Часть 37. Раскол

***

Лейна возилась в саду, осторожно срезая новым кинжалом несколько цветов для букета в покои. Если бы Мейкар увидел, как она использует его подарок — такую хорошую сталь, он был бы не в восторге. Но его здесь не было, а цветы уже распустились, и ей хотелось принести в комнату хоть немного живого запаха. Она почти закончила, когда за спиной послышались шаги. — Эти цветы очень полезны для лекарств, — раздался голос. — В Цитадели учили варить из них снадобья. Нужно выдавить из лепестков сок, а остатки мелко нарубить и сжечь, чтобы потом стереть в порошок. Лейна обернулась. Перед ней стоял Ульф. — Боюсь, мой сад для красоты, а не для лекарств и снадобий, — произнесла она, приподнимаясь и отряхивая ладони о платье. — Пару стеблей всего лишь, — пояснил юноша. — Но зато у мейстера Эдмунда будут нужные запасы. — Что ж... — Лейна закрепила кинжал на поясе и подхватив с травы охапку срезанных цветов, прижала их к груди. — Если Эдмунду понадобятся мои цветы, я с радостью с ним поделюсь. Не желая продолжать разговор, она двинулась вперёд, попутно оглядывая сад. Ульф пошёл следом. — Наверное, вам подобное чуждо? — Прошу прощения? — Лейна остановилась и обернулась. — Это, — он указал на всё вокруг. — Я слышал, на Севере такого нет. Лейна выпрямилась. Взгляд её не выражал ничего — ни раздражения, ни гнева, но внутри что-то неприятно кольнуло. Ульф начинал надоедать. Она уже слышала от других о его назойливости и желании показаться умнее, но думала, что Эйрион выбил из него эту дурь. Видимо, ошиблась. — Чего именно? — спросила она. — Замка? Ульф едва улыбнулся, не заметив её тона. — Вы какого мнения о Севере, мейстер Ульф? — произнесла она, делая шаг вперёд. — Я вырос в Староместе, принцесса, — пояснил юноша. — Про Север лишь наслышан. Говорят, там холод доходит до костей. И что там... мерзко. Лейна приподняла бровь. Ей не послышалось? Он сказал "мерзко"? — А тут, — продолжил он, явно не замечая её реакции, — всё зелено и цветёт. Контраст сильный. Не сказывается на вашем здоровье? — Так вас интересует моё здоровье? — Здесь всех оно интересует, — ответил он, и в его голосе проскользнуло что-то, чего она не ожидала: не просто подобострастие, а странная, почти личная заинтересованность. — За вами носятся как за... — Как за кем? — Лейна склонила голову к плечу. — Продолжайте. Мне даже любопытно, что ваш язык скажет дальше. — Не принимайте мои слова за грубость, — поспешно произнёс Ульф, заметив её изменившееся лицо. — Я просто хотел сказать, что за вас здесь все переживают. Лейна выдохнула и, развернувшись, двинулась дальше, чуть ускорив шаг. Надежда, что он отстанет и привяжется к кому-то другому, таяла с каждым шагом — из-за жары почти все обитатели замка попрятались внутри. — Я вас обидел? — Ульф прибавил шагу, выкрикивая слова ей в спину. — Ульф, — Лейна резко остановилась и обернулась, выставив ладонь вперёд. — Да, принцесса? — Я рада, что вы знаете, кто я, — произнесла она, делая ударение на титуле. Она не любила им пользоваться, но сейчас был именно тот случай, когда это требовалось. — Я очень устала и желаю насладиться тишиной и покоем. Я не готова к светским беседам. Я предельно ясно изложила? Ульф кивнул. Но, к удивлению Лейны, не сдвинулся с места. Она тяжело вздохнула и двинулась дальше, уже начиная отсчитывать шаги до спасительной двери замка. Голова была опущена — лишь бы не видеть и не слышать юношу. Он был мейстером, он должен быть умным, но, кажется, Мейкар был прав: они ещё сущие дети, ничего не понимающие в том, как вести себя. — Прошу прощения! — снова прозвучал голос Ульфа за спиной. — Могу ли я забрать это? Лейна обречённо обернулась. Палец юноши указывал на едва торчащий из земли корень куста роз, который так и не смог прорасти. — Да, — устало произнесла она. Ульф уже потянулся руками, чтобы выковырять корень, когда Лейна, достав из-за пояса кинжал, протянула его юноше рукоятью вперёд. — Только не... Договорить она не успела. Взгляд упал на кровоточащую рану на тыльной стороне его ладони. Ульф вцепился другой рукой в порезанное место. — Очень острый! — возмутился юноша. — Зачем такое носить с собой?! Лейна молча вытащила из рукава платок и протянула ему. — Приложите. Нужно показать мейстеру Эдмунду. Возможно, придётся зашивать. — Я тоже мейстер, — процедил Ульф сквозь зубы, прижимая платок к ране. — Вы порезали правую руку. Сможете зашить сами? Ульф посмотрел на свою окровавленную ладонь и вздохнул. — Попрошу Ориса, он справится. Лейна кивнула и, не сказав больше ни слова, направилась к замку. Ульф забыв про корень двинулся за ней, ускоряя шаг. — Надеюсь, дойдёте сами, или потребуется моя помощь? — с иронией произнесла она. Уже на подходе к дверям замка, на ступенях, сидел Мейкар. Он явно ждал Лейну, но, увидев рядом с ней неожиданную компанию, его взгляд сразу помрачнел. Лейна, заметив это, быстро помотала головой, пытаясь отогнать все нелепые мысли, которые наверняка уже зародились в голове мужа. Его жена спешно идёт к замку, а рядом — юный мейстер, прижимающий к груди окровавленную ладонь. Картина та ещё. Мейкар поднялся и двинулся навстречу. — В чём дело? — Он поранился, — с закатыванием глаз произнесла она. Ульф, успевший нагнать их, вдруг выпалил, прежде чем Лейна успела что-либо добавить: — Принцесса просит покоя и тишины! Мейкар опешил. Лейна, кажется, тоже. Ему что, голову напекло — говорить такое принцу Мейкару? Или он потерял столько крови, что уже не видит, кто перед ним? Принц сделал шаг вперёд, почти вплотную к юнцу, и слегка опустил голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Повтори, — произнёс он. — Мейкар, — Лейна выставила руку вперёд, а затем перевела взгляд на Ульфа. — Ульф, вы, кажется, искали Ориса. Ступайте к нему. — Да... да... да... — Ульф наконец ощутил неладное, но, кажется, так до конца и не понял, в чём дело. Он двинулся к дверям замка, по пути запнувшись о сапог Мейкара и едва не свалившись на землю. Лейна прикрыла глаза от стыда. — Он только что запретил мне подходить к тебе? Или я ослышался? — произнёс Мейкар, провожая юнца взглядом. — Ульф очень странный, — всё ещё не открывая глаз, произнесла она. Мейкар протяжно вздохнул и, оторвав взгляд от удалившегося Ульфа, перевёл его на Лейну. — Не припоминаю, чтобы ты вручала мне свои платки. Лейна приоткрыла глаза. Взгляд был усталый. — Я отдала тебе достаточно, Мейкар. Хотел бы ты, чтобы он истёк кровью и умер где-то по дороге к комнате мейстера? — Было бы славно. Одной головной болью меньше. Лейна цокнула. Заметив выходящую из замка служанку, она подозвала её и вручила охапку цветов, попросив отнести в покои и поставить в вазу. Мейкар всё это время не отрывал от неё глаз — смотрел пристально, изучающе. Когда служанка ушла и они снова остались одни во дворе, он вытянул ладонь и приложил к её животу. — Ты сегодня менее разговорчивая. — Жара меня угнетает. — Возвращайся в покои. — Мейкар провёл большим пальцем полукруг по животу и отступил на шаг, освобождая путь. — Нет. — Лейна обернулась к лесу. — Я хочу помолиться сегодня. Давно не ходила. — Твои боги подождут, Лейна. В такую жару идти... — Жара не прекращается, — проворчала она. — Мне что, до зимы ждать? Не дожидаясь ответа, Лейна подошла к тренировочной площадке, где на крючке висела заранее подготовленная сумка и лук. Она потянулась за ними и на мгновение замерла — в плече что-то непривычно потянуло. Словно она подняла не лёгкую сумку, а что-то вдвое тяжелее. Странно. Она ведь не тренировалась сегодня. Да и сумка почти пустая. Двинулась к воротам неспеша. Под ногами плыла нагретая солнцем земля, воздух был густым и вязким, и каждый шаг давался чуть труднее, чем должен был. Она провела ладонью по лбу — кожа была влажной. Жара. Просто жара, которая стояла уже который месяц и от которой не спасало ничего. Лейна встряхнула головой, отгоняя неприятную, липкую слабость, и зашагала дальше. Она надеялась, что под тенью леса ей станет легче. Что прохлада снимет эту странную, глухую боль в висках. Что тишина успокоит сердце, которое колотилось слишком часто, хотя она всего лишь шла. Мейкар проводил её взглядом, шумно выдохнул и двинулся следом. — Я выведу Грома. — Зачем? — с непониманием произнесла Лейна, но Мейкар уже скрылся в конюшне. Через мгновение он вышел, ведя за поводья Грома. Жеребец был явно недоволен тем, что его вытащили в такое пекло. Мейкар что-то тихо сказал ему, и тот, дёрнув мордой, недовольно заржал. — Не стоило его выводить. Пешком бы дошла. Мейкар сцепил пальцы в замок и подставил ладони. Лейна посмотрела на них, и что-то в её лице дрогнуло — то ли задетое самолюбие, то ли усталость, которая мешала этому самолюбию выйти наружу. Она хотела отказаться, но тело уже не спрашивало — оно просто хотело оказаться в седле и больше никуда не двигаться. — Давай, — кивнул он. — Я и без этого могу взобраться. Кажется, — произнесла она неуверенно. Мейкар протяжно вздохнул, потянул её на себя и, обхватив за талию, легко усадил в седло. — Удивительно. Ты сегодня не только неразговорчивая, но ещё и ворчливая. Мужчина запрыгнул в седло позади неё, взял поводья, и Гром, фыркнув, неспешно двинулся к воротам. Мейкар перехватил сумку, повесив себе через плечо, и осторожно забрал лук, убрав его за спину. За его широкой спиной лук казался меньше, почти игрушечным. Выйдя за ворота, принц коротко бросил стражнику, куда они направляются, и добавил, чтобы их не искали. Как только первая тень леса коснулась их, Лейна откинулась на грудь мужа и прикрыла глаза. Он тут же обвил её рукой, придерживая крепче в седле. Гром, недовольный двойной ношей, шёл медленно, то и дело тыкая мордой в землю. Спешить было некуда. В лесу стояла глухая, вязкая духота, но хотя бы солнце не жгло затылок. — Ты себя неважно чувствуешь? — произнёс Мейкар. Лейна вздохнула, и он почувствовал это всем телом — как поднялась и опустилась её грудь, как дрогнули плечи. — Нет. — Лейна? Девушка ощутила, как напряглись мышцы его живота и бёдер, как стал суше и хриплее голос. Он не поверил. — Я же сказала, жара меня угнетает. Только и всего. — Жара уже давно. пояснил Мейкар. Они подъехали к тому месту, где тропа становилась непроходимой для лошади. Мейкар спешился первым, бросил поводья, и Гром, фыркнув, остался стоять, опустив морду к траве. Принц вытянул руки вверх, и Лейна осторожно повернула корпус, обхватив его за плечи крепче. Он снял её с седла, но не поставил на землю сразу — задержал на мгновение, давая ей почувствовать его руки на своей талии. — Вчера ворон прилетел, — произнёс он, когда её ноги коснулись земли. — М-м? — едва уловимым интересом отозвалась Лейна, всё ещё не разжимая рук. — Кто пишет? — Лионель. Устраивает турнир в честь именин своей маленькой дочери. Приглашает всех. — Вы поедете? — Лейна поправила платье и подняла взгляд на него. Мейкар едва улыбнулся и, подойдя ближе, провёл большим пальцем по её щеке, медленно, задержавшись у виска. — Я думал остаться. — Лионель может принять твой отказ за оскорбление. — Не примет, если отправлю сыновей. — Мейкар