11. Сделка родной крови

Амен

— Зачем она вообще приходила? Если её отец узнает, что она была здесь… Тизиан мыслил правильно. — Не узнает. Она приехала втихаря, — ответил я, а чуть позже добавил: — За браслетом. — Что за чушь, — хмыкнул Тизиан, но, заметив, что моё лицо остаётся серьёзным, прокашлялся и выпрямился. — Ты серьёзно, что ли? — Абсолютно. Он перевёл взгляд на пустой стул, в котором ещё недавно сидела Эва, затем на нетронутую тарелку и покачал головой. Мне тоже не верилось, что умная девчонка, готовая вскрыть себе горло ради свободы, могла самостоятельно приехать на мою территорию из-за украшения. Браслет был дорог ей, это я понял ещё вчера, но Эва не производила впечатления человека, который не способен потерпеть один день или прислать за вещью одного из людей брата. Должна была существовать другая причина. — Она не похожа на глупенькую, — произнёс я, допивая кофе. — Значит, есть что-то ещё. Ладно. Росселли? Ливий Росселли был сыном одной из старейших семей Кольца, и все мужчины их клана были хирургами, включая самого Ливия. Я был почти уверен, его сын тоже будет хирургом. — Я договорился с ним о встрече вечером, — сообщил Тизиан. — Твоя яхта? — Да. Организуй всё там. — Эль Кассар нам нужен? — Нет. Пока встретимся без него. Что с Пеплом? Лицо Тизиана стало серьёзнее. Он придвинул к себе тарелку Эвы и, не дожидаясь разрешения, отрезал кусок панкейка. — Ну, как и говорили, ничего хорошего. Они слишком тесно связались со структурой правосудия. — Ублюдки, — усмехнулся я. — Что будем делать? — Организуем ложную поставку и позволим информации просочиться. Сделаем так, чтобы о ней узнали только несколько человек, а потом схватим их. Тизиан медленно кивнул, пережёвывая панкейк. — Понял. Займусь, но понадобится время. — Оно у нас есть. Я поеду к Рицци. Я поднялся из-за стола, а Тизиан проводил меня взглядом, после чего снова посмотрел на тарелку. — Панкейки Эвы я могу доесть? Какая глупая, даже не попробовала, а они отличные. Последнюю фразу он произнёс тише. Я рассмеялся и направился в дом. Через полчаса я уже ехал к заведению Орнеллы. *** Днём «Розовая Орхидея» выглядела почти пристойно. Почти. Элитный бордель прятался за высокой живой изгородью в старой части города, а снаружи была скромная вывеска, будто это частный клуб для ценителей вина и сигар. Никаких тебе неоновых огней, никаких кричащих объявлений, и лишь матовые окна и неприметная золотая буква «О» на двери. Орнелла презирала вульгарность и считала, что порок должен быть упакован в обертку искусства. Поэтому нацепила на заведение первую букву своего имени — очень скромно. Тихий звон колокольчика у входа оповестил о моем прибытии, и два вежливых, но очень внимательных охранника сразу среагировали. Я кивнул им и они, узнав, пропустили меня внутрь. А внутри даже днём воздух был чертовски тяжёлым от дорогих духов, табака и едва уловимого запаха кожи и…секса. Бархатные шторы винного цвета приглушали свет; пол был устелен толстыми коврами, за которые, наверняка, Лоренцо отдал целое состояние; на стенах висели картины, на которых тела сплетались так искусно, что граница между искусством и пороком стиралась. У Рицци в принципе стирались любые границы. Несколько девушек лениво отдыхали в гостиной: одна читала книгу, закинув длинные ноги на подлокотник дивана, другая полировала ногти. Днём здесь было тихо, потому что основной «урожай» начинался после заката. В глубине находился бар из чёрного мрамора, за ним поблёскивали бутылки алкоголя, а широкая лестница поднималась к закрытым комнатам, каждая из которых стоила дороже, чем месячная аренда хорошей квартиры на озере Комо. — Амен? Я остановился и повернул голову. Элис, кажется так ее звали, спускалась по лестнице, придерживая рукой шёлковый халат цвета слоновой кости. Тёмные волосы были собраны на затылке, а на губах появилась улыбка, стоило ей меня узнать. — Давно не виделись, — произнесла девушка, остановившись в шаге от меня. — Не так уж давно. — Для меня, давно. Её взгляд скользнул по моему лицу, рубашке и задержался ниже ремня. Ну, справедливости ради, я помнил как охуенно она заглатывала меня. Не все женщины, с которыми я трахался могли похвастаться этим, потому что многие просто были не в состоянии взять на всю длину. Раньше я бы позволил ей увести себя наверх, избавиться от напряжения и выйти через час с пустой головой, но сегодня при одном взгляде на её рот перед глазами почему-то возникли другие губы. Сжатые от злости, приоткрытые