Часть 5

Проблема обучения в университете, где родители одной половины студентов владели конгломератами, а другую половину готовили к управлению ими, заключалась в том, что абсолютно ничего не оставалось в секрете. Особенно если ты — Пэк Мирэ, студентка-стипендиатка, умудрившаяся открыто бросить вызов Ли Минхо, «кронпринцу Сеула», несколько раз меньше чем за неделю. Мирэ шла по сверкающим безмолвным коридорам Элитного университета Сеула, чувствуя, как изменилась атмосфера. Любопытные взгляды сменились откровенным разглядыванием в упор. Приглушенный шепот больше не был таким уж тихим. Он следовал за ней, как назойливая тень. — Вы слышали? — голос, принадлежавший, скорее всего, девушке, чья сумочка стоила больше, чем месячная аренда жилья Мирэ, донесся от группы студентов у фонтана. — Та новенькая, Пэк Мирэ? Она учится по стипендии. — Да ладно? Серьезно? — отозвался другой голос, полный недоверия. — В этом университете? Я думала, стипендии здесь дают только вундеркиндам с Нобелевской премией мира, а не... обычным людям. Мирэ стиснула зубы. Обычным людям. Точно. В этой золотой клетке быть «обычным» практически приравнивалось к преступлению. Она старалась не обращать на них внимания, сосредоточившись на поношенной лямке своего рюкзака, который сегодня казался тяжелее обычного. Но это было трудно. Шепотки уже не ограничивались её стипендией. Они эволюционировали, искажались, подпитываемые чем-то коварным. Тем временем в другом конце кампуса, в уединенной зоне отдыха, где пахло дорогой кожей и еще более дорогим кофе, Минхо сидел со своими друзьями. Феликс листал что-то в телефоне, посмеиваясь. Хёнджин рисовал в маленьком блокноте — вероятно, эскиз нового наряда. Джисон пытался удержать кубик сахара на носу, к вящему раздражению Сынмина. Чанбин просто... наблюдал, как обычно. А Чонин, самый младший, спокойно потягивал сок из пакетика, с полным недоумением поглядывая на остальных. Минхо, однако, слушал. Он всегда слушал. И гул разговоров вокруг него, казавшийся случайным, был полон тех самых слухов, которые он тонко и мастерски срежиссировал. — Ребят, гляньте-ка, — вдруг сказал Феликс, поднимая телефон. — Тут целый форум посвятили новой стипендиатке. Пэк Мирэ. Кубик сахара Джисона упал. — Форум? Серьезно? — Ага! — Феликс быстро пролистывал экран. — Все на неё набросились. Пишут, что она... охотница за деньгами. Или что у неё должны быть безумные связи, чтобы попасть сюда. Хёнджин поднял взгляд, нахмурившись. — Это жестко. Она показалась... тихой. И она явно умная, судя по тому, что она говорила на лекции профессора Кима. — Тихая, но дерзкая, — пробормотал Минхо так тихо, будто говорил сам с собой. Он отхлебнул чаю, прищурившись и наблюдая за реакцией друзей. Все шло по плану. Слухи циркулировали. Семена сомнения и подозрения были посеяны. — Ну, кто-то явно пытается навлечь неприятности, — заметил Чанбин. Его взгляд был острым — он сразу почувствовал подвох. — Такое «кумушничество» не возникает на пустом месте. Его... поощряют. Он бросил на Минхо многозначительный взгляд. Минхо просто приподнял бровь с невинным выражением лица. — О? И кто же станет заниматься подобным, Чанбин? Чанбин просто уставился на него, ничего не говоря, но его посыл был ясен: Я знаю, что это ты, манипулятор чертов. — В общем, — продолжил Феликс. — Тут даже ходят слухи о её прошлом. Говорят, она «та самая девчонка», которая публично унизила «Ли Групп» несколько лет назад. — Что, вообще-то, правда, — вставил Джисон. — Я же говорил вам. Мой брат до сих пор об этом вспоминает. — Да, но почему это всплыло именно сейчас? — спросил Сынмин. Он обычно был самым логичным и этичным в группе. — И почему это подается так, будто она злодейка, хотя она просто честно выиграла конкурс? Минхо хранил молчание, позволяя друзьям обсуждать это. Именно этого он и хотел. Увидеть, как она отреагирует на давление. Узнать, сможет ли её тихое неповиновение противостоять коварной мощи их «машины сплетен». Он не распространял слухи напрямую, конечно. Это было бы грязно. Он просто позаботился о том, чтобы информация стала доступной. А в их мире информация была оружием. Его окружение, сами того не зная, выполняли всю черную работу. Случайное упоминание там, осторожно сформулированный вопрос здесь. Словно крошечная рябь, создающая гигантскую волну. — С ума сойти, как быстро разлетаются вести, — подал голос Чонин. В его юном голосе слышалось искреннее недоумение. — Такое чувство, что