сделал ещё один шаг, почти вставая вплотную, и его ладонь скользнула с её щеки на шею, задержалась у ямочки между ключиц. — А мы наконец-то сможем насладиться обществом друг друга. — Очень заманчивое предложение. — Лейна занесла руку за затылок Мейкара и мягко потянула вниз, заставляя его наклониться к ней. Пальцы запутались в густых волосах, подушечки прошлись по коже головы, и он чуть прикрыл глаза от этого прикосновения. — Только боюсь, Эймон не захочет ехать, а Дейрон только вернулся. — Мы вернулись две недели назад, — произнёс Мейкар, не открывая глаз. Её пальцы всё ещё были в его волосах, и он не торопился отстраняться. — Он уже в порядке. А Эймону стоит посмотреть на бои — рано или поздно и ему придётся выйти на ристалище. Поэтому поедут все. — Он наконец открыл глаза и встретился с ней взглядом. — Боюсь, это последняя возможность побыть нам наедине. Лейна мягко улыбнулась и начала медленно убирать руку с его затылка, но Мейкар перехватил её за запястье и потянул к своему лицу, прикладывая ладонь к щеке. Кожа была тёплой, и он на мгновение замер, прижимаясь к её руке. — Раз это последняя возможность, то терять её не стоит. Мейкар коротко поцеловал её ладонь — в самый центр, и, взяв за руку крепче, повёл по знакомой тропе. Лейна сразу заметила странность: за время её долгого отсутствия дорожка должна была зарасти, но она была протоптана, словно по ней ходили совсем недавно. Ветки не цеплялись за платье, корни не выступали из земли — кто-то заботливо расчистил путь. Она перевела взгляд на широкую спину мужа, и догадка пронзила её мгновенно. Хватка Мейкара стала чуть сильнее уже на подходе к поляне. Он коротко обернулся, и произнес. — Готова увидеть мой подарок? Сейчас? Лейна удивлённо подумала про себя. Подарка она не ждала, да и, если признаться честно, совсем забыла, что он что-то ей обещал. Она молча кивнула. Мейкар помог ей пройти через небольшие заросли, придерживая ветки рукой, чтобы ни одна не хлестнула её по лицу. И когда они наконец вышли на скрытую от посторонних глаз поляну, Лейна застыла. У подножия чардрева стояла скамейка. Небольшая, но добротная. Дерево было тщательно отшлифовано, без единой занозы, а на спинке виднелись небольшие узоры. Рядом, у подножия, ещё лежали горстки стружек и забытый молоток — следы того, что работа была закончена совсем недавно. — Это ты сам смастерил? — Её голос прозвучал тихо, но в нём было столько удивления, что Мейкар наконец повернулся к ней. Вся усталость словно рукой смело. — Да, — с гордостью произнёс он. Подошёл к скамейке и спокойно опустился на неё. Дерево даже не скрипнуло. — Мой вес выдерживает, тебя подавно выдержит. — Так вот что ты делал в лесу, — с озарением произнесла Лейна. — Все эти опилки на плечах, мозоли... ты каждый день ходил сюда. Мейкар похлопал по свободному месту рядом с собой, и Лейна опустилась на скамью. Провела ладонями по сиденью, ощущая гладкость дерева. Оно было тёплым от солнца, но не обжигающим — идеально. — Удивить тебя тяжело, — произнёс он, глядя не на неё, а на свои руки, всё ещё покрытые следами работы: сбитые костяшки, мелкие царапины от стружки, потемневшие от смолы подушечки пальцев. — Хотелось сделать что-то приятное. Раз ты так любишь молиться, подумал, что не стоит тебе в твоём положении стоять на коленях. — Это самый лучший подарок, что ты мог мне сделать, Мейкар. — Её голос звучал удивительно искренне, без тени лести. — За исключением лука, он вне конкуренции. — Значит, все другие подарки тебе пришлись не по душе? — с едва уловимой усмешкой произнёс он. — Конечно нет. Всё, что ты дарил, — бесценно. Луна, сад, краски... всё. Но это... — она похлопала ладонью по скамье, и её пальцы задержались на гладком дереве, — сделал ты. Своими руками. — Я рад. — Мейкар наклонился и поцеловал её в лоб — долгим, тёплым поцелуем, задержавшись губами у виска. Потом выпрямился и отступил на шаг. — Можешь молиться. — Ты уходишь? — с лёгким беспокойством спросила она, и её рука невольно потянулась к нему, пальцы коснулись его запястья. — Не желаю тебе мешать. Боюсь, при твоих богах я умудрился несколько раз выругаться, пока стругал дерево. — Мейкар... — Она поджала губы, но взгляд её был мягким, почти умоляющим. Пальцы скользнули с запястья на его ладонь и сжали её. — Садись. Он на мгновение замер, глядя на их сплетённые руки. Её тонкие пальцы, обхватившие его грубую ладонь. Её просьба, в которой не было ни приказа, ни каприза — только желание, чтобы он был рядом. Мейкар молча опустился обратно на скамейку— чуть поодаль, но всё же рядом. Их плечи почти соприкасались. Лейна не стала ничего говорить. Просто положила голову ему на плечо, прижалась щекой к ткани его рубашки и прикрыла глаза. Он осторожно, почти невесомо, обнял её за плечи, и его большой палец начал медленно поглаживать её предплечье — туда-сюда. Мейкар видел, как дрожали её ресницы, как иногда её губы невольно приоткрывались — казалось, ещё мгновение, и с них сорвутся слова, но она тут же смыкала их и возвращалась в молчаливую молитву. Ему было до ужаса интересно, что она говорит им? Жалуется ли на него? На жизнь? Или просто рассказывает что-то — так, как рассказывала бы отцу, сидя на ступенях Винтерфелла? Но раз они боги, неужели они не видят и не слышат сами? Иногда её дыхание учащалось — короткими, рваными толчками, и ему казалось, что ей становится тяжелее дышать. Как в те моменты, когда паника и ужас подступали к ней, охватывая разум и тело клеткой боли. Он даже дёрнулся вперёд, готовый позвать её по имени, вырвать из этого состояния, но заметил, как её ладонь легла на живот — не в страхе, а в жесте защиты. Она молилась о ребёнке. Или беспокоилась о нём. Или обо всём сразу. Мейкар не мог оторвать от неё взгляда. Она была беззащитна — и в то же время удивительно прекрасна в этой своей открытости перед невидимыми богами. Её лицо, освещённое мягким светом, пробивавшимся сквозь крону чардрева, казалось почти неземным. Тени от листьев дрожали на её щеках, и он поймал себя на том, что считает эти тени. — Ты прекрасна, — тихо произнёс Мейкар, но слова достигли Лейны, и она открыла глаза. — Прошу прощения, — он нахмурился, чувствуя, что нарушил её молитву, и это было заметно по тому, как дрогнули его брови. Лейна тихо засмеялась и, протянув руку, коснулась его щеки, словно стирая его беспокойство. Её пальцы задержались на скуле, и он чуть подался вперёд, прижимаясь к её ладони. — Я сказала всё, что хотела. Не переживай. — Пожаловалась на меня? — Чутка. — Она показала небольшую щель между пальцами и засмеялась, а он покачал головой, надеясь услышать "нет". — Но они тебя любят. — Надеюсь на это. — Мы можем здесь ещё побыть? — Сколько пожелаешь, — без колебаний ответил он. Лейна устроилась поудобнее, и Мейкар тут же подхватил её ноги, укладывая себе на колени. Она скинула туфли, и его ладонь сразу легла на её лодыжку. Её кожа была прохладной, несмотря на жару, и он рассеянно провёл большим пальцем по косточке, пока она рылась в сумке. — Постарайся не двигаться, — попросила Лейна, извлекая альбом и уголёк. — Тебе стоит нарисовать что-то другое. Ты слишком часто рисуешь меня. — Не так часто, как хотелось бы, мой принц, — она вытащила кинжал и принялась затачивать уголёк, и Мейкар невольно залюбовался её руками — тонкими, ловкими, уверенными в каждом движении. — Приятно видеть, что хоть кинжал пришёлся по душе. Хотя у него явно другое применение. Но точить уголёк... тоже неплохо. — И кто из нас двоих ворчлив? — Я всегда ворчлив, Лейна. Она приложила палец к губам, призывая к молчанию, и, раскрыв альбом, нахмурилась, оценивая его позу. Её пальцы потянулись к нему — поправили плечо, чуть развернули голову, коснулись подбородка, приподнимая его выше. Сначала это забавляло, но когда она взялась за его голову и резко повернула, в шее что-то хрустнуло, и Мейкар обречённо покосился на неё. — Лучше бы нарисовала себя, — произнёс он, едва шевеля губами, чтобы не двигаться. Лейна нахмурилась: — Ты двигаешься. — Нарисуй себя, — повторил он. — Для меня. Её рука замерла над альбомом. Она подняла глаза и заметила то, что всегда проявлялось, когда он забывал о контроле: его зрачки расширились, заполняя радужку, и весь его привычный суровый облик куда-то исчез. — Я не умею рисовать себя, — тихо призналась она. — Попробуй, — прошептал он, стараясь не шевелиться. Он облизнул пересохшие губы, сглотнул. — Сделай мне подарок. Лейна опустила взгляд на чистый лист. Её пальцы дрогнули. Она никогда не рисовала себя — это казалось странным, почти тщеславным. Но он просил. Он смотрел на неё так, словно она была единственным, что он хотел видеть и она начала рисовать. Первые линии вышли неуверенными, но постепенно уголёк заскользил быстрее. Овал лица. Изгиб губ. Тень под скулой. Мейкар молча наблюдал за ней — за тем, как она хмурится, как покусывает губу, как её пальцы испачкались в угле, а она этого даже не замечает. Он видел, как на бумаге проступает её собственное лицо, и что-то внутри него сжималось от невыразимого чувства. — Ты слишком пристально смотришь, — пробормотала она, не отрываясь от рисунка, но чувствуя его взгляд кожей. — Отведи взгляд. — Нет, — произнёс Мейкар. Голос прозвучал низко, с властной ноткой. Принц слегка приподнял её лодыжку, устраивая удобнее на своих коленях, и, опустив голову, коснулся губами её кожи — чуть выше косточки. Борода царапнула кожу, и Лейна вздрогнула, едва не выронив уголёк. — Я не смогу сосредоточиться и нарисовать себя, если ты будешь мешать. — Придётся постараться, — произнёс он и снова поцеловал — на этот раз выше, у самого края подола. Лейна замерла. Его губы были тёплыми, настойчивыми, и каждое прикосновение отдавалось где-то глубоко в животе. Она попыталась сосредоточиться на линиях, но пальцы дрожали, а щёки заливал румянец. Мейкар заметил это и едва заметно улыбнулся, не отрывая губ от её кожи. — Ты делаешь это нарочно, — выдохнула она. — Разумеется, — ответил он, поднимая голову, но её ногу из рук не выпустил. — Не отвлекайтесь, принцесса. Я слышал, принц очень требователен. Ему нужен шедевр. Постарайтесь передать всю красоту его жены. Иначе придётся заплатить... — Он сделал паузу, его большой палец надавил чуть сильнее на её лодыжку, — ...