Глава 14, "Будто целая жизнь за плечами, и всего полчаса впереди"

— …И потом я со всей силы влетаю в эту дверь, и понимаю, что ее просто не было на схеме, которую мне добыл этот придурок! — Вася запрыгнул с ногами на диван, остановившись на подлокотнике, чтобы придать эпичности моменту в своём рассказе. — За мной целая толпа охраны, и я стою с этой короной как тушканчик с глазами на лбу, и просто судорожно соображаю, как мне научиться ходить сквозь стены…- сделав паузу, он прищурился, убедившись, что создал достаточную интригу. — И, в общем, резко разворачиваюсь и начинаю бежать к ним навстречу! И еще, помнишь я говорил, что у меня тогда был мешочек с корицей, меня друг попросил захватить на местном рынке? — спустившись обратно на пол, он взял в руки первую попавшуюся восковую свечу из тех, которые они покупали вместо лампочек, потому что электричества в квартире не было. — И, я продолжаю нестись, и с таким видом, мол, собираюсь умирать, кидаю эту штуку так, будто она весит пару кило, и сейчас просто разнесёт тут все и сразу. Бам! И тш-ш… И пока они пригнулись, я просто чудом проскочил в соседний коридор и выбрался на улицу! — отбросив воображаемую гранату, он продолжил уже куда спокойнее: — Ну а там, ясное дело, уже был наряд полиции прикреплен, я занырнул в одну из машин, и погоня шла три часа до границы сектора. — расслабленно махнув рукой, он усмехнулся. Как Вася водил, Алиса помнила, и даже не стала пытаться визуализировать в каком состоянии была машина спустя эти три часа. — Там я бросил тачку, сменил документы, пристроился к какой-то странной полупьяной семейке на таможне и еще месяц находился на территории Чехии Во-о-бще без документов! Корону пришлось спрятать в какой-то заброшке, потом я убеждал Эда забрать ее, якобы это очень дорогая копия, а чтобы за мной не пошла погоня в Праге, придумал как перекрыть въезд в город — быстренько организовал происшествие, после которого сектор еще месяц был в кольце. И… Та-да! — Вася с гордостью указал на стоящую на столе корону. — Лучшее, что я делал за жизнь. И самое бесполезное. Я ведь даже не за ней туда лез. То, что хотел так и не вынес. И подумал «Нет, я не уйду с пустыми руками!». - усмехнувшись, он скатился на пол, едва не ударившись об него лицом. Алиса чуть наигранно похлопала его рассказу, улыбнувшись. — Только план, кстати, не сработал. В город они все равно попали, и мне пришлось от них прятаться, и я чудом нашел Эда, чтобы он меня защитил… — Погоди, погоди. — перебила его Алиса. — Я думала, вы с Эдом тогда уже были знакомы. Ты так сказал, что таскал его по заброшенным домам, как будто не впервой… — Да нет же. — закатил он глаза. — Мы с ним уже там встретились, и он так вдохновился, что полдня со мной шатался…- усмехнувшись, он, должно быть, вспомнил то время, когда мог заставить Эда вытворять что угодно по первой просьбе. — А как же твой друг, зависимый от корицы? И что ты изначально-то хотел забрать? — с легкой усталой усмешкой спросила Алиса. — Они так и остались там, в F-17? Или по традиции сел за тебя? — Друг?.. — Вася, в очередной раз зажатый в угол, растерялся, вообще забыв о том, что вообще-то был тогда не один. — Какой? — Ради которого ты пренебрег своей аллергией. — хмыкнула она. — Хороший, наверное, друг… — Да, точно, как же я…черт бы побрал твою память… Да, да. И он, и… Та вещь. До сих пор в музее. Однажды мы выкупим ее на обещанные сказочные миллионы. А друг, он… Писал мне, потом… Его сбивчивые попытки вспомнить, что там с другом, прервал стук в дверь. Алиса тут же вскочила на ноги, схватив со стола пистолет. Вася напрягся, заозиравшись по сторонам. — Что это? — шёпотом спросила девушка, указав кивком головы на входную дверь. Никого кроме них не должно было быть. — Не знаю. — таким же напряженным шепотом ответил Эртель, медленно перекочевав в