10. Искусство обольщения

Эва

— Эва, сколько ещё? Сколько ещё ты будешь делать это с собой? Ты хочешь, чтобы отец отправил тебя в психушку?! Мамин голос срывался на истерику. Её пальцы впились мне в плечи, и она трясла меня так, будто пыталась вытрясти из меня эту проклятую непокорность, а я просто смотрела на неё пустым, тяжёлым взглядом. Внутри всё кипело. Горечь, ярость и усталость смешались в отвратный коктейль. Я медленно перевела на неё глаза. — Точно, — произнесла я тихо, почти шёпотом. — Может, мне стоит оказаться в психушке, чем замужем за каким-нибудь ублюдком Кольца?! Мама резко отпустила меня, будто это больше не имело смысла. Она сделала шаг назад, прижимая ладонь к груди, и в её глазах проявлялся настоящий ужас. Дия, всё это время стоявшая у окна и беззвучно плакавшая, вдруг резко развернулась. Её лицо было мокрым от слёз, но в глазах полыхала такая ярость, какой я у неё никогда не видела. Она вдруг подошла ко мне и… Пощёчина вышла звонкой и до жути жгучей. Она не пожалела силы, влепила мне прямо от души. Голова дёрнулась в сторону, щека мгновенно вспыхнула огнём. Я не успела даже моргнуть. В ушах зазвенело, а во рту появился металлический привкус — я прикусила язык от неожиданности. Никогда раньше Дия меня не била. Никогда. Даже родная сестра готова была меня сломать, и ради чего? Ради кого? — Дия! — в ужасе крикнула мама. — Что «Дия», мама?! — Дия почти кричала, голос её дрожал от слёз и злости. — Кто-то же должен это сделать! Раз у тебя не поднимается рука, то у меня поднимается! Кто-то тут мечтает выйти за Вальдека, а она думает, как попасть в психушку?! Справедливость где, чёрт возьми?! Я медленно повернула голову обратно. В глазах стояли слёзы, но я им не позволила пролиться. Вместо этого внутри меня что-то окончательно надломилось. — Вот и выходи за него, чёрт возьми! — выкрикнула я ей в лицо, и мой голос сорвался. Дия с горечью усмехнулась. — Вот и вышла бы! Но он захотел тебя. Тебя, Эва! Что ты такого успела сделать, а? Ты знала, что его обещали мне, и тем не менее… ты флиртовала с ним?! Я поверить не могла в эти слова. Обида, ярость, омерзение. Я, которая ненавидела этого человека всем своим существом, — я флиртовала? Мои руки задрожали. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. — Ты и твой чёртов Вальдек мне нахрен не сдались, слышишь, Дия?! — голос мой сорвался, стал полным той ярости, которую я держала внутри и наконец выплеснула. — Я не кукла гребаного Кольца, чтобы думать только о том, как удачно выйти замуж! Это не предел моих мечтаний, чёрт возьми! Я стояла, дрожа всем телом. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. — Мужчина, убивший родного отца — не предел моих мечтаний. Торговля наркотой, девушками и бог знает чем ещё. Сидеть в золотой клетке, думать только о том, какое платье надеть сегодня и в какой кофейне обсудить последние сплетни из десяти семей — не предел моих, блядских, мечтаний! Сидеть дома и ждать, когда мой мужчина захочет меня трахнуть между перекурами и перестрелкой — тоже не предел моих мечтаний. Быть каждый год беременной только потому, что оказалась недостаточно везучей родить ему сына с первого раза — не предел моих мечтаний, Дия! Голос дрожал, но я не могла остановиться. Слёзы уже без спроса покатились по щекам. — Я человеком рождена быть и человеком хочу быть… Последние слова прозвучали почти шёпотом, и они причиняли боль мне самой. Мама смахнула слёзы дрожащей рукой. Лицо её было бледным, осунувшимся. Дия вдруг посмотрела на меня с каким-то странным, мимолётным сожалением. Вроде даже проскользнула жалость, но уже через секунду она спрятала это выражение за маской злости. — Но он выбрал тебя, — тихо сказала она. — И по закону Кольца, если он не откажется, отец должен тебя отдать. Если только мама… Дия перевела полный надежды взгляд на мать. Та сразу же покачала головой, выпрямив спину. — Я не буду, — голос её был ровным, но в нём сквозило окончательное строгое решение. — Я больше не собираюсь перечить вашему отцу. Вы можете делать что хотите. Я не буду ставить под угрозу наш брак только потому, что мои дочери не уважают решение родителей. На этом всё. Кого Вальдеки попросили, та и выйдет за него! Она развернулась и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Я осталась стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Взгляд медленно переместился на сестру. — Дия… я… я ничего не делала. Я… Голос предательски дрогнул. Я запустила пальцы в волосы и сильно сжала, будто пыталась удержать себя от того, чтобы окончательно развалиться. Ногти впились в кожу головы. Больно. Хорошо. Хоть какая-то ясная боль среди всего этого хаоса. Возможно, мне не стоило так кусаться с ним тогда… Мысль пришла внезапно. Возможно, именно это его и привлекло. Может, не стоило танцевать в клубе Кайелетта вообще. Не стоило вступать с Вальдеком в эти словесные перепалки, смотреть ему в глаза, фыркать, бросать вызов… Где? Когда? Как именно я зацепила Вальдека до такой степени, что он решил сломать всю мою жизнь? От этих мыслей внутри груди разлилась горячая, тягучая лава. Она медленно текла вниз, обжигая рёбра, желудок, низ живота. Что-то было неправильно в моих чувствах и мыслях. Было еще где-то что-то тёмное, запретное, то, в чём я не хотела себе признаваться даже под страхом смерти. Непрошеное, предательское тепло, которое разливалось по телу при одном воспоминании о его тяжёлом взгляде и низком голосе. Я сильнее вцепилась в волосы, закусывая губу до крови. Проклятье… — Ничего не делала, и тем не менее он пошёл против решения старших, — голос Дии дрожал от возмущения и зависти. — Это не шутки, Эва. Он пошёл против слова Кольца из-за тебя. Как такое возможно, если ты ничего не делала? Я тяжело выдохнула. Слова сестры будто распахнули дверь в моём сознании, которую я до этого старательно держала закрытой. Идти против решения Кольца… В нашем мире брачные союзы были священны, неоспоримы, а он нарушил это ради меня. — Я не знаю, — выдохнула я, посмотрев на Дию. Хотелось конечно сказать это громче и убедительнее. Так, чтобы Дия наконец отстала и перестала выворачивать мои мысли наизнанку, но слова прозвучали жалко даже для меня самой. Потому что теперь, после сказанного ею, всё действительно выглядело иначе. — Он сказал, что увидел тебя в клубе Кайелетта. Ты говорила с ним тогда? — Он просто… подошёл, когда я стояла у бара. Просто подошёл. Дия не отводила взгляда, требуя продолжения. — Что он тебе говорил? Что именно, Эва? — она схватила меня за руку, крепко сжимая ее. — Сказал, что хотел угостить меня напитком. — А ты? — Я увидела на его пальце кольцо наследника и ответила, что не знакомлюсь с сыновьями Кольца. — Я резко выдернула руки из её цепкой хватки. Кожа горела там, где она меня держала. — Хватит! Ты из-за какого-то ублюдка Кольца собираешься со мной ругаться? Ты серьёзно, Дия? — Это не какой-то ублюдок Кольца, Эва! — почти выкрикнула она. — Как ты не понимаешь?! В кресле Тройки никогда не сидел кто-то настолько молодой, красивый, богатый… и, судя по всему, смелый. Как тебе, чёрт возьми, повезло. Он же… — Выйди из моей комнаты! — я почти сорвалась на крик. — Я не хочу больше слушать о Вальдеке. Меня тошнит от вас всех. Дия замерла на секунду, а потом её лицо исказилось от злости и боли. — Это меня тошнит от тебя, ясно?! Она вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что стены дрогнули. Я осталась одна со своей кипящей яростью. Не в силах сдержаться, я схватила тяжёлую вазу с тумбочки и с размаху швырнула её в дверь. Стекло разлетелось с оглушительным звоном. Прекрасно. Теперь я ещё и мебель крушила из-за мужчины, которого якобы ненавидела. Настолько сильно ненавидела, что помнила холод его глаз. На что я злилась больше всего, я даже сама до конца не понимала. На мать? На Дию? На отца? На весь этот проклятый мир, где женщины — всего лишь разменная монета? Но глубже всего, там, где я боялась себе признаться, я злилась на себя. На то, как моё тело предательски реагировало на него. На то, какие чувства ему удавалось выудить из меня одним взглядом. Горло сжалось. Горячая, тяжёлая волна прокатилась по телу — смесь отвращения и чего-то тёмного, сладкого, непрошенного. — Ненавижу… — выдохнула я, смахивая непрошеные, злые слёзы. Я медленно опустилась на пол возле кровати и притянула колени к груди. Злость всё ещё бурлила внутри. Я не знала, сколько просидела на полу, уткнувшись лбом в колени, когда в дверь осторожно постучали. В этом доме так делал только один человек. Если не считать служанок. Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату вошёл Кайелетт. Под подошвой его идеально начищенной туфли хрустнул осколок вазы. Он замер, опустил взгляд на стекло, рассыпанное по полу, а затем медленно осмотрел комнату. — Эва? Я высунула голову из-за кровати, как маленькая девочка, которая разбила что-то дорогое и теперь надеялась переждать родительский гнев в укрытии. Не хватало только натянуть на голову одеяло и сделать вид, что меня не существует. — Отец не придёт, не бойся, — тихо сказал Кай. — Ему сейчас есть над чем подумать. — Кай… Я резко поднялась, едва не наступила босой ногой на стекло и бросилась к нему. Кайелетт поймал меня, обхватил руками и крепко прижал к груди. Я уткнулась лицом ему в плечо, крепче вцепившись пальцами в ткань. Кай провёл ладонью по моим волосам, наклонился и едва слышно прошептал на ухо: — Послезавтра я отправлю тебя на круизный лайнер. Сердце ухнуло вниз. Я перестала дышать и медленно отстранилась, пытаясь понять, не ослышалась ли. — Ты ведь не шутишь? — Я всматривалась в его лицо, выискивая хотя бы намёк на улыбку. — Потому что сейчас это была бы очень плохая шутка, Кай. — Я не шучу. Из-за срочности придётся задействовать Тео, но я ему доверяю. Я кивнула, хотя голова плохо слушалась. Тео работал на Кайелетта достаточно долго, чтобы Кай доверял ему собственную жизнь. Видимо, теперь настала очередь проверить, можно ли доверить ему мою. Выбирать всё равно не приходилось. Сейчас я была готова рискнуть даже с незнакомцем, лишь бы оказаться подальше от этого дома, от отца, от Кольца и от мужчины с ледяными глазами. — Моя яхта сейчас в море, выполняет поручение, — продолжил Кай. — Ночью ее пригонят обратно, потом я поставлю Тео перед фактом, что ему нужно отвезти тебя к лайнеру Royal Caribbean. Я доверяю ему, но не настолько, чтобы заранее говорить о планах. А ты… поднимешься на борт по чужому удостоверению. Я кивала после каждого слова, боясь перебить и разрушить план одним неосторожным вопросом. Каждое слово казалось слишком прекрасным, чтобы быть правдой. — Времени на махинации с твоим дружком нет. Единственное, чем он может помочь, — это довезти тебя до порта, чтобы весь процесс был менее заметным. Осторожно только. И… Он замолчал. Я нахмурилась, почувствовав, как внутри снова натягивается тревога. — Что? Кай посмотрел на меня слишком внимательно. Так, будто пытался увидеть ответ ещё до того, как задаст вопрос. — Это только в том случае, если ты всё ещё хочешь сбежать. Если ты действительно не хочешь выходить замуж за Вальдека. Я несколько секунд просто смотрела на него. Что именно заставило его засомневаться? Что он увидел во мне? Какой взгляд, жест или чёртову дрожь, которую я не смогла вовремя скрыть? Неужели моё лицо выдавало то, в чём я сама боялась признаться? Нет. Я не хотела Амена Вальдека. — Я только и хочу, что сбежать отсюда, Кай, — произнесла я, но голос предательски дрогнул. — Я не хочу замуж. Не хочу ничего из этого. Не хочу, чтобы за меня решали, кому я должна принадлежать, с кем спать и чьих детей рожать. Я не хочу… Кайелетт обхватил ладонями моё лицо, заставляя замолчать, и поцеловал в лоб. — Ни один мужчина не прикоснётся к тебе, пока ты сама этого не разрешишь. От его слов стало только больнее. Слёзы вырвались наружу прежде, чем я успела их остановить, и медленно заскользили по щекам, попадая на пальцы брата. — Только ты любишь меня в этом доме. Кай тяжело выдохнул. Его большие пальцы осторожно стёрли влагу с моей кожи. — В этом доме тебя любят все, Эва. Если бы ты позволила ненависти к Кольцу хотя бы немного отступить, то смогла бы это увидеть. Но я не виню тебя. Послезавтра собери только самое необходимое. Без чемодана, пожалуйста, и ничего, что может привлечь внимание. Самое необходимое. Я мысленно перебрала всё, что действительно принадлежало мне, а не семье Эль Кассар. Паспорт. Завещание бабушки. Её подвеска. И… Моя рука по привычке потянулась к запястью, но пальцы коснулись голой кожи. — Мой браслет, Кай… Холод пробежался вдоль позвоночника Я совсем забыла, что он остался у Вальдека. Вернее, этот ублюдок его забрал. Просто снял с моей руки и присвоил. Кайелетт на секунду опустил взгляд на мою руку. — Я сделаю тебе новый. Когда-нибудь. Заодно появится причина встретиться где-нибудь на окраине Испании. Кайелетт грустно улыбнулся и поцеловал меня в лоб. В его голосе это прозвучало почти легко, будто мы обсуждали не мой побег под чужим именем, а обычное путешествие, после которого я обязательно вернусь домой. Только мы оба понимали, что домой я больше не вернусь. — И ради всего святого, постарайся за эти два дня не попасть в какое-нибудь дерьмо, Эва, — произнёс он, отстраняясь. — Просто сиди тихо и жди своего часа. Договорились? Я кивнула и улыбнулась сквозь слёзы. За последние сутки я уже успела поссориться с отцом, довести Дию до истерики, разбить вазу и каким-то непостижимым образом оказаться в центре скандала с человеком, которому было достаточно одного слова, чтобы изменить принятое Кольцом решение. Возможно, просьба Кайелетта два дня не попадать в неприятности имела под собой основания. И ещё я знала, почему он помогал мне. Чувство вины жило в нём много лет, постепенно разрастаясь и вгрызаясь всё глубже. Кай считал, что должен был защитить меня в тот злосчастный день. Может быть, побег был его способом наконец простить самого себя. Но мне было всё равно. Я радовалась его заботе. Радовалась тому, что в этом доме нашёлся хотя бы один человек, готовый меня спасти. Пусть из чувства вины, долга или братской любви. Пусть даже из всего сразу. Кайелетт ещё раз сжал мои плечи, а затем осторожно обошёл разбросанные по полу осколки и направился к двери. — Я всё устрою, — сказал он, задержавшись на пороге. — Тебе останется только довериться мне. — Я доверяю. Он коротко кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась одна. Послезавтра меня здесь не будет. Эта мысль должна была вызвать облегчение. Хотелось смеяться, собирать вещи, представлять море, чужой город и жизнь, в которой никто не решал бы, кому я должна принадлежать. Однако вместо этого я продолжала смотреть на своё пустое запястье. Стоило вспомнить, как его пальцы сомкнулись, как кожа снова покрылась мурашками. Амен снял с меня браслет так, будто снял и забрал какую-то часть меня. Ублюдок. ***

Амен

До дома дяди мы добрались почти в полной тишине. Тизиан сидел напротив и смотрел на меня, пытаясь оценить, насколько сильно я сорвался. Удивительно, что не озвучивал мысли вслух. Обычно ему требовалось приложить нечеловеческие усилия, чтобы удержать язык за зубами, но даже он понимал: сейчас лучше не испытывать моё терпение. Дядя заговорил только один раз: — Я был бы тебе благодарен, если бы в следующий раз ты предупреждал о своих действиях. Я медленно повернул голову к окну. Старик был прав. Чертовски прав. Я не собирался вмешиваться в решение Кольца именно так. Не собирался устраивать представление перед старшими и уж точно не рассчитывал, что дочь Назира прижмёт нож к собственному горлу. Даже в моей больной голове не возникло мысли, что она способна на такое. Ненормальная. Насколько сильно нужно ненавидеть всё вокруг, чтобы так легко поставить на кон собственную жизнь? Или она действительно верила, что я позволю ей провести лезвием по коже? При воспоминании о металле у её горла мышцы плеч снова напряглись. Перед глазами возникла тонкая красивая шея, острие ножа и взгляд зелёных глаз, в которых не было ни капли притворства. Она бы сделала это. Не пугала и не блефовала. Сделала бы, лишь бы не достаться мне. От этой мысли внутри поднималось что-то тёмное и тяжёлое. Хотелось найти её, встряхнуть и заставить признать, что собственная жизнь не может стоить настолько мало. Особенно теперь, когда я уже решил, что она будет принадлежать мне. — В следующий раз обязательно предупрежу, дядя, — ровно ответил я и устало провёл ладонью по лицу. Звучало так, будто следующий раз вообще предполагал возможность обсуждения. Напряжение всё ещё не покидало тело. Плечи окаменели, челюсть сводило от усилий, которые потребовались, чтобы не сорваться окончательно. Казалось, я пережил какой-то блядский стресс, хотя раньше даже не подозревал, что способен испытывать нечто подобное. Участвовать в перестрелках на Сицилии было проще. Там всё понятно: оружие, враг, расстояние до цели. Либо стреляешь первым, либо получаешь пулю. А попробуй осторожно отнять нож у чёртовой Эвы Эль Кассар, когда одно неправильное движение могло вскрыть ей горло. Я до сих пор чувствовал под пальцами её запястье. Машина остановилась у дома дяди. Он дождался, пока охранник откроет дверь, и, прежде чем выйти, посмотрел на меня через плечо. — Эта дочь Назира — не самый умный твой выбор. — Я не помню, чтобы просил оценить его. Дядя едва заметно усмехнулся. — В этом и проблема, Амен. Он вышел из машины, и дверь за ним захлопнулась. Несколько секунд я смотрел на опустевшее место, затем автомобиль снова тронулся. За затемнёнными окнами поплыли огни ночного города. Я перевёл взгляд на Тизиана. Тот сидел, сжав губы в тонкую линию, и явно удерживал внутри такой поток слов, что ими можно было затопить весь салон. — Говори, — бросил я. Он промолчал. — Тизиан. — Я просто пытаюсь подобрать формулировку, после которой ты не прикажешь выбросить меня из машины на ходу. — Не старайся. Всё равно не получится. Он медленно выдохнул и посмотрел прямо на меня. — Поверить не могу, что ты так сорвался из-за девчонки. Я отвернулся к окну. Из-за девчонки. В этом и заключалась главная проблема. Я тоже не мог в это поверить. — Да ты охренел, босс. Это всё, что я хотел сказать. — Уверен, что не всё. Только, если честно, я не в настроении слушать остальное. Выходки Эвы мне хватило сполна. — Это не выходка, Амен. Эва такая. Я медленно повернул к нему голову. — Какая? — Ненормальная, — спокойно ответил он. — Она не станет тебе нормальной женой, даже если доживёт до свадебной церемонии. А если доживёт, есть вероятность, что следующей ночью перережет горло уже тебе. Я усмехнулся и снова посмотрел в окно. Эва была смелой только по отношению к себе. Собственную жизнь она могла поставить на кон без раздумий, прижать лезвие к горлу и смотреть мне в глаза так, будто смерть была куда предпочтительнее брака со мной. Но причинить вред другому человеку? Нет. Она всё ещё оставалась студенткой юридического факультета, которая знала о насилии из учебников, новостей и, возможно, чужих рассказов. Её руки не помнили тяжести оружия, а тело не знало, каково это — ударить человека и почувствовать, как под ладонью ломается кость. Она никогда бы не смогла причинить вред другим. Да и хотел бы я посмотреть, как ей хватит силёнок справиться со мной. Возможно, даже позволил бы уложить себя на лопатки, чтобы не разрушать её уверенность в собственных способностях. Ненадолго. — Я ведь предупреждал тебя, — выдохнул Тиз и провёл ладонью по затылку. — Говорил, что с ней будут проблемы. — А вот теперь ты уже много говоришь. — А ты ни хрена не слушаешь. Да что тебя так заклинило? Её строптивость? Я промолчал. — Если дело только в этом, прикажи Дие быть построптивее, — продолжил он. — Уверен, она начнёт плеваться ядом, швырять в тебя посуду и каждое утро встречать с ножом. Ради тебя она даже курс актёрского мастерства пройдёт. — В том и