от сбившегося дыхания и упрямо отказывающиеся произносить моё имя. Я хотел именно те губы. Чтобы те губы позаботились обо мне. Неприятное открытие. — Могу помочь расслабиться, — предложила Элис, коснувшись пальцами моего предплечья. — Ты выглядишь напряжённым. — В следующий раз, — ответил я, подхватил её за подбородок и медленно провёл большим пальцем по мягкой коже. — Обещаешь? — улыбнулась она и, приблизившись, оставила на моей шее долгий влажный поцелуй. — Нет. Элис тихо рассмеялась и убрала руку. — Тогда буду надеяться. Она прошла мимо, оставив после себя сладковатый запах. Я посмотрел ей вслед и понял, что даже трахаться сейчас с ней мне не хотелось. Возможно у меня были проблемы? Ни желания, ни раздражения от отказа самому себе. Только отголосок сладковатого аромата Эвы и воспоминание о том, как её тело дрожало, пока мои пальцы касались шеи. Прекрасно. Девчонка действительно что-то во мне сломала. — Надеюсь, ты пришёл не для того, чтобы расстраивать моих девочек. Голос Орнеллы раздался со стороны коридора. Она шла ко мне в светлом брючном костюме, с убранными назад волосами. На ней не было ни одного лишнего украшения, только тонкие часы и кольцо с гербом Рицци. — Переживёт. — Разумеется. Я хорошо плачу ей за способность переживать мужские отказы. Я в джентльменском жесте приложил губы к ладони Орнеллы, и она жестом пригласила меня пройти в закрытую гостиную. Там стояли два кресла, низкий стол, и широкие окна выходили во внутренний двор. Свет сюда проникал через плотные шторы, создавая полумрак даже днём. — Виски? — спросила она, подойдя к бару. — Откажусь. Ужинаю с Росселли. Орнелла обернулась и внимательно посмотрела на меня. — Ты отказал Элис и отказался от виски. Мне начинать беспокоиться? — Пытаюсь не отвлекаться, — я усмехнулся и опустился в кресло. — Знаешь, ведь мужчины — простые существа. Они становятся такими задумчивыми после сложной женщины. Орнелла все равно поставила передо мной стакан с виски и заняла кресло напротив. Я улыбнулся ей и все же сделал глоток. Этой женщине в принципе невозможно было отказывать. Жидкость обожгла горло, утренний разговор с Эвой всё ещё стоял перед глазами, особенно момент, когда я упомянул возможность побега, а её лицо изменилось. Я не был идиотом. Я устроился поудобнее в кресле и посмотрел на Орнеллу. — Насколько сильно Кайелетт Эль Кассар любит сестру, чтобы сделать что-то безумное, по типу пойти против Вальдеков? — произнёс я. Орнелла перестала улыбаться и плеснула себе в бокал шампанского. — Ровно настолько, насколько ты описал. Я знал. Я достал пачку сигарет и вытряхнул одну себе в ладонь. Прежде чем щёлкнуть зажигалкой, приподнял пачку в сторону Орнеллы, предлагая присоединиться, но она покачала головой. Видимо, курила только по вечерам. Я поджёг сигарету, глубоко затянулся и выпустил дым в потолок. — Что там за связь у них? Только не говори, что он больной ублюдок и хочет трахнуть собственную сестру. Орнелла не изменилась в лице, лишь медленно провела пальцем по краю бокала. — Я не могу рассказать тебе всё, но ответ на твой вопрос — нет. Не хочет. Кай любит Эву именно так, как настоящий старший брат любит младшую сестру, которую в детстве катал на спине, защищал от родителей и так далее. Я незаметно выдохнул с облегчением. Ещё не хватало вгрызаться Эль Кассару в глотку из-за подобного дерьма. Хотя, если честно, повод вгрызться всё равно найдётся, ведь его сестра собиралась, — вернее, вынуждена — стать моей женой, а он, судя по всему, уже придумал, как этому помешать. — А интригу ты сохраняешь, чтобы все еще держать меня на поводке? — Это не поводок, Амен. Есть семейные тайны, которые я не в праве раскрывать, вот и все. — Теперь ты заинтриговала ещё сильнее. Я стряхнул пепел в хрустальную пепельницу и откинулся на спинку кресла. Орнелла смотрела спокойно, но я слишком хорошо успел её уже узнать: она не отказывала напрямую, если могла получить за молчание что-нибудь полезное. И это что-нибудь она выдаст для торга мне позже. — Ладно. Раз не ответила на первый вопрос, придётся ответить на второй. Дай мне что-нибудь на Кайелетта. Что-то, с помощью чего я смогу его контролировать и, если потребуется, слегка надавить. — А защита моей племянницы? — В день собрания Круглого стола я выделю ей двоих людей и официально сообщу, что она обратилась ко мне за разрешением на развод, а я его дал. Орнелла задумчиво прищурилась. — Томаш? — Расстроится, конечно. Но я не могу всю жизнь заниматься