коридор. Заглянув в глазок, он обнаружил, что за дверью никого нет. Еще минуту простояв в замешательстве, он на свой страх и риск все же открыл ее. Еще раз окинув взглядом подъезд, он опустил глаза вниз, на порог. И тут же успокоился. — Точно. Я уже забыл… — вздохнув с облегчением, он поднял запечатанную посылку и закрыл дверь обратно, повернув на ней все замки. — Все в порядке, мне просто передали трость, я оставил ее в России. — развернув импровизированную из бумаги и плёнки упаковку, он вытащил оттуда свою трость, тут же прижав ее к себе обеими руками. — Я так по тебе соскучился! — протянул он, прокрутив доставленную вещицу в одной руке и положив рядом с собой на пол. Алиса его восторга почему-то не разделила. — Ты сообщил кому-то наш адрес, чтобы тебе доставили гребанную палку из R-сектора? Эртель, ты в своем уме? Я понимаю, что она, возможно, дорогая, но это же… Да чем ты думал-то? — Алиса в очередной раз смотрела на него как на придурка. Ему же не привыкать? И, кажется, она начинала понимать, какого было всем тем, кто мирился с его замашками раньше. Алиса взяла трость в руки, попытавшись определить, из чего хоть она сделана: из дерева или из металла? С первого раза понять у нее не получилось. Вещь была тяжелой и сильно лакированной. — Это очень важно. — на удивление серьёзно ответил Вася, снова схватив трость и потянув на себя. — Подарок старого друга. Того, ради которого аллергия не страшна. Я бы скорее корону оставил, чем ее. Ну отпусти! Алису, уже слышавшую многое, это впечатлило не сильнее, чем его прошлое откровение. Но она, во всяком случае, чуть смягчилась, и руки убрала. — Этого человека уже нет?.. — так вот о чем она подумала. — В каком-то смысле, да. — неуверенно ответил он, снова забарабанив сбивчивый ритм пальцами по полу. — Это так странно. — Алиса, наблюдая за его попытками, пересела поближе, на диван. — Как всегда, конечно, странно…- Эртель на всякий случай задвинул свою палку подальше, чтобы ему не врезали ею же по голове. О чем там пыталась заговорить Алиса, он прослушал, зациклившись на трости, нещадно исцарапанной при транспортировке. — Ты вообще чувствуешь себя до сих пор человеком? — озадачив Васю этим вопросом, она провалилась в свое состояние бессознательного прибывания в космосе. — Ну а кем еще? Вестником? Не мое это, ничего приятного. — Эртель весело усмехнулся, сделав вид, что даже близко не понял вопроса. — Нет, не Вестником. — поморщилась Алиса. — Я не правильно выразилась. Ты все еще чувствуешь себя живым человеком? После того, сколько сменил имен и людей. Или скорее… Несколькими людьми, прожившими парочку жизней? Как какое-нибудь древнее дерево, рано или поздно теряющее все прошлые листья, и по идее… Это уже немного другое дерево на следующий сезон. Сколько у тебя таких подарков от мёртвых друзей? Тебе когда-нибудь хотелось умереть? — Нет. — пожав плечами, честно ответил он. Так просто, будто это не было тяжёлым вопросом. — Моя не-метка позволяет забирать чужое время жизни чтобы продлить свое. Так что, куда больше меня мучает не память, а совесть. Давай не нагнетать, меня давно это не пугает и не печалит. Труп есть труп, а вещь есть вещь. — довольный своим ответом, он опять переключился. Алиса продолжать диалог тоже не спешила. И взгляд от него не отводила, что в ее случае могло означать либо прямую угрозу, либо мысленную расфасовку на атомы. — Что? — Вася нахмурился, вновь закатывая глаза. — Ну что ты хочешь услышать? Мне нечего добавить. Я не виноват в том, что люди скоротечны. Это вообще не моя задумка. Да, знаешь, Аннет был классным парнем. Ко всему прочему симпатичным, но слишком свободолюбивым. Мне немного его не хватает. Была еще одна… Джинни… Задолго до встречи с Эдом. У неё был однозначный талант к мошенничеству и чувство юмора, превосходящее чувство жалости… Восхитительная