головой. Лейна фыркнула, стараясь скрыть смущение за наигранной дерзостью. — Обезглавишь меня? — Сведу тебя с ума, — произнёс Мейкар низким, вибрирующим голосом, снова наклоняясь к её ноге. Губы почти коснулись кожи, горячее дыхание обожгло, но, почувствовав её тяжёлый вздох — не страстный, а почти обречённый, полный борьбы с самой собой, он тихо усмехнулся и прекратил эту сладкую пытку. Он вернул её ногу обратно на колено и, откинувшись головой на спинку скамьи, просто начал поглаживать её. Лейна прикусила губу и вновь склонилась над альбомом. Его ладонь всё ещё лежала на её лодыжке, большой палец лениво вырисовывал круги на коже. Она чувствовала каждое движение, и это сводило с ума, мешало сосредоточиться на линиях, но останавливать его она не стала. В конце концов, это была приятная помеха. Она сделала ещё несколько штрихов и, не поднимая глаз, тихо произнесла. — Готова отдать свою голову на отсечение, вышло паршиво. — Не вам оценивать, — произнес Мейкар и, не спрашивая, перехватил альбом. Лейна тут же потянулась за ним, но он поднял руку выше, заставляя её беспомощно застыть. Взгляд его пристально изучал рисунок, скользя по каждой линии, штриху, и во взгляде не было ни капли насмешки. — Думаю, стоит рисовать сидя перед зеркалом, — пояснила Лейна, чувствуя, как щёки заливает краской. — Возможно, так смогу передать всё. Наугад рисовать тяжело. Мейкар молча вырвал лист из альбома. Лейна только ахнула. Неужели всё настолько плохо? Но вместо того, чтобы скомкать или отбросить, он вернул ей пустой альбом, а вырванный лист осторожно сложил в несколько раз и убрал за пазуху. — Он же не готов! И вышло плохо! — возмутилась она, пытаясь дотянуться до спрятанного рисунка. — Как нарисуешь лучше, буду рад принять другой. А это, — он похлопал ладонью по груди, — я придержу у сердца, чтобы ты не уничтожила. — Позволь хоть подправить! — Нет, — отрезал он. Не давая ей опомниться, Мейкар потянул Лейну на себя. Она и ахнуть не успела, как оказалась у него на коленях. Её глаза несколько раз судорожно моргнули, встречаясь с его потемневшим взглядом. Он смотрел на её губы — пристально, неотрывно, словно не мог решить, что для него важнее: наглядеться или наконец прикоснуться. Его ладони легли на её талию, пальцы сжались на ткани платья, прижимая её ближе, пока расстояние между ними не исчезло совсем. Она чувствовала жар его тела, слышала его неровное дыхание. А потом он медленно, почти мучительно медленно наклонился и поцеловал её. Её губы ответили ему с готовностью, а руки обвили его шею, запутываясь в волосах на затылке. Скамья тихо скрипнула под их весом. Оба замерли на мгновение, и на их лицах расцвели едва заметные улыбки от этого неожиданного, почти комичного звука. Мейкар оторвался от её губ и, не говоря ни слова, поднялся, увлекая её за собой. Ломать только что подаренный подарок в первый же день ему не хотелось. Мейкар осторожно опустил её на траву, прямо у корней чардрева. Прохлада земли коснулась её спины сквозь тонкую ткань платья, запах нагретой за день листвы и влажного мха окутал их. Он навис над ней, опираясь на локоть, чтобы не давить всем весом, и замер. Лейна положила обе ладони на его лицо и притянула к себе, нежно целуя в губы. Он ответил сразу — без промедления и сомнений. Его ладонь легла на её затылок, пальцы зарылись в волосы, перебирая пряди. Она выдохнула в поцелуй, и этот тихий звук, заставил его прижаться ближе. Её ладони скользнули с его лица на плечи, прошлись по напряжённым мышцам, нырнули под ворот рубашки и коснулись горячей кожи. Мейкар вздрогнул от её прикосновения, и его губы стали настойчивее. Он углубил поцелуй, и их дыхание смешалось, стало рваным, прерывистым. С её губ сорвался ещё один звук — на этот раз тише, почти беззвучный, и он поймал его губами. Её пальцы пробежались вверх по его спине, цепляясь за ткань рубашки, сминая её, притягивая его ближе. Он чувствовал каждый изгиб её тела под собой, но помнил о животе — его локоть держал вес, а вторая рука скользнула вниз, на талию, обходя округлившийся живот, и замерла на боку, поглаживая большим пальцем. Их тела прижимались друг к другу всё плотнее, и каждый вдох давался с трудом — воздуха не хватало, но никто не хотел отрываться первым. Лейна вплела пальцы ему в волосы у затылка и сжала. Мейкар открыл глаза и встретил её взгляд: затуманенный, но счастливый. Его большой палец всё ещё поглаживал её бок, и она накрыла его ладонь своей, прижимая крепче. Она подалась к нему сама, и он позволил ей вести. Губы искали нужный угол не сразу, с той неловкой точностью, что появляется только после нескольких попыток. Мейкар выдохнул носом — коротко, почти со смешком, и Лейна почувствовала это у себя на щеке. Оторвался один раз, вдохнуть полной грудью, и тут же вернулся, будто передумал на середине движения. Её пальцы поднялись по его шее, задели скулу — он поймал эту руку раньше, чем она успела опуститься, и стал целовать по одному пальцу, не спеша, не отпуская её взглядом. Она тихо засмеялась, и этот звук — лёгкий, счастливый — был тем, ради чего он готов был провести здесь всю жизнь. Лейна слегка толкнула Мейкара, и он, не сопротивляясь, рухнул на траву рядом. Она тут же прильнула к его плечу, устраиваясь поудобнее, и подняла руку к небу, разглядывая крошечные просветы между красными листьями чардрева. Его ладонь легла на её спину и медленно заскользила по телу. — Может, ну его, замок? — произнёс Мейкар, глядя в небо. — Построим в лесу дом и уйдём от всех. — Ты ведь не всерьёз? — она приподнялась на локте, всматриваясь в его лицо. Её пальцы пробежались по его груди, задержались у ворота рубашки. — Хочешь сбежать от детей? — Не только от них. От всех. — Он перехватил её ладонь и прижал к своим губам, целуя кончики пальцев. Лейна тихо усмехнулась и снова опустила голову ему на плечо. — Мне нравится замок, — произнесла она с улыбкой. — Тебе нравится всё, — буркнул Мейкар. Его рука скользнула с её спины на плечо, поглаживая большим пальцем. — Будь честна. — Он указал взглядом на дерево. — Они бдят, врать нельзя. Что тебе не нравится? Лейна задумалась, облизнув припухшие от поцелуев губы. Она чувствовала его взгляд — внимательный, цепкий, и от этого было трудно сосредоточиться. Его пальцы всё ещё гладили её плечо, и она поймала себя на том, что думает не о замке, а о том, как хорошо ей просто лежать здесь, рядом с ним. — Даже не знаю, что ты хочешь услышать от меня. — Всё. — Мейкар скрестил руки за головой и прикрыл глаза. — Не верю, что ты всем удовлетворена. Должно быть хоть что-то, что тебе не нравилось бы в замке. — Жара. Мейкар скрипнул зубами, и Лейна игриво хлопнула его по щеке — легко, едва касаясь. — Ты сказал — сказать. Я сказала. — Это не имеет отношения к замку. Жара везде. — Тогда не знаю. — Она провела ладонью по его груди, ощущая, как размеренно вздымается и опускается его дыхание. Пальцы рассеянно гладили ткань рубашки, задерживаясь на неровностях швов, на теплоте его кожи под тонким льном. — Мне всё нравится: сад, люди, замок, лес. Я чувствую здесь спокойствие и покой. Мейкар усмехнулся — одними уголками губ, едва заметно. Он не поверил. Слишком хорошо он её знал, чтобы не заметить эту лёгкую тень, промелькнувшую в её глазах. Что-то было не так. Но она не хотела говорить — а он не хотел давить. — Ну, раз так, — произнёс он, прижимая её ближе, — Покой так покой.

***

Прошло несколько дней. Новость о приглашении лорда Лионеля всколыхнула замок, и начались суетливые сборы. Слуги сновали туда-сюда с тюками и дорожными сумками, в конюшне чистили лошадей, а из кухни доносились запахи провизии, которую готовили в дорогу. Эйрион, узнав о турнире первым, был самым довольным — он уже представлял, как опробует новую булаву на ристалище, и едва не светился от предвкушения. Дейрон воспринял новость спокойно, Эйгон — с воодушевлением, и только один человек во всём замке не разделял общего оживления. — Мне обязательно нужно ехать? — с грустью спросил Эймон, глядя, как слуги заканчивают загружать карету. Он стоял чуть поодаль, сжимая в руках дорожную сумку, которую так и не удосужился застегнуть. — Да, милый, — мягко ответила Лейна, поправляя ворот его рубашки. — Лорд Лионель ждёт всех вас на турнире. — Я же не участвую, — парировал Эймон. Он не хотел ехать куда-то, да ещё с братьями, без Лейны и отца. Он понимал, что как только они покинут дом, Эйрион что-то вычудит. Вместе с ними должен был ехать Арлан, но в последний момент Мейкар передумал и отправил Джораха, который явно был недоволен своей участью. — Будь добр, не чуди там, — произнёс Мейкар, обращаясь к Эйриону. — Держите лицо и не опозорьте меня. — Да, да... помним, — отмахнулся Эйрион, поправляя перевязь с булавой. Его глаза горели азартом, и Лейна, глядя на него, невольно улыбнулась, но в то же время почувствовала укол тревоги. Эйгон казался удивительно спокойным. Лейна переживала, что именно он начнёт хныкать, цепляться за её юбку и умолять оставить его дома, но мальчик был воодушевлён предстоящей поездкой. Он уже забрался в карету и теперь выглядывал из окна, нетерпеливо болтая ногами. — Может, всё же Арлан? — произнёс Джорах, бросая выразительный взгляд на Мейкара. — Выше нос, Джорах, — хмыкнул принц, хлопая гвардейца по плечу. — Тем более, ты ведь хочешь увидеть своего дядю. — Этот старик переживёт нас всех, — с тяжёлым вздохом отозвался Джорах. Он поклонился принцу и подошедшей принцессе и двинулся раздавать последние поручения стражникам, что будут сопровождать принцев. — Дядя? — тихо переспросила Лейна, глядя на Мейкара. — Дядя Джораха. Он был моим наставником, а сейчас служит Лионелю, учит его сына держать меч, — пояснил Мейкар с едва уловимой улыбкой. — Он хорош? — Один из лучших. — Раз он учил тебя, почему ты не пригласил его сюда? — спросила Лейна, слегка нахмурившись. Мейкар опустил голову и тихо усмехнулся. — Его методы... не слишком хороши. Не думаю, что хотел бы, чтобы так обращались с моими детьми. Лейна удивлённо глянула на него, и её брови приподнялись. — Он бил тебя? — Учил, — поправил Мейкар, и в этом одном слове прозвучало всё: годы боли, которые он никогда не обсуждал, но которые сформировали его таким, каким он стал. Эймон уже взялся за ручку дверцы, занес ногу на ступеньку — и вдруг застыл. Развернулся и, не глядя на братьев, быстрым шагом пошёл обратно. Эйрион фыркнул и издал короткий, едкий смешок, но осёкся под тяжёлым взглядом отца. Эймон подошёл к Лейне и молча прильнул к ней, уткнувшись лицом в её тело. Мальчик ничего не сказал, только вцепился пальцами в край её рукава и тяжело, прерывисто вздохнул. — Тебе там понравится, не переживай, — Лейна наклонилась и чмокнула его в макушку. Она почувствовала, как вздрогнули его плечи — то ли от её слов, то ли от собственного напряжения, и погладила по спине. — Давай, Эймон, тебя ждут, — Мейкар положил руку на плечо сына и мягко, но настойчиво начал уводить его обратно к карете. Эймон шёл неохотно, но не сопротивлялся — только один раз обернулся через плечо, и Лейна улыбнулась ему, посылая безмолвное "всё будет хорошо". Он кивнул и залез в карету, где Эйгон тут же принялся что-то оживлённо рассказывать, размахивая руками. Джорах бросил короткий взгляд за спину Лейны, где стояла Эсме, и едва заметно кивнул. Потихоньку все начали двигаться. Эйрион и Дейрон, сидевшие верхом, хотели быть замыкающими и ждали, пока карета и стражники покинут двор. Лейна смотрела на старших сыновей Мейкара, и её сердце сжималось от тревоги. — Осторожнее, — произнёс Мейкар, обращаясь к ним. — Да, отец, — ответил Дейрон. Он коротко кивнул и, тронув поводья, начал уводить коня со двора. Эйрион задержался на мгновение. Бросил взгляд на Лейну — короткий, почти неуловимый. Он кивнул ей и пришпорил коня. Двор опустел. Карета скрылась за воротами, и только пыль ещё висела в воздухе, медленно оседая на камни.

