Часть 17

Случайные прикосновения в студии дизайна оставили в душе Мирэ настоящий хаос из эмоций. Каждый раз, когда Минхо был рядом, её кожа покалывала. Каждый раз, когда их взгляды встречались, между ними пробегал странный электрический ток. Это бесило. И, честно говоря, пугало. Она не хотела чувствовать к нему ничего, кроме чистого, неразбавленного раздражения. Он был «наследным принцем» корпоративного высокомерия, а она просто пыталась получить диплом и построить свою жизнь. Они существовали в совершенно разных плоскостях. Или она так думала. Напряжение в студии нарастало, превращаясь в безмолвную битву воль, приправленную опасным подтекстом влечения. Минхо, казалось, стал еще более сосредоточенным, еще более напряженным. Он никогда не инициировал контакт, никогда не говорил об этих прикосновениях, но Мирэ чувствовала на себе его взгляд — постоянный, тяжелый груз. Это было похоже на жизнь под микроскопом, но ученый за линзой был встревожен «образцом» не меньше, а то и больше самого образца. На следующий день Мирэ быстро обедала в шумной студенческой столовой, пытаясь морально подготовиться к дневным занятиям. Она сидела с Джисоном, Феликсом и Сынмином, в основном слушая, как Феликс увлеченно пересказывает им вымышленный показ мод, где все модели внезапно начали танцевать брейк-данс. — И тогда, — драматично объявил Феликс, подняв кусочек курицы, — толпа сошла с ума! Это было истинное слияние искусства и... ну, хаоса! Прямо как наш проект, только с блестками! Джисон кивнул, задумчиво жуя. — Да, наш проект определенно достигает пика драматического напряжения. Минхо-хён в последнее время стал еще суровее. А ты, Мирэ, выглядишь какой-то... сияющей? Стала больше спать? Мирэ чуть не подавилась рисом. — Сияющей? Нет! Я, наверное, просто устала. Вам обоим кажется. Она бросила быстрый, нервный взгляд по сторонам. Ей совсем не хотелось говорить о Минхо или о той все более странной динамике, которая возникла между ними. В этот момент по столовой прокатился коллективный вздох. Люди доставали телефоны, их лица выражали шок, веселье и неприкрытое любопытство. Поднялся гул шепотков, становясь все громче и неистовее, словно рой рассерженных пчел. — Да ладно! — Это что... Минхо?! — И она?! — Боже мой, я так и знала, что там что-то происходит! Мирэ нахмурилась, чувствуя, как в животе завязывается тугой узел. Что происходит? Она посмотрела на Джисона — его глаза были размером с блюдца и прикованы к экрану телефона. Феликс выронил курицу, его челюсть отвисла. Даже Сынмин, которого обычно трудно было чем-то пронять, выглядел искренне ошеломленным. — Что там? — спросила Мирэ, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Воздух в столовой казался пропитанным осуждением и жадным интересом. Джисон медленно, неохотно повернул экран телефона к ней. Мирэ замерла. Её сердце остановилось. На экране было фото. Случайный, смазанный снимок, явно сделанный издалека кем-то, кто пытался быть незаметным, но изображение было безошибочным. Это были Минхо и Мирэ. В студии дизайна. Поздно ночью. На фото Минхо наклонился над её плечом, его голова была близко к её голове, а рука указывала на что-то в её скетчбуке. Мирэ смотрела на него снизу вверх, с редкой, мягкой улыбкой на лице. В её глазах была сосредоточенность, которая казалась почти... интимной. Выражение его лица было, как обычно, нечитаемым, но близость, общая цель, едва заметный наклон головы к ней — всё это буквально кричало о близости. Это не было романтическое фото. Не в открытую. Никаких прикосновений, никаких нежных жестов. Но контекст — поздний час, уединенная обстановка и сама визуальная близость их склоненных друг к другу голов — подразумевал нечто гораздо большее, чем просто профессиональное сотрудничество. Это намекало на личные, общие моменты. Моменты, явно не предназначенные для чужих глаз. Мирэ почувствовала, как к шее прилила жаркая краска, сменившаяся волной ледяного ужаса. Её личные моменты с ним — те самые, когда он на мгновение ослаблял бдительность, когда она видела проблески человека за маской — теперь были выставлены на обозрение всему университету. — О... мой... бог, — прошептал Феликс с благоговейным трепетом и ноткой страха. — Кто... кто это снял?! — Это на всех форумах кампуса! — воскликнул Джисон, яростно листая ленту. — Кто-то выложил это с анонимного аккаунта. Они называют это «Наследный принц и его тайная ученица». Или «Любовники-полуночники». О нет, вот еще: «Элитный скандал: Запретный роман в студии дизайна!» Мирэ почувствовала головокружение. Запретный роман? Она и Минхо? Сама мысль была абсурдной. Ужасающей. И всё же... фото неоспоримо внушало именно это. Она посмотрела на друзей. Джисон и Феликс были явно сбиты с толку, но в то же время слегка взбудоражены драмой. Сынмин же выглядел мрачным. — Это плохо, — тихо сказал Сынмин. — Это очень, очень плохо. Для вас обоих. Но особенно для Мирэ, учитывая... существующие слухи. Прежние пересуды о её стипендии, происхождении и «необоснованном внимании» со стороны Минхо — это фото превратит искры в настоящий пожар. Она и так была аутсайдером, аномалией. Теперь же за ней закрепится статус скандальной