3. Вальдек

Velvet Desire - Obsession

Амен

Сорок восемь часов. Ровно столько Эва Эль Кассар не выходила из моей головы. Ни на секунду. Даже когда я следующей ночью снова заглушал свои мысли новой девицей, которую вдалбливал в матрас. Чертова девчонка намертво засела там. В моей чертовой голове. Блядство. Я даже не помню, чтобы такое дерьмо со мной когда-либо происходило. Может, лишь в школе. То, как остро она смотрела на меня, с неприкрытой неприязнью, которую хотелось стереть самыми разными способами. Самыми грязными и приятными способами. Словно я получил немой вызов, чего она сама не осознала, а я его охотно принял. То, как она дернулась, стоило к ней прикоснуться. С какой ненавистью она говорила о Кольце. Хотелось обратить эту ненависть против нее, заставить ее встать на колени. Если честно, мой больной мозг метался, не зная, чего именно хотел сделать с этой дерзкой наследницей Эль Кассаров. Хотелось наказать ее губы, которыми она нелестно так отзывалась о всей системе. На третий день Тизиан привел мне на яхту сразу двух, но все было не то. Я приказал им убраться, как только обильно кончил, а сам накинул халат и вышел на палубу. Ночной океан лежал передо мной почти мёртвый, вода сливалась с небом так, что границы просто не существовало, и только редкие огни где-то вдали напоминали, что мир всё ещё крутится и в нём есть вещи, которые я теперь могу взять без спроса. Если захочу. Я затянулся, чувствуя, как дым медленно наполняет лёгкие, и стряхнул пепел. — Что такое, не понравились? — раздался голос Тизиана за спиной. — Я их у тёти Орнеллы брал, она знает толк в девицах…они у нее делают абсолютно всё. Он поднялся на палубу и встал неподалеку от меня, тоже прикурив. Я лишь хмыкнул. Я понятия не имел, кто такая тетя Орнелла, лишь слышал, что жена клана Рицци, которые держат в своих цепких руках несколько борделей — не жалких подворотенных притонов, а по-настоящему прибыльных заведений. Возможно стоило к ним заглянуть и поговорить о бизнесе. Понятное дело, что девчонки из их заведений делают абсолютно всё. Любые извращения, которые могут лезть в мозг человека. Но в эту ночь я был не в настроении. Скорее мне нужен был хирург, чтобы вскрыть голову и вытащить оттуда чертову младшенькую Эль Кассар. — Понравились, — бросил я равнодушно. — Их и отведём к Первому Гаранту завтра. Выкупи их. Тизиан усмехнулся. — А-а, так ты все эти дни просто кастинг устраивал? Я затушил сигарету, медленно повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза. Он оскалился. — Много вопросов задаёшь, — коротко кинул я, а потом отвернулся обратно к океану. — Всё, понял. Тизиан уже собирался уйти, но вдруг остановился. Я даже не обернулся, просто почувствовал это по его шагам. — Эль Кассары подтвердили присутствие на Печати Кольца. Не знаю, какого хрена, но что-то дернулось в моей груди от его долбанных слов. Я сжал челюсть. — Все? — Все. Пауза. — И даже младшенькая? — И даже младшенькая. Я всё-таки повернулся. Тизиан смотрел на меня с лёгкой, понимающей усмешкой, будто уже знал, что творится у меня в голове. Он отсалютовал двумя пальцами у виска и молча ушёл. Я остался стоять в тишине океана и ночи. В тишине собственных блядских мыслей. На какой хрен мне сдалась младшенькая на посвящении я и сам не знал. ***

TRAP MAFIA HOUSE - Hands On The Wheel

Мы подъехали к вилле Марчелло после девяти вечера. Первый Гарант ненавидел посетителей при свете дня. Как говорится, каждый сходит с ума по-своему. Я не хотел выглядеть слишком официально, поэтому обошелся без костюма, но рубашку с запонками, которые стоили как почка какого-нибудь бедолаги, все же надел. Я привез ему подарок, как и посоветовал дядя, — две девушки, которые вчера показались мне довольно искусными в своем деле, но которым, к сожалению, почему-то непосильно было вылечить мой больной мозг от чертовой младшей Эль Кассар. Но, так как этому был лишь я сам виной, я не стал сваливать это на опыт «прекрасных созданий». Для развлечения и для дани, они как раз были идеальны. Резиденция Гаранта была местом, где законы «Кольца» ковались веками, куда приходил каждый наследник то с просьбой, то с угрозой, то с надеждой — зависело от существующей проблемы. Возможно, Гарант не мог полностью решить проблему, но предотвратить хаос уж точно. Мы прошли через кованые ворота, где стража обыскали нас и мы молча позволили им это сделать. Затем нас ввели в главный зал. В домах члены Кольца тоже извращались как могли, здесь разве что не висела голова убитого льва: высокие потолки с лепниной, камин, в центре массивное кресло из резного дуба, напоминающее трон. Там и сидел Первый Гарант. Ему было шестьдесят пять лет, но годы не сломили старика. Звали его Дон Вито Марчелло, а в «Кольце» его именовали просто Первым Гарантом. Был еще Второй Гарант и Третий, из разных кланов — для справедливости и строгих соблюдений законов. А еще в этом мире никогда нельзя было исключать, что найдётся идиот, достаточно отчаянный, чтобы попытаться выстрелить в Первого Гаранта. И пока наследник не был готов занять его место, система должна была оставаться под нейтральным контролем. Лицо Вито Марчелло было чистым, ни единого шрама, ни следа прошлых «войн». Чёткие черты, жёсткая линия скул, тонкие губы, будто он и вовсе не умел улыбаться. Его карие цепкие глаза сразу же остановились на мне. Руки, украшенные тяжёлыми перстнями, лежали на подлокотниках кресла спокойно, но едва дернулись, когда я вошел. Сам он был одет в классический домашний костюм, тёмно-серый. Вокруг него витала аура почти что неоспоримой власти, довольно тяжелой на мой вкус. За его спиной стоял слуга с подносом вина и уже подготовленных сигар. Очень гостеприимно. Я остановился в десяти