Первая тень

1 августа 1995 год

7 дней до Часа Радости

«И когда мы выберемся, я обещаю: ты узнаешь, кто ты такая» Слова Поппи всё ещё отзывались глухим эхом в голове Лили. Она сидела на краю своей кровати, ссутулившись и невидящим взглядом уставившись в пол. Её длинные фиолетовые косы безжизненно свисали по обе стороны, едва касаясь холодной плитки. — Так… кто же… я такая? — этот вопрос намертво засел в подкорке и не собирался исчезать. Лили медленно подняла голову и повернулась к черному ящику с выпуклым стеклом, стоявшему в темном углу комнаты. «…этот телевизионный паяц тебе не друг». Она невольно сжала кулаки. В тишине комнаты едва слышно скрипнули внутренние шарниры. — Но… — прошептала она, неуверенно разговаривая сама с собой. Он ведь… учил меня… В голове тут же всплыли обрывочные фразы из динамика: «Сделай книксен». «Настоящая леди должна…» «Не спеши думать, я подскажу». Учил… или приказывал? Лили резко втянула воздух. — Он… всегда говорил, что делать… — её взгляд медленно потускнел от осознания. — А я просто делала. Повисла тяжелая тишина. Она перевела взгляд на свои руки. Потом — на косы. Длинные. Тяжёлые. «Используй их. Они тебе пригодятся…» Лили осторожно потянулась к одной из кос и взяла её в руки. Пряди на ощупь казались мягкими… но внутри чувствовалась странная, упругая плотность. Она сжала пальцы чуть сильнее. И в тот же момент коса едва заметно дернулась. Лили замерла. Она медленно разжала ладонь. Коса снова слабо дернулась. Неловко. Как будто… отвечала на прикосновение. Сердце в груди вдруг забилось быстрее. — Ты… слушаешься меня? — тихо спросила она пустоту. Ответа, конечно, не было. — Хорошо… — прошептала Лили, сама не понимая, почему говорит это вслух. — Тогда… Она медленно поднялась на ноги. Её взгляд стал предельно сосредоточенным. — …двигайся. Ничего не произошло. Лили упрямо сжала губы в тонкую линию. — Нет… не так… Она закрыла глаза, сделала медленный вдох и попыталась мысленно представить, как одна из кос тянется вперёд. Секунда. Две… И коса резко дернулась. Лили вздрогнула и распахнула глаза. Одна из толстых прядей действительно вытянулась вперед на пару сантиметров… и тут же безвольно упала обратно, повинуясь гравитации. — Получилось? — прошептала она, не веря самой себе. Она смотрела на свои волосы так, словно видела их впервые в жизни. Ещё раз… Теперь она не закрывала глаза. Она смотрела. Концентрировалась. Пыталась направить этот импульс. Коса снова дернулась. Уже увереннее. Затем вторая. А затем и третья. Все три приподнялись — неуклюже, криво, дрожа от напряжения, но… осознанно. Лили тихо выдохнула. Впервые за всё время её пребывания в этой комнате в её глазах мелькнуло нечто совершенно новое. Не страх, не растерянность, а неподдельный интерес. — Значит… я могу… Она медленно вытянула руку вперёд. Косы повторили движение — с задержкой, рывками, будто только учились ходить. — …управлять вами… В этот момент со стороны телевизора раздался резкий, сухой щелчок. Экран вспыхнул. Лили вздрогнула. Косы мгновенно взметнулись вверх и напряглись, словно змеи, готовые к атаке. На экране появился знакомый силуэт. Мистер Кто-то. Он стоял неподвижно, глядя прямо на неё. Но на этот раз на его нарисованном лице не было привычной улыбки. — Лили… — его голос прозвучал непривычно тихо, с металлическими нотками. Что ты делаешь? Кукла медленно повернула голову в его сторону. Косы за её спиной всё ещё были напряжены до предела. — Я… — она запнулась. Пауза пугающе затянулась. — …учусь, — наконец сказала она. Тишина по ту сторону экрана стала осязаемо тяжелой. А затем улыбка вернулась. Слишком широкая. Слишком быстрая и фальшивая. — О, милая Лили… — мягко протянул он. Тебе не нужно учиться этому сейчас… Её косы едва заметно дернулись. — Тебе нужно учиться быть хорошей девочкой. Лили промолчала. — …почему? — тихо спросила она. Изображение на экране на долю секунды дрогнуло от статики. И вот это было уже действительно чем-то новым. Лили замерла. Её взгляд был намертво прикован к Мистеру Кто-то. К его неестественно правильной улыбке. — Потому что, милая Лили, — голос диктора стал вкрадчивым, почти убаюкивающим, — настоящие леди не занимаются… грубостью. Они не используют силу. Они создают уют. Радость. Понимаешь? Ты ведь хорошая девочка? Лили опустила взгляд. Косы медленно, неохотно опали вниз, принимая прежний, «невинный» вид обычных волос. — …да, — тихо ответила она. И затем, словно подчиняясь старой, въевшейся программе, она аккуратно взялась пальцами за края своей юбки. Отставила одну ногу назад. Плавное движение. Безупречный книксен. — Вот и умница, — довольно