здесь все знают всё обо всех. — Так устроен наш мир, Чонин, — сказал Хёнджин с оттенком усталости в голосе. — Информация — это власть. И иногда её используют как оружие. Он взглянул на Минхо. Его взгляд был нечитаемым. Минхо ответил ему едва заметным кивком. Хёнджин, будучи выходцем из семьи, тесно связанной с их собственной, понимал правила игры лучше других. Он мог не одобрять, но он понимал. Мирэ тем временем нашла убежище в библиотеке. Она сидела, ссутулившись над учебником, пытаясь заглушить шепот, который, казалось, эхом отдавался даже в этих священных залах знаний. Она чувствовала на себе взгляды даже здесь. Это было удушающе. Она решила сделать перерыв и взять кофе в библиотечном кафе. Стоя в очереди, она невольно подслушала разговор двух девушек. — Я слышала, она попала сюда только потому, что у её семьи старые связи с «Ли Групп», и те задолжали им услугу, — прошептала одна. — Хоть она и стипендиатка, им пришлось похлопотать за неё, чтобы замять тот скандал. Мирэ замерла, забыв про свой заказ. Скандал? Какой еще скандал? Она просто участвовала в конкурсе дизайнеров. Никакого скандала не было! — Да ты что? — ахнула другая. — То есть она типа «благотворительный проект», но еще и по связям? Как странно. И она обошла проект семьи Минхо-оппы? Неудивительно, что он выглядел таким злым на занятиях. Мирэ почувствовала, как её накрывает волна гнева. Это было уже за гранью сплетен. Это было намеренное искажение правды. Кто-то активно пытался выставить её хитрой интриганкой. Она быстро схватила кофе и забилась в самый дальний угол библиотеки, вытащив телефон. Ввела в поисковик: «Пэк Мирэ Элитный университет Сеула скандал». Результаты появились мгновенно, и от них стало тошно. Анонимные посты на форумах, ветки в соцсетях, даже пара сомнительных блогов подхватили «историю». Её рисовали как беспринципную выскочку, которая использовала загадочные связи, чтобы получить стипендию, которой не заслуживала. «Она купила себе место, прикидываясь бедной?» «Какая наглость — бросать вызов Ли Минхо после того, что она сделала!» «Неужели Сеул Элит снижает планку ради... таких случаев?» У Мирэ задрожали руки. Горло перехватило. Это было куда серьезнее, чем просто болтовня в кампусе. Кто-то хотел её уничтожить. И она догадывалась, кто именно. Минхо. Это должен был быть он. Холодный взгляд, неожиданный визит в её кафе, его загадочные комментарии о «мимолетных победах». Это его рук дело. Он превращал её жизнь в ад просто потому, что три года назад она выиграла конкурс. Это было мелочно. Жестоко. И это было именно то, чего стоило ожидать от безжалостного, расчетливого «Кронпринца». Внезапно телефон завибрировал. Сообщение от Сынмина: «Эй, Мирэ. Ты в порядке? В сети пишут всякую дрянь о тебе. Не обращай внимания. Большинство из нас понимает, что это мусор». Мирэ почувствовала прилив благодарности. Хотя бы кто-то не поверил в этот бред. Она быстро ответила: «Спасибо, Сынмин. Это... слишком. Я не понимаю, зачем люди это делают». Сынмин ответил почти мгновенно: «Такая уж тут среда. У людей слишком много времени и денег. Это отвратительно. Просто игнорируй их. Сосредоточься на учебе». Она пыталась. Правда пыталась. Но слова и обвинения грызли её изнутри. Она не была охотницей за деньгами. Не была интриганкой. Она просто хотела учиться и созидать. Эта стипендия была её единственным шансом. И кто-то пытался его отобрать. Её гнев начал закипать. Она не позволит им. Не позволит ему победить. В зоне отдыха Минхо наблюдал за тем, как Феликс смеется над очередным постом о Мирэ. Он почувствовал странный укол. Не совсем вину, скорее... неожиданную помеху в его идеально выверенном плане. Он не планировал, что сплетни станут настолько мерзкими. Он просто хотел понаблюдать за её реакцией. Но яд в некоторых комментариях был... чрезмерным. — Некоторые люди реально психи, — сказал Феликс, качая головой. — «Паразитическая социальная альпинистка, которая думает, что может присосаться к элите». Вау. Кто вообще такое пишет? Минхо сохранял бесстрастное лицо, но внутри шевельнулось что-то, чему он отказывался давать имя. Он развязал это — пусть и непреднамеренно. Он подбросил хвороста, а другие, подгоняемые собственными предрассудками, разожгли пожар. Чанбин, который молча наблюдал за Минхо, наконец заговорил: — Знаешь, Минхо, у такой кампании по очернению обычно есть цель. И архитектор. Его взгляд был непоколебим, пронзая насквозь напускное безразличие