шагах от кресла, девушки замерли позади, и я склонил голову. — Дон Марчелло, — произнёс я низким и ровным голосом, в котором не было ни тени подобострастия, только почтение к старшему. Каждая моя интонация в этом доме имела значение, и я прекрасно осознавал это. — Мы пришли, как велит традиция. Я, наследник семьи Вальдеков, готов к посвящению, день печати Кольца завтра! — я взглянул на Гаранта и слегка выпрямился, чтобы мой голос звучал жестче. — Но прежде, позвольте представить вам небольшой подарок. За вашу мудрость, за то, что вы стережете законы «Кольца» от забвения. За наше будущее сотрудничество. Все по сценарию. Гарант не ответил сразу. Ему было почти все равно на девушек, да и на мои слова тоже. Его глаза медленно прошлись по мне, как мясник смотрит на скотину перед забоем. Наконец, он кивнул, и слуга поднёс бокал с красным вином. — Подходи, мальчик, — сказал Гарант хриплым, но твёрдым голосом, обращаясь ко мне. Мальчик. Ну ладно. Только тогда я подошел к его вытянутой руке и прикоснулся лбом к тыльной стороне ладони, как это было принято. Тизиан в этот момент подвел девушек ближе. Они были одеты в простые платья, но довольно вызывающе, чтобы все же перетянуть внимание старика. Гарант наконец окинул их оценивающим взглядом и улыбнулся. — Для вашего развлечения, Дон Марчелло, — подтвердил я. Он усмехнулся и махнул рукой слуге, а тот немедленно увёл девушек в боковую дверь, ведущую, как не сложно было догадаться, в спальни. Затем Гарант поднял бокал. — Выпей со мной, — сказал он. — Сын, убивший отца, — он сделал паузу, его глаза блеснули, а я почувствовал некий сарказм. — За твои подвиги! Слова не резали слух. Наоборот. Я носил с гордостью звание сына, убившего собственного отца. Это был мой персональный подвиг. Первый Гарант позволил мне сесть в кресло рядом с ним. В следующий визит я уже ждать разрешения не буду. Но сегодня… пока еще было не время. Пили мы в тишине. Вино было терпким, с привкусом железа — или, может, это была иллюзия от надвигающегося ритуала посвящения. — Что будет, если и твой сын когда-то убьет тебя, Амен? Старик спросил это с издевательской ноткой, устремив взгляд в свой бокал и помешивая красную жидкость. — Значит, я был недостойным отцом. — Но это ведь не сыновьям решать. — Иногда закон медлит. Даже наш. Закон правосудия всегда был медленным, наш действовал быстрее. Но и наш оказался не столь эффективным, когда дело коснулось моей матери. Поэтому я и вершил правосудие сам. И я собирался продолжать так делать всегда. — Наш никогда не медлит, это молодая кровь не умеет ждать, — засмеялся Вито. — Однако, ведь соблюдать законы Кольца не так сложно, Амен, — внезапно слегка мягче заговорил Гарант. — Не нападать, вести бизнес, размножаться, уважать женщин и друг друга, а особенно старших. Но почему-то всем удается так или иначе нарушить одно из перечисленных. Твой дядя сумел произвести на свет лишь одно дитя и то оказалось бракованным. Если бы у него не было тебя, Кольцо Вальдеков осталось бы без хозяина. Ты знаешь, что это значит? Я осторожно кивнул. Конечно. — Война, — произнес я тихо. — Нет, мальчик мой, — небрежно кинул Гарант, — это означает, что ты должен привести нам хотя бы двух наследников, на случай, если один из них окажется бракованным. И как можно скорее. Твой дядя подставил всё Кольцо под большой риск, имея абсолютно бестолковое мясо в своем доме! Трость гаранта ударилась об пол. С каждым словом его раздражение росло. Как человек порядка, должно быть, он действительно был зол на дядю. К тому же… мясо. Ну, Марко и правда был бестолковым мясом, чего уж лукавить. Я кивнул. Все положение фамилии Вальдеков теперь зависит от моей спермы, черт возьми. Потрясающе! — Будьте уверены, я смогу защитить эту фамилию. Это кресло и это кольцо. Мои обещания и клятвы, судя по всему, Гаранта не сильно впечатляли, потому что он никак не отреагировал на мои слова, лишь задумчиво закурил сигару и перепрыгнул на другую тему. — Я знаю, что ты занимался также наркотрафиком в Европе. Не мешай здесь Эль Кассару, поделите деятельность с умом. И еще, — Вито слегка подался вперед и добавил чуть тише, — я слышал о твоих пожертвованиях сиротам. Это похвально. Только вот я делал это не для похвалы. Я делал это, потому что был одним из них. Разве я нужен был бы дяде, будь Маркуш толковым? Он бы посадил в кресло собственного сына и, возможно, иногда вспоминал бы меня — племянника от его любимой и несчастной сестры, которая ослушалась его когда-то и поплатилась за это. Я просто оказался удачной заменой его сыну. А так я всегда был сиротой, я и есть сирота. И я всегда буду. Может, именно поэтому я так отчаянно всегда желал в будущем создать свою семью и стать отцом, которым мой никогда не был. Визит к Первому Гаранту не продлился долго, я допил вино и мы с Тизианом ушли. Не сказать, что старик раздражал, скорее раздражало то, что каждый считал своим долгом дать наставления, которые на практике не всегда были эффективными. Этой ночью уснуть не удалось, несмотря на то, что в мою виллу завезли огромную кровать с безумно удобным матрасом. Поэтому несколько часов я просидел на яхте, покуривая сигары и разрабатывая процесс продажи всех дронов убийц, которые у нас были в наличии. Остальную половину ночи я провел тренируясь, чтобы завтра быть в форме, и обдумывая события прошедших дней. Редко кто сажал в свое кресло племянников. Такое однажды сделал только прадед семьи Таврено — Винсент, когда его сын повесился, потому что его жену и ребенка подорвали в машине. Но сажать племянника при живом сыне — это было высшее унижение для Маркуша. Однако, Маркуш почему был глуповатым-то? Да потому, что его это все не интересовало. Все, что ему было