разница, — произнёс я. Тизиан вопросительно выгнул бровь, но я больше ничего не сказал. Дие можно было приказать, и она исполнит. Потому что её так воспитали, и потому что она умела подстраиваться под правила и находить в них выгоду. Попробуй приказать что-нибудь Эве — и собственное требование прилетит обратно рикошетом. Желательно вместе с чем-нибудь тяжёлым. Она не изображала непокорность, чтобы привлечь внимание, и не строила из себя недоступную и не проверяла, насколько далеко я готов зайти. Её ненависть была настоящей. Горячей, непродуманной. И именно эту жизнь я хотел забрать себе. Мне нужна была она вся. С её острым языком, зелёными глазами и с её ненавистью к Кольцу. Ко мне. Я хотел запереть эту жизнь рядом с собой и смотреть, как она продолжает гореть. Звучало ненормально даже в моей голове. Объяснить это Тизиану так, чтобы не выставить себя окончательно съехавшим с ума, было невозможно. — Так что в ней такого? — не отставал он. — Ничего. Он отвернулся, но я успел заметить усмешку. Я откинул голову на сиденье и прикрыл глаза, надеясь хотя бы на несколько минут избавиться от образа Эвы Эль Кассар. Не получилось. Передо мной всё ещё стояла она с прижатым к горлу лезвием. Волосы растрепались, грудь тяжело вздымалась, а в расширенных глазах не было страха перед смертью. Пальцы сами сжались в кулак. Я не мог решить, чего хотел сильнее: придушить её за этот безумный поступок или впиться ей в губы и трахать до помутнения рассудка. Когда мы подъехали к вилле, Марта уже ждала нас в дверях с широкой улыбкой. Она наверняка представляла, как мы благополучно попросили руки дочери Эль Кассара, получили согласие и теперь вернулись праздновать мою скорую помолвку. Её воодушевления хватило ровно до того момента, как мы вышли из машины. Марта перевела взгляд с моего лица на Тизиана, словно надеялась найти хотя бы на одном из нас признаки хороших новостей. Не нашла. Мы выглядели так, будто возвращались не со сватовства, а с похорон, причём покойник перед смертью успел неплохо потрепать нам нервы. Я вошёл в гостиную, устало опустился на диван и вытащил из внутреннего кармана коробку с кольцом. Несколько секунд покрутил её между пальцами, после чего бросил на журнальный столик. Бархатная коробка глухо ударилась о стекло. Улыбка Марты окончательно исчезла, а глаза округлились. — Почему вы вернулись с кольцом, мистер Вольф? — спросила она у Тизиана шёпотом, будто я сидел не в нескольких метрах от них, а на другом конце виллы. — Потому что невеста не захотела замуж, — ответил Тизиан таким же заговорщическим тоном. Я посмотрел на него и усмехнулся. Ну конечно. Неужели он упустил бы возможность объявить о моём унижении? Марта ахнула, приложив ладонь к груди. Этот жест я помнил ещё с тех времён, когда был достаточно маленьким, чтобы разбивать колени, драться с мальчишками во дворе и возвращаться домой в крови, уверяя, что совершенно ни при чём. — Кто же не захочет замуж за Амена? — искренне возмутилась она. — Мой мальчик умный и красивый. Я едва удержался от улыбки. Марта говорила с той особенной теплотой, которой обычно не достаётся таким сиротам, как я. Да, она получала деньги за работу в моём доме, но её отношение нельзя было купить. — Вот именно, тётя Марта, — тут же поддержал её Тизиан. — Ни одна нормальная девушка Кольца не отказалась бы от такого предложения. Но наш Амен выбрал именно ту, которая готова была покончить с собой у него на глазах. И на глазах у всей своей семьи. Он покрутил пальцем у виска и пожал плечами. Марта снова ахнула. Её ладонь плотнее прижалась к груди, а расширившиеся глаза метнулись ко мне, ожидая объяснений. Я не собирался их давать. Как объяснить женщине, что несколько часов назад моя предполагаемая невеста прижала нож к собственной шее только для того, чтобы не стать моей женой? И что после этого я не отказался от своего решения, а, напротив, захотел её ещё сильнее? Даже в моей голове это звучало не особенно разумно. Я поднялся с дивана и прошёл к бару. Плеснул в стакан виски, сделал большой глоток и отсалютовал Тизиану. — Я пошёл спать. Очень устал. — Так тебе не нужен собутыльник? — Тизиан с надеждой посмотрел на бутылку. Возможно, нужен. В другой вечер мы бы выпили, обсудили произошедшее и пришли к выводу, что я окончательно съехал с ума. Тизиан повторил бы это раз десять, я предложил бы ему заткнуться, после чего он повторил бы ещё раз уже исключительно из принципа. Но сейчас хотелось тишины. Эва в моей голове была слишком громкой. Она сегодня была в нескольких миллиметрах от того, чтобы лишить себя жизни. Из-за меня. — Нет, можешь идти, — произнёс я. — Завтра поговорим. Я хлопнул его по плечу и направился к лестнице. — Спокойной ночи, мой мальчик, — тихо произнесла Марта мне вслед. Я коротко кивнул, не оборачиваясь, и поднялся наверх. Спокойной эта ночь не будет. Не тогда, когда стоило мне закрыть глаза, как передо мной снова появлялась Эва Эль Кассар с ножом у горла и чистой ненавистью во взгляде. Моя будущая жена. Чёртова сумасшедшая. — Мистер Вольф, что это с нашим мальчиком? — раздался за спиной обеспокоенный голос Марты. Я уже поднялся на несколько ступеней, но услышал каждое слово. Наш мальчик. Уголок рта невольно дёрнулся. Марта была удивительной женщиной. Мне давно исполнилось достаточно лет, чтобы руководить людьми, убивать, организовывать перевозку оружия, но в её глазах я всё ещё оставался мальчиком, которого нужно накормить и вовремя уложить спать. — Да не знаю, блядь, — отозвался Тизиан. — Влюбился, что ли. — Мистер Вольф, не ругайтесь при мне. — Ну, блядь, простите, тётя Марта. — Мистер Вольф! Тизиан рассмеялся, а я продолжил подниматься, не желая выяснять, насколько серьёзно он произнёс последнее слово. Влюбился. Наконец оставшись один, я скинул пиджак и рубашку, кинув их на кресло, и вышел на балкон. Ночной воздух оказался прохладным. Ветер прошёлся по обнажённой коже, разбавляя жар виски, оставшийся в горле после очередного глотка. Внизу темнел сад, за деревьями мерцала вода, а вокруг стояла тишина. Почему-то это еще сильнее повело мои мысли к ней. Её отказ был таким отчаянным, но в последние секунды что-то всё же изменилось. Короткая слабость, промелькнувшая во взгляде, когда я оказался рядом. Она прогнулась. Так чего же ты на самом деле хочешь, Эва? Я опёрся предплечьями о каменные перила и сделал ещё один глоток. Виски обжёг язык, но не помог упорядочить мысли. Из чего ты вообще сделана? Я почти не сомневался, что нравился ей. Она могла сколько угодно кривиться, оскорблять меня, но я замечал взгляды, которые она пыталась скрыть. Она рассматривала меня, и реагировала на меня слишком уж остро. А еще я помнил и дрожь. Ее дрожь при тех немногих случаях, когда мы оказывались наедине (вернее, когда я зажимал ее где-то, как какой-то гребанный мальчишка), выдала ее по полной. Эва могла списывать это на страх или ненависть, но я достаточно хорошо знал женщин, чтобы различать реакции, — она чувствовала притяжение. Проблема заключалась в том, что всё остальное внутри неё было сильнее. Буря внутри нее была настолько мощной, что она была готова ранить себя, не задумываясь. Я опустил взгляд на стакан, медленно перекатывая янтарную жидкость по дну. Она ошибалась, если считала, что ее действия могли заставить меня отказаться от неё. Напротив. Теперь мне ещё сильнее хотелось понять, что именно скрывалось за её яростью. Найти ту грань, за которой ненависть переставала быть ненавистью. Я хотел увидеть момент, когда её тело окончательно пойдёт против разума. Готов поспорить, этот момент охуенно сорвет мне крышу. Я сунул руку в карман брюк и нащупал её браслет. Я вытащил украшение и поднёс к свету, льющемуся из спальни. Камни коротко сверкнули в темноте, а мне на секунду показалось, что браслет всё ещё хранил её запах. Сладковатый, тёплый, въевшийся в кожу и каким-то образом добравшийся до моего грёбаного мозга. Я сжал браслет в ладони, а потом пальцем надавил на скрытую защёлку. Механизм щёлкнул, и наружу выскочило короткое лезвие. Молодец, Кайелетт. Гениально, мать твою. Подарить сестре украшение с ножом и позволить носить его на семейные мероприятия. Хотя, зная Эву, отсутствие ножа в браслете вряд ли остановило бы её. Схватила бы вилку, осколок бокала или просто выбросилась из окна. Я провёл подушечкой большого пальца по краю лезвия, именно там, где час назад металл касался её кожи. Наверное, мой больной мозг искал след крови. Можно было отдать браслет на экспертизу, получить результаты и узнать, что внутри Эвы Эль Кассар девяносто девять процентов ненависти к Кольцу и один процент испуганной маленькой девочки. И именно на этот процент я собирался надавить. Я пытался понять, как мне теперь к ней подступить. Никак. Ты — чертов Вальдек. Просто возьми её, блять. Забери её себе и на этом всё. Не плевать ли на её ненависть? Главное в себе заглушить вот это мерзкое громкое желание, от которого кулаки сжимались и кровь к члену приливала. Тёмная сторона моей натуры предлагала самые простые решения. Забрать. Запереть. Заставить привыкнуть. Но я не хотел так. Видит бог, я хотел иначе. Хотел, чтобы она сама посмотрела на меня без желания вонзить что-нибудь острое в мою глотку. Чтобы не отдёргивала руку. Чтобы её дрожь появлялась не из-за страха и ненависти, а по другой причине, которую она пока отчаянно пыталась отрицать. Хотел слишком многого от женщины, которая совсем недавно была готова убить себя, лишь бы не стать моей. Заглушать в себе сейчас эти все блядские мысли я мог бы, вдалбливаясь в чье-нибудь тело этой ночью, но решил делать это стаканом виски, потому что девчонка что-то сломала во мне сегодня. Особенно ее финальная капитуляция. Сладкая капитуляция. Я все же смог воздействовать на нее каким-то блядским и неизведанным мне способом. Я даже толком не ставил на это, но оно получилось. И вот тот факт, что она сдалась, не давал мне покоя теперь еще больше. Получилось раз…получится и второй.