исключительно тем, чтобы его радовать. К тому же он будет занят сделкой с Ланмеями. Я позволю ему немного поиграть там, и ему будет похер на твою племянницу. — И всё это ради того, чтобы заполучить младшую Эль Кассар, — протянула Орнелла, продолжая рассматривать меня поверх бокала. — Брось, мы прошли уже с тобой стадию отрицания и ту тоже, где ты меня осуждаешь. — Да я не осуждаю, дорогой. Просто пытаюсь понять. Обычно мужчины после пятидесяти живут образцовую семейную жизнь, ужинают с жёнами, которые не ложатся с ними в одну постель, фотографируются с детьми, а настоящее удовольствие получают здесь. Ты же собираешься добровольно обречь себя на подобное не достигнув даже сорока. — Орнелла осторожно поставила бокал на журнальный стол. — Ты понравился Элис, но после тебя она сутки не могла принимать больше никого. — Это комплимент или упрек? — я хмыкнул и затянулся, позволяя ей продолжить. — Понимай, как захочешь. Эва станет тебе женой лишь на бумаге, но она не вынесет твоего темперамента в постели, Амен. Да и думаю она не планирует этого делать, если только ты не собираешься брать ее силой, а что-то мне подсказывает, что ты не из такой категории. Я хотел Эву по всем возможным правам мужчины. Хотел целиком, и не только в постели, хотя там — особенно сильно. Мне было мало получить её тело. Я хотел, чтобы она просыпалась в моём доме, спорила со мной за завтраком, разбрасывала вещи в спальне и смотрела своими зелёными глазами так, словно каждый новый день начинался с желания меня придушить. Хотел её злость, смех, привычки и даже эту ненависть к Кольцу, которая однажды могла обернуться против меня. Проблема заключалась в том, что я не знал пределов собственного темперамента. Ни одна женщина прежде не срывала мне крышу настолько, и не заставляла терять контроль, и думать о ней нон-стоп. Я не представлял, каким стану, если Эва однажды окажется в моей постели, и впервые всерьёз задался вопросом: что, если во мне было больше от отца, чем хотелось признавать? — И к какой же категории я отношусь? — спросил я, выдыхая дым в сторону Орнеллы. Она слегка прищурилась, наблюдая, как сизая пелена растворяется между нами. — К категории мужчин, которые внушают страх, а в глубине души просто хотят, чтобы их приласкали и любили. Разве нет? — Звучит довольно романтично. Я усмехнулся и снова поднёс сигарету к губам. Быть любимым. Возвращаться ночью к женщине, которая ждёт не потому, что ей платят или приказали, а потому что скучает по тебе. Лечь рядом, почувствовать её руки на себе. Возможно, где-то совсем глубоко я действительно был дерьмовым горе-романтиком. Что ж, лучше им, чем таким, как мой покойный ублюдок-отец. — Раз ты закончила лекцию по половому воспитанию, — произнёс я, наклонившись вперёд за новой порцией глотка виски, — можем вернуться к делу. — Я ещё не закончила. — Тебя Томаш подговорил? — хохотнул я. Орнелла спокойно откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу. — Вальдеки всегда помогали нашей семье. Я просто не хочу, чтобы после тебя кресло осталось пустым. У меня растут сыновья, и однажды им понадобится поддержка вашей фамилии. Я задержал стакан у губ, рассматривая её поверх края. Орнелла намекала абсолютно изящно, именно так, как должна была женщина, управляющая элитным борделем и половиной секретов Кольца. По её мнению, Эва не подпустит меня достаточно близко, чтобы у Вальдеков появились наследники, а я в каком-то смысле повторю судьбу дяди, оставив после себя лишь деньги и пустое кресло. — Не перестаю восхищаться тем, как твой мозг за один короткий разговор успевает двигаться сразу в нескольких направлениях выгоды. — Опыт. — Его не пропьёшь, — согласился я, поставил чашку обратно и затушил сигарету в пепельнице.— Итак, точка давления на Кайелетта Эль Кассара. У меня не железное терпение, Орнелла, и мне бы не хотелось портить нашу дружбу. Как сказала Эва, мы с тобой неплохо спелись. Орнелла улыбнулась. — Не угрожай мне словами девушки, которая ещё вчера была готова перерезать себе горло, лишь бы не стать твоей женой, — произнесла она. — Это выглядит почти мило. Я лишь серьезно посмотрел на неё, давая понять, что пришло время вложить мне в руку поводок Эль Кассара. Орнелла медленно покрутила бокал в пальцах, наблюдая, как янтарная жидкость скользит по стеклу, а затем произнесла всего одно имя: — Мерцелла. Я нахмурился, не сразу понимая, при чём здесь она. — Кузина? Орнелла коротко кивнула. Она была абсолютно серьёзна, пока мой мозг пытался