произнёс Мистер Кто-то. Я знал, что ты всё понимаешь. Лили выпрямилась. Медленно. Послушно. Но её пальцы на долю секунды сжались на ткани юбки чуть сильнее, чем нужно. — А теперь, — продолжил он как ни в чем не бывало, — может быть, ты снова устроишь чаепитие для своих гостей? Лили покорно кивнула. — Да… конечно. Она развернулась к столику. Шаги — аккуратные, легкие. Отточенные. Как учили. Она села на стул. Спина идеально прямая. Колени сдвинуты вместе. Картинка была безупречной. Но стоило ей опустить взгляд на игрушечный сервиз… как что-то внутри снова шевельнулось. Используй их… Лили медленно протянула руку к пузатому чайнику. На долю секунды её пальцы замерли в воздухе. Затем, будто ничего не произошло, она взяла его за ручку. Как обычно. — Чайник… — тихо, механически проговорила она вслух. — Молочник… сахарница… Голос звучал ровно. Она приподняла чайник, элегантно придерживая крышечку свободной рукой — в точности так, как ей приказывали. Но в этот момент её взгляд на мгновение дрогнул. Зрачки сместились в сторону. На одну из кос. Попробуй. Лили сделала едва заметный вдох. Снаружи ничего не изменилось: идеальная фарфоровая кукла всё так же аккуратно наклоняла чайник над первой чашкой. Но внутри она предельно сосредоточилась. Представила, как фиолетовая прядь тянется вперед. Медленно. Осторожно. Под столом, вне поля зрения камеры. К маленькой серебряной ложечке. Секунда. Ничего. Вторая секунда… Ложечка тихо звякнула о блюдце. Лили едва не вздрогнула от неожиданности, но невероятным усилием воли сдержалась. Её основная рука не дрогнула ни на миллиметр. Воображаемый чай продолжал плавно «наливаться» в чашку. Ещё. Коса послушалась. Медленно, неуклюже извиваясь, она поползла по гладкой поверхности стола. Как живая. Лили физически чувствовала вес предмета. Это было похоже на дополнительную конечность — странную, чужеродную, но свою. Коса обхватила ложечку и замерла. — …три пальчика… — заученно бормотала Лили вслух, грациозно поднимая чашку. — Мизинец оттопырить… Двигайся. Коса дернулась. Ложечка с тихим, режущим слух скрипом сдвинулась по блюдцу на пару сантиметров. Лили внутри будто обожгло адреналином, но внешне она лишь чинно поставила чашку обратно. — Очень хорошо, Лили, — донеслось одобрительное с экрана. Она коротко кивнула. — Спасибо… Тем временем коса продолжила свое тайное движение. На этот раз увереннее. Она мягко подтолкнула блюдце ближе к одному из плюшевых гостей. Неровно. Криво. Но это было её собственное движение. Не случайность, не рефлекс, а реальный контроль. Лили чувствовала, как где-то глубоко внутри разливается странное, щекочущее ощущение. Почти… радость. Я могу. Она изящно потянулась чайником к следующей чашке. И одновременно с этим невидимая экрану коса попыталась обвить ручку молочника. С первой попытки прядь скользнула мимо. Со второй — получилось. Хватка была слабой и неуверенной, но коса действительно зацепилась за фарфоровое ушко. Лили на долю секунды затаила дыхание, упиваясь этим маленьким триумфом. — Лили? — голос с экрана внезапно потерял убаюкивающие нотки и стал подозрительно острым. Она тут же среагировала. — Простите, — быстро сказала она, виновато опуская голову. Я… просто стараюсь всё делать очень аккуратно. Она сделала вид, что полностью и безраздельно сосредоточена на процессе наливания чая. Коса, державшая молочник, мгновенно замерла, повиснув безжизненной плетью, как обычные волосы. Пауза. Мистер Кто-то пристально смотрел на нее. — Это похвально, милая, — наконец смилостивился голос. — Аккуратность — важнейшее качество для настоящей леди. — Да… Лили покорно кивнула. И только когда она спинным мозгом почувствовала, что тяжелый взгляд с экрана больше не «давит» на неё с прежней силой… она едва заметно продолжила. Теперь она действовала вдвое осторожнее. Медленнее. Делая долгие паузы, чтобы любой звук или сдвиг посуды выглядел как случайность. Коса снова ожила. Чуть-чуть. Незаметно. Она миллиметр за миллиметром передвинула сахарницу, а затем плавно отступила. Лили закончила разливать чай. Аккуратно поставила чайник на место. Сложила руки на коленях в идеальный замок. И посмотрела на своих неподвижных плюшевых гостей. Идеальная сцена. Идеальная, послушная девочка. Идеальное чаепитие. — Ты отлично справляешься, Лили, — сыто и довольно произнёс Мистер Кто-то. — Спасибо… Она улыбнулась ему. Мягко. Безукоризненно правильно. Но зрачки её глаз на долю секунды сузились, а затем снова расширились. А косы за её спиной лежали совершенно спокойно. Даже слишком спокойно. Словно просто ждали следующего момента. Когда можно будет двигаться… снова.