***

— Пока в замке отсутствуют принцы, прошу вас привести их покои в порядок. Всё вычистить, перестирать, отремонтировать то, что было сломано. Особенно в покоях младших принцев — Эйгон, кажется, сломал кровать… Слуги и рабочие слушали внимательно, не перебивая. Лейна обходила покои по очереди, в сопровождении нескольких человек, и указывала пальцем, что где нужно поправить, заменить или выбросить. В комнате Эйриона она велела проверить петли на ставнях, в покоях Эймона и Эйгона — заменить подпалённую скатерть, и осмотреть кровати. Когда они зашли в покои Дейрона, Лейна на мгновение замерла, пробежавшись взглядом по полкам. У изголовья кровати, наполовину скрытый тенью, стоял маленький бутылёк со снадобьем. Она узнала его сразу. Быстро, почти незаметным движением, она сжала его в ладони и спрятала в складках платья, пока никто не видел. — Прошу прощения, дальше без меня. Эсме, — она мягко улыбнулась служанке, — будь добра, пойдём со мной. Эсме что-то коротко велела слугам и, притворив за собой дверь, поспешно зашагала за принцессой. — Да, принцесса? — Будь добра, найди мне плотный отрез ткани, хорошо натянутый на раму, — Лейна чуть помедлила, подбирая слова. — Такой же, как я использовала для подарка королю на его именины. Хочу кое-что попробовать нарисовать. — Слушаюсь, — поклонившись, произнесла Эсме. Она уже мысленно прикидывала, у кого из слуг можно разузнать про такие вещи. — Больше мне сегодня ты не понадобишься, — добавила Лейна с улыбкой, в которой сквозила тихая благодарность. — Хорошо. Принцесса мягко улыбнулась, кивнула Эсме и направилась искать мейстера Эдмунда. — Мейстер, — позвала она старика, который стоял в окружении своих юных помощников. — Принцесса, — Эдмунд коротко поклонился. Он отогнал юношей, и те замялись при виде Лейны. Она бросила короткий взгляд на перевязанную руку Ульфа — тот смущённо улыбнулся, но тут же отдёрнул руку, заметив строгий взгляд Ориса. — Я хотела переговорить с вами. Эдмунд сделал пару шагов в сторону, и Лейна последовала за ним. — Вас что-то беспокоит? — Нет, что вы, — произнесла она без колебаний. — Я кое-что нашла в покоях принца Дейрона. — Она вытащила пузырёк со снадобьем и слегка обеспокоенно посмотрела на мейстера. — Он забыл его? — Ох... — Эдмунд едва заметно улыбнулся. — Нет поводов для беспокойства, принцесса. Я специально дал ему пузырёк меньшего объёма, ему требуется всего пара капель для сна, этого запаса хватит на всю поездку. Лейна выдохнула и спрятала пузырёк обратно в складки платья. — Значит, у него есть с собой? — Разумеется. Дейрон стал гораздо ответственнее относиться к лечению. Можете не волноваться. — Спасибо, мейстер, — Лейна благодарно кивнула и уже собиралась уйти, но Эдмунд вдруг задержал на ней взгляд — чуть дольше обычного. — Вы... слегка покраснели, — произнёс старик, внимательно оглядывая её лицо. Его глаза сузились, и он чуть подался вперёд, словно пытался рассмотреть что-то, что ускользало от первого взгляда. Лейна приложила ладонь к щекам и слегка смутилась. Кожа и правда горела — но она списала это на духоту и быструю ходьбу. — Кажется, я запыхалась и слегка перенервничала, — произнесла она, отгоняя дурные мысли. — Видимо, мне стоит присесть и передохнуть. — Отдых вам бы не помешал, — произнёс мейстер, но его взгляд всё ещё был цепким, изучающим. Он помедлил, словно хотел что-то добавить, но передумал. — Если я вам больше не нужен, я бы пошёл учить этих... — он запнулся, подбирая слово, — ...своих помощников. Лейна кивнула, и Эдмунд, ещё раз окинув её быстрым взглядом, удалился.

***

Замок затих раньше обычного. Без принцев он словно выдохнул и погрузился в непривычную, почти неестественную тишину. Ни топота детских ног, ни криков Эйгона, ни вечных препирательств Эйриона с Джорахом. Мейкар шёл по пустому коридору и наслаждался тишиной, о которой мечтал последние несколько дней. Но когда он приблизился к их покоям, тишину нарушил странный скрип и приглушённые ругательства. Принц приоткрыл дверь и замер на пороге. Лейна, раскрасневшаяся и взъерошенная, стояла посреди комнаты и пыталась в одиночку передвинуть тяжёлое зеркало. За ней виднелись два стула, расставленные явно не для гостей. Она цокнула языком, упёрлась ладонями в раму и снова потянула. — Любовь моя, — произнёс Мейкар, и в его голосе смешались нежность и лёгкая растерянность. — Что ты делаешь? Лейна обернулась. Волосы выбились из причёски, на щеке красовался румянец, но улыбка, которой она его одарила, была полна такого тепла, что он забыл, что спрашивал. — Присядь, — скомандовала она, указывая на второй стул. Мейкар прикусил губу, сделал пару шагов и опустился на предложенное место, вытянув ноги. Лейна тут же нахмурилась. — Выпрямись. Принц тяжело вздохнул и сел как полагается — спина прямая, плечи развёрнуты. Она кивнула, села рядом и принялась пристально вглядываться в отражение, переводя взгляд с него на себя и обратно. — Почему мы смотрим в зеркало? — не выдержал он. — Всё не так, — пробормотала она и снова вскочила, хватаясь за зеркало. Мейкар обречённо поднялся, отстранил её и взялся за него сам. Лейна тут же плюхнулась на стул и, поднеся пальцы к губам, принялась командовать: — Левее... хотя нет. Давай вперёд и вправо... Остановись! — Она выставила руку и замерла, изучая отражение. Потом удовлетворённо кивнула. — Подойди сюда. Он подошёл, и она указала взглядом на стул. Он сел. — А теперь сдвинься ко мне чуть-чуть. Мейкар придвинулся, и стул протяжно скрипнул. Лейна расплылась в улыбке и обернулась к нему. — Можешь взять кубок с вином. Мы надолго. — Мы будем любоваться своим отражением? — с непониманием произнёс Мейкар. — Я буду рисовать нас, — объявила она. — Но мне нужно твоё терпение. Поэтому бери вино и сиди тихо. Мейкар усмехнулся, взял с подоконника кувшин и кубок и, не проронив ни слова, перенёс их к стулу. Поставил на пол — аккуратно, у самой ножки, чтобы не опрокинуть случайным движением. Наполнил кубок, откинулся на спинку и вытянул ноги, всем видом показывая, что готов просидеть тут хоть до рассвета. Лейна тем временем устроилась на своём стуле. Она решила начать с наброска: если выйдет удачно, перенесёт рисунок на раму с тканью и уже тогда возьмётся за краски. Кисти и баночки дожидались своего часа на столе, разложенные в идеальном порядке. Она подняла глаза и в зеркале поймала его взгляд. Мейкар не отвёл своего. Он медленно, не отводя взгляда, поднёс кубок к губам и сделал глоток. А потом чуть подался вперёд — едва заметно, но достаточно, чтобы она поняла: он не просто позирует. Он тянется к ней. Лейна быстро отвела взгляд на альбом, но уголки губ дрогнули, выдавая улыбку, которую она не смогла удержать. Мейкар усмехнулся краем рта и снова откинулся на спинку стула, но глаза его всё ещё были прикованы к ней. Ему нравилось, как она хмурится, покусывая губу, прикидывая первые линии, как свет свечей золотил пряди её волос, как уголёк в её пальцах замирал перед каждым новым штрихом. Но Мейкар быстро заскучал. Не в том смысле, в каком скучают на долгих советах или приёмах, — нет. Ему не хватало её внимания. Её взгляд был прикован к альбому, к зеркалу, к линиям, которые она выводила угольком. Лейна была увлечена, поглощена рисунком — и совершенно не смотрела на него. Мейкар начал с малого: намотал прядь её волос на палец — медленно, осторожно, ожидая, что она почувствует и поднимет глаза, но Лейна не отреагировала. Тогда он намотал ещё прядь, чуть сильнее потянул и снова ничего. Лейна лишь повела плечом, не отрываясь от альбома, и что-то пробормотала себе под нос. Это заводило его. Не злило — заводило. Ему нужно было, чтобы она посмотрела на него — хотя бы мельком, но она, каким-то чудом избегала его взгляда, полностью погружённая в рисунок. Азарт разгорался в груди. Не получив ответа на прикосновения, он подался вперёд — медленно, почти бесшумно, и поцеловал её в затылок. Губы коснулись нежной кожи чуть ниже линии волос, там, где тонкие завитки всегда выбивались из причёски. Она вздрогнула. По коже мгновенно побежали мурашки, и она дёрнулась, едва не испортив рисунок. — Мейкар! — вырвалось у неё вместе с возмущённым вздохом. Мужчина откинулся назад и развёл руки в стороны — ладони раскрыты, лицо невинное, словно говоря: "Я ничего не делал. Я вообще к тебе не прикасался". Почти. Лейна бросила на него быстрый взгляд, она покачала головой и снова склонилась над альбомом, но теперь её щёки чуть сильнее покраснели. Мейкар усмехнулся и снова взялся за кубок. Он добился своего: она на мгновение отвлеклась. — Когда-нибудь наши внуки будут смотреть на наш портрет и думать, как такому человеку досталась такая красота. — Тихо, — прошипела Лейна, не отрываясь от альбома. — Ты слишком много говоришь. Мейкар вздохнул и снова уставился на неё через отражение. Его пальцы рассеянно крутили полупустой кубок, но сам он не замечал ни вина, ни тишины в замке. Он видел только её. Лейна хмурилась, и не обращала на него ровно никакого внимания. Это заводило его и одновременно странно успокаивало. На короткий миг его лицо стало странно грустным — уголки губ дрогнули, но улыбка спряталась в бороде, почти незаметная. Мейкар смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается от непонятной, почти болезненной нежности. — Лейна, — позвал он. — Я люблю тебя. Слова вырвались сами. Лейна едва повернула корпус, и колено скользнуло по его бедру. Она не сказала ни слова. Просто подалась вперёд, сократив расстояние между ними до нуля, и накрыла его губы своими. Поцелуй вышел неторопливым, тягучим. Губы были тёплыми, чуть шершавыми от пересохшего вечернего воздуха, и Мейкар замер на долю секунды, прежде чем тело среагировало само, без его участия. Пальцы разжались — кубок выскользнул из руки и глухо ударился о каменный пол. Вино растеклось тёмным пятном у его ног, но он этого не заметил: всё внимание сосредоточилось в одной точке, там, где их губы соприкасались. Мейкар подался вперёд, ладони метнулись к ней — к талии, к шее, куда угодно, лишь бы коснуться, но подлокотник её стула вклинился между ними неудобной преградой. Он уже прикидывал, как развернуть стул вместе с ней, когда Лейна отстранилась — неохотно, будто отрывая себя от чего-то приятного, облизнула губы и медленно провела большим пальцем по его рту, от одного уголка до другого, стирая влагу и оставляя взамен что-то похожее на приказ ждать. Одного поцелуя хватило, чтобы взгляд его потемнел, а плечи, минуту назад расслабленные, налились новым, совсем другим напряжением. Он снова качнулся к ней, но она отодвинулась, на этот раз чуть дальше, вне досягаемости. — Мне нужно закончить, — произнесла Лейна, и голос её звучал мягко, но непреклонно. — Боюсь, больше я не смогу усадить тебя на этот стул. — Что мне нужно сделать, чтобы ты закончила быстрее? — Не отвлекай меня. Сиди смирно. Я закончу... ох, боюсь, ты успеешь протрезветь и опьянеть заново, прежде чем я закончу. Глаза Мейкара едва заметно расширились, и он уставился на неё. — Лейна?! —Терпения, мой принц, — повторила она. — Ты ведь хотел мой рисунок. Будь добр, сидеть прямо. Ты ведь желаешь, чтобы наши внуки смотрели на этот портрет и видели нас? — В пекло внуков. Они ещё не скоро появятся на этот свет. — Мейкар одним движением поднялся со стула и подхватил её на руки. Альбом соскользнул с её колен и упал на пол — прямо в лужу разлитого вина. Лист мгновенно впитал тёмную влагу, и неоконченный рисунок подёрнулся бордовыми разводами. Лейна взвизгнула от неожиданности, но её смех тут же утонул в его губах. Мейкар, не глядя, сдёрнул с кровати покрывало и опустил её на простыни. Они целовались жадно, словно пытались наверстать каждую секунду, которую провели порознь, пока он сидел на этом чёртовом стуле. Его пальцы путались в её волосах, её ладони скользили по его спине, сминая ткань рубашки. Они то смеялись, когда их носы сталкивались в темноте, то замирали, просто прижимаясь друг к другу, и тогда слышно было только их дыхание. Он неохотно отстранился, стянул рубашку через голову и отбросил её в сторону. Затем помог ей — с платьем, и когда Лейна осталась обнажённой, он на мгновение замер, просто глядя на неё. Она, смутившись, потянулась к простыне, но он перехватил её руку и притянул к себе. Кожа к коже. Он был готов заснуть так, но она с тихой улыбкой всё же натянула сорочку на своё тело. Тогда он неохотно, почти рывком поднялся с кровати. Его движения стали быстрыми, даже суетливыми: он принялся стягивать сапоги, бросая на неё короткие, почти тревожные взгляды. Боялся, что она передумает, соскользнёт с постели и снова уйдёт к своему альбому. Но Лейна никуда не ушла. Она просто лежала, подперев голову рукой, и смотрела на него с мягкой, понимающей улыбкой. Мейкар скинул сапоги, торопливо натянул ночные штаны и тут же вернулся в кровать. Лейна подалась вперёд и покрыла его лицо поцелуями — лоб, переносица, скулы, уголки губ. Она делала это редко, только в минуты особенной нежности, и каждый раз Мейкар замирал, позволяя ей это. Её губы были тёплыми и мягкими, и от каждого прикосновения внутри него разливалось спокойствие. Он закрыл глаза и просто чувствовал, как сильно она его любит. За окнами сгущались тучи. Луна исчезла, и теперь небо было чёрным, без единой звезды. В воздухе висела влажность — тяжёлая, липкая, предвещающая скорый ливень. Ставни тихо поскрипывали от порывов ветра, и где-то вдалеке, над лесом, уже погромыхивало. Гроза приближалась. Медленно, но неотвратимо. Но в покоях, было тепло. Мейкар лежал, обнимая её, и слушал, как Лейна что-то тихо рассказывает. Он водил пальцами по её плечу, иногда целовал в висок, или просто прижимался губами к волосам и молчал.