нужно, умещалось в три простые вещи: азартные игры, женщины и алкоголь. Впрочем, если быть честным, это нужно было всем. Просто у остальных к этому прилагались мозги, амбиции, работа, честь. Хоть какая-то попытка держаться на плаву в этом элитном болоте из крови. Но вот на Маркуша не действовало ничего. Ни побои в детстве, ни угрозы, ни годы, проведённые на подготовке вдали от дома. Его ломали, давили, пытались вылепить хоть что-то пригодное, но каждый раз получали одно и то же, как бы мой дядя ни старался. Выхода было два: оставить сына в покое либо застрелить его. В любом из случаев все упиралось в то, что в кресло за Круглый стол некому было сесть. Кроме меня. Меня, убившего своего отца. В день, когда я узнал, что у отца есть другая семья, что его ублюдку столько же лет, сколько и мне, что мать он бьёт не от большой силы, а потому что дядя не посадил его за Круглый стол как зятя и не подпускает ни к одному из бизнесов, во мне что-то просто сдохло. Я смотрел на него и уже не видел отца, только озлобленного, жалкого пса, который привык срывать свою никчёмность на той, что не могла дать сдачи. Когда я вошёл, он как раз тащил мать за волосы по полу, и её тело безвольно волочилось следом, цепляясь руками за ковёр, будто это могло хоть как-то остановить его. Он орал что-то бессвязное, захлёбываясь собственной желчью, а потом дёрнул её сильнее и замахнулся, собираясь впечатать головой в край комода. Я отчетливо всегда помнил, как оказался рядом, как рукоять ножа легла в ладонь и как лезвие вошло в него с такой лёгкостью, что на секунду стало даже весело. Он дёрнулся, отпустил мать и уставился на меня так, будто до последнего не верил, что это сделал именно я. А мне в тот момент было плевать. В тот день я впервые совершил убийство. В тот день я всадил нож несколько раз, чтобы убедиться, что скотина сдохнет и что я не оставил ему шанса причинить матери вред снова. ***

Adamusic - God is a Woman | CINEMATIC VERSION

Эва

Церемония посвящения скорее служила поводом в очередной раз напомнить всем о власти, о традициях, о законах, что железной хваткой скрепляли этот мир. Для меня это были просто варварские ритуалы, о которых я была наслышана, но никогда не лицезрела вживую. Сначала наследник входил с головой в ледяную воду, после этого он должен был вытерпеть выжигание формы кольца на спине, и желательно не издавая ни звука, ведь как он сможет выстоять в их мире за круглым столом, если не в состоянии выстоять боль настолько незначительную? После этого вдоль ладони наследника делали глубокий надрез и Кольцо омывалось кровью его носителя. Это все было второй частью вечера. Первой частью, разумеется, был фуршет, много сигар, много сплетен, много молчаливых войн и знакомств, которые могли привести нас к чему? Правильно, к выгодным союзам. Ненавижу этот бред. Для моей матери этот день был идеальным поводом, чтобы найти для меня подходящую партию, ведь с Дией уже все понятно — она в ближайшее время выйдет замуж и весьма удачно. Удачно — для меня было сомнительно. — Я не пойду туда, — заявила я, когда мы втроем пошли на «прогулку» по торговому центру на шоппинг. Свет витрин мягко скользил по глянцевому полу, вокруг шумели люди, пахло духами, новой тканью и кожей. Мама вела нас вдоль рядов вечерних платьев, которые переливались под лампами — шёлк, бархат, блёстки, длинные струящиеся силуэты, — но я даже не смотрела в их сторону. Сплошная каторга. Вместо этого я остановилась у стойки с кожаными куртками и начала перебирать их одну за другой, проводя пальцами по гладкой чёрной коже. — Что значит не пойдёшь? — мама резко остановилась рядом со мной. В её голосе появилось напряжение, хотя она старалась говорить спокойно. — Родная, это даже не обсуждается! Я сняла с вешалки короткую куртку и тут же примерила её перед зеркалом. Вещь сидела идеально, почти дерзко, резко и вызывающе, совсем не так, как хотелось бы Марии Эль Кассар. — Мама, я не хочу и не пойду, — спокойно ответила я, разглядывая своё отражение и поправляя воротник. — Скажи завтра папе, что я заболела. Пожалуйста. Мой голос звучал с просьбой, но с нажимом, иначе по-другому никак не прорваться в этой семье. Мама посмотрела на меня так, будто услышала что-то совершенно невозможное. — Эва… — она тяжело выдохнула. — И речи быть не может. На мгновение между нами повисла напряженная тишина. В этот момент я ощутила то самое чувство, которое появлялось каждый раз, когда я забывала одну простую вещь: в этой семье нельзя было довериться даже собственной матери. И это было самой настоящей бедой моего существования. Я резко повернулась к ней. — Почему хотя бы раз ты не можешь быть на моей стороне? Хоть один раз в жизни, мама? Дия нас не слышала, потому что, в отличие от меня, очень сильно была занята выбором платья, ведь она из кожи вон лезла, чтобы выглядеть сногсшибательно на посвящении своего будущего мужа. Лучшее творение Кольца, как я и говорила. Мама вздохнула и на секунду закрыла глаза, словно собираясь с силами, а потом медленно повернулась ко мне. — Эва, я не могу быть на твоей стороне, потому что все мои силы ушли на то, чтобы выбить тебе возможность учиться на юридическом. Ты правда этого не понимаешь? Мы с твоим отцом чуть не дошли до развода из-за этого, если ты забыла, дорогая. Как всегда. Как обычно. Все приходит к этому. Я усмехнулась, скинув с себя кожаную куртку. — Возможность учиться выбила себе я сама, если ты не помнишь. И она стоила мне жизни! Я подошла к матери вплотную и резко приподняла руки, а рукава моего свободного свитера слегка съехали вниз, обнажая запястья. На золотистой коже тянулись тонкие, неровные шрамы, хоть и старые, но всё ещё слишком заметные, чтобы их можно было игнорировать.