День `h Месяц 2F8FDE Год a__d

`_ J62CD 27E6C E96 w@FC @7 y@J

Лили бесшумно выскользнула из темного лестничного проема. Прямо перед ней, в центре очередного разрушенного сектора Playtower, тускло мерцала табличка: УРОВЕНЬ 5. Она наконец-то спустилась. Воздух здесь был другим — тяжелым, сырым, с отчетливым привкусом ржавчины и затхлости. Цель была предельно ясна: ей нужны припасы. Чтобы добраться до них, Лили должна была покинуть навигационный сектор Playtower и пройти через запутанную сеть технических тоннелей, которые вели в естественные пещеры под фабрикой. Именно там, в сырой темноте, росла небольшая колония шампиньонов. Лили скользнула в зев первого технического тоннеля. Гудящая тишина и мигающие лампы аварийного освещения невольно заставили её память снова вернуться в прошлое. К тем самым первым дням, когда мир фабрики окончательно рухнул.

9 августа 1995 года

Один день после Часа Радости

Они шли по коридорам одного из уровней Playtime Co. Кисси, тяжело дыша, тащила в своих длинных лапах целый вендинговый аппарат, вырванный с корнем в каком-то из офисных помещений. Внезапно её нога скользнула по луже крови. Кисси пошатнулась, с глухим рыком выронив тяжелую махину. Аппарат с грохотом рухнул на бетонный пол, стекло разлетелось вдребезги, осыпав пол цветастыми упаковками снеков и батончиков. Лили вздрогнула от шума, но не успела ничего сказать. В ту же секунду все динамики Playtime Co. вмонтированные под потолком, ожили. Раздался пронзительный скрежет статики, а затем зазвучал голос. Он был механическим, ломающимся, постоянно искажающимся и переливающимся разными тональностями — словно кто-то сшил воедино десятки чужих голосов, мужских и женских. — ОНИ… МУЧИЛИ НАС… — скрежетал голос. — ОНИ ДЕРЖАЛИ НАС В КЛЕТКАХ… ТЕПЕРЬ ОНИ МЕРТВЫ. ИХ ПЛОТЬ — ВАША НАГРАДА. СОЖРИТЕ ИХ. СОЖРИТЕ ВСЕХ, КТО ПРИЧИНЯЛ ВАМ БОЛЬ. СТАНЬТЕ СИЛЬНЕЕ. Лили стояла в полном оцепенении, глядя на динамик. — Кто… кто это говорит? — в ужасе прошептала она. Зачем он приказывает это делать? Поппи, стоявшая среди рассыпанных шоколадных батончиков, помрачнела. Её фарфоровое личико исказилось от отвращения и страха. — Это Прототип, — глухо ответила кукла. И он оказался куда более бесчеловечным, чем я думала…