***

Гроза пришла только к ночи. Дождь хлестал по стенам замка, ветер завывал в щелях ставень, и где-то вдалеке, над лесом, грохотал гром. Мейкар проснулся не от шума — он давно привык спать под любой шум, будь то буря или лязг оружия во дворе. Он проснулся оттого, что тело рядом с ним горело. Сквозь остатки сна он почувствовал жар, исходящий от кожи Лейны, прижавшейся к нему всем телом. Она льнула к его плечу, уткнувшись лбом в шею, и дрожала. Он не сразу понял, что это дрожь: сперва принял её за озноб от грозы, за холод, что просачивался сквозь щели в ставнях. Но рука, лежавшая на её животе, ощущала, как горит кожа. Живот пылал. Слишком сильно для простого недомогания. А по всему телу пробегала крупная, непрекращающаяся дрожь, будто внутри у неё стучал озноб отдельно от жара. Мейкар осторожно убрал прядь волос с её лица — и замер. Лоб пылал. Влажные от пота волосы прилипли к вискам, дыхание стало хриплым, с каким-то странным свистом на вдохе. Она что-то невнятно промычала, и этот звук — слабый, почти жалобный, разбудил его окончательно, отрезвил быстрее любого удара грома. Мужчина рывком сел на кровати, сон слетел в одно мгновение. В покоях стояла удушающая духота, несмотря на бурю за окном. Порывы ветра сотрясали ставни, дождь барабанил по стеклу, гром грохотал прямо над замком, но воздух в комнате был тяжёлым и вязким, словно перед ударом молнии, словно сама буря забралась внутрь и свернулась у них в постели. Он провёл ладонью по её плечу, по спине, чувствуя, как горят мышцы под кожей, как часто и рвано бьётся сердце — точно птица, бьющаяся о рёбра клетки. — Лейна, — позвал он, легко тряхнув её за плечо. Она не отозвалась. Только глухо застонала, не разжимая век, и ещё сильнее вжалась в него, будто ища спасения от холода, которого не было. — Лейна, — повторил он громче, и голос его дрогнул. — Лейна! Проснись! Она приоткрыла глаза — с трудом, словно веки весили целую тонну. Взгляд был затуманенным, расфокусированным, блуждающим где-то мимо его лица, и Мейкар понял: она не вполне понимает, где находится и что с ней происходит. — Мне холодно, — прошептала она. Губы её дрожали, зубы выбивали дробь. — Почему так холодно... Снаружи грохотал гром, дождь лил водопадом, а она горела в его руках и жаловалась на холод. Лейна всхлипнула. Губы пересохли и растрескались, на лбу выступила испарина. Мейкар приложил ладонь к её щеке, потом ко лбу, потом к шее — везде пылало. Она что-то бормотала, но слов было не разобрать — только обрывки, похожие на молитву или стон. — Лейна! — позвал он снова, голос сорвался на хрип. — Посмотри на меня. Она только плотнее сжалась, подтягивая колени к животу — туда, где был их ребёнок. Этот жест обжёг его сильнее любого огня. Мейкар замер на миг, не зная, что делать. Его руки, способные сломать человека, сейчас дрожали, когда он поправлял её влажные волосы. Паника — липкая, тошнотворная — поднималась из живота к горлу. Он столько раз видел смерть, но вид жены, мечущейся в лихорадке, выбил почву у него из-под ног. Мейкар осторожно, боясь причинить боль, накрыл её руку своей — пытаясь передать хоть немного тепла и спокойствия. Но спокойствия не было. Пальцы, что обычно цеплялись за него даже во сне, теперь лежали вялыми и безвольными, чужими. Он чувствовал, как колотится её сердце — часто, неровно, загнанно, и это биение отдавалось у него в висках, будто чужой пульс поселился под собственной кожей. Снаружи снова грохотало. Вспышка молнии на миг залила покои мертвенно-белым светом, выхватив из темноты её лицо — бледное, с заострившимися чертами, и тут же погасла, вернув комнату духоте и мраку. — Я сейчас, — бросил он, скорее себе, чем ей. Голос прозвучал хрипло, сорвано. Он сжал её ладонь в последний раз и отпустил. Мейкар сорвался с постели, не накинув даже рубашки. Босые ноги гулко застучали по холодному камню, когда он рванулся к двери. В коридоре, у лестницы, дремал сир Стеффан, опираясь на стену, но грохот распахнувшейся двери и тяжёлые шаги заставили его вздрогнуть и выпрямиться. — Найди мейстеров! — рявкнул Мейкар, не замедляя шага. Голос перекрыл раскат грома. — Всех! Эдмунда, Ориса, Ульфа — живо! В мои покои! Стеффан, не тратя времени на вопросы, сорвался с места и загрохотал сапогами вниз по лестнице. Мейкар вернулся так же стремительно, как и выбежал. Он рухнул на колени перед кроватью, не чувствуя боли от удара о камень. Ладони легли ей на плечи, затем на лицо — он искал в её глазах хоть проблеск сознания, хоть тень узнавания. — Что болит? Лейна? Где болит? Скажи мне. Она молчала. Губы шевелились, но слов не было — только сбивчивое, прерывистое дыхание и дрожь, которую не могла унять даже его близость. Лейна мотала головой из стороны в сторону, сжимаясь всё туже, подтягивая все сильнее колени к животу. Она защищала не себя, а ребёнка. Даже в полубреду, даже в жару лихорадки её тело помнило: там, внутри, — её ребенок. — Лейна, посмотри на меня. — Голос сорвался на шёпот, почти на мольбу. Он взял её лицо в ладони, заставляя встретиться взглядом. — Я здесь. Слышишь? Я здесь. Всё будет хорошо. Всё будет... Девушка всхлипнула и зажмурилась, и Мейкар не знал, слышит ли она его вообще. Единственное, что оставалось, — держать её за руку и ждать, когда придут мейстеры. В коридоре послышались торопливые шаги — неровные, спотыкающиеся, явно не гвардейские. Дверь распахнулась без стука, и первым в покои влетел Ульф, за ним — Орис, а следом, тяжело дыша и придерживая полы мантии, вошёл Эдмунд. Все трое были всклокочены, разбужены среди ночи, и на их лицах застыло то самое выражение, которое Мейкар ненавидел больше всего: растерянность. — Что с принцессой? — выпалил Ульф, подбегая к кровати. В руках он сжимал небольшую сумку, и она предательски дрожала — не меньше, чем его голос. — ТЫ У МЕНЯ СПРАШИВАЕШЬ?! — рявкнул Мейкар. Он вскочил, схватил юношу за ворот и чуть ли не швырнул к кровати. — ЭТО ВЫ СКАЖИТЕ, ЧТО С НЕЙ! Ульф растерянно посмотрел на Эдмунда, не зная, куда деть руки. Старик, не тратя времени на расспросы, решительно отодвинул юнца в сторону и опустился на колени рядом с кроватью. Он приложил ладонь ко лбу Лейны, затем к шее, — и лицо его помрачнело, будто прочитанное под пальцами известие оказалось хуже, чем он ожидал. — Лихорадка. Сильная. Орис, принеси холодной воды и чистую ткань. Ульф, проверь пульс. Ульф потянулся к запястью Лейны, но та вдруг дёрнулась и отдёрнула руку. — Не трогайте меня! — вскрикнула она, и голос сорвался. Глаза распахнулись, но в них не было узнавания, только страх и ужас. — Не подходите! Я... я не могу... Мейкар! — Я здесь, — он оказался рядом в то же мгновение, перехватил её руку и прижал к себе. — Я здесь. Это мейстеры. Они помогут. Лейна, посмотри на меня. Посмотри! Она перевела на него мутный, блуждающий взгляд. Узнала. На секунду в глазах мелькнуло облегчение — и тут же захлебнулось новой волной паники. — Мне трудно дышать, — прошептала она, хватая ртом воздух. — Слишком жарко... слишком... я не могу... — Откройте окно! — рявкнул Мейкар. — Нельзя, — спокойно возразил Эдмунд, не отрываясь от осмотра. — Снаружи гроза и ветер. Ей нужен покой и тепло, а не сквозняк. — Ты только что сказал — у неё лихорадка! Какой, к чёрту, покой?! — Лихорадка — не повод выстужать покои, мой принц. — Голос старика звучал твёрдо, но без грубости. — Орис, воду. Живо! Орис метнулся к кувшину, плеснул воду в таз и принялся смачивать ткань. Ульф тем временем пытался нащупать пульс Лейны, но она снова отдёрнула руку — на этот раз с такой силой, что едва не задела его по лицу. — Не трогайте! — Она начала приподниматься на локтях, задыхаясь. — Я не хочу... не надо... Мейкар, не пускай их! Мейкар, не раздумывая, забрался на кровать и сел у изголовья, вытянув ноги. Он осторожно притянул Лейну к себе, усадив между бёдер, и прижал спиной к своей груди. Её голова безвольно откинулась на его плечо, влажные волосы прилипли к его шее. Он обхватил её руками — одной поперёк груди, придерживая плечи, второй поперёк талии, чуть выше живота, стараясь не давить. — Тише, тише, — прошептал он ей в ухо. — Они не сделают тебе больно. Слышишь? Никто не сделает тебе больно. Эдмунд бросил быстрый взгляд на Ульфа и Ориса, топтавшихся у двери, и произнёс негромко, но веско: — Выйдите. Оба. — Но я могу помочь, — начал Ульф, делая шаг вперёд. — Я держал раненых, я умею... — Ты будешь путаться под ногами, — отрезал старик, не повышая голоса. — То, что я должен сделать, не требует зрителей. Ждите за дверью. Понадобитесь — позову. Орис молча кивнул и потянул Ульфа за рукав. Тот ещё мгновение колебался, бросил тревожный взгляд на Лейну — бледную, безвольную, и вышел следом. В покоях остались только трое. Гроза за окном на мгновение стихла, будто затаив дыхание вместе со всеми, и стало слышно, как часто и рвано дышит Лейна. — Держите её крепче, мой принц, — произнёс Эдмунд, опускаясь на колени у края кровати. — Мне нужно осмотреть её внизу. Возможно, есть кровотечение. Мейкар сильнее прижал жену к себе и чуть развернул её бёдра, давая мейстеру доступ. Губы его коснулись её виска. — Тише, родная, — прошептал он. — Потерпи. Эдмунд осторожно раздвинул её ноги и склонился ниже. Его движения были точными, выверенными, без тени колебаний — руки человека, который делал это сотни раз. Но стоило его пальцам коснуться внутренней стороны бедра, как Лейна вздрогнула всем телом и закричала. — Нет! Не надо! Пожалуйста! — Голос сорвался на визг, тело выгнулось дугой. — Я не хочу! Не трогайте! — Я здесь! — Он прижал её голову к своей груди, заслоняя собой от всего мира, от рук мейстера, от самой грозы за окном. — Успокойся, прошу тебя!Посмотри на меня! Но она не смотрела. Глаза блуждали по потолку, не задерживаясь ни на чём, дыхание стало рваным, свистящим, будто воздух проталкивался сквозь стиснутое горло. Она забормотала что-то бессвязное — обрывки фраз, имена, полустёртые из детства слова. — Папа... папа, не уходи... не оставляй меня... я не хочу... я не... мама, прости... прости... я так... больше... не буду...мам... — Она бредит, — тихо произнёс Эдмунд, не отрываясь от осмотра. — Я вижу, — процедил Мейкар сквозь зубы. — Крови немного, — продолжил старик, и в голосе его прозвучало сдержанное облегчение. — Это не выкидыш. Возможно, просто... — Мой малыш... — прошептала вдруг Лейна, и этот шёпот перекрыл даже раскат грома за окном. Её руки, до этого безвольно лежавшие вдоль тела, судорожно метнулись к животу. — Я теряю его... я чувствую... пожалуйста... не дайте ему уйти... — Ты не теряешь, — голос Мейкара дрогнул, но он заставил себя говорить твёрдо. — Ты не теряешь... Договорить он не успел. Лейна вдруг затихла. Тело, только что напряжённое до предела, разом обмякло в руках Мейкара, голова безвольно упала набок. Глаза закрылись, и она перестала дышать — на одно страшное, бесконечное мгновение. — Лейна?! — Мейкар встряхнул её, но она не отозвалась. — ЛЕЙНА! — Она потеряла сознание, — Эдмунд быстро приложил пальцы к её шее, проверяя пульс. — Сердце бьётся. Дыхание есть. Слабое, но есть. Это обморок — от боли и лихорадки. Мейкар смотрел на безвольное тело жены, на бледное лицо, на растрёпанные волосы, прилипшие к влажному лбу, и чувствовал, как что-то внутри него оседает и рушится, точно стена под непрестанным дождём. Он держал её на руках — лёгкую, слишком лёгкую, и не мог понять, как за одну ночь мир перевернулся с ног на голову. Ещё утром она смеялась, а вечером рисовала их. А теперь она лежала без сознания, и он ничего — ничего — не мог с этим сделать. — Что нужно? — Голос прозвучал глухо, чужим. — Говори. Эдмунд поднялся с колен и отёр руки о край мантии. — Сейчас — покой. Холодные компрессы на лоб и запястья. Жаропонижающее я приготовлю немедленно. Орис принесёт воду. Ульф поможет с травами. А вы, мой принц, — он встретился взглядом с Мейкаром, — останетесь с ней. Она позовёт вас, когда очнётся. Вы нужны ей сейчас больше, чем любой из нас. Мейкар не двинулся с места. Он остался сидеть у изголовья, прижимая Лейну к своей груди, и осторожно взял её безвольную ладонь в свои руки. Тонкие пальцы были ледяными, несмотря на жар, пылавший в груди и на лбу. Он поднёс их к губам и замер — неподвижный, бледный, с глазами, полными страха и боли. Его дыхание смешивалось с её слабым, прерывистым, и он ловил каждый вдох, как последний.