девушка. Но иммунитет от поражения это не обеспечивает. Еще был Льюис, дело почти дошло до свадьбы, представляешь? Ну ты знаешь, эта свободная демократическая Европа… Саша, — он стал загибать пальцы, — Просто не срослось. — Фридрих и Гвен, из нас вышла бы отличная команда, мы все втроем чуть не сбежали из монастыря. Что, я не похож на священника? Перестрелка. — он говорил быстро, высоким наигранным голосом, как показалось Алисе, немного психуя. — Анна — авария, Янь Фэн — самоубийство, Рем — несчастный случай, — продолжал он, разгоняясь, — Терри — арест и казнь, Михаэль — самоубийство, Тина, Алекс, Норт и Сэмюэль. Мне нравилось его имя, я… им пользовался. — он немного запнулся, бросив это бессмысленное занятие и опустил наконец руки. — Он… Просто время подошло . И ты тоже будешь в этом списке, рано или поздно. Кажется, начиная жалеть о сказанном, Эртель откинул голову назад, отгоняя лишние воспоминания. — На-на-на…- зачем-то пропел он три случайных ноты, судорожно ища другую тему. — О, а знаешь, что на самом деле Сталин… — Тебе тоже нужен психиатр. — протянула Алиса, то ли печально, то ли задумчиво. — Не из-за припадков даже. Так, для души. Захочешь поделиться — я могу не только говорить о своих диагнозах. Поддерживать я не умею совершенно, но слушать буду внимательно. Тебе вроде как полагается что-то за то, как часто ты вникаешь в суть моих экзистенциальных кризисов. — Я ничего не планировал, не надо перевирать, я же… Так, не сбивай меня. Так вот Сталин… — А обратно нельзя? — вдруг спросила Алиса. Этот взгляд Вася успел запомнить: у нее возникла идея, которая тоже подразумевает под собой разбор кого-то по кусочкам на пробирки, но уже с четко поставленной целью. — Ну, время. — объяснила она. — Забрать ты можешь. А отдать? — Сомневаюсь. Не получалось, во всяком случае. Долго живу, «питаюсь» чужим временем… и то, конечно, бьет в голову… В общем, с последствиями. Более серьёзными, чем разовые срывы. Но, думаю, если бы я мог, уже узнал бы об этом. Я много раз был готов отдать все, что у меня есть. — добавил он, не переставая нервничать. — Понятно. — разочаровано вздохнула она. — Тогда придется выводить формулу бессмертия без твоего прямого участия. Будешь моральной поддержкой. — У тебя и такие планы есть? — Эртель усмехнулся, слабо пихнув ее в плечо. — Ну да. Знаешь, что не покидает мою голову? — Ну? — вскинул он на секунду брови. — Мир, думаю, надо захватить. — как страшный секрет поведала она, под легкую ответную усмешку. — Ну и хрень. Кто это придумал? — он хотел было перевести тему, но вопрос так и остался висеть в воздухе. — Мне кажется…знаешь, мне кажется, я и за всю жизнь не сделаю достаточно, чтобы почувствовать себя нормальным полноценным человеком. Средняя продолжительность в девяносто лет. Нужно хотя бы… Штуки три в запасе, а не треть одной. — Все еще считаешь себя неполноценной? — он осторожно коснулся ее руки, чуть поджав губы. — Считаю, что как только окажусь в безопасности и в изоляции, вообще перестану выходить из комнаты. В мире так много вещей, которые доставляют всем удовольствие, а меня раздражают… Меня бесят дети, громкие звуки, чужой плач, нервы, суета, романтика …Это нужно чем-то компенсировать. Если уж не великая добрая душа, то изобретательница столетия. Совсем никак в жизни не реализоваться — тоже прожить условные тридцать лет зря. Не обижайся. — И не подумал бы, если бы ты не сказала. Вечно люди, которые много могут вынести, еще и берут на себя больше чем двадцать других людей за раз. Знаешь, ты на самом деле… — он не успел договорить, поскольку Алиса резко скрутила ему руку, уронив на пол. — Ай, да за что теперь-то?! — попытался было он изобразить невинность, но из его рукава выпал смартбраслет, только что снятый с руки Алисы. — Самый хитрый, да? — еще сильнее крутанув ему руку, она забрала браслет обратно. — Надо меньше с тобой разговаривать… Надо вообще больше работать и меньше разговаривать… Надо…