переработать эту одновременно охуенную и отвратительную информацию. Несколько секунд я молча смотрел на неё, а затем рассмеялся, поморщившись от того, насколько всё оказалось хуже моих предположений. — Значит, он всё-таки больной ублюдок. Не Эва, конечно, но в итоге всё равно хочет собственную сестру? — Она его кузина, Амен. — Один хрен, блядь. Ты сейчас серьёзно собираешься копаться в прямоте их ДНК и объяснять мне, что это почти не считается? Орнелла устало выдохнула. — Несколько поколений назад в Кольце разрешались только межкровные браки. Считалось, что так власть, состояние и влияние не выйдут за пределы фамилий. — Да, — процедил сквозь зубы я и постучал пальцем по столу, — а потом девять из десяти наследников рождались с такими болезнями, что их невозможно было посадить в кресло. Есть причина, по которой эту традицию запретили, не находишь? — Амен, ты просил дать точку влияния на Кайелетта. Я её назвала. — Блядь. Я на секунду прикрыл глаза. Так и знал, что за этим Эль Кассаром скрывалось какое-то дерьмо. Внезапно паззл начал складываться. Я выпрямился и посмотрел на Орнеллу. — Поэтому он терпеть не может Ланмея и отказывается с ним сотрудничать? Она снова кивнула. — Кай влюблён в Мерцеллу с детства. Я поморщился ещё раз. С каждым новым объяснением ситуация становилась не лучше, а только больнее для здравого смысла. — Она помолвлена с Ланмеем. Даже если я помогу снять запрет на межкровные браки, как это решит его проблему? Кольцо не расторгнет уже заключённую помолвку только потому, что Кай внезапно решит признаться в блядской детской любви. Орнелла улыбнулась так снисходительно, будто я оказался единственным человеком на гребаной планете, который ещё не понял очевидного. Я замер, а затем вскинул брови. — Блядь, ты серьёзно? Он просто похитит собственную кузину? Орнелла не ответила, но её молчание прозвучало достаточно красноречиво. Ну охуеть. — А ничего, что этим он объявит войну Ланмеям? — продолжил я. — Они не проглотят подобное унижение. Особенно если он вытащит её прямо из-под носа будущего мужа. — Амен, если ты развяжешь Каю руки, его уже ничто не остановит. Он заберёт Мерцеллу, а потом будет верен тебе как пёс, потому что только благодаря тебе получит то, чего хотел больше всего. — Прекрасно. Значит, мне нужно поддержать похищение его кузины, спровоцировать войну между тремя семьями и сделать вид, что всё происходит ради сохранения традиционных ценностей? Блять, ну какой больной ублюдок, а! — Не изображай святого, — спокойно отозвалась Орнелла. — Ты вчера сам едва не развязал войну своим выпадом перед старшими. И всё ради девушки, которая предпочла нож у горла браку с тобой. После этого ты действительно собираешься осуждать Эль Кассара? Я усмехнулся, хотя возразить было нечего. Разница между нами заключалась лишь в том, что Кайелетт годами скрывал своё безумие, моё же случилось за один вечер и покатилось со скоростью света. — Блять, ну я хотя бы не пытаюсь присунуть своей кузине, — произнёс я, снова потянувшись к сигаретам. — Зато пытаюсь понять, насколько сильно придётся испачкаться, чтобы использовать это против него. — Не против него, Амен. Для него. — Разница зависит исключительно от того, с какой стороны сделки стоишь, дорогая моя. Орнелла подняла бокал и сделала небольшой глоток, не отводя от меня внимательного взгляда. — Тогда решай, с какой стороны хочешь оказаться. Я глубоко затянулся и лишь через несколько секунд выпустил дым, позволяя мозгу как следует переварить полученную информацию. Всё оказалось одновременно проще и грязнее, чем я предполагал. Я просил точку давления, рассчитывая узнать о долгах, незаконной сделке или паре трупов, которые Кайелетт неудачно закопал, а в итоге ему просто нужна была лишь одна женщина. В этом мы с ним, как ни отвратительно признавать, оказались до смешного похожи. — Кто знает о его одержимости? — Эва. — Блять, ну конечно, — усмехнулся я. — У них же одна пуповина на двоих. Орнелла недовольно поджала губы, но спорить не стала. — Мария, скорее всего, догадывается, однако не подаёт виду. Кайелетту не хватает двух голосов на собрании Круглого стола. Ты входишь в Тройку, поэтому твоего решения будет достаточно, чтобы изменить расклад. Я медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, окончательно складывая пазл. Развязать Кайелетту руки взамен на Эву. Он получит возможность забрать Мерцеллу, я — гарантию того, что он не станет мешать браку и, возможно, сам убедит Эву принять