруг показалось, что голова начинает болеть ещё сильнее. — Спасибо, Джефф, — осторожно сказала она. — Положи, пожалуйста, на тумбочку. Дейв издал странный звук и заржал. Он согнулся, едва не подавившись остатком батончика, зажал рот ладонью и всё равно продолжал смеяться. Захария посмотрела на него с холодным достоинством, насколько вообще было возможно выглядеть достойно с повязкой на голове и пластырем на подбородке. — Что смешного? Дейв покачал головой, не в состоянии ответить. Джефф закатил глаза и аккуратно положил фотографию на тумбочку изображением вверх. Теперь Ниша воздушно целовала всех, кто входил в медицинский блок. Дейв наконец отсмеялся, скомкал обертку и сунул её в карман, после чего достал следующий батончик. Захария проводила упаковку взглядом. Дейв надорвал край. Захария продолжала смотреть. Он развернул обертку до половины. Взгляд Захарии не дрогнул. Дейв уже поднес батончик ко рту, но замер, медленно посмотрел на него, потом на Захарию. Она лежала неподвижно, сохраняя совершенно нейтральное выражение лица. Только глаза следили за едой. Дейв тяжело вздохнул. — Это мой последний. Захария ничего не сказала. — Предпоследний, — поправился он. Она продолжала молчать. — Я вообще не ел с утра. Захария слегка приподняла брови. Дейв протянул ей батончик. Она мгновенно выхватила его из руки. — Спасибо. Захария откусила почти треть, и тут же поморщилась. Боль пронзила челюсть и отдала куда-то под ухо. Пришлось несколько секунд сидеть с закрытыми глазами, осторожно пережевывая слишком плотную массу. — Медленнее, — сказал Джефф. — Не подавитесь, лейтенант. Захария показала ему свободной рукой неприличный жест. Джефф заметно успокоился. Дейв наблюдал, как исчезает его батончик, с выражением человека, ставшего жертвой несправедливого государственного перераспределения. — Так что произошло наверху, лейтенант? Захария продолжала жевать. — Когда именно? — После того как мы ушли. Вас принесли в казармы какие-то дуболомы из ASC. Они особо не распространялись. Сказали, что вы упали со строительных лесов и получили медицинскую помощь. — Очень содержательно. — Еще один сказал, что вы приземлились на балконе штаба. Захария остановилась. — Это был их штаб? — Видимо. — Понятно. Дейв подозрительно посмотрел на нее. Захария сделала еще один осторожный укус, на этот раз гораздо меньше, и посмотрела в потолок. Произошедшее вспоминалось отдельными кусками. Лестница, тела на металлическом настиле, техномант с темно-рыжими волосами, красная молния, желтые глаза в отражении и двоящаяся реальность. Захария нахмурилась. Последнее воспоминание было особенно неприятным. Она по-прежнему не могла понять, действительно ли увидела что-то странное или просто получила очередной удар по голове. Рассказывать об этом Дейву и Джеффу она совершенно не собиралась. — Я поднялась наверх, — начала она. — Там был спецназ ASC. Еще какие-то люди, которые пытались активировать бомбу. И техномант. Захария пожевала, собирая мысли. — Спецназ… Он вырубил почти весь спецназ. Дейв перестал тянуться к своему карману. — Один техномант? — Да. Это был аврорец, кажется. Под одеждой была их форма. Синяя с золотым. По крайней мере, выглядела так. Джефф нахмурился. Захария перевела дыхание. — Одного из тех, кто караулил бомбу, я уже видела. В пещере. Он был с Булгаковой. Дейв тихо выругался. — Значит, все-таки Сопротивление. — Видимо. Остальные, наверное, тоже. Их задело разрядом. — Чьим? Захария посмотрела на него. — Не знаю. Это прозвучало не очень убедительно. Дейв медленно поднял брови. Захария доела очередной кусок. — Я подралась с техномантом. Джефф закрыл глаза. Дейв некоторое время просто смотрел. — Конечно, — сказал он наконец. — Что ещё вы могли сделать. — Он первый начал. — Это многое меняет. — Меня пытались убить, Дейв. — Тогда все в порядке. — Не разговаривай со мной таким тоном. — Каким именно? — Твоим. Дейв откинулся назад и скрестил руки. — И кто победил? Захария пожала плечами и немедленно пожалела об этом. Боль прошла по шее и отдалась в лопатку. — Он сбежал. — Значит, вы? — Я не сказала, что победила. Он был сильнее. Дейв прищурился. — Но сбежал. Захария раздраженно откусила еще кусок и снова поморщилась. — Видимо, ему надоело. — Убегать от