Они

Мария мгновенно зажмурилась и отвернулась. Она хотела бы навсегда стереть из памяти тот день, но воспоминание возвращалось каждый раз так же ярко, как будто всё произошло вчера: холодная плитка ванной, запах металлической крови, вода в раковине, окрашенная в мутно-розовый цвет, и Эва, сидящая на полу с безжизненно свисающими руками. Мария до сих пор помнила, как закричала тогда так громко, что голос сорвался, как трясущимися пальцами пыталась остановить кровь, как Кайелетт прибежал первым, подхватывая тело сестры, как прислуга звонила в скорую. Они чудом тогда спасли Эву. Врачи потом говорили что-то про минуты, про невероятное везение, про то, что ещё немного и было бы слишком поздно. С тех пор этот день навсегда остался в их памяти, как тяжёлое, болезненное напоминание о том, что ради своей мнимой свободы Эва способна на отчаянные поступки. — Ради всего святого, Эва, прекрати! — раздраженно произнесла Мария. — Это просто приём в честь посвящения одного из сыновей Кольца, но присутствие всех там обязательное. Ты ведь любишь наряжаться, подумай об этом как о поводе надеть что-нибудь красивое. Разве это плохо, родная? — Мария аккуратно заправила выбившуюся косичку за ухо дочери. Жест выглядел мягким и заботливым, но Эва слишком хорошо знала эту нежность, ведь она всегда была немного показной, почти официальной. Но Эва вовсе не хотела наряжаться. Всё внутри неё упиралось против этого вечера. Это было даже не упрямство и не привычное раздражение на семейные обязанности. Где-то глубоко сидело тяжёлое, неясное чувство тревоги. Оно было связано с одним человеком — с Аменом. Каждый раз, когда она думала о нём, в груди поднималось странное напряжение. В тот вечер она очень явно почувствовала, что от него исходило что-то опасное, направленное именно на неё, и это ощущение было настолько сильным, что игнорировать его не получалось. Эва была уверена только в одном: этот человек нёс разрушение. Она просто ещё не понимала, в каком именно смысле и как именно это коснётся её саму. С матерью разговор не сработал. Мария уже решила всё заранее, и любые слова Эвы лишь упирались в глухую стену семейных правил. Возможно, стоило попробовать иначе — обманом, но момент был упущен. На ужине всё решилось окончательно. Они сидели за длинным столом, как всегда: отец во главе, Мария рядом с ним, Кайелетт с Дией наслаждались едой, а Эва почти не притрагивалась ни к чему. Назир, который знал свою дочь слишком хорошо, чтобы не заметить её настроение, внезапно поднял взгляд и произнёс ровным, спокойным голосом: — Присутствие нашей семьи в полном составе на посвящении Вальдека является критическим. Эва, без фокусов. Это было сказано без угрозы и без раздражения, но именно поэтому звучало окончательно. Решение уже принято. Эва поджала губы, понимая, что спорить бесполезно. Кайелетт тихо рассмеялся, будто вся ситуация казалась ему забавной, но позже, когда ужин закончился и они остались вдвоём в коридоре, всё же спросил, уже без своей обычной насмешки: — Есть определенная причина, по которой ты не хочешь идти? Мне нужно что-то знать? Это из-за того вечера? Он позволил себе лишнего? Сказал тебе что-то? Эва на секунду замялась. Как объяснить то, что даже сама она не могла сформулировать нормально? Как рассказать про это глухое предчувствие, которое не имело ни фактов, ни логики? — Нет… просто… — она пожала плечами. — Я не хочу во всё это. Как обычно. Кайелетт несколько секунд смотрел на сестру, пытаясь прощупать ее ложь, а потом вздохнул и мягко улыбнулся. — Постарайся хотя бы развлечься там. К тому же, разве увидеть, как сыну Кольца причиняют боль, не твоя самая большая мечта? — Моя мечта это увидеть сыновей Кольца в наручниках, Кай. — Ну спасибо, сестрёнка. Он засмеялся так же, как всегда, не придавая её словам особого значения. Для него всё было просто: сыновей Кольца невозможно было посадить. Эта мысль была такой же очевидной, как законы природы. А подколы сестры были лишь шуточками, не более. Именно поэтому, как бы Эва ни сопротивлялась, ей всё же пришлось выбрать платье. Она долго смотрела на вешалки, перебирая ткань между пальцами, пока наконец не остановилась на чёрном. Платье было простым лишь на первый взгляд: мягкая ткань ложилась по фигуре, а разрез на ноге открывался при движении, позволял мельком увидеть больше, чем следовало, оставляя пространство для догадок о том, что скрывается дальше. *** Зал, подготовленный Вальдеками, давил с порога своей густой роскошью, показной, такой, от которой у нормального человека начинает сводить челюсть. Впрочем, здесь на нормальных давно никто не рассчитывал, правда ведь? Свет люстр лился золотом, отражался в мраморе, в бокалах, будто специально выставляя это богатство напоказ. Гости медленно перемещались по залу, собираясь в небольшие группы, расходясь, переговариваясь вполголоса. Между ними сновали официанты, поднося закуски, бокалы с алкоголем и сигары, которые тут же исчезали. Вдоль зала тянулись длинные фуршетные столы, уставленные хрусталём и серебром, тарелками с аккуратно разложенной едой, к которой почти не притрагивались. Стены были обиты тёмным бархатом, между тяжёлыми драпировками висели старые портреты — мужчины с холодными лицами, бывшие главы семей, которые когда-то держали этот мир так же