Они

Эва, как и приказал Кайелетт, старалась не попадаться отцу на глаза. Сделать это оказалось несложно: Назир заперся в кабинете и, судя по редким шагам охраны в коридоре, действительно был занят последствиями вчерашнего представления. Эва спустилась на кухню рано утром, надеясь быстро перехватить что-нибудь съедобное и исчезнуть раньше, чем все проснутся. В помещении находилась Дия, а Долорес стояла у плиты и варила для неё какой-то мутный отвар, запах которого напоминал смесь мокрой травы и… старых носков. В другое время Эва обязательно поинтересовалась бы, лечит ли эта гадость нервы или сразу убивает человека, избавляя его от всех проблем, но стоило Дие заметить сестру, как она демонстративно отвернулась, поднялась со стула и молча вышла из кухни. Несправедливо. Эва ничего ей не сделала, ничего не обещала Вальдеку и уж точно не просила его выступать против решения старших. Но Дия смотрела на произошедшее так, будто сестра лично заманила наследника Тройки в постель, привязала к изголовью и заставила отказаться от брака с ней. Ничего, скоро Эва окажется далеко, Вальдеку придётся смириться и выбрать ту, которая действительно мечтала стать его женой. Возможно, тогда Дия простит ей преступление, которого она даже не совершала. Эва попросила Тео отвезти её в университет, хоть и было достаточно рано. Всё было лучше, чем оставаться в доме. К тому же это был последний день, когда она увидит университетские коридоры. Завтра она будет далеко, и от осознания этого внутри смешивались облегчение и горечь. Эва не могла ни с кем нормально попрощаться, не могла предупредить друзей или объяснить, почему внезапно исчезнет. О плане знал только Исман. Кайелетта она тоже больше не увидит. По крайней мере, неизвестно сколько времени. Пальцы машинально потянулись к запястью и замерли на голой коже. Пусто. Сердце сжалось резко и болезненно, словно напомнило, что свобода потребует оставить слишком многое. Браслет Кай подарил ей на пятнадцатилетие, и с того дня Эва не снимала его ни на секунду. Злость мгновенно вытеснила грусть. Эва выпрямилась на заднем сиденье автомобиля и посмотрела на затылок водителя. — Тео. Мужчине было немного за сорок. Вся его семья много лет находилась под защитой Эль Кассаров, а сам он знал Эву ещё с тех времён, когда она не умела говорить, зато уже умела требовать желаемое криком. Тео посмотрел на неё через зеркало заднего вида. — Да, Эва? — Ты знаешь, где живёт наследник Вальдеков? Его брови медленно поползли вверх, а через мгновение сошлись на переносице. — Весь дом говорит о том, что ты вчера устроила. Решила сегодня всё-таки его убить? — Тео хохотнул, и Эва невольно улыбнулась. — Было бы чем, — буркнула она себе под нос. — Так ты знаешь адрес или нет? — Предположим, знаю. Но я также знаю, что должен отвезти тебя в университет, а любое отклонение от маршрута может стоить мне головы. — Пожалуйста. Мы никому не скажем. У него осталась моя вещь, и она мне очень нужна. — Завтра отправлю за ней людей. — Завтра будет поздно. — Почему? Эва прикусила язык. Рассказать Тео о побеге она не могла, хотя уже завтра ему всё равно предстояло стать его главным участником. Но Кай запретил что-либо говорить до того момента. — Просто поверь мне. Мне нужно забрать её сегодня. — Сегодня не получится. — Тогда мы можем быстренько заехать по дороге. — Нет. — Тео! — Нет. — Пожалуйста. — Нет, Эва. — Я тебя умоляю. — Божье ты наказание, — простонал он, крепче сжимая руль. — Очень тебя прошу. Никто не узнает, обещаю. И Вальдек никому не скажет, будь уверен. К тому же вчера он сделал мне предложение, так что я всего лишь отправляюсь в дом жениха. Разве это запрещено уставом? Тео недоверчиво посмотрел на неё в зеркало. — Теперь ты чтишь устав? — Я всегда его чтила, когда он был мне полезен. — Удивительно удобная позиция. — Ну, Тео! Ты хочешь, чтобы я отправилась туда одна и втайне от всех? Ты ведь знаешь, что я смогу. — Ты даже адреса не знаешь. — Узнаю. Я всё могу. Тео тяжело выдохнул, а уголки губ Эвы тут же дрогнули. Поддался. — Да! — вырвалось у неё прежде, чем он успел что-либо произнести. — Я ещё ничего не сказал. — Но уже согласился. — Я сказал, что ты Божье наказание. — Это почти одно и то же. Тео пробормотал себе под нос что-то о неблагодарных детях, скорой седине и семье, которая однажды сведёт его в могилу, после чего включил поворотник и перестроился в левый ряд. Эва откинулась на сиденье, довольная собой. Она лишь заберёт браслет, постарается не спрашивать у Вальдека, какого чёрта он вчера устроил и зачем решил жениться именно на ней, а затем спокойно уедет. Пять минут. Ей понадобится всего пять минут, чтобы вернуть свою вещь и больше никогда его не увидеть. Что вообще могло пойти не так? На светофоре Тео свернул направо, и шумная городская улица почти сразу осталась позади. Машина погрузилась в густую зелень, окружавшую узкую дорогу с обеих сторон. Эва смотрела в окно, стараясь не думать о том, что добровольно направляется к человеку, от которого собиралась сбежать через два дня. Прекрасный план. Очень последовательный. Кайелетт наверняка пришёл бы в восторг, узнав, насколько хорошо она выполняет единственную просьбу не попадать в неприятности. Спустя пятнадцать минут за деревьями показались массивные ворота. Высокая ограда уходила в обе стороны и терялась среди зелени, не позволяя разглядеть, что находилось за ней. Камеры были установлены через каждые несколько метров и поворачивались вслед за приближающейся машиной. Возле въезда стояли двое вооружённых мужчин таких размеров, будто Вальдек специально подбирал охранников, способных одним своим видом заставить незваных гостей передумать и уехать. Эва нахмурилась, осматривая территорию. Назиру Эль Кассару действительно приходилось защищать семью и поэтому он возвел дом подобно крепости и приставил кучу охраны, ведь у него были жена, дети, и враги могли попытаться добраться до него через кого-нибудь из них. Амену же кого защищать? Зачем ему такая крепость? Разве что защищать собственное красивое лицо от побоев. Эва застыла, осознав, какое именно слово только что возникло в её голове. Красивое. Она резко мотнула головой, будто могла физически вытряхнуть оттуда непрошеную мысль. Ничего красивого в Амене Вальдеке не было. Обычное лицо самоуверенного ублюдка, который привык получать всё по одному движению пальцев. Просто черты у него были правильными, скулы резкими, губы… совершенно нормальными. А глаза и вовсе напоминали куски льда. Это не делало его красивым. Наверное. Тео остановил машину перед воротами и опустил стекло. Один из охранников приблизился, положив ладонь на оружие, и внимательно посмотрел сначала на водителя, а затем на Эву. Она выпрямилась и с невозмутимым видом встретила его взгляд, словно приезжать без предупреждения к одному из наследников Кольца было её ежедневной привычкой. *** Марта настойчиво стучала в дверь спальни, и уже одно это заставило Амена насторожиться. Обычно она позволяла себе тревожить его по утрам только в двух случаях: если в доме что-то горело или… если в доме что-то горело. Не переставая мысленно проклинать весь мир, он обмотал бёдра полотенцем, пересёк спальню и резко распахнул дверь. — Семь утра, — недовольно произнёс он, глядя на женщину сверху вниз. — Если за ночь не перебили всё Кольцо, я понятия не имею, чем можно оправдать твои… — Амен осёкся, заметив её лицо. Марта выглядела обеспокоенной, но в уголках губ пряталась едва сдерживаемая улыбка. — Что случилось? — Внизу ждёт девушка, — сказала она и после короткой паузы добавила: — Точнее, не внизу. Она отказалась входить и стоит у ворот. — Девушка? Сонливость исчезла мгновенно. Амен развернулся, подошёл к планшету на прикроватной тумбе и открыл камеры наружного наблюдения. На экране появилась тёмная машина, остановившаяся возле ворот. Рядом стояла Эва Эль Кассар собственной персоной, скрестив руки под грудью и с таким выражением лица, будто это не она без предупреждения приехала к нему домой, а он заставил её торчать здесь в семь утра. Хмурость покинула лицо Амена, уступив место удивлению, а затем уголки его губ дрогнули. Эва находилась на его территории. Чёрт возьми сама приехала. После вчерашнего спектакля с ножом у горла это казалось настолько нелогичным, что становилось почти восхитительным. — Проведи её внутрь и предложи что-нибудь. Я сейчас спущусь. Марта кивнула и направилась к лестнице. — Осторожнее, она кусается, — бросил Амен ей вслед. Женщина даже не повернулась. — И с каких пор ты так отзываешься о девушках? Вот что Европа с вами сделала. Замечание всё равно долетело до него прежде, чем он закрыл дверь. Амен усмехнулся, стянул полотенце и быстро оделся, выбрав боксёры, джинсы и белую футболку. Он до сих пор не мог до конца поверить, что Эва действительно приехала. Разумеется, примчалась за своей безделушкой. Не его же проведать. Или собиралась потребовать, чтобы он забрал свои слова обратно и отказался от предложения, которое вчера поставило на уши обе семьи. Только Амен не собирался соглашаться ни на первое, ни на второе. Браслет он не отдаст, предложение не отзовёт, а её возмущение с удовольствием выслушает, желательно с близкого расстояния. Маленькая, наивная и совершенно безумная девчонка, которая почему-то решила, что после угрозы перерезать себе горло способна удивить его ещё сильнее. Хотя могла. Теперь он это знал. Амен застегнул часы и на мгновение задержал взгляд на собственном отражении. Если Назир узнает, что дочь находится здесь без его разрешения, непонятно, кому достанется больше: Эве за своеволие или самому Амену за то, что впустил её в дом. А может, именно этого она и добивалась? Приехала специально, чтобы заманить его в очередную ловушку, а затем выставить перед отцом ублюдком, который силой удерживал её на вилле. Впрочем, если он сейчас действительно затолкает её внутрь и прикажет закрыть ворота, будет интересно посмотреть, как быстро ненависть в её глазах сменится паникой. Надо будет обязательно спросить, что она думает о таком варианте. Исключительно из любопытства. Возвращать украшение он не собирался, но взял его с собой и спрятал в карман джинсов.