неизбежное. Неплохой расклад. — Да ты буквально вложила мне в руку поводок, Орнелла. Признайся, тебе нравится создавать хаос? — Мне нравится чувствовать себя нужной Кольцу, — спокойно ответила она. — Не каждая женщина может этим похвастаться. — Определённо. Ты на удивление ценный актив Кольца. Именно поэтому опасно иметь хитрую жену, — я засмеялся этой мысли. Орнелла усмехнулась, а я подумал о Лоренцо. Наверное, ему жилось весело рядом с женщиной, способной за чашкой кофе распределить судьбы нескольких семей и ещё успеть получить выгоду для собственной. Мерцелле же придётся непросто, когда я сниму цепь с Эль Кассара, но это уже не моя проблема. Меня волновала только Эва и то, что её брат наконец перестанет стоять между нами. — Ладно. — Я похлопал ладонями по подлокотникам, достал телефон и отправил Орнелле номер в WhatsApp. — Пусть твоя племянница свяжется с моим адвокатом. Он умеет молчать. Начнут готовить заявление о расторжении брака и всё необходимое к собранию. Услуга за услугу. Орнелла расплылась в довольной улыбке и коротко кивнула. Мы оба получили желаемое. — Точно не хочешь расслабиться с одной из моих девочек, прежде чем займёшься делами? — она поднялась вместе со мной. — Не сегодня. Может, загляну на днях. Она посмотрела на меня понимающим взглядом, но комментировать не стала. Я поднялся, поправил рукава рубашки и направился к выходу. Дел накопилось слишком много. — Амен, — позвала меня Орнелла. Я обернулся. — Эва — хрупкая. Хоть и кажется, что нет. Но если ты сломаешь Эву, тебя не спасут. — Я не собираюсь её ломать. — Все мужчины говорят это до тех пор, пока женщина не отказывается гнуться. — Тогда ей повезло, — ответил я. — Мне она нужна именно такой, которая не гнется. *** К вечеру Тизиан организовал ужин с Ливием на яхте. Говнюк прекрасно отдохнул на Сардинии и теперь выглядел так, словно последние недели провёл не среди крови и чужих внутренностей, а исключительно под солнцем, с бокалом холодного вина в руке. Кожа приобрела ровный золотистый оттенок, а лицо посвежело. Несправедливость в чистом виде. — Вальдек, ты какой-то помятый, — заметил он, аккуратно подцепляя вилкой несколько салатных листьев. Даже ел Ливий как хирург. Ни одного лишнего движения, всё точно и выверенно. Казалось, ещё немного — и он потребует у официанта скальпель, чтобы разделить помидор строго по центральной линии. — Вот и я поражаюсь: внутренности людей видишь ты, а помятыми выглядим почему-то мы. Ливий звонко рассмеялся и отправил салат в рот. — Иммунитет. — Скорее профессиональная деформация. — Завидуй молча. Я усмехнулся, взял бокал и отпил вина. Вокруг нас тихо покачивалась тёмная гладь моря, вдали горели огни побережья, а персонал держался достаточно далеко, чтобы не слышать разговор. Ливий мог выглядеть расслабленным, но стоило перейти к делу, как взгляд мгновенно становился холоднее. — Какой объём заказа у тебя сейчас? — Семь человек. — Диапазон? — От четырёхсот тысяч до миллиона долларов за всю работу. Зависит от сложности и требований. Я быстро прикинул цифры в голове. — То есть общая сумма в пределах семи миллионов, если прям грубо? — Примерно, — кивнул Ливий и снова принялся методично собирать листья по тарелке. — Если никто внезапно не решит усложнить мне жизнь. Ты получил доступ к азиатскому рынку? — Получил. Вилка замерла в его пальцах. — Тогда всё. Сможешь пригнать мне оттуда. — Посмотрим, как пойдёт, Белая Акула. Я усмехнулся. Прозвище ему подходило идеально. Мы неторопливо пили вино и обсуждали женщин Ливия. Он рассказывал о них с той же точностью, с какой недавно перечислял стоимость своих заказов, а я слушал вполуха, пока взгляд не зацепился за знакомую яхту, стоявшую чуть дальше от нашей — она принадлежала Эль Кассарам. И насколько мне было известно, судно находилось в водах из-за поставки и должно было оставаться там ещё как минимум несколько дней. — Сходи узнай, что там происходит, — произнёс я, указав Тизиану в сторону яхты. Он проследил за моим взглядом, коротко кивнул и спустился на нижнюю палубу. Я наблюдал, как он перешёл по причалу к судну Эль Кассаров. Навстречу ему вышел мужчина в тёмной кепке. Они обменялись несколькими фразами, причём человек Кайелетта всё время оглядывался через плечо, словно опасался сказать больше положенного. Через пару минут Тизиан направился обратно. — Слышал, ты собираешься связать себя с Эль Кассарами, — хмыкнул Ливий, лениво покачивая жидкость в бокале. — Есть такое. — Тогда поставки порошка для тебя