жёстко, как теперь держат их сыновья или внуки. И казалось, что даже с полотен они наблюдали за происходящим, контролируя все еще. В центре зала на низком каменном возвышении уже было готово всё для ритуала. Массивная купель, высеченная из цельного тёмного базальта, была наполнена неподвижной водой, от которой веяло пронзительным ледяным холодом. Рядом стоял тяжёлый дубовый стол. На нём лежали ритуальный нож с костяной рукоятью, потрёпанный Устав Кольца и главное орудие посвящения — тяжёлое железное клеймо, готовое навсегда вписаться в плоть наследника. Кольцо диаметром не больше десяти сантиметров с выкованным внутри символом двух пожирающих друг друга змей уже раскалилось добела в жаровне. Железо светилось ослепительно-белым, воздух над ним дрожал от жара, а двое мужчин в кожаных фартуках медленно поворачивали ручку, поддерживая ровный огонь. Когда Эль Кассары вошли, несколько человек сразу повернули головы. Много кто за эти годы претендовал на руку Дии, но отец не отдавал ее, потому что все искал претендента получше. На руку Эвы претенденты даже не рисковали раскрыть свои личности, потому что Кайелетт Эль Кассар мог живо лишить таких «смельчаков» чего-нибудь ужасно ценного. — Назир! — Томаш Вальдек двинулся к нему, тяжело перенося вес на трость, но всё равно с той уверенной, почти показной бодростью, которой он любил прикрывать возраст и слабость. Его губы растянулись в улыбке, больше похожей на оскал. — Томаш, — Назир ответил спокойно, без лишних эмоций, но в его голосе проскользнула холодная нота. Так было всегда. Эль Кассар умел держать расстояние, ведь никогда не знаешь, кто и когда решит ударить в спину, наплевав на законы. Дети, не дожидаясь напоминаний, сделали шаг вперёд. Ритуал был обязательным — лоб к тыльной стороне ладони. Эва опустилась следом за остальными, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения. Эту часть таких мероприятий она особенно ненавидела. Почти что преклонять голову перед теми, кто творят преступления и смерть. — Наконец-то ты привёл и Эву, — протянул Томаш, переводя взгляд на неё и задерживая его чуть дольше, чем следовало. Его глаза медленно, без стеснения, скользнули по её лицу. — Последний раз я видел твою младшую дочь… года два назад. Она ведь не избегает наших приёмов намеренно, я надеюсь? — в голосе мелькнула мягкая насмешка, за которой легко читался вопрос с подтекстом. — Что ты, разве такое возможно, — Назир ответил ровно, но, едва заметно повернув голову, бросил на дочь короткий взгляд. Тот самый, предупреждающий и недовольный. — У неё сейчас учёба, ты же знаешь, моя дочь очень усердно учится, — добавил он уже чуть мягче, но с ноткой гордости. Ведь как ни крути, а Эва пыталась получить диплом не для того, чтобы закинуть его куда-нибудь пылиться, как делали многие дочери кланов. Назир пока еще не понимал до конца, ему нравится это или он все же не одобряет, ведь тогда Эва будет не такой как все, и придется ее еще сильнее оправдывать перед Кольцом, его правилами и законами. — Хм… — Томаш едва слышно хмыкнул, продолжая разглядывать Эву. — Какое очаровательное создание! — Спасибо, — тихо вытянула из себя Эва. Так и хотелось закатить глаза, но она сдержалась. — Если бы мой сын подождал немного, я бы с удовольствием обзавёлся такой невесткой. Красивая… и, насколько я слышал, действительно, не глупая, — Томаш чуть прищурился. — Ты ведь изучаешь законы, да, дитя? Мысль о том, чтобы стать невесткой в их доме, связать себя с кем-то из них, вызывала не только тошноту, но еще и новую волну ненависти в Эве. Она на мгновение замерла. Обычно в таких разговорах ей не позволялось даже вставить слово, не более одного, но теперь старший Вальдек обращался прямо к ней. Она быстро перевела взгляд на отца. Тот едва заметно кивнул, давая разрешение. — Да, дядя Томаш, — ответила она, удерживая голос ровным. — Ну, и чему вас там учат? — Томаш прищурился, чуть подавшись вперёд, опираясь на трость, будто собирался услышать что-то действительно интересное. — Надеюсь, они учат вас ловить преступников? Он захохотал первым, неприятно, с хрипом, больше похожим на кашель, чем на смех. Назир тут же подхватил, громче, увереннее, как будто было важно поддержать этот тон. Эва даже не улыбнулась, хотя должна была бы по правилам. Пальцы сами сжались в кулак, ногти впились в ладонь до боли, и на секунду ей показалось, что этого достаточно, чтобы удержать себя в рамках. А потом она вспомнила, что ей нечего бояться, ведь у нее хватило смелости однажды перерезать себе вены, черт возьми. — Позвольте уточнить, — её голос прозвучал ровно, почти вежливо. — Ловлей преступников занимается полиция. Я занимаюсь изучением уголовного правосудия, — она чуть выпрямилась, выдерживая его взгляд. — Моя задача больше про сбор доказательств и доведения дела до конца. Чтобы… поимка не заканчивалась оправданием. Эва улыбнулась, словно только что не бросила бомбу. Томаш прекратил смеяться, но натянутую улыбку удерживал. Ему всегда нравились наивные создания. Только он не ожидал, что в семье Эль Кассаров завелось такое. Совсем не подходило их статусу и надменности Назира. — Конечно, благое дело, дитя, — протянул он, медленно выпрямляясь. — Даже слишком благое для нашего круга. В таком случае, у тебя задача не из лёгких, — он