выскочки, интриганки, которая каким-то образом соблазнила «неприкасаемого» Ли Минхо. Мирэ почувствовала, как сквозь страх пробивается внезапная холодная ярость. Кто? Кто мог это сделать? И зачем? Она знала ответ. Его поклонницы. Девушки, которые боготворили Минхо и видели в ней угрозу — ту, кому здесь не место. Это была их месть. Способ поставить её на место. И одновременно — атака на тщательно выстроенный имидж Минхо. Её телефон зажужжал, а затем начал вибрировать без остановки от уведомлений. Сообщения от друзей, любопытных знакомых и даже дальних родственников — все спрашивали, правда ли это. Ударная волна уже начала распространяться. Минхо был на встрече с командой архитекторов, обсуждая планы нового флагманского магазина в Каннаме. Это была важная дискуссия, полная чертежей и финансовых прогнозов. Его телефон, обычно стоящий на беззвучном режиме, неустанно вибрировал в кармане. Он игнорировал его, сохраняя абсолютную концентрацию. Но тут в комнату вошла его личный ассистент, обычно невозмутимая госпожа Ким. Она выглядела необычайно взволнованной. — Господин Ли, — сказала она напряженным голосом. — Простите, что прерываю, но... это срочно. Очень срочно. Минхо нахмурился, в его глазах мелькнуло редкое раздражение. — Что такое, госпожа Ким? У меня критически важная встреча. Она протянула ему планшет, её лицо было бледным. — Сэр, фото... оно утекло в сеть. Оно повсюду на университетских форумах. И уже начинает выходить в тренды соцсетей. Минхо взял планшет. Его лицо оставалось бесстрастным, пока глаза сканировали изображение. Мирэ. Он. Студия дизайна. Поздний час. Интимная близость. То, как её лицо повернуто к нему, тень улыбки. Его собственный профиль, невозможно близко. Он почувствовал, как в животе завязался холодный, тяжелый узел. Какая дерзость. Кто-то вторгся в его контролируемую среду. Кто-то посмел выставить напоказ момент, который должен был остаться личным. Редкий взгляд за его тщательно поддерживаемый фасад — и теперь это в интернете. Его разум мгновенно переключился на последствия. «Ли Групп». Его отец. Скандал. Отвлечение. И Мирэ. Удар, который она неминуемо получит. Он поднял взгляд — острый, пронзительный. — Кто слил это, госпожа Ким? — его голос был тихим и опасным. Госпожа Ким тяжело сглотнула. — Оно было загружено анонимно, сэр. Но уже пошли... спекуляции. О ревнивых студентах. Или даже папарацци, охотящихся за сенсацией о наследнике Ли. Челюсть Минхо сжалась. Ревнивые студенты. Он точно знал, кто именно. Маленькие подхалимы, которые таскались за ним как тени и видели в Мирэ прямую угрозу его «искусственному совершенству». Они нанесли удар. И им удалось создать хаос. — Свяжитесь с администрацией университета, — скомандовал Минхо ледяным тоном. — Требуйте немедленного расследования. Добейтесь удаления фото со всех платформ. И выпустите исчерпывающее заявление, опровергающее его подлинность. Живо. Архитекторы в ошеломленном молчании наблюдали, как Минхо из сдержанного бизнесмена превращается в яростную, расчетливую силу природы. Кратким жестом он отпустил их и снова повернулся к госпоже Ким. — Найдите того, кто это выложил. Используйте все ресурсы. Мне нужны их имена, ID и текущее местоположение. Немедленно. Его глаза, обычно немигающие, теперь горели холодной, беспощадной яростью. Это была атака на его контроль. Атака на его репутацию. И, как ни странно, атака на Мирэ. Он достал свой телефон и быстро набрал номер — не обычным контактам, а Чану. — Чан-хён, — сказал он сквозь зубы. — У нас проблема. Он кратко объяснил ситуацию: утечка, фото, скандал. Голос Чана был мрачным. — Я видел, Минхо. Это повсюду. Ну и каша. Что собираешься делать? — Возьму ситуацию под контроль, — отрезал Минхо. — И найду источник. Этого нельзя так оставлять. Это недопустимое нарушение конфиденциальности и прямой вызов имиджу «Ли Групп». Он знал, что дело не только в этом. Это был удар по его личному пространству. И это подставило Мирэ под прямой удар. Те мимолетные, почти неуловимые моменты связи, случайные прикосновения, от которых по их спинам пробегала дрожь — теперь всё это было выставлено напоказ, извращено и превращено в сенсацию. Минхо завершил звонок. Его мысли лихорадочно работали. Нужно действовать. Быстро. Решительно. Этот скандал угрожал всему. И он чувствовал яростное, почти первобытное желание защитить... не только свой имидж, но и её. Девушку, которой каким-то образом удалось взломать его маску, чье присутствие начало разрушать его тщательно выстроенный мир. Он вспомнил её лицо на фото — мягкую улыбку, общую сосредоточенность. Это был редкий проблеск той стороны его личности, которую он никогда не показывал. Стороны, которую она невольно вытянула наружу. И теперь этот проблеск был обнажен. Университет гудел. Телефоны вспыхивали экранами. Шепотки превращались в возбужденную болтовню. В самом центре этого хаоса Минхо чувствовал не просто гнев, а яростную, собственническую потребность минимизировать ущерб. Не только ради своей семьи, но и ради девушки, которая умудрилась стать жизненно важной, непредсказуемой частью его методично упорядоченной жизни. Это была война. И он собирался в ней победить.