станут бесплатными, — рассмеялся он. — Родственные связи значительно упрощают дела. — Не прямо уж бесплатными, — усмехнулся я. — Бесплатный сыр бывает только… — В мышеловке. Помню, — перебил Ливий и поморщился. — Старо как мир. Тебе всего тридцать один, чувак. Почему ты разговариваешь как чей-то уставший дед? — Потому что в отличие от тебя я не провёл отпуск, обмазываясь маслом на Сардинии. — Это называлось восстановлением организма. И прекрати завидовать уже! К этому моменту Тизиан уже поднялся на палубу. Он вернулся к столу, остановившись рядом со мной. — Подробностей не дал. Сказал только, что выполняет приказ босса. Кайелетт велел развернуть яхту и идти обратно. Я снова посмотрел в сторону судна. Там его рабочий в кепке всё ещё стоял возле топливного отсека. — А полный бак они зачем набирают? — Тоже приказ босса, — ответил Тизиан. — По крайней мере, так он сказал. Что-то не сходилось. Мысль зацепилась за происходящее, но я пока не мог понять, что именно меня тревожило. Кайелетт не стал бы срывать поставку без серьёзной причины. Тем более не стал бы внезапно заправлять яхту для долгого перехода, если планировал просто вернуть её в порт. Судно готовили не к короткому маршруту, судя по всему его собирались отправить куда-то дальше, причём в спешке. Перед глазами неожиданно возникло выражение лица Эвы. — Ладно, — произнёс я, не отрывая взгляда от яхты. — Оставим их. Тизиан посмотрел на меня с сомнением, но спорить не стал. Ливий снова вернулся к своему виски и женщинам, словно ничего интересного не произошло, однако я уже не слушал его. Оставшуюся половину вечера неприятное ощущение не отпускало. К полуночи я окончательно решил, что утром навещу Кайелетта. *** Его клуб в это время выглядел почти непривычно. Без музыки, полумрака и разгорячённых тел помещение казалось слишком большим и пустым. Работники усердно натирали тёмные полы, полировали стойку и выставляли чистые бокалы, готовя зал к очередной ночи. Пахло моющим средством, кофе и остатками вчерашнего алкоголя. Блондинка за стойкой ресепшена узнала меня сразу, и её глаза слегка расширились, а улыбка вышла нервной. — Доброе утро, господин Вальдек. — Кайелетт у себя? — Да, но… — Отлично. Я не дал ей закончить и направился к лестнице. Девушка мгновение постояла на месте, а затем сорвалась с него и почти бегом исчезла в коридоре, спеша предупредить босса о моём визите. Я вошёл в кабинет без стука. На долю секунды мне показалось, что Кайелетт нервничает. Вернее, тень нервозности промелькнула по его лицу и тут же исчезла, уступив место привычному спокойствию. — Чем обязан, да ещё и в такую рань, Вальдек? — спросил он, откидываясь в кресле, словно успел собрать себя сразу. — Не думаю, что ты любитель ранних визитов. — Конечно нет. Я люблю отсыпаться, — ответил я, медленно проходя вглубь кабинета. — Раз уж я здесь, причина должна быть веской. Не находишь? Я медленно остановился у стеллажа, на котором среди книг, наград и какой-то дорогой бесполезной херни стояли совместные фотографии с сестрами, и как я заметил в прошлый раз, большинство фото были с Эвой. — Как твоя сестра? — спросил я, взяв в руки одну из рамок. — После того как едва не покончила с собой у меня на глазах. Кайелетт несколько секунд молчал, видимо пытаясь понять, есть ли в вопросе подтекст, а потом ответил: — Отходит. Она вспыльчива, но это пройдёт. Я хмыкнул и поставил фотографию на место. Ожидал другой реакции. Например, что он поднимется, пошлёт меня нахер и потребует больше не произносить имя его сестры. Однако сегодня Кайелетт был слишком спокойным, прям таким, что это уже выглядело подозрительно. — Я жду решения твоего отца. Ты ведь знаешь. — Скорее всего, он вернётся с ответом завтра. Ему тоже непросто. Мы не передвигаем фигуры на шахматной доске по первому требованию, Вальдек. Но ты долго находился вдали от Кольца, поэтому, вероятно, ещё не успел вспомнить все правила. Я продолжал разглядывать их совместные фотографии, пропустив снисходительность мимо ушей. Было очевидно, что Эва любит брата очень сильно, и он ее тоже любит. Осталось проверить насколько сильнее он любит кузину. Больной ублюдок. — Ты так сильно обожаешь сестру. Наверное, готов на все, чтобы она не плакала, правда? — я повернул голову и встретился с ним взглядом. Кайелетт всё ещё сидел в своём кресле, как истинный владелец этого места, но его челюсть едва заметно напряглась. — И вполне мог бы решить ей помочь. Без войны, разумеется, ты ведь не настолько