человека, которого почти победил? — Может, у него были дела. — Очень срочные. — Дейв. — Молчу. Он не замолчал взглядом, но хотя бы перестал задавать вопросы. Захария посмотрела на остаток батончика. — Потом я проверяла бомбу. Пыталась понять, что с таймером. Он застыл на пяти. — Пять секунд? — спросил Джефф. — Откуда я знаю? Может, пять минут. Может, пятый режим. Может, номер устройства. Ничего не менялось. — И вы решили её разобрать? — Я ничего не трогала. Дейв недоверчиво хмыкнул. — Вот это действительно удивительно. — Я умею оценивать риски. Оба рядовых посмотрели на нее. Захария нахмурилась. — Иногда. — Продолжайте, лейтенант, — попросил Джефф. — Я услышала, что кто-то поднимается по лестнице. Подумала, что техномант вернулся. Встала. Платформа под ногой сломалась. Дейв посмотрел на её перевязанную руку. — Вы упали почти с самого верха купола. — Спасибо, я помню. Она помнила слишком хорошо. Первую секунду, когда исчезла опора. Черные перекладины. Пустоту под ногами и панику, в которой не осталось ни мыслей, ни достоинства. — Рядом оказался трос, — сказала Захария. — Я за него схватилась. На мгновение перед глазами возникло другое воспоминание. Трос находился слишком далеко. Она не дотянулась. А потом металл сам взвился к её руке. Захария нахмурилась. Нет. Она наверняка просто неправильно запомнила падение. Слишком быстро все происходило, голова уже кружилась, а потом её несколько раз ударило о конструкции. — И вас вынесло на балкон? — спросил Дейв. — Меня раскачало в сторону здания. — На тросе? — Да. Джефф тихо присвистнул. — Я влетела на балкон. Там стоял какой-то тип. Я прямо в него врезалась. Дейв тоже присвистнул. — Какой тип? Захария уже открыла рот, чтобы сказать, что это был тот самый мужчина из пещеры. Потом вспомнила, что Дейв и Джефф его не видели. В Шахтах они уже покинули пещеру, когда Захария наконец выбралась из саркофага. Она снова пожала плечами, осторожнее, и всё равно поморщилась. — Да не знаю я его. Черноволосый. Моего роста. В броне такой… темной. Не совсем черной. На груди пластины с каким-то бронзовым отливом. И воротник высокий. Захария коснулась пальцем собственного подбородка. — Со щитком здесь. Джефф перестал улыбаться. На секунду его взгляд стал совершенно пустым. Потом он нервно рассмеялся. — Вы врезались прямо в него, лейтенант? Захария кивнула. — Свалилась сверху. Да. Захария подозрительно прищурилась. — Ты знаешь, кто это был? — Нет, — поспешно сказал Джефф. Дейв промолчал. Захария перевела взгляд на него. — Дейв? Он медленно достал из кармана еще один протеиновый батончик. — Я ничего не знаю. — Я нос ему разбила. Или сломала. Не знаю. Джефф закашлялся. — Что? — Ничего, лейтенант. Выражение лица у него стало почти таким же потрясённо-восхищённым, как было всю дорогу, пока он тащил вещи Ниши. Захария устало закрыла глаза. — Отстойный день. Рядом несколько секунд было тихо. Потом Дейв спросил: — А после этого? — После этого я потеряла сознание. — И больше ничего не помните? Захария открыла один глаз. — А должна? Дейв и Джефф снова переглянулись, на этот раз еще заметнее. Захария медленно приподнялась на локте. — Так. Что вы оба от меня скрываете? — Ничего, — почти одновременно ответили они. Она посмотрела на одного, потом на второго. Джефф крепче обнял винтовку. Дейв начал с чрезвычайным интересом читать состав протеинового батончика. Захария поняла, что нормального ответа сейчас не получит. Но обязательно получит позже. Она снова легла на подушку, доела чужой батончик и повернула голову к тумбочке. С фотографии Ниша продолжала посылать ей розовый воздушный поцелуй. Захария некоторое время смотрела на отпечаток губ. — Джефф. — Да, лейтенант? — Переверни её лицом вниз. Дейв снова заржал. ___ Полковник Уотчер был в ярости. В его исполнении это означало, что он говорил чуть тише обычного, не повышал голоса и ни разу не употребил ни одного слова, которое нельзя было бы включить в официальный протокол. Коммандер Колдар предпочел бы, чтобы полковник орал. Когда Уотчер орал, было хотя бы понятно, в какой момент следует пригнуться. Когда он сидел за столом с совершенно неподвижным лицом и отдавал приказы ровным голосом, создавалось впечатление, будто в кабинете медленно падает температура. Сегодня