Минхо. — Ты на что-то намекаешь, Чанбин? — Я намекаю на то, что в нашем мире такие вещи не происходят сами собой, — понизил голос Чанбин. — Кому-то это выгодно. Кто-то хочет либо дискредитировать её, либо... сломать. — И какова же цель? — спросил Минхо, изображая любопытство. — Посмотреть, сломается ли она, — ответил Чанбин, не сводя с него глаз. — Или проверить её решимость. Увидеть, как она отреагирует, когда мир попытается её разжевать и выплюнуть. Минхо промолчал. Чанбин был слишком проницателен. Он был ближе к истине, чем кто-либо другой. — Это опасная игра, Минхо, — предупредил Чанбин. — Особенно с такой, как она. Она не хрупкая. В ней есть огонь. Ты можешь разжечь пожар покрупнее, чем планировал. Минхо просто взял чашку. Тепло чая контрастировало с холодным расчетом в его уме. Он и сам не знал — разжигает он огонь или просто наблюдает за ним. Но слова Чанбина эхом отозвались в голове: «Она не хрупкая. В ней есть огонь». Он видел этот огонь. В лекционном зале. В её глазах в кафе. И именно поэтому она так его интриговала. Позже тем вечером, после смены в кафе и второй работы в танцевальной студии, Мирэ наконец добралась до своей маленькой комнаты. Она рухнула на кровать, измотанная, но мысли продолжали роиться. Шепотки. Форумы. Невидимый враг, атакующий со всех сторон. Она снова вытащила свой скетчбук — тот самый, который видел Минхо. Ей нужно было рисовать, чтобы сбежать от реальности. Но даже это теперь казалось оскверненным. Каждая линия казалась тяжелой от негласного осуждения его мира. Она вспомнила его слова: «Недостаток смелости быть уязвимым, выставлять искреннее творчество и эмоции напоказ». И свои собственные, брошенные ему в ответ: «Суть в искусстве. И если ты теряешь искусство из виду, ты теряешь всё». Был ли это его способ проверить её? Довести до точки кипения? Посмотреть, потеряет ли она свое искусство под давлением? Она вспомнила его пугающий взгляд в кафе — странную смесь собственничества и восхищения. Это не имело смысла. Если он хотел уничтожить её, зачем смотреть на неё так? Почему казалось, что он понимает её дизайн? Раздался дверной звонок. Мирэ вздрогнула. Она никого не ждала. Осторожно заглянула в глазок. Сынмин. И Джисон. Она открыла дверь, почувствовав облегчение. — Привет. Что вы тут делаете? — Мы волновались за тебя, — мягко сказал Сынмин. — Серьезно, то, что говорят люди... это несправедливо. — Ага, и Чанбин сказал, что Минхо, скорее всего, приложил к этому руку, — выпалил Джисон и тут же поморщился, получив локтем в бок от Сынмина. — Ой. Прости. У Мирэ внутри всё похолодело. — Чанбин думает... за этим стоит Минхо? — Он не говорил прямо, — быстро уточнил Сынмин. — Но намекнул, что Минхо умеет манипулировать ситуациями. Он стратег. И вся эта история со сплетнями выглядит слишком... организованной. Мирэ на мгновение закрыла глаза. Значит, подозрения подтвердились. Это он. Холодный, расчетливый подонок. — Мне очень жаль, Мирэ, — искренне сказал Джисон. — Весь этот универ — как гигантская мельница слухов, особенно когда замешан Минхо. — Всё нормально, — голос Мирэ дрожал. — Просто... это ужасно несправедливо. Я просто пришла сюда учиться. И работать. — Мы знаем, — Сынмин положил руку ей на плечо. — И хотим, чтобы ты знала: не все здесь такие. У некоторых из нас есть и мозги, и сердце. — Она выразительно посмотрела на Джисона, который тут же драматично схватился за грудь. — Эй! У меня есть сердце! Оно бьется в ритме дорогих тачек и лимитированных кроссовок, но оно всё еще сердце! — запротестовал Джисон. Мирэ выдавила усталую улыбку. Их присутствие дарило утешение, создавая маленький островок нормальности в мире, который внезапно стал чужим. — Просто... будь осторожна, Мирэ, — снова предупредил Сынмин. — Он ведет игру. И ты внезапно стала в ней очень важной фигурой. Не дай ему выбить тебя из колеи. Мирэ кивнула. Её решимость крепла. Выбить из колеи? Нет. Он может пытаться, но она не сломается. Она слишком много работала и слишком долго сражалась, чтобы позволить какому-то богатому мальчику разрушить её жизнь своей извращенной игрой. Она выдержит его взгляды, его загадочные предупреждения и даже подлый шепот за спиной. Она докажет, что он ошибается. Она докажет им всем. Она не просто стипендиатка или «объект благотворительности». Она — Пэк Мирэ. И её имя, какие бы слухи он ни распускал, было написано огнем, а не высечено на камне. И он скоро узнает, насколько горячо этот огонь пылает.