***

Не так уж сложно оказалось сбежать и залечь на дно. Куда сложнее было подниматься с него обратно, к обществу. Алиса знала, что при наличии нескольких прототипов, которые пусть и перегреваются, иногда взрываясь, ей уже есть что показать потенциальным инвесторам. Конечно, устройства нуждаются в стабилизации, но достаточно совершенны для первых полевых испытаний и набора «группы поддержки», как это обозвал Эртель. Формулировка была поразительно точной: толку от них будет не так уж много с технической точки зрения, только уровень жизни самих изобретателей значительно поднимется. Но это пока только в мечтах. — Ну как там? Ответил? — Вася крутился у монитора, пытаясь подвинуть подальше Алису, чтобы прочитать сообщение. — Что пишет? Ну дай я гляну. Точно должно было прокатить…- так он говорил уже третий раз подряд. Пока не угадал ни разу. Действовали они нехитро, подняли шумиху вокруг случая с Ангелами в интернете, раскрутили практически с нуля сетевой миф о невероятной силе, заключённый в руках современных ученых, не выходящих на свет, и, конечно, добавили везде где можно, что разработки продаются и сдаются в аренду. По сути, занимались распространением полуфейков, отслеживали заинтересовавшихся темой богатых людей и через левые адреса выходили с ними на связь. Казалось бы, проще некуда, но на шифровку данных для одного потенциального инвестора уходила неделя. Все же у богатых людей система защиты лучше, чем у муниципальных органов. В этот раз не повезло снова. — Читай сам. Этот важный хер не готов ставить ставку на однодневок. Уже третий такой. Ладно бы сказал, что проект полная хрень, так нет же, социальный класс его не устроил… — Я-то откуда знаю?..- Вася развел руками, расстроившись не меньше. — Вот ведь урод… Морально, в плане. Внешне вроде симпатичный… — приглядевшись чуть внимательнее, Эртель мысленно оценил внешний вид мецената на семерку. — А может с ним по-другому попробовать?..-прищурившись, он усмехнулся, наспех что-то прикидывая в голове. — Ты обалдел? — Алиса перехватила руку Васи прямо у своего браслета, сильно сжав. — Я не собираюсь действовать такими способами. — Да при чем тут ты. — Вася выдернул руку, изобразив, что машет ей выражая раздражение, а не пытаясь избавиться от боли в запястье. — Мне он самому нравится. Не знаешь, как там современные богатые дядьки на счёт мальчиков?.. Не спроста же его чем-то женщины не устраивают… — А потом он удивлялся, с чего это Нэт о нем что-то не то подумал. — Алиса даже слушать до конца не стала. — Я не буду работать с ним, даже если он передумает. И ты — давно в проститутки нанялся? Это не забавно, если тебе вдруг так показалось. В другом месте найдёшь себе богатого покровителя или покровительницу. А лучше вообще сами заработаем. — Заработаем. — тяжело вздохнув, согласился Эртель, ложась головой на стол и становясь коленями на пол. — А с этим что? Зря потратили время? — Получается, что так. — Алиса еще раз окинула окно диалога с сомнением. — Мне кажется, мы недожимаем. При всей…эхм…яркости нашего сетевого кликбейта, нам не хватает убедительности. Нужно действовать радикальнее. — Рискнём на показательное выступление? — с сомнением протянул Вася. — Рановато. Да и привлечь внимание общественности надо как-то… Безвредно. А мне ничего кроме теракта в голову не лезет. — Можно в целом и теракт. — хмыкнув, кивнула Алиса. У Васи брови взлетели куда-то на орбиту. — Не в прямом смысле. Без жертв, нам же надо, чтобы нами заинтересовались как проектом, а не как мишенью. Это я тебе и без взрыва организую. Оставь на мне, я что-нибудь соображу… Небольшое шоу, как ты любишь. — Почему от тебя это звучит более грозно, чем от меня?.. — Тебе показалось. Все, аревуар.