усмехнулся. — Ведь если бы сбор доказательств был такой легкой задачей, в мире не осталось бы преступлений. Томаш звучал так, будто описывал простые вещи глупому ребенку. По сути так и было. В его глазах. — Я человек терпеливый, — спокойно ответила Эва, не отводя взгляда. — И, судя по всему, очень смелый, — его глаза чуть сузились, изучая её уже внимательнее. Затем он посмотрел на Назира, тем самым взглядом, который можно было расценивать как знак. — Да, дядя Томаш, — вмешался Кай, его голос прозвучал мягко, но твёрдо. — Сестра у меня не из робкого десятка, — он хохотнул, придавая этому всему слегка шутливый привкус, ведь по тому, как сжался кулак отца, он понял, что сестру надо спасать. Кай опустил руку ей на плечо, притягивая ближе к себе. Жест выглядел почти заботливым, но в нём было больше смысла, чем казалось со стороны. Он дал понять Томашу, что она под его защитой, но и дал понять Эве, что ей нужно немедленно остановиться, пока ей просто не пробили голову пулей за длинный язык, и первым на очереди будет родной отец. ***

Ben Hazlewood - Hate on fire

Когда Амен искал взглядом дядю Томаша, он заметил ее сразу же. Она стояла чуть в стороне от основной толпы, словно нарочно выделяясь даже в этом приглушенном свете зала. Чёрное платье обнимало её тело так плотно и так нагло, будто было создано только для того, чтобы дразнить. Именно его. Тонкая ткань повторяла каждый изгиб: полную небольшую грудь, узкую талию, плавный переход к бёдрам. Высокий разрез начинался точно с середины бедра, открывая золотистую, гладкую кожу. Чёрные босоножки на тонком, почти хищном каблуке удлиняли её ноги до неприличия. Каждый раз, когда она слегка переносила вес с одной ноги на другую, разрез расходился ещё чуть шире, и Амен невольно задерживал дыхание, представляя, как эти бёдра могли бы смыкаться вокруг его талии черт возьми. А потом Эва мотнула головой, и длинные волосы качнулись. Те самые две тонкие косички по бокам. Они обрамляли скулы, спускаясь вдоль шеи и слегка касаясь ключиц. От этого её вид становился одновременно невинным и порочным — как будто хорошая девочка решила сегодня поиграть в очень плохую. Как в тот раз. Чертова Эва Эль Кассар. Она была не просто красива. Она была абсолютным издевательством. Амен сглотнул. Горло пересохло. Чёртова ведьма. Амен не сводил с нее взгляда ни когда они прошли внутрь, ни когда она быстрым шагом настигла эту девчонку из клана Таврено, и они начали весело хихикать. Вот они обе взяли по бокалу вина, улыбнулись и сделали глоток. Эва слегка поморщилась, отчего выглядела почти что очаровательно, если бы Амен не знал, какой у нее острый язык и как сильно она ненавидит даже это вино из погреба Кольца. Собственные мысли слегка рассмешили его. Знала ли она, что это вино Кольца? Может, еще выплюнула бы его прямо здесь — от нее вполне ожидаемо. И он продолжал смотреть, пока его каждая мысль все равно утекала к ней, а она продолжала не замечать. То ли нарочно, то ли правда. До тех пор, пока сбоку не раздался восторженный голос старшего Вальдека, который поприветствовал своего племянника и все засуетились, желая обменяться хоть парой слов с наследником. Эва совсем не хотела, но взгляд все равно оценивающе скользнул по его массивной фигуре: Амен был одет в простую белую рубашку и классические серые брюки. На груди его висела цепочка, а золотая серьга в ухе сверкнула, когда он чуть наклонил голову, не скрывая своего откровенного интереса. Поймал. Он видел, как она его рассматривала, хоть это и было дело пары секунд. Черт. Эва тут же поспешила отвернуться. Во-первых, она не понимала, почему их взгляды вообще встретились, — ну посмотрела она, а он-то зачем это делал? Во-вторых, Эва совсем не хотела привлекать к себе такое опасное, тяжёлое, мужское внимание. В-третьих, потому что ей стало не по себе, снова поднялась эта внутренняя, ничем необъяснимая дрожь и усиленная ненависть ко всем и ко всему происходящему. В-четвертых, потому что Дия, стоявшая рядом, чуть не взвизгнула, как только он появился. Агния в этот момент подалась чуть ближе к Эве. — Ну, экзотический мужчина рода Вальдеков снова смотрит на тебя, — прошептала она, делая вид, что поправляет бретельку платья Эвы. — Ты уверена, что ему обещали Дию? От вопроса подруги по спине пробежал холодок. — Что за вопрос такой, Агния? Он даже звучит абсолютно противно, — строго прошептала Эва, чтобы не дай боже до чьих нибудь ушей не дошел этот бред. — Уверена, и меня не волнует, что он делает. Прекрати об этом докладывать. Он тип опасный и больной на голову! Эва даже не осознала, насколько резко прозвучала, отчего Таврено выгнула бровь. — Да ладно, боже, что он такого сделал-то? Прям убил больше людей, чем Кай? Подкол. — А я разве утверждала, что мой брат не опасен и не болен на всю голову? Агния улыбнулась этой вечной способности Эвы любить брата и осуждать его. Для самой Агнии это не делало Кайелетта Эль Кассара менее привлекательным или менее умным. Или менее желанным. — Что бы ты там ни говорила, а Амен Вальдек снова смотрит сюда. По-моему, у тебя проблемы, крошка. И, судя по всему, у твоей сестры тоже. Агния усмехнулась, но вот Эва ее шутку совсем не оценила. Она нахмурилась и вся сжалась, боясь даже повернуться, чтобы снова не встретиться с взглядом с