впечатление усиливалось холодящим пакетом, который полковник держал у разбитого носа. Нос выглядел плохо. Не катастрофически — медики уже остановили кровь, выправили перегородку и наложили тонкую фиксирующую пластину. Но переносица заметно распухла, под глазами начала проступать синеватая тень, а на шее сбоку осталась едва заметная засохшая капля крови. Колдар смотрел исключительно в планшет. Это требовало усилий. — Полностью перекрыть выезды из административного сектора, — сказал Уотчер. — Включая служебные тоннели, технические шахты и коммуникационные линии, обозначенные в реестре как законсервированные. — Уже перекрывают, — ответил Колдар, внося отметку. — Две группы отправлены вниз. Ещё одна проверяет старую линию водоснабжения. — Удвоить состав третьей группы. — Да, полковник. — Все записи с городских камер за последние трое суток изъять до того, как администрация успеет их потерять. — Людей отправили. — Отправьте других. Колдар поднял взгляд. — Эти вам чем не нравятся, сэр? — Тем, что они подчиняются городскому управлению. — Формально они прикомандированы к нам. — Формально половина Офира прикомандирована к кому-нибудь. Возьмите оперативников из внутреннего отдела. Колдар сделал еще одну пометку. — Будет исполнено. Уотчер чуть сильнее прижал холодящий пакет к носу. На лице у него ничего не отразилось, но по тому, как на секунду остановился большой палец, Колдар понял — больно. Он снова опустил глаза к планшету. Капитан Дор рассказал ему это в коридоре двадцать минут назад. Дор, в свою очередь, услышал от лейтенанта Томаша. Томашу сообщил один из оперативников, находившихся на крыше штаба во время нападения. Имя оперативника в цепочке уже потерялось, но суть дошла до Колдара в удивительно сохранном виде. На полковника Уотчера прямо со строительных лесов свалилась техномантка. Не рядом. Не на балкон. Именно на Уотчера. Сверху. Колдар не знал, насколько этому можно верить. Однако разбитый нос и общий потрёпанный вид полковника служил достаточно весомым материальным подтверждением. Он чувствовал себя отомщенным примерно за последние три года. Возможно, за четыре. В памяти всплыли ночные проверки, внезапные совещания, трижды переписанный отчет об использовании топлива и тот случай, когда Уотчер заставил его лично пересчитать ящики с боеприпасами из-за расхождения в две единицы, которые потом по неизвестным причинам обнаружились в шкафу бухгалтерии. Провидение существовало. Оно просто работало медленно, тщательно выбирая кару подходящего веса и достаточную высоту. — Списки сотрудников Администрации, имевших доступ к строительным лесам, подготовить к полуночи, — продолжал Уотчер. — Отдельно поднять договоры подрядчиков за последние полгода. Все разрешения на ремонт купола, замену опор и диагностику силовых линий. — Там несколько тысяч человек. — Значит, вам понадобится несколько тысяч строк. Колдар кивнул. — Проверить поставщиков взрывчатых веществ, промышленных детонаторов и компонентов, из которых можно собрать заряд такой мощности. В первую очередь — шахты, горнодобывающие предприятия и инженерные подразделения армии. — Армии это не понравится, сэр. — Разумеется. Все задержанные в административном секторе должны пройти отдельную проверку. Никого не передавать городской полиции, пока наши люди не закончат. — Даже чиновников? — Особенно чиновников. Колдар отметил и это. За стенами кабинета, располагавшегося глубоко под землей, продолжала гудеть вентиляция. После случившегося сегодня Колдар перестал думать, что полковник впал в паранойю, перенеся все важные составляющие штаба в отдельное изолированное место под землёй, связанное со штабом на поверхности лифтами и тоннелями. Самой важной такой составляющей Колдар, конечно, считал собственный кабинет и себя. Кроты-мутанты и электросаранча с культистами Тени были неприятными соседями, но это было лучше, чем перспектива оказаться в здании под рухнувшим куполом и солнечным светом. По внутренней связи непрерывно шли доклады: задержанные, раненые, неопознанные тела, найденное оружие, пустые помещения, подозрительные документы. В центре этого хаоса Уотчер сидел за столом и выстраивал происходящее в ровные колонки. Колдар подозревал, что к утру террористическая атака будет