***

Лейна проспала всю ночь и половину следующего дня, но сон её был мучительным, рваным — она то проваливалась в беспамятство, то на короткие мгновения выныривала на поверхность, что-то бессвязно мычала, металась по подушке и вновь уходила в лихорадочное забытьё. Жар то отступал, обманывая надеждой, то возвращался с новой силой, заставляя её хрупкое тело сотрясаться в ознобе. Мейкар почти не отходил от постели — не в силах ни есть, ни спать, он лишь менял компрессы на её пылающем лбу, поправлял сбившуюся простыню и держал жену за руку, когда она начинала метаться. К полудню Эдмунд осмотрел её снова — от бледного лица до кончиков пальцев на ногах, и его морщинистое лицо осунулось ещё больше, будто за одну ночь он постарел на десяток лет. Он бросил на принца короткий взгляд и указал глазами на дверь: нужно выйти. Мейкар нехотя поднялся, чувствуя, как затекло от долгой неподвижности всё тело, и шагнул в коридор. За ним, шурша мантией, вышел мейстер. Эсме, узнавшая о случившемся только на рассвете, всё это время простояла у дверей, ломая пальцы и вслушиваясь в каждый шорох за ними. Голоса принцессы не было слышно, и эта тишина пугала сильнее любых криков. Арлан стоял рядом, у стены, и его лицо было мрачнее самой грозы, что бушевала над замком. — Ну что? — голос Мейкара прозвучал хрипло и требовательно. Он уже знал, что хороших новостей не будет, но всё равно цеплялся за последнюю надежду, как утопающий за обломок доски. — Жар не спадает, — тихо произнёс Эдмунд. — И кровь снова проступила... Немного, но... — он запнулся, тщательно взвешивая каждое слово. — Если так пойдёт дальше, дитя умрёт в чреве матери. Мейкар протяжно выдохнул и рванулся вперёд, целясь схватить старика за грудки, но Арлан в то же мгновение перехватил его запястье, сжав крепко, точно тисками. — Тихо, — процедил гвардеец. — Выслушайте до конца. Эдмунд прокашлялся и заговорил снова. — Если жар спадёт, шансы есть. Пока рано делать выводы, мой принц, но мы почти бессильны. Боюсь, всё теперь зависит от силы принцессы — и от того, выдержит ли дитя. — Что значит бессильны?! — взревел Мейкар так, что Эсме вжалась спиной в стену. — Вас трое! Трое мейстеров! Как ты смеешь такое говорить?! Вы обязаны их спасти! — Мы сделали всё, что было в наших силах, — устало, но твёрдо ответил старик. — Жар падает и снова возвращается. Можно попробовать остудить тело в холодной ванне, но это способно вызвать ещё худший жар. Риск слишком велик. — Он замолчал на мгновение, и по этой паузе Мейкар понял: сейчас прозвучит то, что он боялся услышать больше всего. — Есть ещё кое-что, мой принц. Мейкар замер, прожигая его взглядом. — Что? — Если дитя погибнет, есть вероятность, что и мать не выживет. Если плод не выйдет сам, и мы не сможем его извлечь, — начнётся заражение крови. Плоть станет гнить внутри неё. Мейкар отшвырнул руку Арлана и в два шага настиг старика. — Что ты сказал, — прорычал он. — Скажи это ещё раз. — Если плод не выйдет, и мы не сможем его вытащить... он начнёт гнить... Мейкар схватил Эдмунда за горло. Пальцы сомкнулись на тонкой старческой шее, и он почувствовал, как под ними дрогнул кадык. Старик захрипел, но не отступил и не попытался вырваться — только смотрел на принца слезящимися глазами, полными скорбного понимания, словно уже смирился с тем, что может случиться дальше. — Вы вытащите это из неё и спасёте мою жену, — прорычал он, и голос его сорвался на хрип. — Что вытащите? — прозвучал надломленный голос. Мейкар обернулся, и пальцы его ослабли, отпуская Эдмунда. Старик пошатнулся, вцепился в стену и закашлялся, жадно хватая ртом воздух, но никто не обратил на него внимания. Все взгляды были прикованы к двери. В приоткрытом проёме, едва держась на ногах, стояла Лейна. Она опиралась на косяк, побелевшие от напряжения пальцы судорожно вцепились в дерево, словно это была единственная опора, удерживающая её на этом свете. Ночная сорочка липла к телу, влажная от пота, волосы свисали спутанными, потемневшими от жара прядями, а лицо было белее мела. Но глаза горели — затуманенные лихорадкой и всё же полные такой яростной, отчаянной решимости, что даже Мейкар на мгновение замер, забыв обо всём остальном. Эсме бросилась к ней, попыталась увести обратно в покои, но Лейна отмахнулась — слабо, однако упрямо, не сдвинувшись ни на шаг. — Я спрашиваю: что вы вытащите? — повторила она, и сквозь дрожь в голосе неожиданно пробилась ярость. — Вы оглохли?! — Плод, — сухо произнёс Ульф. Мейкар бросил на юношу испепеляющий взгляд. Арлан стиснул рукоять меча, готовый в любое мгновение заткнуть зарвавшегося мейстера. Но Лейна заговорила прежде, чем кто-либо успел вмешаться. — Только притроньтесь ко мне, — процедила она, и голос её упал до низкого, угрожающего шёпота, от которого у всех присутствующих кровь застыла в жилах, — и я выпущу вам всем кишки. Клянусь старыми и новыми богами. — Принц Мейкар нам приказал, — произнёс Ульф без тени сомнения. — Мы выполняем его приказы. Нас призвал он. — Закрой рот, — тихо прошипел Эдмунд, но было поздно. Слова уже долетели до Лейны. Она стояла в дверях, покачиваясь, и лицо её, только что пылавшее гневом, вдруг изменилось. Гнев уступил место чему-то более страшному — осознанию. Тому самому, которого она боялась больше всего. Мейкар приказал. Её муж. Тот, кто клялся защищать её. Тот, кто держал её за руку и шептал, что всё будет хорошо. Он приказал вытащить ребенка. — Принцесса, — произнёс Эдмунд, всё ещё держась за горло, — вам лучше лечь. Вы не так поняли... — Зачем?! — крикнула Лейна, и крик этот сорвался с такой силой, что она сама пошатнулась от собственного голоса. Мейкар рванулся к ней, но она, словно обезумев, захлопнула дверь прямо у него перед носом и, вцепившись в Эсме, втащила её внутрь. Мейкар упёрся ладонями в дверь и замер, не решаясь ни постучать, ни отступить. Он слышал, как по ту сторону Лейна тяжело, прерывисто дышит, и этот звук пугал его. — Принцесса! — испуганно воскликнула Эсме. — Кому ты служишь? — прохрипела Лейна, и в голосе её смешались боль, страх и отчаянная мольба. — Отвечай! — Вам! И только вам! Лейна схватилась за живот — судорожно, обеими руками, словно пыталась закрыть ребёнка от всего мира: от мейстеров с ножами, от мужа, отдавшего приказ его вырезать, от слов, что всё ещё звучали у неё в голове — "плод", "вытащить", "гнить". — Найди кого-нибудь, кто будет охранять мои покои, — выдохнула она. — Арлан и так вас охраняет. — Арлан служит Мейкару. Мне нужен кто-то другой. Эсме растерянно посмотрела на неё, и в этом взгляде читался ужас — не перед принцессой, а перед тем, во что её превратили несколько сказанных сгоряча слов и собственный страх. — Мне нужно в мои покои, Эсме, — прошептала Лейна, и голос её дрогнул. — Здесь я не в безопасности, все слушают его. Все выполняют его приказы. — Вы не дойдёте, — Эсме шагнула к ней, протягивая руки. — Вам нужен покой. Вы едва держитесь на ногах. Пожалуйста, принцесса... Лейна... Но Лейна уже пятилась к стене, прижимаясь к ней спиной, будто ища опоры в самом камне, и в глазах её плескался такой ужас, какого Эсме не видела прежде никогда. Она смотрела на дверь, за которой остался стоять Мейкар. Её муж и защитник. Человек, которому она верила больше всех на свете. И теперь она не знала, может ли верить ему снова. — Помоги мне, — прошептала Лейна. Эсме быстро схватила халат со стула и помогла накинуть его на дрожащее тело госпожи. Пальцы служанки тряслись не меньше, чем у самой принцессы, но она изо всех сил старалась держаться уверенно. Лейна взяла её под руку, и Эсме почувствовала, как та наваливается на неё всей тяжестью — тяжестью ослабевшего тела и пережитого ужаса, который ещё не отпустил её до конца. — Что бы они ни говорили, слушай только меня, Эсме, — произнесла Лейна. — Да, принцесса. Лейна тяжело вздохнула, пытаясь собрать остатки сил, но их не было. Всё вышло вместе с потом, жаром, слезами, которые она так и не позволила себе пролить. Она кивнула, и Эсме, приняв этот безмолвный приказ, открыла дверь. В коридоре всё ещё стояли они — Мейкар, Арлан, Эдмунд, Ульф и Орис. Все замерли, едва увидев её на пороге. Мейкар шагнул вперёд, преграждая путь, и на его лице читалась смесь удивления, тревоги и боли. — Что ты делаешь? — произнёс он. — Вернись в кровать. Ты еле держишься на ногах. — Пошёл прочь, — процедила Лейна. Мейкар замер. — Лейна... — Я сказала: пошёл прочь. — Она выпрямилась, насколько хватило сил, и в её глазах, затуманенных лихорадкой, полыхнул гнев. — Чудовище. Слово упало в тишину коридора. Эдмунд опустил голову, Арлан прикрыл глаза, Ульф побледнел и невольно отступил на шаг. Даже Эсме, державшая принцессу под руку, вздрогнула, будто это слово задело и её. Мейкар попытался что-то сказать и не смог. Воздух застрял в горле, мышцы шеи сжались в спазме, и он судорожно, почти беззвучно глотнул, но легче не стало. Слово ударило его под дых — сердце пропустило удар, потом забилось быстро и рвано, отдаваясь в висках. По спине прошла ледяная дрожь, кожа на руках покрылась мурашками. Пальцы, только что сжимавшие горло Эдмунда, онемели и разжались, и он не мог заставить их сжаться снова. Плечи опустились, челюсть ослабла, и он почувствовал, как губы приоткрылись — он не контролировал это. Всё внутри замерло. Он стоял и не мог ни пошевелиться, ни отвести взгляд от её лица. Чудовище. Лейна сказала это. Ему. Его жена, его любовь, его жизнь — назвала его чудовищем. И он видел по её глазам: она действительно так думает. Пусть на мгновение, пусть в бреду, но слово вырвалось из самой глубины её души, а такие слова не рождаются на пустом месте. Принц не отшатнулся, только стоял и смотрел на неё, и в его глазах — тёмных, всегда суровых — медленно гас свет. Мейкар не мог ни дышать, ни говорить, ни двигаться. Всё, что он мог, — это проводить её взглядом, пока она, сгорбленная и дрожащая, уходила прочь. А потом, когда она скрылась в коридоре, он остался стоять — пустой, разбитый, с одним только словом, застрявшим в горле. Чудовище. — Следите за её состоянием, — приказал Мейкар. Голос прозвучал глухо, надтреснуто, но всё ещё сохранял остатки властности. Он стоял посреди коридора, не глядя ни на кого. — Как именно? — осторожно поинтересовался Эдмунд. — Боюсь, она нас к себе не подпустит. После того, что она услышала... она не доверяет никому из нас. Мейкар сжал челюсть. То, что он собирался сказать, могло навсегда уничтожить всё, что ещё оставалось между ними. Но выбора не было. Либо её безопасность, либо её доверие и он сделал выбор мгновенно, даже не колеблясь. — Если надо будет, снимите дверь с петель, — процедил он. — Если её жизни будет угрожать опасность — вы войдёте. Эдмунд молча склонил голову. Арлан, стоявший у стены, выпрямился и бросил короткий взгляд на удаляющегося принца. — Вы слышали принца, — произнёс он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Исполнять. Мейкар зашёл в свои покои и с грохотом захлопнул