сыном, убившеим собственного отца. — Да что с тобой черт возьми такое, Агни? Ты себя обычно так не ведешь! — Может, потому что на тебя так откровенно никто никогда не пялился? Последний раз лишь наследник Войе проявил маленькую смелость, и тот потом сделал вид, что тебя не существует, потому что Кай посмотрел на него так, словно готов был забить как скотину. Агния засмеялась, вспоминая прошлогодний прием перед Рождеством. Эва слегка выдавила улыбку. Даже удивительно, как Кай согласился познакомиться с Исманом и не «забил его как скотину». Но было совсем не ясно, сколько еще брат сможет защищать младшую сестру от нежеланного замужества и внимания. Поэтому приходилось также спасаться самой. Эва мотнула головой, не желая продолжать этот разговор с Агнией. Зачем этот Амен вообще смотрел на нее? По какому праву, черт возьми? Пока все были заняты, Эва потянула подругу к выходу через балкон. Ну вот, снова им надо сбегать с самого веселья и сплетен, но Агния уже смирилась со своей участью, иначе ей нужно прекратить дружить с Эвой, а она была самой честной и безобидной среди всех дочерей кланов. Хотя… безобидной — это с какой стороны посмотреть. Но определенно при упоминании Вальдека Эва становилась нервной, и даже движения ее стали резкими, отчего она почти что задела высокого красноволосого официанта с подносом. Бокалы пошатнулись, но он смог их удержать, а Эва помогла. Она подхватила его поднос, на котором их пальцы соприкоснулись. — Чёрт, простите, — произнесла она виновато и подняла взгляд на парня. Светло карие глаза поспешили избежать ее взгляда, парень слегка опустил голову. — Вы простите, — ответил он, и голос у него оказался не тем, которого ждёшь от официанта. Глубокий. Сухой. С каким-то металлическим оттенком, будто он не привык извиняться. Эва отчего-то замерла. — Вы в порядке? — поинтересовалась она, заметив, как официант то ли смущается, то ли винит себя за столкновение и всячески пытается не смотреть на нее. — Да, разумеется, — снова ответил он этим стальным голосом и поспешил обойти ее, удерживая бокалы так, словно никогда в этой жизни не держал в руках поднос. — Эва! — голос Агнии прозвучал резче, уже с раздражением. — Ты идёшь или нет? Красноволосый едва заметно дёрнулся, будто только сейчас услышал чужой голос. Его взгляд скользнул мимо Эвы, зацепился за Агнию, потом вернулся обратно. — Если вы к выходу, там закрыто, — произнёс он чуть тише, но всё тем же ровным, жёстким тоном. — Пройти можно только через главный зал. Эва закатила глаза, медленно, с явным раздражением, и тяжело выдохнула, будто всё происходящее уже начинало её откровенно бесить. — Да вы издеваетесь… — она качнула головой и скривилась. — Чёртовы сектанты! Как же я их всех ненавижу! Уголок губ официанта дёрнулся. Он тихо, почти беззвучно усмехнулся, не скрывая, что услышал и понял. И в этот момент он на секунду приподнял подбородок, и в его взгляде мелькнуло что-то живое, почти заинтересованное. Но Эва уже не обращала на него внимание, потому что поспешила присоединиться к подруге, которая устало вздохнула и шагнула обратно в зал с другой стороны. Но тут же путь был перекрыт. Эва чуть было не впечаталась в чью-то каменную и широкую грудь. А подняв подбородок, готова была проклинать все на свете. Два льда смотрели на нее сверху вниз. Рассматривали с неким прищуром и удовольствием. На лице его играла легкая улыбка. В нос ударил приторный, сладковатый запах его парфюма. Такой, который намертво въедается в рецепторы, что ничем потом не вытолкнешь из памяти. Исман всегда использовал свежий и прохладный парфюм, который Эва так любила. Теперь же, стоя перед наследником Вальдеков, она задыхалась от его насыщенного запаха. Но самое ужасное, что Эва не желала признавать, — его очень хотелось вдыхать до потери сознания. Она сделала шаг назад, чтобы немедленно увеличить расстояние между ними и разрушить эту непонятную, опьяняющую энергетику вокруг себя, чтобы спастись. Амен же не двигался с места. Он откровенно скользил по ней взглядом, а затем кинул его на Агнию и слегка кивнул. — Мисс Таврено, оставите нас на пару минут? Голос его звучал фальшиво-сладко. И стоило ему это сказать, как Эва запаниковала. Зачем им оставаться одним на «пару минут»? Она поспешила взять подругу под руку, прижав ее к себе ближе. — Она никуда не уйдет! Его фигура опасно возвышалась над двумя девичьими фигурами. Глаза моментально среагировали. Стали на миг злее, а потом он усмехнулся и сделал шаг к Эве. Ровно тот, на который она отступила секундами ранее. — Так боишься меня? Молчание. Секунда. Две. Три. — Так терпеть не могу. Улыбка Амена вдруг стала шире, он почти хотел рассмеяться. Он и сам до конца не понимал, что его так забавляло в этой девушке. Наверное то, что никогда он еще не слышал таких слов в свой адрес от прекрасных представителей женского пола. — Она всегда такая? — Амен обратился к Агнии обыденно, почти по-дружески. В любой другой ситуации Таврено бы нагрубила, но не в этой. — Почти, — кивнула та, сдерживая улыбку. Если Эва чего-то не понимала, то Агния уже поняла абсолютно всё. — Может, мне стоит позвать сестру, в конце концов, у вас скоро обручение? Что-то очень сильно подсказывало Эве, что ей необходимо было вытащить эту карту сестры. Бинго. Стоило это сказать, как улыбка