Эва

На уговоры его домработницы я не поддалась, хотя женщина выглядела миловидной, особенно на фоне самого Вальдека. По возрасту она напоминала нашу Долорес, только держалась немного строже, несмотря на мягкие черты лица и спокойный голос. Она несколько раз предложила пройти внутрь, уверяя, что господин скоро спустится, но я осталась у ворот. Заходить на территорию Амена добровольно казалось плохой идеей. Тео стоял позади меня, скрестив руки на груди, и не спускал с меня глаз. Его присутствие немного успокаивало, но внутренняя дрожь всё равно разливалась по телу. Ждать пришлось недолго. Через несколько минут ворота снова раздвинулись, и к нам вышел Амен. Не знаю, отчего именно, но я почувствовала резкую тяжесть в груди, живот свело и меня будто начало сладковато тошнить, если такое вообще возможно. Белая, обычная, совсем не в стиле Кольца, футболка облепила его тело так, что подчеркивала каждую мышцу сильнее, чем те рубашки, что он неизменно носил. А волосы были влажные, очевидно, после душа и находились в симпатичном хаосе. Перед глазами всплыл день посвящения, когда он по пояс обнажённым вошёл в ледяную воду. Я тогда старалась не смотреть, но, судя по тому, насколько отчётливо сейчас вспомнилось его тело, старалась плохо. От его массивного тела исходила какая-то хищная опасность, которую я почувствовала и в этот раз. Смотри, смотри, Эва, этот мужчина вчера просил твоей руки. Смотри, он хочет заполучить нас и делать с нами… Я вдохнула побольше воздуха, тронув пальцами альбатроса на шее. Абсурдные мысли тут же вылетели из головы, будто их кто-то сильный прогнал, и я наконец перестала чувствовать тошноту. Я здесь, чтобы получить обратно свою вещь и завтра оказаться далеко. От них всех. От него тоже. — На независимой территории находиться опасно, — произнёс он, ещё не успев подойти вплотную. Голос его звучал слегка сонно, но жёстко и раздражённо, а обращался он прежде всего к Тео, словно меня возле ворот вообще не существовало. — Ладно, она не понимает, но тебя твой босс этому не учил? Ни приветствия, ни попытки быть дружелюбным. Вальдек вышел к нам и сразу решил продемонстрировать, кто здесь хозяин. Я посмотрела на Тео, собираясь вступиться, но он опередил меня. — Эвтида отказалась заходить на вашу территорию, — строго ответил он и сделал шаг вперёд, поравнявшись со мной, как бы защищая. Амен остановился перед нами, сверля взглядом Тео. — Всегда делаешь так, как Эвтида хочет? — Как видите, — кивнул Тео, отчего я улыбнулась и смело взглянула на Вальдека. То ли моя больная фантазия решила окончательно испортить мне утро, то ли ветер действительно донёс до меня запах его геля для душа или шампуня. Я не могла понять, что именно это было, но аромат оказался совершенно мужским, похожим на тот, которым иногда пользовался Кайелетт, только этот был намного слаще и острее. Он вызывал совсем другие чувства, и в этом заключалась главная проблема. Меня снова затошнило, но не потому, что запах был неприятным. Наоборот, от Амена пахло слишком хорошо. Настолько, что аромат окружил меня, заполнил лёгкие, что-то перевернул внутри и будто проник под кожу. К щекам прилил жар. В этот момент Амен наконец отвёл взгляд от Тео и посмотрел прямо на меня. В его глазах застыла злость, но спокойная. Кажется, так взрослые смотрят на ребёнка, который полез на высокое дерево и сейчас получит подробное объяснение, почему падение с него является плохой идеей. — Ты думаешь, мы идиоты, и просто так выставляем у ворот вооружённую охрану? — спросил он. Амен сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между нами, и грунт тихо зашуршал под моими кедами, когда я невольно отступила. В холодных глазах мелькнуло удовлетворение, от которого захотелось немедленно ударить его чем-нибудь тяжёлым. Колкость мгновенно подступила к языку. Мне вообще никогда не приходилось долго думать над ответами для людей Кольца. Они будто жили внутри меня с рождения. — А зачем так жить, чтобы возле дома приходилось ставить вооружённую охрану? — спокойно спросила я, задирая голову. Иначе смотреть ему в лицо было невозможно. Вальдек возвышался надо мной своим чёртовым ростом, словно всю жизнь готовился играть в баскетбол, но в последний момент решил стать наследником преступного клана и портить жизнь лично мне. — Как же с тобой сложно, Эва, — выдохнул он, слегка прищурившись. Эва. Эва. Эва. Моё имя его голосом застучало в голове, ударяясь о внутреннюю сторону черепа и почему-то отзываясь под рёбрами. Я стиснула зубы. Заткнись. Пожалуйста, просто заткнись. — Машину загоняй внутрь, — произнёс Амен, обращаясь к Тео. — А она пойдёт со мной. Я не сразу поняла смысл сказанного. В голове всё ещё звучало моё имя, а затем ладонь Амена легла мне на поясницу, чтобы подтолкнуть в сторону ворот. От прикосновения тело мгновенно напряглось, а по спине прошёл жар, будто его пальцы находились не поверх одежды, а касались голой кожи. Я резко отстранилась. — Я никуда не пойду. Я пришла за своей вещью. Просто отдай её, и мы уедем. Амен даже не посмотрел на меня. Он продолжал сверлить Тео взглядом. — Выполнять будешь или нет? К моему удивлению, Тео кивнул. — Одна она не пойдёт, — твёрдо сказал он. — Заедем вместе. Видимо, слова Вальдека были логичными, но Тео все равно боялся, что перед ним закроют ворота, и я останусь по ту сторону. — Тео, да ты… Я осеклась, не найдя слов, которые могли бы в полной мере передать масштаб предательства. Проблема людей Кольца заключалась в том, что они считали друг друга безопасной зоной. Как будто принадлежность к одним и тем же правилам автоматически делала любого вооружённого психопата надёжным человеком. Хотя если спросить меня, я чувствовала себя безопаснее в зоне нашего государства черт возьми. Амен коротко кивнул и жестом приказал охране открыть проезд. Створки ворот медленно разошлись, приглашая нас внутрь. Я с яростью вернулась в машину и захлопнула дверь сильнее, чем требовалось. Тео сел за руль и без единой эмоции заехал на территорию виллы. За окном проплывала аккуратная дорожка, окружённая густой зеленью, но мне было плевать на ухоженный сад, ровно подстриженные кусты и архитектуру дома. Я смотрела на затылок Тео. Когда машина остановилась, он заглушил двигатель и тяжело выдохнул. — Поверь, он прав, Эва. — Даже слышать ничего не хочу, — произнесла я и с силой захлопнула за собой дверь, когда вышла. К тому времени Амен уже направлялся к нам. По дороге он коротко указал что-то двум охранникам, и оба почти одновременно кивнули, будто получили заранее понятный приказ. По телу прошла неприятная дрожь, а следом впервые за всё утро появилось запоздалое сожаление о решениях, принятых на эмоциях. Я ведь добровольно заехала в чёртово логово хищника, который ещё вчера открытым текстом сказал, что собирается меня поймать. Эва. Эва. Эва. Заткнись. — Ладно, мы внутри. Теперь браслет, — потребовала я, как только Амен приблизился, и вытянула руку ладонью вверх. Он остановился напротив, но доставать мою вещь не торопился. Сначала опустил взгляд на протянутую ладонь, затем медленно поднял его к моему лицу и без всякого стеснения осмотрел с ног до головы. От этого взгляда возникло уже знакомое ощущение, будто утром я забыла надеть половину одежды и заметила это только сейчас. Джинсы были на месте, зелёный топ тоже, кеды на ногах, но рядом с ним я всё равно почувствовала себя совершенно голой. По коже пробежали мурашки, плечи невольно напряглись, а руки захотелось скрестить на груди, прикрываясь от его внимания. Всё дело было в нём. Амен умел смотреть так, будто одежды действительно не существовало, а вместе с ней не существовало и личных границ. Вместо того, чтобы положить браслет в мою ладонь, он усмехнулся и вложил в неё собственную руку. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, не позволяя вырваться, и он потянул меня за собой в сторону дома. — Марта готовит отличные завтраки. Ты как раз вовремя, пойдём. Я сделала за ним два шага прежде, чем мозг наконец обработал происходящее. — Что? Амен даже не обернулся. — Завтрак, Эва. Обычно люди едят по утрам. Я упёрлась ногами в дорожку, заставляя его остановиться, и попыталась выдернуть руку, но пальцы на моей ладони лишь крепче сжались. — Я не завтракать приехала, Вальдек. Верни браслет. Он наконец повернул голову и посмотрел на меня через плечо с таким спокойствием, будто капризничала именно я. — Сначала поешь. — Ты издеваешься? — Пока нет. Ответ прозвучал настолько буднично, что внутри моментально вспыхнула злость. Тео за моей спиной тихо выдохнул, уже, вероятно, пожалев, что согласился свернуть с дороги в университет. Я же смотрела на широкую спину Вальдека и пыталась понять, в какой момент просьба вернуть украденную вещь превратилась в приглашение на семейный завтрак. — Я никуда с тобой не пойду. — Уберите от нее руки, — тут же вмешался Тео и встал напротив Амена. Тот смерил его взглядом. — Расслабься, Эль Кассар позавтракает со мной, а потом можешь ее забрать. Нам нужно обсудить детали предстоящей свадьбы. — Мой отец согласия не давал, — выпалила я, одернув руку, которую Амен удержал и не выпустил, даже несмотря на Тео. Ему словно было плевать. Хотя, конечно, ведь это мы на его территории. Происходящее уже совсем не напоминало безобидное приглашение на завтрак. — Ты такая наивная, родная, — произнёс Вальдек, обращаясь ко мне, а затем перевёл взгляд на Тео. — Останешься снаружи. Последние слова прозвучали иначе. В голосе появилась сталь, и даже я поняла, что это угроза. — Об этом и речи быть не может, — отрезал Тео и снова шагнул к нам, но один из верзил Вальдека тут же перегородил ему путь. Моё сердце забилось быстрее. Вся ситуация за несколько секунд стала слишком серьёзной. Мне совершенно не нравилось происходящее, и