***

Весь вечер Эртель был занят тем, к чему таланта у него не было никогда: пытался готовить. Случайно найденный в интернете рецепт выглядел вполне надежно, но вышло настолько пересолено, что есть «итальянскую пасту» не запивая водой или чем-нибудь покрепче было опасно для здоровья едва ли не больше, чем для психики. Тем не менее, это все еще выигрывало на фоне Алисиной попытки сварить рис, закончившайся тем, что она умудрилась его сжечь. В кастрюле, полной воды. Так что, своим кулинарным шедевром он даже немного гордился. Алиса, едва прожевав две вилки, снова ушла в свою комнату, домучивать свою «идею», которую Васе так и не объяснила. — Есть. — резкий выдох заставил его подпрыгнуть, выронив тарелку из рук. Оставив ее на полу, где кулинарному шедевру было самое место, он уже мчался к Алисе, узнавать, что произошло. Вряд ли же это была команда к действию. Упав рядом с ней на диван, он в ожидании уставился сначала на нее, а затем на компьютер. Никак не комментируя, она повернула к нему монитор, показывая, что сделала: на официальных страницах в соц сетях всех отказавших инвесторов висели посты с одним и тем же текстом: «Добро пожаловать туда, куда вы привели себя сами. Расценивайте это как угрозу и ждите момента». И мелким шрифтом снизу — время и адрес. Сразу после выложенных постов шла туча других, спешно написанных, призывающих не верить заявлениям, так как страницы были взломаны и тех, кто сделал это, найдут и оштрафуют. Это, конечно, если говорить официально. С языка интернет-цензуры стоило переводить скорее как «вывезут в лес» — Да ну. — прочитав один из таких, Алиса незамедлительно поставила лайк, плавно листая ленту вниз. — «Мразь, посмевшая так яростно нарушать порядок», ты мой Эну, порядок человека задел… Смотри, он сейчас заплачет. — с абсолютно по-детски довольной усмешкой она продолжала упорно отмечать реакциями каждый пост с угрозами. — Унизили, бедного, теперь точно будет на нас боятся смотреть. — Алиса пролистала еще немного вверх. — «Подскажите, как удалить пост?» Ну не знаю, выброси компьютер, уебище… — Так вот по каким поводам ты R-овский словарный запас расчехляешь. Вася, наблюдая за поднявшимся в сети хаосом и ее довольным лицом сам с трудом держался от язвительных комментариев. Алиса явно веселилась, открыв в себе дремлющую любовь к иронии: некоторым из особо грубых несостоявшихся инвесторов она еще и сменила аватарки, при виде которых даже Вася поймал себя на мысли, что был о ней лучшего мнения. С другой стороны — почти беспочвенный черный юмор с оттенком измывательства над малознакомыми людьми? Кто он такой, чтобы этому препятствовать? Правда, вскоре его веселье поутихло. Минут десять спустя ситуацию прокомментировала администрация двух мессенджеров и трёх соцсетей: сообщалось, что на виновных уже вышли и вскоре арестуют. Взломщикам грозит до двух лет лишения свободы и штраф в полмиллиона. Официальные заявления тут же (на самом деле, в течение часа) набрали множество репостов, под которыми владельцы взломанных страниц продолжали сыпать угрозами и не унимались с вопросами о том, где на посте кнопка «удаления»? Она же есть на всех, кроме того, который стал результатом «вируса». Эртель вопросительно указал