глуп, чтобы открыто выступать против нашей семьи. Значит, крови не будет. А если без крови, остаётся только один вариант, — я сделал небольшую паузу, чтобы Кайелетт успел пережевать это. — Побег. Верно? Лицо Кайелетта слегка вытянулось. Не мужское это дело — отнекиваться, когда тебя уже прижали к стене, хотя я видел, как сильно он хотел усмехнуться и заявить, что я несу чушь. До его реакции я был уверен процентов на восемьдесят, но оставшиеся двадцать исчезли, стоило ему промолчать. Я улыбнулся и неторопливо направился к его столу. — Вообще, я мог бы прямо сейчас размазать твои мозги по этой стене, — заметил я почти дружелюбно. — Но боюсь, после этого Эва будет ненавидеть меня ещё сильнее, чем уже. Кайелетт медленно поднялся из кресла. Его ладони легли на край стола, а в глазах уже бушевало желание прикончить меня. — Не боишься, что я могу размазать твои? — Не особенно, — усмехнулся я, остановившись напротив, и опёрся ладонью о стол, сократив расстояние между нами. — Кто же тогда для тебя проголосует на собрании за узаконивание межкровных союзов, а, Кайелетт? В кабинете стало так тихо, что я услышал, как за закрытой дверью кто-то передвинул ведро по полу. Лицо Эль Кассара осталось неподвижным, но пальцы, лежащие на столешнице, сжались. Попал. — Или мне лучше сказать прямо? — спросил я, наблюдая за ним. — Кто проголосует за то, чтобы ты наконец смог забрать себе свою кузину? На этот раз он не сумел скрыть реакцию. Взгляд потемнел мгновенно, словно я не произнёс имя женщины, а приставил оружие к его голове. Кулаки Кайелетта сжались. — Вальдеки всегда голосовали против, — произнёс он тише. На до же. За одно мгновение в его голосе исчезла вся привычная уверенность, и передо мной больше не сидел наследник Кольца, он будто превратился в скулящего щенка, которому впервые показали кость. Впечатляет. — А теперь проголосуем за, — спокойно ответил я. — Правда, всё зависит от тебя. Кайелетт резко выпрямился и отошёл к бару. Он нервным движением вытащил бутылку виски, достал два низких стакана и плеснул в каждый щедрую порцию. Его плечи напряглись, под тканью рубашки, а я улыбнулся, наблюдая, как внутри него разворачивается дикая война. Любовь к Эве требовала послать меня нахер и продолжить побег, а одержимость Мерцеллой уже тянула руки к предложенному ключу. Кайелетт небрежно поставил стакан передо мной, расплескав несколько капель на стол, а свой осушил одним глотком. Сразу налил ещё и начал мерить кабинет шагами. Он напоминал зверя, который нервно расхаживал по клетке. — Ты хочешь, чтобы я продал тебе собственную сестру? — Я хочу получить возможность жениться на ней без твоих попыток тайком увезти её на другой конец мира или куда ты там собирался её спрятать. Ты действительно думал, что всё будет настолько легко? Сам подвергаешь её опасности и прекрасно это понимаешь. — Она не хочет за тебя, Вальдек! Я рассмеялся и взял стакан, но пить не стал. — А твоя кузина, готов поспорить, просто горит желанием оказаться под тобой. Что ещё скажешь? Челюсть Кайелетта снова напряглась. Взгляд потемнел, однако возразить ему было нечего. Мы оба претендовали на женщин, которые пока не собирались добровольно падать нам в руки. Разница заключалась лишь в том, что он годами прятал своё помешательство, а я вынес собственное на всеобщее обозрение и заставил Кольцо считаться с ним. — Давай поступим так, — продолжил я, покачивая виски в стакане. — Думаю, нелегко прожить всю жизнь, будучи помешанным на одной женщине. Я тебя понимаю и готов оказать услугу за услугу. Ты не мешаешь мне, я забираю твою сестру. Поверь, это всё равно лучше, чем если её получит Аскари. Правда? Лицо Кайелетта мгновенно изменилось. — Не смей произносить имя этого ублюдка при мне. Наконец-то. Ещё одна живая эмоция помимо желания вцепиться мне в горло. — Итак, как ты собирался вывозить Эву? Вопрос означал только одно: мы договорились или продолжаем мериться угрозами, пока один из нас не лишится терпения. Кайелетт опустил голову и уставился на янтарную жидкость в стакане. Было видно, насколько тяжело ему давалось решение. Он стоял между двумя женщинами, причем потенциально обеих обрекал на страдания. Отправив Эву в побег, он терял единственный шанс получить Мерцеллу. Приняв моё предложение, собственными руками возвращал сестру мужчине, от которого она пыталась скрыться. Он сжал кулаки, выдохнул, а затем поднял на меня взгляд. — Мне нужна клятва. Я поставил стакан на стол. — Клянусь Кольцом: если ты поможешь