паника, которую я до этого успешно прятала за раздражением, начала холодом расползаться под кожей. — Я не хочу с тобой завтракать. Ты вообще из ума выжил? Я не за этим сюда приехала, Вальдек! Амен посмотрел на меня, устало выдохнул, а затем шагнул ближе, вынуждая снова задрать голову. Расстояние между нами стало настолько маленьким, что я ощущала его дыхание на коже и всё тот же сладковатый запах, от которого внутри происходило что-то совершенно неуместное. — На счёт три, Эва, — голос Амена был низким, почти бархатным, но в нём ясно слышалась угроза. — Если ты не зайдёшь внутрь, на «раз» я вышибу мозги верзиле твоего брата. Как бы мне ни было приятно видеть тебя здесь… тебя здесь быть не должно. На «два» я занесу тебя внутрь сам. А на «три» я сделаю что-то безумное… — Он заметил, как моё лицо дрогнуло, и медленно растянул губы в улыбке, от которой по позвоночнику пробежал холодок. — Не то, о чём ты подумала, маленькая. Я просто позвоню твоему отцу. Больной ублюдок. — Я тебя не боюсь, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем ощущались мои колени. — Знаю. Взгляд Амена медленно прошёлся по моему лицу и остановился на губах, будто его совершенно не интересовало значение сказанного, а только то, как именно я это произнесла. — И я все не могу решить, надо ли мне это исправлять или нет. Сердце ударилось о рёбра один раз, затем второй. Я не понимала, что именно он подразумевал, и спрашивать не собиралась. Вальдек и без того слишком охотно забирался мне в голову, произнося какие-то неоднозначные фразы своим спокойным голосом и оставляя меня самостоятельно разбираться с тем, почему после них сводило живот. Он жестом указал на дом. Моё сопротивление тут же ослабло, хотя ещё несколько секунд назад я готова была упереться ногами в землю и заставить его тащить меня силой. Я посмотрела на Тео и коротко кивнула, давая понять, что всё в порядке. Ещё не хватало, чтобы он пострадал из-за моего идиотского решения приехать сюда без предупреждения. Дура. Дура. Дура, Эва. Кайелетт попросил меня всего два дня не попадать ни в какое дерьмо, а я не продержалась даже до обеда. — Отпусти, — прошипела я, снова пытаясь выдернуть руку. — Сама зайду. — Так-то лучше, — фальшиво улыбнулся Амен и разжал пальцы. Хотелось немедленно врезать ему. Желательно так, чтобы эта самодовольная улыбка навсегда исчезла с его лица, но я ограничилась тяжёлым взглядом и поправила жакет, сползший с одного плеча во время нашей возни. Ткань едва прикрыла кожу, как взгляд Вальдека тут же скользнул туда, словно только и ждал подходящего момента. Он задержался на обнажённом плече, а затем медленно вернулся к моему лицу без малейшего стыда за то, что его поймали. Извращенец. Я демонстративно запахнула жакет, развернулась и направилась к дому, чувствуя его присутствие за спиной с каждым шагом. Наверняка снова разглядывает меня так, будто уже получил право на всё, что видел перед собой. От этой мысли кожу обдало жаром, и я ускорилась, мысленно напоминая себе, что я — идиотка. Марта сразу указала в сторону бассейна, возле которого уже был накрыт стол. Пахло, чего уж скрывать, божественно: свежей выпечкой, крепким кофе, поджаренным хлебом и чем-то сладким, пряным, от чего желудок предательски сжался, напоминая, что с утра я ничего не ела. Только я находилась не в том положении, чтобы наслаждаться завтраком в доме этого мужчины. Амен шёл следом медленно, не торопя и не приближаясь вплотную, но я всё равно чувствовала его за спиной почти физически. Остановившись возле стола, я невольно засмотрелась на бассейн. Вода в нём казалось была прозрачной, а у дальней стены между крупными светлыми камнями стекал большой водопад. Вокруг росли высокие травы и кустарники, скрывающие ограду, отчего это место было отрезанным от остальной виллы, - слишком уютно и слишко красиво для человека вроде Вальдека. За спиной скрипнул стул. Амен обхватил его спинку обеими руками и выдвинул для меня. — Прошу, — произнёс он с таким видом, словно был воспитанным джентльменом, а не мужчиной, совершившим первое убийство в четырнадцать лет. Я медленно посмотрела на него, всем лицом показывая, насколько не впечатлена проявленной галантностью, и нехотя опустилась на стул. Он пододвинул меня ближе к столу, но после почему-то не отошёл сразу. Он задержался за моей спиной дольше, чем требовалось для этого простого действия, и я успела почувствовать тепло его тела и снова этот сладковатый запах, который теперь преследовал меня даже на свежем воздухе. Затем раздался глубокий вдох, словно он намеренно втянул воздух возле моих волос, и только после этого отступил. Я поёжилась и сильнее расправила жакет на плечах. Да что с ним не так, чёрт возьми? И почему меня так волновало каждое его движение? — Надеюсь, не будешь использовать приборы моей бабушки? Нож туповат для тебя будет, не стоит. Я кинула на него взгляд полный ненависти, а он лишь коротко хохотнул и, обогнув стол, сел напротив. — Очень смешно, — процедила я. — Мне тоже понравилось. — Но не переживай, я вилку использую, — я улыбнулась, а он снова хохотнул, будто получал от этого удовольствие. Он устроился в кресле расслабленно, для него это утро развивалось именно так, как он и хотел. — Ты нагло украл мою вещь! — А ты по-прежнему голодная и злая. Хочу проверить, исправит ли одно другое. Я заметила, как Марта сделала шаг в нашу сторону, собираясь обслужить стол, но Амен остановил её едва заметным движением руки, а затем сам взял кофейник и наполнил мою чашку. Его движения были медленными, даже аристократичными. В его семье мало кто мог похвастаться спокойным темпераментом, но его движения выглядели такими выточенными. Возможно, со стороны отца-насильника кровь все же брала начало где-то у аристократии? Хотя, маловероятно. Он потянулся к молочнику, а я продолжала следить за ним, скрестив руки на груди и всем своим видом показывая, что не собираюсь участвовать в этом абсурдном спектакле. — С молоком? — совершенно будничным тоном, словно мы каждое утро завтракали вместе. — Что ты делаешь, Вальдек? — устало спросила я, пытаясь скрыть раздражение, потому что уже поняла: каждая моя вспышка действовала на него как красная тряпка. — Пытаюсь быть гостеприимным. Разве не видно? Я несколько секунд молча смотрела на него, надеясь найти в лице хотя бы намёк на то, что он осознаёт весь идиотизм происходящего. Ещё вчера я держала нож у собственного горла, чтобы не выходить за него замуж, а сегодня этот человек заботливо выяснял, добавить ли мне молока в кофе. Абсурд какой-то! — Значит, без молока, — невозмутимо заключил Амен и поставил молочник обратно. Больной. Совершенно больной ублюдок. — Начинай есть, пока всё не остыло, — произнёс он и сделал глоток кофе. Напиток ещё дымился и наверняка должен был обжечь язык любому нормальному человеку, но Вальдек даже не поморщился. Видимо, его действительно слепили из какого-то другого теста, в котором отсутствовали нервные окончания, страх и элементарная способность чувствовать боль. Хотя последнее он уже успел наглядно продемонстрировать во время посвящения, когда позволил приложить раскалённое железо к собственной коже с таким выражением лица, будто его попросили потерпеть лёгкое неудобство. — У меня пропал аппетит при одном виде тебя, — ответила я и демонстративно отодвинула тарелку. Амен медленно поставил чашку на блюдце и посмотрел на меня. — Странно. Обычно у женщин при виде меня аппетит только разыгрывается, а у тебя всё наоборот. Точно больной. Я почувствовала, как щёки начало покалывать от жара, и очень надеялась, что он не заметит. Но его взгляд задержался на моём лице, а губы растянулись в довольной улыбке. Амен коротко рассмеялся, явно наслаждаясь произведённым эффектом, но уже через секунду выражение лица изменилось. Веселье исчезло очень резко, а глаза стали холодными и сосредоточенными. — Давай-ка я объясню тебе несколько законов Кольца, потому что, судя по твоему визиту, ты всё-таки не очень хорошо их знаешь. — Я знаю законы этой страны. Этого вполне достаточно. — Для тебя — нет. Он произнёс это спокойно, а потом взял небольшой кувшин с кленовым сиропом и неторопливо полил панкейки, будто собирался рассказывать не о правилах преступного мира, а о погоде или планах на выходные. — Будь на моём месте кто-нибудь другой, абсолютно любой мужчина Кольца, ты бы уже сегодня не вернулась в дом отца, Эва. Назир был бы вынужден смириться, и начать войну у него не получилось бы, потому что ты приехала сюда сама, без принуждения и в сопровождении человека своей семьи. Ты вообще понимаешь, что я тебе говорю? Амен отложил кувшин, отрезал небольшой кусок панкейка и отправил в рот, продолжая смотреть на меня пристально. Я сглотнула. Непонятно от чего именно: возможно, всё-таки была голодна, и запах еды наконец пробился сквозь раздражение. Возможно, дело было в том, что взгляд на секунду задержался на губах Вальдека. Я проследила за их движением и слишком поздно вспомнила, что смотреть туда вообще не следовало. Эта короткая слабость сыграла со мной злую шутку: в животе что-то сжалось, а по телу прокатилась волна жара. Я быстро отвела глаза и уставилась на собственную чашку. — Понимаю, что люди Кольца придумали очередное удобное правило, позволяющее похищать женщин и называть это традицией. — Не похищать, Эва. Забирать то, что само вошло на твою территорию. Я резко подняла голову. — Я не вещь. — Я знаю. Поэтому ты до сих пор сидишь здесь, а не заперта в одной из комнат наверху. Пальцы непроизвольно сжались на краю стола. Амен проследил за движением, затем снова отрезал кусок панкейка, сохраняя раздражающе невозмутимый вид. — Ты хочешь, чтобы я поблагодарила тебя за то, что ты меня не похитил? — Для начала можешь просто поесть. Я посмотрела на него с такой