выглядеть почти прилично. — Кто отвечает за саперов? — спросил Уотчер. — Майор Гросс. Заряд обезврежен, компоненты уже перевозят в лабораторию. — Лаборатория находится в здании городского управления безопасности. Все компоненты доставить сюда. — У нас нет подходящего помещения, сэр. — Через час будет. — Вы собираетесь освободить нижний архив? — Я собираюсь освободить лабораторию баллистики. — Баллисты будут в восторге. — Они переживут. Колдар записал распоряжение. — Доступ к заряду только у Гросса, двух его специалистов и наших техников. Полный состав компонентов не передавать администрации до отдельного приказа. — Совет запросит данные. — Совет получит данные. По тону было понятно, что между двумя этими событиями пройдет немало времени и несколько редакций. Уотчер положил холодящий пакет на край стола. Кожа на переносице сразу начала наливаться еще более неприятным цветом. — Предварительный доклад должен быть готов через три часа. Колдар наконец поднял на него глаза. — За три часа мы не установим даже точное число нападавших. — Предварительный доклад не обязан содержать точное число нападавших. — А что он обязан содержать? — То, что Совет должен узнать сегодня. Колдар подождал. Уотчер развернул к себе планшет и провел пальцем по поступившим сводкам. — Организованная группа Сопротивления проникла в административный сектор, используя поддельные допуски и содействие сотрудников городских служб. Целью являлись разрушение купола и парализация работы административных органов Офира. Колдар ничего не сказал. — Угроза была обнаружена оперативными подразделениями ASC, — продолжил Уотчер. — После начала нападения наши силы обеспечили эвакуацию гражданского персонала, вступили в бой с террористами и не допустили активации заряда. — Эвакуацией в основном занимались гарнизон, городская служба безопасности и сотрудники Администрации, сэр. — Под координацией ASC. — Координация началась после первого взрыва. Уотчер посмотрел на него. Колдар спокойно выдержал взгляд. — Значит, — произнес полковник, — следует указать, что быстрая передача командования ASC позволила избежать дальнейших потерь. — Понял. — Действия городских служб отметить в приложении. — В каком именно? — В том, которое никто не читает. Колдар внес поправку. В официальной версии, которая сейчас рождалась у него на глазах, ASC обнаружило террористов, эвакуировало администрацию, вступило в бой, победило нападавших и обезвредило заряд. Еще немного, и выяснилось бы, что Уотчер лично держал купол на плечах. Впрочем, судя по состоянию его носа, что-то тяжелое он сегодня действительно держал. — Основной вывод, — сказал полковник, — существующих полномочий недостаточно для противодействия Сопротивлению. Колдар едва не усмехнулся, с трудом удержавшись. Вот оно. — Вы хотите потребовать расширения зоны оперативного контроля? — Полного доступа к городским коммуникациям, транспортным реестрам и кадровым базам Администрации. Права самостоятельного задержания лиц с уровнем допуска выше шестого. Постоянного присутствия наших подразделений на объектах жизнеобеспечения. Увеличения финансирования наружного наблюдения и технического отдела. — Совет этого не одобрит. — После сегодняшнего они будут вынуждены наконец обсудить это со мной. Поэтому доклад должен быть убедительным. Колдар посмотрел на строки, уже появившиеся в планшете. Убедительным он будет. Уотчер умел превращать любую катастрофу в доказательство того, что ему недостаточно власти, людей и денег. На несколько секунд Колдару пришла в голову неприятная мысль. Он посмотрел на полковника поверх планшета. Насколько Уотчер на самом деле не знал о готовившемся нападении? Сопротивление должно было как минимум несколько недель таскать людей, оружие и взрывчатку почти в центр города. Организовывать поддельные разрешения. Проникать на строительные леса. Закладывать заряд в несущую конструкцию купола. ASC ничего не заметило. Или утверждало, что не заметило. Колдар ничего не заметил. Полномочия и способы скрыть что-то от него внутри ASC имел только cам Уотчер. Теперь полковник получал идеальный повод потребовать именно те полномочия, которых ему не давали последние два года. Колдар медленно провел пальцем по краю планшета. Нет. Даже для