День `h Месяц 2F8FDE Год a__d

`_ J62CD 27E6C E96 w@FC @7 y@J

Лили моргнула, отгоняя жуткое воспоминание, и шагнула из узкого тоннеля в очень широкое, необъятное пространство пещер. Здесь царил полумрак, разбавляемый лишь редкими пучками биолюминесцентного мха. Лили шла осторожно. Вскоре её путь преградила гора. Буквально гора человеческих костей — пожелтевших, обглоданных добела, сваленных в кучу теми, кто слепо последовал приказу Прототипа. Лили кинула на этот жуткий курган лишь короткий, холодный взгляд. Она всегда отказывалась есть людей. Каким бы сводящим с ума ни был голод, эту черту она для себя провела навсегда. Поплутав какое-то время в темноте, она перешла к следующей локации пещер. Впереди замаячил тусклый свет. Здесь стояли ряды старых грядок, над которыми гудели люминесцентные лампы, закрепленные на ржавых металлических каркасах и стойках. Под этим искусственным солнцем цвели маки — те самые, из которых Мистер Кто-то учил её заваривать напиток. Лили подошла к одной из грядок, аккуратно сорвала несколько красных бутонов и спрятала их в большой передний карман своего платья, на котором была вышита потускневшая звезда. Привычка пить чай была одной из немногих вещей, связывавших её с прошлым. И она не собиралась от неё отказываться. Она двинулась дальше, вглубь пещер, туда, где от сырости на стенах проступал конденсат. Она уже почти прошла мимо нагромождения камней, как вдруг чуткий слух уловил тихий шорох. Писк. Лили мгновенно остановилась. Её механические глаза хищно блеснули во тьме, зрачки сузились в тонкие щели. Длинные фиолетовые косы за спиной с тихим шипением активировались, напрягшись, как стальные тросы. Лили перешла в охотничий режим. Она напрягла слух, вычисляя траекторию. Косы уперлись в землю, приподняв её тело в воздух. Резкий, бесшумный прыжок. Пальцы сомкнулись на теплой, извивающейся тушке. Лили хладнокровно, одним выверенным движением свернула крупной крысе шею. Она вспомнила слова Поппи, сказанные в те страшные дни: лабораторные крысы, сбежавшие из разрушенных комплексов, начали бесконтрольно плодиться, питаясь горами трупов, оставленных после Часа Радости. Лили брезгливо стряхнула кровь с пальцев и сунула тушку в тот же карман со звездой, стараясь не помять маки. Она никогда не ела людей, но отчаянный голод заставил её переступить через отвращение и начать охотиться на крыс. Это произошло после тех страшных событий, спровоцированных Прототипом, из-за которых она потеряла Поппи, Кисси Мисси и всех остальных своих немногочисленных друзей. С тех пор она выживала одна. Спрятав добычу, Лили наконец добралась до влажной низины, где росли шампиньоны. Она присела на корточки, собирая грибы, но вдруг замерла, прислушиваясь. Откуда-то доносились странные, протяжные звуки. Вздохнув, она ускорила темп. Улов был хорошим: чай, грибы и мясо. Теперь ей предстояла самая ответственная часть — осторожно вернуться в свое убежище на «Сладкую улицу», расположенную в дальней, изолированной зоне Уровня 4. Это место можно было считать настоящей аномалией нормальности: по какой-то совершенно необъяснимой причине туда никто не заходил. Там всё ещё работал водопровод и даже горел свет. Идеальный осколок прежнего порядочного мира. Лили вышла из раздумий, встряхнула косами, возвращая их в обычное состояние, и, сжимая в кармане спасительные припасы, растворилась в тенях, направляясь обратно к лестницам.Лили начала обратный подъем. Лестничные пролеты, которые она недавно преодолела вниз, теперь казались бесконечными. Она снова приподнялась на своих фиолетовых косах, используя их как лапки, чтобы двигаться быстрее и бесшумнее. Металлическая тушка крысы и охапка шампиньонов в кармане приятно тяготили платье — сегодня она будет сыта. Когда Лили наконец достигла площадки Уровня 4, она замерла, не выходя из тени дверного проема. Огромный игрушечный поезд, раскрашенный в когда-то яркие, а теперь облупившиеся цвета, стоял у платформы метро. Лили не стала ждать она скользнула в сторону, решив возвращаться ровно тем же путем, каким пришла — через приоткрытые железные двери, ведущие в сеть коридоров. Миновав массивные створки, она оказалась в коридоре с указателями. Шаги, размеренные, они раздавались совсем рядом. Лили резко обернулась, ища путь к отступлению, но за противоположным поворотом уже вытянулась длинная, уродливая тень. Она застыла, лихорадочно анализируя силуэт. «Прототип?» — нет, тень была слишком приземленной, без этих ужасающих металлических сочленений. «Чам?» — тоже нет. Чам был массивным, как большой мешок картошки, а эта фигура казалась сухой и жилистой. «Хагги Вагги?» — тень была недостаточно высокой для синего гиганта. Внезапно к первой тени приблизилась вторая — значительно меньше, юркая и дерганая. Времени на раздумья не осталось. Лили лихорадочно огляделась. Прямо над ней в потолке зиял темный квадрат вентиляционного люка. Косы активировались мгновенно: одна мощная прядь уперлась в пол, подбрасывая Лили вверх, а другие, словно живые стальные тросы, вцепились в края люка. Одним резким движением она сорвала решетку, прошмыгнула внутрь и притянула кусок металла обратно, оставив лишь крошечную щель для обзора. Сердце бешено колотилось. Она прильнула к решетке, вглядываясь но фигур не было видно. И тут она услышала голос. Этот скрипучий, задиристый и до боли знакомый голос она не слышала уже целую вечность. — Так это о тебе все судачат! — произнес... Джиблет, обращаясь к кому-то.