ненавистью, на какую была способна, но Вальдек лишь подвинул блюдо с панкейками ближе ко мне. — Ешь, маленькая. Тебе понадобятся силы. Больной ублюдок. Какой же он больной, черт возьми! — Не называй меня «маленькая». — Хорошо, Эва. И это тоже прекрати, господи. — В нашей стране, если девушка приходит в дом мужчины, да ещё и со своей охраной, ничего из перечисленного тобой не происходит, — ответила я, сильнее сжимая чашку. — Просто наследники Кольца — больные ублюдки, которые придумывают законы под собственные желания. — Тогда сходи завтра в дом Аскари и проверим, защитит ли тебя твоя страна. Как тебе такое, м-м? Злой блеск вспыхнул в его глазах, словно Амен разозлился на собственное предположение. Пальцы сильнее стиснули вилку, и на мгновение мне показалось, что металл сейчас согнётся. Я не успела ничего ответить, как он продолжил: — Братская безделушка дорога тебе до степени безумия или ты настолько сильно хотела увидеть меня? — Уголок его губ приподнялся, и он смотрел слишком внимательно, пытаясь раскусить. — Второе маловероятно. Для первого ты достаточно умна. Значит, есть третий вариант. Какой? Впервые я почувствовала, что Вальдек действительно видит меня насквозь. Конечно, это выглядело подозрительно, и к сожалению, он был умён. — Я хотела забрать свою вещь и… попробовать уговорить тебя взять предложение назад. Вот и всё. Ложь прозвучала почти убедительно, и я даже заставила себя выдержать его взгляд. Несколько секунд Амен молчал, медленно пережёвывая еду, и я уже решила, что попытка не удалась. — Допустим, я возьму его назад, — произнёс он наконец и отложил вилку. — Что дальше? — Он слегка откинулся на спинку кресла, не разрывая зрительного контакта. — Ты вообще задумывалась об этом, Эва? Я откажусь от тебя и женюсь на твоей сестре. Тебе совсем не будет обидно? Его взгляд изменился, теперь он больше не изучал моё лицо целиком, а сосредоточился на глазах, словно знал, что губы могут солгать, а зрачки — нет. Его интересовало только одно… что я почувствую, представив его рядом с Дией. Внутри что-то неприятно сжалось. Глупость. Наверное, чувство вины перед сестрой. Ничего другого. — Нет, — глухо произнесла я и сглотнула, потому что горло внезапно пересохло. — Ты нравишься ей. — А мне нравишься ты. Он сказал это так просто, будто сообщал очевидный факт, который давно не нуждался в объяснениях. Ни улыбки тебе, ни привычной насмешки — только прямой взгляд, от которого по моей коже прошёл жар, а пальцы сильнее стиснули край чашки. Вальдек не отводил глаз, наблюдая, как смысл сказанного постепенно добирается до меня, переворачивает что-то внутри и заставляет сердце забиться быстрее. Я должна была ответить колкостью, но вместо этого выдавила: — Почему я? — А почему нет? Я тяжело вздохнула и отвела взгляд к бассейну, потому что разговаривать с ним было невозможно. Он отвечал вопросом на вопрос, произносил невозможные вещи с таким спокойствием, будто я одна не понимала чего-то элементарного, а потом сидел напротив и ждал, когда моё собственное тело окончательно меня предаст, черт возьми. Под жакетом становилось дико жарко, а его признание продолжало звучать в голове, хотя я изо всех сил пыталась вытурить его оттуда. — Хорошо, пойдём дальше, — произнёс Амен, немного подавшись вперёд. — Допустим, я отзываю предложение. Что, по-твоему, случится с тобой? Думаешь, тебя оставят в покое? — Меня никто не тронет. — Нет, Эва. Тебя выдадут за другого. Скорее всего, за Аскари. Нравится такой вариант? — Не выдадут, — отрезала я, хотя уверенность в голосе прозвучала не так твёрдо, как хотелось. — Никто не сможет этого сделать. — Ах да, твой братик тебя спасёт, — протянул он, и в голосе появилась неприятная насмешка. — Что он сделает? Отрубит Аскари голову и положит её к твоим ногам? Не рискнёт терять кресло. Может, спрячет тебя? Я ничего не ответила, но внутри всё болезненно сжалось. Вальдек не мог знать о плане, но произнёс это с такой точностью, что на мгновение мне показалось, что но умеет читать мысли. Я слегка выпрямилась, потому что по спине прошел холодок. Он ведь не мог догадываться? — Не сможет он тебя спрятать, Эва, — спокойно произнёс Амен, и внутри меня все дернулось. Нет, он сможет! — Потому что из Кольца не уходят живыми. И чем быстрее ты примешь хотя бы часть благ нашей системы, тем проще тебе станет жить. Продолжишь учиться, будешь работать. Можешь устроиться адвокатом в какую-нибудь компанию. Вальдекам будет полезно иметь юриста в семье. Он говорил об этом так, будто предлагал мне выбрать цвет стен в будущей спальне, а не объяснял, почему я должна добровольно встроиться в преступную систему и ещё поблагодарить за предоставленные возможности. Внутри медленно закипала злость, вытесняя остатки страха. — И что именно я буду делать? — спросила я. — Составлять бумаги на перевозки твоего оружия? Вписывать имена девушек, которых держат Рицци? Или, погоди, буду прикрывать задницу Эль Кассаров, когда они передают порошок политикам? Вальдек, ты совсем больной? — Если ничего из этого делать не захочешь, можешь просто наслаждаться жизнью и тратить мои деньги, родная. Или такой вариант тебе тоже не подходит? — Мне не нужны чужие деньги. — Что тогда тебе, чёрт возьми, нужно, Эва? — Амен со звоном опустил вилку на тарелку, и по тому, как напряглись его пальцы, я поняла, что он наконец устал изображать терпеливого хозяина дома. — Ты хочешь убиться, а? — Я хочу свободы от Кольца. Больше ничего. — Ты будешь свободна. Со мной. Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, издевается он или действительно не слышит, насколько безумно звучат его слова. Вальдек предлагал мне свободу, которая заключалась в вооруженных людях у ворот, рождении наследников, причем обязательно мальчиков, и жизни внутри системы. Сказка. — Ты вообще слышишь, что я говорю? У тебя извращённое понятие свободы. Господи, да зачем я тебе, Вальдек? Ты озабоченный? У тебя нет других женщин? — Есть, — ответил он без малейшего смущения. — Но я выбрал тебя. Он произнёс это спокойно, словно наличие других женщин должно было меня успокоить, а его выбор польстить. Вместо этого внутри что-то неприятно сжалось. Не ревность, конечно. Просто раздражение от того, что раз он выбрал меня, значит так и будет; значит я должна повиноваться, и все остальные тоже. — Я не буду твоей женой, понимаешь? Не могу и не хочу. И вообще… ты мне не нравишься. Во взгляде Амена что-то резко изменилось. Появился знакомый опасный интерес, как в нашу первую встречу в клубе. — Совсем? — Совсем, — ответила я слишком быстро. — А если проверю? — Что? Амен внезапно поднялся. Он обогнул стол неспешно, не сводя с меня глаз, а я почувствовала угрозу раньше, чем разум успел объяснить, в чём именно она заключалась. Стоило ему приблизиться, как я дёрнулась, собираясь встать, но он не позволил. Он оказалася слишком близко, перекрыв собой единственный удобный путь к отступлению. — Чш-ш-ш, не нужно сразу переходить в нападение, — усмехнулся он. Обе его ладони легли на подлокотники кресла. Следующим резким движением Амен развернул меня к себе вместе со стулом так легко, будто я ничего не весила, после чего опустился передо мной на корточки. Даже в таком положении его массивное тело занимало слишком много пространства. Мои колени оказались зажаты между его. Его широкие плечи закрыли вид на бассейн, а массивность позволяла нам оставаться почти на одном уровне. Амену приходилось лишь слегка поднимать взгляд, чтобы смотреть мне в лицо, и я готова была поспорить, что даже сидя передо мной на корточках он продолжал чувствовать своё превосходство. Я вжалась в спинку кресла. Сердце забилось где-то в горле, разгоняя жар по телу, и я ненавидела его за то, как быстро он заставлял меня забывать собственные доводы. Кожа моментально покрылась мурашками, а дыхание стало слишком заметным. — Повтори, — тихо произнёс он. — Что именно? — Что я тебе совсем не нравлюсь. Его голос стал ниже, и от этого простая просьба прозвучала как провокация. Но я была не из тех, кто просто сдаётся. — Ты мне не нравишься, — всё-таки произнесла я, но голос прозвучал недостаточно убедительно даже для меня самой. В какой-то момент я начала слышать собственное сердце. Оно билось тяжело и часто, отдаваясь в ушах и заглушая шум искуственного водопада за его спиной. Вальдек всё ещё держал стул по обе стороны от моих ног и просто смотрел мне в глаза. А я в его. Бледно голубое, почти серое дно. Затягивало все глубже. В пальцах появилась мелкая дрожь, поэтому я сжала их сильнее, впиваясь ногтями в ладони и надеясь хотя бы так вернуть контроль над собственным телом. На его губах играла почти что улыбка, еле заметная. Он абсолютно ничего не делал, и это, внутри, меня бесило ещё больше. Мой взгляд сам собой соскользнул к его губам, и я мысленно отвесила себе пощёчину, резко вдохнув через нос. Дыхание тут же участилось, а улыбка Вальдека стала заметнее, будто он отсчитывал секунды до этой реакции и теперь получил именно то, чего ждал. — Ровно дыши, Эва, — хриплый низкий голос окутал меня, но в нем не было издевательства, лишь просто указание. — А то твой альбатрос на груди бьется в истерике, и я могу подумать, что очень даже нравлюсь. Я не опустила взгляд, но понимала о чем он. Моя подвеска действительно подрагивала на моей груди. Воздуха не хватало, хотя вокруг его было предостаточно, и каждый вдох получался слишком глубоким и заметным. Я чувствовала, как моя воля начинает прогибаться под этим его взглядом, и почти слышала её треск. От этого стало обидно за себя, за бессонные ночи, проведённые над книгами, за бесконечные мысли о свободе и за всё то, чем я жила до появления Амена Вальдека. Я столько лет держала себя подальше от наследников Кольца, а теперь одного его присутствия оказалось