наклоном головы на сообщение администрации. Алиса в ответ на его взволнованный взгляд только пожала плечами. — Я бы на твоем месте не недооценивал… Правда могут найти. Это тебе не менты, у этих людей деньги есть, а главное — желание. Я знаю, о чем говорю. — Вася поджал ноги и закусил губу, отгоняя нахлынувшие воспоминания. — Не сравнить — бегать от закона, или от той же, прости Маат, Мафии…зря ты это. Зря, Алис…это же личное. Это так не решается. — Так и пусть ищут. Я уже устала их сама искать, вот им повод, вот условия задачки. Поговорим на месте. Следующие полчаса Эртель провел как на иголках скача по комнате, ожидая финального заявления от администрации серверов или хотя бы от взломанных инвесторов. Приговора, или помилования. Конкретики. Алиса, впервые, должно быть, за все время, ощущала себя куда спокойнее, чем он, и его этоего не расслабляло. Она же так рискует впервые, у нее пока маловато опыта для Такой веры в себя. Нужно чувствовать эту тонкую границу, за которую лучше вообще не лезть. Ну или лезть так, чтобы никто сразу даже не сообразил. Чтобы раз, а ты уже тут, при паспорте и всех документах, на пересечение. А не зайцем через проволку. Она, безусловно, молодец, но там тоже работают куда более грамотные люди, чем в ее городском управлении. Мучительных полчаса спустя все же появилось еще одно заявление. Алиса напряглась, и Вася тут же включился вместе с ней. Протянув ему ноутбук, она дала ему прочитать содержание публикации. Выражение лица у нее было такое, будто не по плану пошло вообще все, что могло. Ну конечно, а он сразу сказал! Нервно листая пост, Эртель уже продумывал скорейшие варианты побега. Вот ведь… «Администрация взломанных серверов может с уверенностью заявить, что проблема будет устранена в ближайший час и всех виновных обязательно привлекут к ответственности, по статьям за унижение достоинства личности, сетевые беспорядки, взлом личных данных, а так же использование программ запрещенных на территории восточных секторов. Местоположение нарушителей было определено и указано внизу поста геолокацией. Спасибо, что сохраняете спокойствие. П. С. Шутка. Добро пожаловать туда, куда вы привели себя сами. Вы знаете как это расценивать и к какому времени и адресу ожидать начала восстания.» Прочитав последнюю строчку, Вася едва не запустил ноутбуком в с трудом держащуюся от смеха Алису. — Да ладно, ты бы видел свое лицо. На все десять. — Баллов? — нервно выдохнул он с истерической усмешкой, почти попросив закурить. Благо, вовремя вспомнил, что не умеет. — Интернет хулиганство…как-то это одновременно рискованно и очень мелочно. Пытаешься не запачкать слишком рано руки, привлекая внимание? — Долларов. — Девушка на всякий случай бросила в него подушечкой с дивана. — И…да, да, может быть. Мелкое хулиганство. Но с неоправданно большими затратами ресурсов. Вроде фигня, а вроде им и все шифрование положили… Пафосно, с лозунгами… сойдем за культ. В общем, по классике, я дала адрес заброшки, в соседнем секторе. Желательно лично там не присутствовать, куда вероятнее туда пришлют наряд полиции, а не действительно заинтересованных людей. Но нам важнее раздуть скандал, чем сразу зацепиться за определенные юридические лица. Чем