дверь. И только там, в одиночестве, позволил себе прислониться лбом к холодному камню стены и закрыть глаза. Лейна едва смогла дойти до своих покоев. Трижды она чуть не рухнула прямо в коридоре — ноги подкашивались, тело сотрясала крупная дрожь, и только руки Эсме, вцепившиеся в неё мёртвой хваткой, удерживали от падения. Служанка приоткрыла дверь, и в лицо ударила спёртая духота — окна были закрыты, воздух застоялся, пропитанный запахом прошлой жизни. Эсме помогла Лейне добраться до кровати. Та рухнула на простыни, даже не пытаясь укрыться — просто лежала, тяжело дыша, прижимая руки к животу. Глаза были закрыты, губы что-то беззвучно шептали. Служанка бросилась к окнам и распахнула их настежь, впуская в покои влажный, прохладный воздух. Дождь лил сплошной стеной — такой плотной, что двор внизу исчез за толщей воды. Даже стены замка напротив едва угадывались в серой пелене. Ветер ворвался в комнату, задувая свечи, и Эсме пришлось придержать ставни, чтобы они не захлопнулись. Лейна вздрогнула от холода, но не попросила закрыть окно. Напротив, она глубоко вдохнула влажный воздух и, казалось, впервые за долгое время смогла дышать. — Найди кого-нибудь, — прошептала она, не открывая глаз. — Хорошо, принцесса. — Эсме накрыла её одеялом и поправила подушку. — Я приведу. — Не Мейкара, — добавила Лейна, и её голос дрогнул. — Не Арлана. Никого из тех, кто выполняет его приказы. Лейна медленно повернула голову и посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Потом едва заметно кивнула и снова закрыла глаза. Эсме, стараясь не шуметь, выскользнула за дверь и почти бегом бросилась вниз по лестнице. Гроза бушевала, дождь хлестал по стенам, и где-то наверху, в опустевших покоях, Лейна осталась одна. Одна со своими страхами, со своим ребёнком, с единственной мыслью, которая пульсировала в висках: "Только бы уберечь и спасти." Девушка то ли провалилась в дремоту, то ли на короткий миг потеряла сознание от боли и слабости — она не поняла. Но звук шагов за дверью выдернул её из забытья мгновенно. Она приподнялась на локтях, преодолевая головокружение, и устремила настороженный, лихорадочно блестящий взгляд на дверь. Сердце колотилось где-то у горла. Дверь приоткрылась. Сначала вошла Эсме — мокрая от дождя, встревоженная, но решительная. А за ней — сир Стеффан. Он шагнул в покои и замер у порога: огромный, широкоплечий, с которого ручьями стекала вода. Он не выглядел растерянным — скорее собранным, как перед боем. — Сир Стеффан, — едва слышно произнесла Лейна. Голос её был слабым, но взгляд — цепким, изучающим. Выбор Эсме был странным, но сейчас Лейна доверяла служанке больше, чем кому-либо. — Вы знаете, почему здесь? — Меня призвали защищать вас. — Вы знаете от кого? Стеффан выдержал короткую паузу, но ответил без колебаний. — От всех. От принца — в том числе. Лейна медленно моргнула — на большее сил не хватило, но этот жест был яснее любого кивка. — Вы единственный, кому я здесь доверяю, — произнесла она, и её пальцы, вцепившиеся в край одеяла, побелели. — Если предадите... — Выпустите кишки, — спокойно закончил Стеффан. — Эсме предельно ясно мне объяснила. Лейна выдохнула и позволила себе опуститься на подушку. Стеффан поклонился и, вытащив меч из ножен, вышел за дверь. Сколько ему предстояло стоять — он не знал. Эсме тем временем принялась за работу. Принесла чистую ткань, смочила её в прохладной воде, наполнила таз, разложила на столике травы. Руки у неё дрожали, но двигалась она быстро — только бы не сидеть без дела, и не думать о том, что происходит за дверью. Тело Лейны гудело от слабости, перед глазами плыло, но внутри, где-то под страхом и болью, зарождалось крошечное, хрупкое спокойствие. Она сделала, что могла. Теперь оставалось только ждать. Она прислушивалась к звукам: шорох ткани, плеск воды, шаги Эсме. И к тишине за дверью, где стоял Стеффан. В дверь постучали. Эсме застыла посреди покоев, сжимая в руках мокрую ткань, и бросила быстрый взгляд на Лейну. Та приподнялась на локтях — слабая, бледная, но кивнула. Служанка приоткрыла дверь и тут же отшатнулась: в проёме стоял Стеффан, выставив меч вперёд, а за ним — Арлан с обнажённым клинком. — Прочь с дороги! — прорычал Арлан, и его пальцы сжались на рукояти до хруста. — Эдмунду нужно осмотреть принцессу. Стеффан не шелохнулся. — У меня приказ от принцессы, — произнёс он спокойно, и голос его прозвучал ровно, почти буднично. — Если она пожелает, я впущу его. Если нет — вам придётся уйти. — Ты спятил?! — Арлан подался вперёд, но клинок Стеффана остался неподвижным. — Приказ принца Мейкара Таргариена! Пошёл прочь! Стеффан едва заметно усмехнулся. — Я служу принцессе. Она призвала меня. Не принц. И я не отойду от этой двери, пока она мне не прикажет. Арлан уже открыл рот, но старик Эдмунд положил руку ему на плечо и сжал. — Остановитесь. Оба. Он сделал шаг вперёд и, обращаясь к приоткрытой двери, за которой угадывался силуэт Лейны, произнёс. — Моя принцесса, позвольте мне осмотреть вас. Я не причиню вреда. Клянусь цепью, которую ношу. Клянусь жизнью. Только осмотр — ничего больше. Вы можете оставить Эсме рядом. Можете оставить Стеффана. Но позвольте мне убедиться, что с вами и с ребёнком всё в порядке. В покоях повисла тишина. Слышно было только, как дождь барабанит по подоконнику. Лейна смотрела на старика долгим, изучающим взглядом. Она видела багровые следы на его шее — следы пальцев её мужа. — Только он, — произнесла она наконец. — Один. Стеффан, пропусти мейстера. Арлан пусть ждёт снаружи. Стеффан медленно опустил меч, отступил на шаг и пропустил Эдмунда в покои. Арлан остался в коридоре, кипя от ярости, но не смея ослушаться. Эдмунд вошёл — спокойный, собранный, с пустыми руками, и опустился на колени у кровати. Лейна не сводила с него глаз, но позволила осмотреть себя. Потому что где-то глубоко внутри всё ещё верила: не все в этом замке желают ей зла. Эдмунд склонился над Лейной, приложил сухую ладонь к её лбу, подержал, потом провёл пальцами по влажным от пота вискам, и в его глазах мелькнуло осторожное облегчение. — Жар стал меньше, — произнёс он негромко, но в голосе уже не было той мрачной обречённости, что звучала в коридоре. — Эсме, будь добра. Старик порылся в своей сумке и извлёк маленький пузырёк из тёмного стекла. Жидкость внутри была мутной, зеленовато-бурой, с резким травяным запахом, от которого у Лейны защипало в носу. — Накапай в воду, смочи ткани и приложи принцессе ко лбу и запястьям. — Что это? — едва слышно произнесла Лейна, не открывая глаз. — Настойка из коры огнецвета и листьев белой ивы, — пояснил Эдмунд. — Сбивает жар лучше, чем холодная вода. Эсме быстро сделала, как велел старик: накапала жидкость в воду, смочила чистую ткань и осторожно приложила ко лбу Лейны. Та вздрогнула от прохлады, но почти сразу расслабилась — прохлада была приятной, а резкий запах немного прояснил голову. Эдмунд вздохнул и перевёл взгляд на её живот. — Позволите посмотреть, принцесса? Лейна едва заметно покосилась на Эсме, словно ища у неё поддержки, потом молча кивнула. Старик осторожно откинул край простыни и приподнял ткань сорочки — ровно настолько, чтобы видеть низ живота. Его пальцы были сухими и тёплыми, когда он начал медленно, бережно ощупывать живот — сначала по бокам, потом в центре, где под слоем мышц и кожи скрывался ребёнок. Лейна замерла, боясь дышать. Она смотрела на его лицо, пытаясь угадать хоть что-то по морщинам, по движению бровей, по тому, как он поджимал губы. Крови не было — лишь остатки засохших капель, уже потемневших и безобидных. Но она всё равно ждала приговора. Эдмунд выпрямился и бросил короткий взгляд на Эсме, затем снова на Лейну. Он колебался лишь мгновение. — Принцесса, — произнёс он тихо, — я должен проверить ещё кое-что. Изнутри. Это может быть неприятно, но это необходимо. Я буду предельно осторожен. Лейна напряглась, и её пальцы сжались на простыне. Она помнила его прикосновения там, в лихорадке, когда она кричала и бредила. Но сейчас разум её был ясен, страх отступил, и она понимала: если не позволить, можно упустить что-то важное. — Хорошо, — прошептала она, заставляя себя расслабить мышцы. — Делайте, что нужно. Эдмунд кивнул и попросил Эсме принести ещё одну чистую ткань и тёплой воды. Затем он осторожно, почти благоговейно раздвинул её ноги и провёл осмотр. Его пальцы двигались медленно, аккуратно, ощупывая всё. Лейна зажмурилась и вцепилась в простыню, но не издала ни звука. Эсме стояла рядом, готовая в любой момент подать воду или убрать ткань. Наконец старик выпрямился и вытер руки. — Я его теряю? — прошептала она. — Пока рано говорить, принцесса, — произнёс он тихо. — Если ваше тело окажется достаточно сильным, вы сможете выносить этого ребёнка. Если же нет... вы молоды, и сможете родить позже. Другого. — Мне не нужен другой, — процедила она, и голос её, хоть и слабый, зазвенел сталью. — Мне нужен этот. Эдмунд опустил голову. Он не стал спорить, не стал утешать пустыми словами. — Время, — сказал он. — Нужно просто ждать. И верить. Лейна облизала пересохшие, потрескавшиеся губы и с трудом сглотнула. Глаза саднило, веки были тяжёлыми, но она заставила себя смотреть на старика. — Но признаков выкидыша нет и крови внутри тоже не видно. Всё, что было — вышло наружу. Это хороший знак. Но пока у вас лихорадка, есть риск, что кровь можно пойти снова. Поэтому нужно как можно скорее вылечить недуг. — Если жар не спадет... что тогда? Эдмунд ничего не ответил. Он просто стоял у края кровати, опустив голову, и молчание его было красноречивее любых слов. Старик повернулся и медленно пошёл к двери. У самого порога он на мгновение задержался, словно хотел что-то добавить, но так и не обернулся. Первая слеза скатилась по виску и потерялась в волосах. Вторая — по щеке, солёная и горячая. Она не сдерживала их больше — просто не могла. Рыдания подступили к горлу, и она уткнулась лицом в подушку, заглушая звук. Плечи вздрагивали, пальцы судорожно сжимали край простыни, а из груди вырывались глухие, сдавленные всхлипы. Она плакала не только о ребёнке — о Мейкаре, которого назвала чудовищем, о своём страхе, о боли, о том, что всё разваливалось на части, а она не могла это остановить. Эсме бросилась к ней, опустилась рядом на колени и принялась гладить по голове, что-то шептать — тихое, успокаивающее, почти колыбельное. Но слова не помогали. Лейна плакала долго, навзрыд, пока не иссякли последние силы. Потом вздохнула — глубоко, прерывисто, и затихла. Глаза закрылись сами собой. Эсме, повинуясь наставлению Эдмунда, успела прикрыть почти все окна, оставив лишь одно приоткрытым — ровно настолько, чтобы в покои проникал свежий воздух, но не врывался ветер. И всё равно снаружи было слышно, как бушевала природа: небо раскалывалось надвое, гром прокатывался по нему тяжёлыми, рваными раскатами, от которых дрожали стены. В щелях оконных рам свистел ветер, и каждый новый порыв швырял в стёкла пригоршни воды.