достаточно, чтобы заставить меня забыть, как дышать. Ком подступил к горлу. — Что ты… Я даже не осознала, как тихо прозвучал мой голос. Я сжимала колени вместе, сдерживала порыв то ли заплакать непонятно из-за чего, то ли вскочить и всадить вилку в шею Вальдека. — Тихо, не бойся, родная, — произнёс он и медленно поднял руку к моему лицу. Было в его глазах что-то тёмное, почти садистское, словно он получал отдельное удовольствие от каждой моей реакции. Я приоткрыла рот, пытаясь втянуть побольше воздуха, но от этого стало только хуже. Его взгляд на короткое мгновение задержался на моих губах, а затем вернулся к глазам, и ведь он специально позволил мне увидеть, куда смотрит. Тыльная сторона его ладони коснулась моих волос, и он осторожно, отвёл их за плечо, открывая шею. Его действия были такими медленными, что я успела почувствовать каждое скольжение его кожи по своей. Затем костяшки пальцев прошлись вдоль подбородка, опустились ниже, туда, где остался след от вчерашнего пореза. Стоило ему коснуться этого места, как я затаила дыхание, хотя отчаянно приказывала себе продолжать дышать. Пальцы Амена двигались медленно, несколько раз прошлись вдоль царапины, покрытой бесцветным пластырем, и задержались возле пульса. Его большой палец скользнул выше, очертил линию шеи, дошёл до угла челюсти и неторопливо провёл по скуле. Кожа горела. Он ласкал меня и проверял. Каждый раз, когда пальцы возвращались к пульсу, моё тело отзывалось короткой дрожью, и в глазах Амена вспыхивало мрачное удовлетворение. Ему нравилось чувствовать, что происходит со мной. Нравилось понимать это при всей моей ненависти. А мне это понимать совсем не нравилось. — Отпусти меня… — выдохнула я. Приказ? Мольба? Даже я уже не понимала. Мой голос окончательно потерял ту уверенность, с которой я ехала сюда. Она осталась где-то за воротами. — Сейчас или вообще? — он усмехнулся, не прекращая своей ласки. Всё происходящее напоминало гипноз, какую-то известную только ему технику, заставляющую тело неметь, язык прирастать к нёбу, а мысли рассыпаться. Неужели так он действовал на всех женщин? Или только я оказалась настолько жалкой в этот момент? Смелая девчонка, готовая бороться за свободу, превратилась в дрожащую идиотку! — И сейчас, и вообще, — выдохнула я. Теплая ладонь Амена всё ещё лежала на моей шее, большой палец чувствовал бешеный пульс. Улыбка исчезла с его губ. Он посмотрел мне прямо в глаза и наклонился чуть ближе. — Ни-ко-гда. В саду продолжали щебетать птицы. Где-то за моей спиной равномерно шумел искусственный водопад, шелестели листья, колыхаемые лёгким ветром. Но громче этого я слышала, как одна за другой ломались внутренние перегородки. Ко мне шло понимание. Я могла сколько угодно ненавидеть Амена Вальдека и сопротивляться, огрызаться, мечтать о побеге. Но он очень усердно протолкнулся в мысли. Я как раз этого всегда опасалась, потому что из дома можно сбежать, чужую фамилию снять вместе с кольцом (хоть в нашем мире это и было сложно), но как избавиться от человека, который уже поселился внутри и теперь методично ломал всё, что мешало ему добраться глубже? Костяшки его пальцев коснулись моей щеки с обманчивой нежностью. Амен не отводил глаз, и в бледно-голубой глубине жило спокойное понимание. В уголках его губ пряталась лёгкая ухмылка — он знал, чего я хотела, хотя сама я не могла даже сформулировать это без ощущения, что предаю себя. Знал, что мог бы сократить расстояние, прижать губы к моим и окончательно выбить почву из-под ног, но не делал этого. Ждал, наслаждаясь тем, как ожидание медленно выворачивает меня наизнанку. Горячая тяжесть разлилась внизу живота, и я сжала колени теснее. — Зачем ты трогаешь эту красоту, мм? — пальцы вновь спустились к шее и провели по прозрачному пластырю. — Отпусти себя, и ты увидишь, как тебе станет легче. Что это значит? — Мне станет легче, когда ты отойдёшь от меня на безопасное расстояние, — ответила я, собрав остатки голоса. Амен широко улыбнулся, словно именно этот ответ и хотел услышать. — Что такое? Я тебя смущаю, Эва? Эва. Эва. Эва. Моё имя его голосом снова застучало в голове, проникло под рёбра и смешалось с ударами сердца. Я стиснула зубы, злясь на него за эту интонацию Эва. Эва. — Не произноси мое имя, Вальдек. — Перестану, когда ты начнешь произносить моё. Амен. Но оно и без того стучало в голове. И я специально не произносила его, казалось я тогда совсем потеряюсь ведь. — Я совершила огромную глупость, приехав сюда, — твёрдо произнесла я. Однако глаза защипало, в них собралась влага. Да. Я была расстроена собой же. — Неправда, — спокойно ответил Вальдек и едва заметно покачал головой. Его пальцы внезапно подхватили альбатроса, лежащего у меня на груди. Костяшки скользнули по открытой коже чуть выше края топа, и это короткое, почти случайное прикосновение отозвалось во всём теле. Мурашки мгновенно пробежали от груди к плечам, опустились вдоль позвоночника, а затем меня начало бить мелкой дрожью, которую невозможно было остановить, как бы сильно я ни напрягала мышцы. Чёрт! Я смотрела на его руку, не понимая, почему не отталкиваю её. — Что. Это. такое. Я произнесла мысль вслух. Амен усмехнулся и слегка натянул цепочку к себе, заставляя меня потянуться следом. Происходило какое-то безумие. — Притяжение. Влечение. Страсть, — прошептал он низким голосом, проводя большим пальцем по краю альбатроса. — По-разному называется. Неужели никогда не чувствовала такого… со своим «парнем»? Слово «парень» он произнёс так брезгливо и в то же время так нежно, будто медленно снимал с меня чужой след. Не чувствовала. Я хотела провалиться сквозь землю. Хотела ударить его. Хотела, чтобы он продолжал. Однако его вопрос подействовал, как ледяной душ. Я отпрянула, вскочив на ноги. Кресло качнулось за спиной, а в голове наконец прояснилось настолько, чтобы ужаснуться собственному поведению. Амен медленно поднялся за мной, улыбнувшись видимо результату своих действий. Я поверить не могла, что моё собственное тело предало меня вот так. Разве такое в природе возможно? Оно дрожало, тянулось, горело и умоляло о его руках, как какое-то жалкое, проснувшееся инстинктивное животное, много лет назад усыплённое страхом и старыми травмами. Первобытная, грязная нужда. Поцелуи Исмана никогда не доводили до такого. Амен смотрел на меня с каким-то удовлетворением и уверенностью. Смотри, он этого и добивался. Дура. Дура! В этот момент из дома вышел Вольф. Несмотря на то что мы с Аменом оба, судя по всему, слишком увлеклись происходящим между нами, не заметить Тизиана было невозможно. Он остановился в нескольких шагах, с любопытством осмотрел сначала Вальдека, затем меня и растянул губы в такой понимающей усмешке, что захотелось запустить в него чашкой. Амен резко повернул голову, и по тому, как сразу напряглась его челюсть, стало понятно: вмешательство ему совершенно не понравилось. — И вам доброе утро, — протянул Тизиан с откровенной издёвкой. — Не хочу прерывать… что бы это ни было, но человек Эль Кассаров рвётся внутрь, чтобы забрать Эву. Говорит, отведённое время истекло. И ещё Ливий приземлился. Боже, только бы Тео не совершил какую-нибудь глупость, ведь я знала: если Амен продолжит удерживать меня здесь, тот попытается пройти внутрь даже через вооружённую охрану. Мужчины обменялись многозначительными взглядами, содержание которых было понятно только им. Тизиан едва заметно кивнул в сторону дома, Амен недовольно выдохнул и ответил таким же коротким движением головы, будто речь шла о какой-то проблеме, которую они собирались решить позже. — Можешь идти, — произнёс он, повернувшись ко мне, и на его губах появилась лёгкая улыбка. Кретин. Он сказал это так, словно великодушно отпускал меня после приятного совместного завтрака, а не удерживал против воли и полчаса методично заставлял сомневаться в собственной вменяемости. Я уже сделала шаг к выходу, но вовремя вспомнила, зачем вообще приехала, развернулась и протянула руку ладонью вверх. — Мой браслет. Амен опустил взгляд на мою ладонь, затем медленно поднял его к лицу и хмыкнул. — На свадьбе получишь, любовь моя. Что. Любовь моя. Что? Злость вспыхнула внутри так быстро, что к щекам снова прилил жар, только теперь уже совсем по другой причине. Хотелось вцепиться ему в лицо, перевернуть стол или хотя бы напомнить вилкой, что тупые приборы тоже могут стать оружием, если приложить достаточно усилий. Я жалела, что несколько минут назад позволила какому-то его гипнозу превратить себя в дрожащую идиотку, вместо того чтобы приставить вилку к его горлу. Любовь моя. Любоваь моя. — Надеюсь, ты будешь гореть в аду, Вальдек, — произнесла я и сделала шаг, собираясь пройти мимо, но соблазн нанести последний удар оказался слишком велик. Я остановилась рядом и посмотрела ему прямо в глаза. — Мой браслет — это единственное, что ты можешь получить от Эвы Эль Кассар. Меня ты не получишь. На мгновение его глаза недобро потемнели. Улыбка исчезла, челюсть напряглась, а взгляд стал таким тяжёлым, что на долю секунды я испугалась. Я задела его. Это должно было порадовать, но вместо удовлетворения внутри шевельнулось неприятное предчувствие. Я не стала ждать ответа, лишь развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, пока остатки здравого смысла ещё удерживали меня от новой глупости. Марта тут же поспешила следом, собираясь проводить, но я прекрасно помнила дорогу из этого злосчастного дома и без её помощи. Хотелось выбраться за ворота как можно скорее, вдохнуть воздух, в котором не было запаха Амена, и убедиться, что ноги всё ещё способны унести меня достаточно далеко. Оставалось продержаться до побега, не совершить больше ни одной глупости и не позволить Вальдеку догадаться, что через сутки ему будет некого вести под венец.