больше свидетей — тем лучше. Организуешь? — Организую. — выдохнул он, нервно смеясь. — Как ты это сделала? Особенно с модераторской страницей. — Не совсем я. — давно он, наверное, не видел ее такой довольной, если видел вообще. — Я восстановила по памяти часть программы… — Нэта? Он тоже вечно таким баловался. — Алису его вопрос смутил. Замявшись, она попыталась подобрать слова. — Ну… если честно, нет. Я потратила приличное время на восстановление своей старой программы... Ей такое под силу. — Не думал, что ты так быстро справишься. — так же растерянно ответил Вася, улыбаясь. — И…я рад, что ты его не бросила?.. И еще, что в тебе все же есть что-то авантюристское. Это было забавно. Больше так не делай. — Пока восстановила только базовые настройки. — пропустив его слова мимо ушей, она пожала плечами. — И, между прочим, от авантюриста слышу. Ты обещал рассказать, как убедил Эда выделить мне деньги, после того, как расскажешь о том, как украл корону. Я что, зря слушала этот поток безумия? — Не зря. — сдался Эртель, поднимая руки. — Бить не будешь? — Смотря что скажешь. — хмыкнула девушка. — Давай, поражай. Ожидая от Алисы довольно бурной реакции, он отсел подальше. — Мы должны были забрать ту партию оружия как заказ и передать третьему лицу, а еще часть суммы предполагалась на сохранение в наш общий счет в Швейцарии. Короче, получается, украл… боюсь, на счет оружия с него еще спросят…ничего честного. — Да я так и подумала. — повернув голову, хмыкнула она. — И меня небось представил как кого-то вроде Хэнеко, да?.. Местный житель в помощь Нэту. — Так вот что вы все обо мне думаете! — театрально закатив глаза, он упал на диван, ударившись лицом о подлокотник, и тут же прижал к себе подушку, в качестве утешения. — Ну, так-то да. Но все равно обидно. — Пойдём, купим что-нибудь полуготовое…а то в твоей пасте все мёртвое море, цельным химическим составом. — Ну конечно…- спорить с Алисой, может, он бы и попробовал, но и сам свое подобие ужина прожевал с трудом, и без лишних возгласов капитулировал перед вполне здравым решением проблемы. — Значит, месяц до дня «Х»… Будем думать, как убедить их вложиться. Они же наверняка жутко обиделись. И как организовать производство, тоже вопрос открытый… Даже не знаю, это больше муторно, или все-таки весело? — Подожди, при чем тут мы? Мы ничего не делали. Это все…ну, информационный отдел Ангелов, например? Совсем с катушек слетели, уже сервера кладут и первым лицам государства угрожают. Надо что-то с ними делать. — Алиса прикрыла глаза, пожав плечами. — Твои ставки: насколько сложно подменить адрес на любой из компьютеров в J-128 и самостоятельно его же сдать? — Подлизаться, то есть? — чуть приуныв уточнил он. — Это уже второстепенно — решат они, что мы хорошие, потому что помогаем, или нет. Главное, что испугаются участившихся угроз и дебошей со стороны Ангелов, а значит — все же охотнее пойдут на сотрудничество, когда станет не хватать ресурсов. Конечно, это все еще политика «они плохие, мы хорошие», но не сходу же мне в открытую вести себя так, будто я собираюсь их строить по-своему? — И почему у меня такое чувство, что мы организовываем финансовую пирамиду?.. — Честный ты мой. Совесть? — Кто?