***

— Я принесла вам суп, — прошептала Эсме, опускаясь на край кровати. От миски поднимался лёгкий пар, пахло куриным бульоном и разваренными овощами. Она зачерпнула ложку, подула, осторожно поднесла к губам Лейны. Та, пересилив себя, приоткрыла рот и проглотила. Раз. Второй. На третьей ложке она обессиленно откинулась на подушку и прикрыла глаза. Аппетита не было. Жар снова подступал — липкий, вязкий, он расползался по телу, отнимая последние крупицы сил. Стеффан стоял у двери смирно, как каменная стена, и даже не шевелился. — Будь здесь Джорах, было бы проще, — прошептала Лейна, не открывая глаз. Он был единственным, кому она доверяла безоговорочно. Стеффан был хорош, но его она знала меньше. — Найти кого-то ещё? — тихо поинтересовалась Эсме, убирая миску на столик. — Да, — голос Лейны прозвучал хрипло, но твёрдо. — Попроси Стеффана найти себе подкрепление. Я хочу, чтобы у моей двери стояли двое. Всё время. — Я ему сообщу. — И ещё... — Лейна приподнялась на локтях, и это простое движение стоило ей огромных усилий. Лицо её исказилось от напряжения, на лбу выступила испарина. — Мои вещи. Всё, что в наших покоях. Нужно забрать и перенести сюда. Эсме попыталась скрыть удивление, но брови её всё равно дрогнули. Забрать вещи из покоев принца? Это был шаг. Серьёзный и окончательный. — Всё? — переспросила она, и голос её чуть дрогнул. Лейна кивнула и снова опустилась на подушку. Сил объяснять не было. Эсме вышла в коридор и, плотно прикрыв за собой дверь, передала Стеффану приказ принцессы. Тот молча кивнул и отправился за подкреплением. А служанка, собрав волю в кулак, быстрым шагом направилась в покои Мейкара. Ей повезло, принца там не было. Покои стояли пустыми, в воздухе ещё витал его запах, на спинке стула висела забытая рубашка. Эсме на мгновение замерла, оглядывая комнату, и сжала зубы. Потом развернулась и позвала слуг. Они работали молча и быстро. Двое крепких парней выносили сундуки с одеждой, шкатулки с украшениями, книги,лук, меч с кинжалом, альбом для рисования. Вещи складывали у дверей покоев принцессы — Эсме не разрешала никому входить внутрь. Только когда всё было доставлено, Стеффан и два стражника, которых он успел найти, помогли занести сундуки внутрь. Служанка расставляла их сама — аккуратно, бережно, словно обустраивала новую жизнь. Когда последний сундук занял своё место у стены, Эсме выпрямилась и огляделась. Комната изменилась. Лейна лежала, отвернувшись к окну. Она смотрела, как природа плакала вместе с ней. Она не шевелилась, только пальцы её медленно гладили живот — туда-сюда, туда-сюда. — Кажется, мы закончили, — тихо произнесла Эсме, подходя ближе. — Всё здесь. Всё, что вы просили. Лейна кивнула, не открывая глаз. — Можешь идти, Эсме. — Я могу остаться здесь, принцесса. — Не стоит. Ты и так сделала достаточно. Эсме поклонилась и вышла за дверь. Та закрылась с тихим щелчком, оставив Лейну одну в полумраке покоев. Дождь всё ещё барабанил по стёклам, но теперь звук казался приглушённым, далёким. Лейна поджала губы, ощущая, как пустота внутри разрастается, заполняя собой всё — от груди до кончиков пальцев. Она провела рукой по второй половине кровати — холодной, нетронутой, и всхлипнула. По коридору медленно шёл Мейкар. Он не знал, зачем идёт. Знал только, что не может сидеть без неё, слушая, как гроза терзает замок. Дойдя до дверей Лейны, он замер. Трое мужчин стояли возле входа. — И как это понимать? — Мой принц, — произнёс Стеффан, не шелохнувшись. — Мы охраняем покои принцессы Лейны. — От кого, смею спросить? — От всех. Мейкар сделал шаг вперёд, и двое стражников тут же сомкнулись, перекрывая вход. Их лица были бесстрастны, но пальцы сжимали рукояти мечей. — Я вас убью и глазом не моргну, — произнёс Мейкар без эмоций. Его правая рука дрогнула, но он не потянулся к оружию. — У нас приказ, — пояснил один из стражников. — Мы не можем ослушаться. — Здесь приказываю я. — Прошу прощения, мой принц, — спокойно возразил Стеффан. — Принцесса призвала нас на свою защиту. Не вы. Мы служим ей. Мейкар сделал ещё один шаг. Его глаза потемнели, желваки заходили под кожей. Воздух между ними накалился до предела. — С дороги, — процедил он сквозь зубы. Дверь распахнулась. На пороге стояла Лейна — босая, в тонкой сорочке, с кинжалом в руке. Лезвие подрагивало, пальцы едва удерживали рукоять. Она была бледна, как полотно, и держалась за дверной косяк, чтобы не рухнуть. — Прошу вас отойти, — произнесла она. Голос был слабым, но слова прозвучали отчётливо. Трое мужчин, поклонившись, отошли на несколько шагов. Мейкар двинулся вперёд, уже собираясь переступить порог, но Лейна выставила кинжал — остриё упёрлось ему в грудь. — Лейна... — начал он. — Ничего не желаю слышать. Я устала. — Она перевела взгляд на стражу. — Уйдите. Все. Стеффан замялся, но, встретив её взгляд, кивнул и увёл стражников дальше по коридору, к ступеням. — Я испугался! — выдохнул Мейкар, как только они остались одни. — Ты была при смерти, и я... — Прекрати, — прошипела Лейна. — Вытащить хотел? Моего ребёнка?! — Нашего, — поправил Мейкар. — Не смей даже думать, что он наш. Он мой. Только мой. После твоих слов... — Она задохнулась и вытерла слезу свободной рукой. — Ты чудовище. Лейна бросила кинжал к его ногам. Лезвие звякнуло о каменный пол и замерло. — Он мне не нужен. А вот тебе — понадобится. Чтобы вытащить его. — Прошу тебя, не надо так, — прошептал Мейкар. Он сделал шаг вперёд, и Лейна ударила его по щеке. Звук пощёчины разнёсся по пустому коридору — резкий, хлёсткий, почти неживой. Мейкар замер. Голова его чуть качнулась вбок, но он не отшатнулся, не поднял руку к горящей коже. Лейна опустила руку. Пальцы дрожали, ладонь горела — не от силы удара, а от того, что она только что сделала. — Я всё думала... — произнесла Лейна, сдерживая слёзы. — Что ты правда хотел этого ребёнка. Что ты изменился. Что ты стал... — Голос её сорвался. — Но ты лишь снова сделал мне больно. Лейна отступила в покои и, не глядя на него, захлопнула дверь. Засов задвинулся с глухим, протяжным стуком, и этот звук эхом прокатился по пустому коридору. Мейкар снова остался один. Принц шагнул к двери и прижался лбом к дереву. — Лейна, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Пожалуйста. Открой. Тишина. — Я знаю, что ты слышишь. Снова тишина. — Я не причиню тебе вреда, — продолжал он, и его голос стал ниже, глуше. — Я не причиню вреда ему...клянусь. Он прижался лбом сильнее, так, что дерево стало тёплым от его кожи. Он ждал. Секунду. Две. Десять. Дверь не открылась и ответа не было. Тишина. Она не открыла. Мейкар медленно оторвал лоб от двери и на мгновение он ощутил, как земля уходит из-под ног. Не физически — внутри. Словно он стоял на краю пропасти, и кто-то только что выбил опору. Его пальцы, всё ещё прижатые к дереву, дрожали. В горле стоял ком, который он не мог ни проглотить, ни выплюнуть. Ему хотелось закричать, ударить кулаком в дверь, выломать её голыми руками — но он не мог. Потому что там, за ней, была она. Раненая, испуганная, думающая, что он чудовище. В висках застучало, и перед глазами поплыли тёмные пятна. Он вдруг с пугающей ясностью понял, что может потерять её. Не физически — нет, Эдмунд сказал, что жар начал спадать, но потерять навсегда. Её доверие и любовь. Её саму — ту Лейну, которая смеялась с ним у чардрева и рисовала себя для него. Ту, которая шептала "ты главный" и верила ему. Больше не верит и, возможно, уже никогда не поверит. От этой мысли его замутило. Он сжал зубы так, что заныла челюсть. Ладони непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Он чувствовал, как внутри него борются два человека: один хотел рухнуть на колени и закричать от боли, второй — стереть с лица земли всё, что причиняет ей страдания. Включая самого себя. Мейкар выпрямился. Его лицо, только что полное боли и отчаяния, медленно окаменело. Глаза, ещё минуту назад блестевшие от непролитых слёз, стали холодными и пустыми. Он отступил на шаг, потом ещё на один, и его плечи расправились. Принц бросил последний взгляд надежды, что Лейна откроет дверь, но, случайно зацепившись взглядом за брошенный кинжал, понял: она не откроет. Он подцепил сапогом клинок — тот взметнулся вверх, и Мейкар поймал его за рукоять. Подойдя к ступеням, где уже стояли Арлан с несколькими людьми и Стеффан с двумя стражниками, он без единой эмоции произнёс. — Снимайте дверь с петель. — Мой принц, — возразил Стеффан. — Не надо. Стражники переглянулись, и Стеффан взглядом приказал своим людям быстро вернуться на пост и предотвратить подобное безумие. — Дважды повторять не стану, — кинул Мейкар и ушёл. — Вы его слышали, — сухо произнёс Арлан. — Снимайте! Стеффан быстро метнулся к двери, двое стражников выставили мечи. Ещё день назад они все были сослуживцами, что оберегали покой принцессы и принца. А сейчас стояли по разные стороны, и, увы, пока преимущество было не на стороне принцессы. Стеффан быстро постучал и, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь, не входя полностью. — Принц Мейкар приказал людям снять дверь, — произнёс он встревоженно. Лейна, не оборачиваясь, укутанная в простыню, произнесла: — Пусть снимают. Не мешайте им, сир Стеффан. Мужчина удивлённо посмотрел на Лейну, а потом на пришедших. — С дороги, — произнёс сухо Арлан. Так у покоев Лейны исчезла дверь, но Мейкар даже не осознавал, что тем самым лишь вынудил девушку построить свою собственную — ледяную и непробиваемую — дверь. В своё сердце.