сошла с лица Амена. Серые, тяжёлые брови медленно сошлись на переносице. Челюсть напряглась, желваки обозначились резко, жёстко. Он выпрямился, чуть расправляя плечи, и от этого движения стал казаться ещё больше, массивнее, будто намеренно занял собой всё пространство перед ней. Словно давил, а на это и был расчет. — То ли глупая смелость… — его голос стал ниже, без прежней лёгкости, — то ли наивность. — Он сделал короткую паузу, не отводя взгляда, удерживая её в нём, как в тисках. — Что ты из этого, Эвтида? Имя прозвучало слишком точно. Слишком правильно. И от этого так неправильно до тошноты. Никто не произносил его так, с такой расстановкой, с этим тягучим акцентом, будто он пробовал его на вкус, исследовал, присваивал. Оно не должно было так звучать из его уст. У Эвы на секунду перехватило дыхание. И вдруг захотелось — странно, почти что по-детски — забрать его обратно. Своё имя. Сорвать с него. Она приподняла подбородок чуть выше, чем нужно, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел, но не давая этому выйти наружу. — Брат говорит, что всего понемногу, — её голос прозвучал строго и бесстрашно. Она не отвела взгляд ни на секунду. Амен смотрел ещё мгновение, дольше, чем позволяла вежливость, дольше, чем требовала ситуация. Как будто решал или уже решил что-то для себя. Потом уголок его губ чуть дрогнул. — Пожалуй, он прав. Амен словно хотел сказать еще что-то, но в этот момент раздались два женских голоса рядом. — Вот ты где, родная! — голос Марии Эль Кассар вклинился в пространство резко и с той самой материнской теплотой, которая больше напоминала контроль, чем заботу. Мария перевела взгляд на Амена, чуть приподняв бровь. Что. Здесь. Происходит. Эва тут же заметила вторую фигуру за матерью, а потому не слишком уж рада была ее появлению. — Амен, я тебя обыскалась! Голос тёти Орнеллы разрезал пространство раньше, чем она сама появилась рядом. Очень звонкий, привлекающий к себе внимание. Безупречно одетая, лет почти пятидесяти, с идеально выверенными жестами и взглядом, который скользил по лицам, оценивая, раскладывая всех по своим внутренним полкам. Сегодня Амену уже посчастливилось с ней познакомиться и он отчетливо понял, как так удачно срабатывают все браки. Орнелла не только знала толк в умелых девушках своих заведений, она еще знала кто кому лучше подойдет. Она умела соединять нужных людей — легко, почти играючи, если нужно и под видом случайных знакомств и «удачных совпадений». Идеальная сваха среди криминальной элиты. Быть может его потенциальный союз со старшей Эль Кассар тоже дело рук ее рекомендаций. И, судя по тому, как она без смущения и игриво обхватила руку Амена, она уже считала его «своим». А еще, ей точно от него было что-то нужно. И это что-то не оставило себя долго ждать. — Дорогой мой, где наш дорогой Тизиан — твоя правая рука? — Тизиан? — Не могу его нигде найти. — А вам он зачем? Орнелла многозначительно посмотрела на Эву, и этот взгляд Амен считал мгновенно. А младшенькая Эль Кассар обладала вот этим качеством, которое, наверное, и привлекало Амена больше всего — все эмоции были написаны у нее на лбу. Лицо Эвы тут же вытянулось, брови нахмурились, челюсть еще сильнее стала выделяться идеальной линией. Эва была не глупой, она сразу почувствовала опасность, когда увидела мать рядом с тетей Орнеллой. — Хотела бы его как следует представить Эль Кассарам, раз теперь он твоя правая рука. Амен посмотрел на Орнеллу, потому что все это время смотреть на Эву было бы подозрительно. Но краем глаза он заметил, как она тут же смахнула с себя руки матери и отстранилась от нее. Эву начинало потихоньку трясти. Стоило Каю отвлечься, как мать тут же готова была на подставу. Амен понятия не имел, какого черта в нем поднялся настоящий шторм. Буря. Взрыв. Ему хотелось сказать им обеим — и Орнелле, и Марии Эль Кассар, чтобы они перестали заниматься этим дерьмом и лучше бы пошли и постояли рядом со своими мужьями, пока те не раздели взглядом каждую из официанток или не перерезали друг другу глотки. Хотелось сказать, что их гениальный план — какой бы он ни был — здесь не сработает. Не при нём. Он чуть наклонил голову, глядя на женщину клана Рицци уже без тени улыбки. — Он занят моим заданием, — произнес Амен спокойно, но в голосе появилась та самая жесткость, которая не оставляла пространства для споров. — Успеете еще представить его. И советую не тревожить его по всяким глупостям, — добавил он, чуть медленнее, и ему было плевать прозвучало ли это резко, нагло или неуважительно. В этот момент Амена не интересовало ни происходящее вокруг, ни взгляды, ни правила. Его зацепило только одно - Эву пытались свести с Тизианом. И чем дольше он это прокручивал в голове, тем сильнее внутри поднималось что-то ужасно темное, густое, неприятно знакомое. Что-то абсолютно первобытное и опасное. Эва же впервые была благодарна этому экзотическому шкафу за то, что он не дал Орнелле провести свои привычные махинации. Только вот это не означало, что в любой другой раз Эве повезет так же. Впереди был еще весь вечер, посвящение и любой другой день, когда собственная мать с подачи своей подруги могла ей испортить жизнь. Нужно было как можно скорее избавиться от оков этой семьи и оказаться далеко-далеко от них. От всех. От Кольца.