мне получить Эву, я отдам свои два голоса за возвращение закона о браках по крови. Кайелетт долго всматривался в моё лицо, словно надеялся найти там лазейку. Клятва Кольцом не оставляла пространства для обмана. Мы никогда не нарушали клятвы. Он снова выпил и наконец произнёс: — Тео должен отвезти её на круизный лайнер. Тот ночью отправляется в Европу. — Страна? К кому она собиралась ехать? — Испания. Ни к кому. Одна. Я приподнял бровь. — Совсем одна? — Совсем. Я усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Прекрасно. Одна девчонка, выросшая под защитой Кольца, собиралась пересечь половину мира без сопровождения и хотя бы чёткого понимания, где именно будет жить и как. И всё это её заботливый старший брат называл спасением. — Вы с сестрой оба больные на голову. Она становится бесстрашной, когда дело касается свободы, а ты — абсолютно глупым, когда дело касается её. — Поверь, план сработал бы, не появись ты. — Сработал бы до первого человека, отправленного Кольцом, чтобы найти её и притащить обратно за волосы. — Я уверен, что она смогла бы скрыться. — От кого? От семьи? Возможно. От пары твоих людей? Допустим. Но не от Кольца. Стоило Первому Гаранту объявить её беглянкой, как лицо Эвы появилось бы у каждого человека, которому наши семьи когда-либо платили. Порты, аэропорты, отели, банки — она не смогла бы даже снять номер, не оставив след. Кайелетт прикрыл глаза и устало провёл ладонью по лицу. — Я лишил её единственного, чего она по-настоящему хотела, и что я ей действительно был должен, — он словно не слышал меня и находился в собственных переживаниях. В его голосе впервые прозвучала дикая вина. Видимо, надеялся, что я стану утешать его и убеждать, будто он поступил правильно. Что ж, сегодня я был щедрым. — Чтобы получить единственное, чего всю жизнь хотел ты, — подсказал я, помогая ему немного усмирить угрызения совести. — Наш мир жесток, Кайелетт. Нам приходится жить именно так. И поверь, твоя сестра всё равно не обрела бы свободу. Её поймали бы и бросили под суд Первого Гаранта. А она ещё слишком молода, чтобы проходить через всё это дерьмо. Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом, но спорить не стал. Вероятно, сам понимал, что побег был не спасением, а отсрочкой наказания. Просто несколько дней хотел верить в обратное. — Ладно, — продолжил я. — Не подавай виду. Пусть вечером едет к яхте по плану. Ты ведь не хочешь, чтобы она узнала, что собственный брат её сдал? — Она догадается. По-твоему, Эва глупая? — Скажу, что почуял неладное во время нашего утреннего разговора. Кайелетт резко поднял голову. — Какого ещё утреннего разговора? — Ах да, ты ведь не знаешь. Вчера она сама приехала ко мне. Выпрашивала обратно свой браслет. Возможно, если бы этого не случилось, я бы не обратил внимания на твою яхту с полным баком. Лицо Кайелетта окаменело. Стакан в его руке слегка дрогнул, и на мгновение мне показалось, что он раздавит стекло пальцами. — Если ты её тронул, Вальдек… — Завтраком пытался накормить. — Вальдек! — Расслабься. Она ушла целой, невредимой и всё такой же невыносимой, — я слегка улыбнулся. Он поставил стакан на бар, прежде чем действительно разобьет его, и медленно повернулся ко мне. — Поверить не могу, что Эва сама к тебе приехала. — Да, сюрприз оказался приятным. Может, она ненавидит меня не настолько сильно, как пытается показать. Не думал об этом? — Только в твоих блядских мечтах, Вальдек. Ладно, позволю ему огрызаться сегодня. Кайелетт получил шанс забрать женщину, которой был одержим с детства, а я остановил побег Эвы, даже не подняв оружия. Всё складывалось почти идеально. Оставалась одна незначительная проблема. — Во сколько Тео должен отвезти её? — спросил я. Эль Кассар молчал и не хотел отвечать. Я выжидал. Он сдался. — В одиннадцать. — Хорошо. Я буду ждать ее. Кайелетт посмотрел так, словно уже пожалел о каждом сказанном слове. — Если ты ее хоть пальцем тронешь, уже не я даже, а Назир Эль Кассар перережет тебе горло, Вальдек! — О, поверь, твоя сестра сделает это раньше. Рядом с ней я переживаю и за свою жизнь, и за ее тоже, — я хохотнул, но Кайелетт мою шутку не оценил. — Ты окончательно больной. — Это мы выяснили ещё в начале разговора. Я допил виски и поднялся. Сделка была заключена, маршрут известен, а Эва до сих пор верила, что через несколько часов окажется свободной. Жаль было разрушать такую красивую иллюзию. Но ещё сильнее мне хотелось увидеть её лицо, когда она обнаружит на причале меня.