полковника это было слишком. Не в нравственном смысле. Нравственные ограничения Уотчера Колдар никогда не переоценивал. В практическом. Слишком многое могло пойти не по плану. Заряд мог сработать раньше. Купол мог рухнуть. Вместе с Администрацией погибла бы значительная часть городского руководства, армейского штаба и немало людей ASC. Кроме того, в нападении участвовал неизвестный техномант. Появление аврорца, едва не уничтожившего штурмовую группу, вряд ли входило в аккуратный политический расчет. Если, конечно, Уотчер не сошел с ума окончательно и не начал подбирать для собственных операций людей, способных убить его лучших бойцов. Нет. Полковник мог использовать катастрофу. Но устраивать такую катастрофу сам он бы не стал. По крайней мере, Колдар предпочитал так думать. — Что известно о техноманте? — спросил Уотчер, словно уловив направление его мыслей. — Немного. Мужчина, примерно тридцать — сорок лет. Темно-рыжие волосы. На нем обнаружили элементы формы Авроры, но установить подлинность пока невозможно. — Лицо? — Камеры на верхнем уровне отключили за несколько минут до нападения. Уцелевшие бойцы дали описание. Художник уже работает. — Способности? — Электрические разряды. Щит. Хорошая боевая подготовка. Судя по ранениям группы, мощность выше средней. — «Выше средней» не является характеристикой. — Он в одиночку вывел из строя почти весь отряд специального назначения. Пальцы Уотчера на секунду замерли на холодящем пакете. Колдар опустил глаза к планшету, пряча почти физическое желание снова посмотреть на разбитый нос. — Несколько уцелевших бойцов указали, что в них попал разряд, выпущенный лейтенантом Захарией. Нападавший отразил его щитом. Разряд изменил направление и задел оставшуюся группу ASC. Уотчер молчал. Колдар продолжил: — Показания совпадают в общих деталях. Трое видели, как она вступила в бой с аврорцем. Один утверждает, что именно после этого он отступил. — Он видел окончание боя? — Нет. Потерял сознание. — Значит, он не может ничего утверждать. Колдар кивнул. — Включать эпизод в доклад для Совета, сэр? Уотчер не ответил сразу. Он снова прижал холодящий пакет к переносице и задумался. Пауза длилась всего несколько секунд, но Колдар успел окончательно увериться, что слух был правдив. Техномантка действительно свалилась на полковника. Провидение, похоже, обладало не только чувством справедливости, но и весьма специфическим юмором. — В официальный доклад включать не следует, — сказал Уотчер. — Совсем? — Укажите, что при столкновении с прибывшей группой ASC нападавший-техномант был вынужден покинуть позицию. Перед отступлением он повредил строительные конструкции, в результате чего находившаяся на верхнем уровне военнослужащая гарнизона сорвалась вниз. Колдар записал формулировку. Она была аккуратной. Ни слова прямой лжи — если не считать общего смысла. Прибывший отряд ASC вступил в бой. Техномант после боя ушел. Конструкции оказались повреждены. Лейтенант упала. Читатель доклада неизбежно решит, что аврорца вытеснили бойцы ASC, а лейтенант стала случайной жертвой его действий. — Действия военнослужащей гарнизона отметить отдельно? — спросил Колдар. — Нет. Имени не упоминать. Колдар чуть не улыбнулся. — Понял, полковник. Теперь все стало окончательно ясно. Грандмастер Йен не должен был получить от произошедшего ни малейшей пользы. Если в докладе появится, что член Ордена техномантов самостоятельно обнаружил заряд, поднялся под купол, вступил в бой с аврорцем и вынудил его отступить, грандмастер явится на ближайшее заседание Совета с таким видом, будто лично спас весь Офир. Потребует финансирование, расширение прав Ордена, новые места в комиссиях, еще десяток мастерских. И обязательно произнесет длинную речь о недостаточном уважении к техномантам и исключительной роли его воспитанников в обеспечении безопасности Изобилия. Полковник задержал на нем взгляд еще на секунду, и положил холодящий пакет на стол, снова вернувшись к списку распоряжений. Позиция Уотчера была Колдару совершенно понятной. Дай техномантам палец — откусят руку. Впрочем, сегодня они действительно одновременно спасли ситуацию и едва не добили тех, кто её спасал. В этом отношении техноманты Изобилия всегда оставались на диво стабильными.