***

— Тц! — Алиса наугад схватила в темноте руку, зашипев на Васю, успевшего начать вырываться. Тот ту же отскочил, с недовольством уставившись на браслет. Попытки украсть его уже перерастали в полноценное соревнование, в котором Алиса вела счет всухую, но Эртель не сдавался, со всем доступным ему отчаяньем стараясь добыть предмет негласного спора. В прошлый раз он попытался незаметно его срезать и чуть не получил ножом в глаз. Алиса, конечно, извинилась, при чем очень искренне, но почти на неделю он начисто забыл о злосчастном браслете. — Ты что, его супер-клеем приклеила?..- сам не веря в то, что до такого можно было додуматься, Вася еще раз слегка потянул на себя браслет. Действительно приклеила. — Алис, ну ты совсем что ли рехнулась?.. Ты же без кожи так останешься. — Новую распечатаю на 3D принтере. — огрызнулась она. — Видишь, пригодилось же. — оттолкнув Васю подальше, она накрылась с головой одеялом, убрав под него и руку. — Катись отсюда, а? Ты знаешь, каких усилий мне стоило уснуть? — как она выглядела, Вася ответить не ручался, но звучала очень раздраженно. Смутившись, он прислонился головой к подножью кровати. — Снова бессонница? Давай посижу с тобой. — конечно, предложение было сомнительное. Он бы на ее месте не стал соглашаться. Но к счастью, на месте Алисы была только она сама. — Сиди. Только учти, что на нем еще и сигнализация. Он считывает пульс. Попробуешь навредить мне или сломать их — такой вой поднимется, что узнаю не только я, но и весь дом. И программа запустится автоматически. — как показалось Васе, она сказала это обиженно и замерла неподвижно на какое-то время. Минуту спустя Алиса протянула ему одну руку из-под одеяла. Естественно, ту, на которой браслета не было. От неожиданности он на полминутки подвис, пялясь с сомнением на ее ладонь. Чуть замявшись, Эртель только слегка коснулся ее и тут же отдернул руку обратно. Он явственно представил, что она может ударить его током или просто сломаться. Сожмет ладонь — и она останется в его руке. — Ты книжек перечитал, Эртель? — все тем же уставшим голосом пробормотала Алиса. — Просто возьми руку и не выпендривайся. — она протянула ее чуть настойчивее. — Мне нужно знать, что ты там. Или катись в свою комнату и не напрашивайся сюда совсем. Ни секунды больше не колеблясь, он чуть сжал ее руку, осторожно переплетая пальцы. — Я думал, тебе это может быть очень неприятно. — признался он, осторожно погладив большим пальцем ее запястье. — Это касается внезапных и несогласованных прикосновений. — чуть подумав, ответила Алиса. — Когда тактильный контакт инициируется с моей стороны, это не так страшно. Ты обещал почитать про аутистический спектр, разве нет? — Я и читал. И я не поэтому. Знаешь, я конечно не психолог… — Но думаешь, что у меня посттравматическое? — снова угадала она. — Еще какое, наверняка. Но я, как видишь, пытаюсь пережить это. — слегка сжав его руку в ответ, Алиса выглянула из-под одеяла. — Это не единственное, о чем я постоянно думаю… к черту, ты уже достаточно слушал об этом. Разумеется, проблема есть, но что уже с этого? Ты бы еще спросил, не снятся ли мне трупы. — Думаю, с этим я немного опоздал. — Вася опустил голову с горькой усмешкой. — Мне не нравится, как ты это переживаешь. Сигареты, таблетки… Лучше уж говори по десятому кругу одно и то же. Спасибо что хоть не алкоголь, знаешь… — Чтобы работать, мне нужно оставаться в трезвом уме. — вот теперь он был уверен, что оскорбил ее. — Алкоголизм — одна из тех зависимостей, которая напрямую влияет на мозговую активность. — методично начала она. — И мне эти проблемы совершенно не нужны. Сам так свои заскоки лечи, если хочешь. — Да я ведь не предлагал… — растерявшись, Вася тут же попытался оправдаться. — Однако, вскользь предположил, что я могла бы попасть в «группу риска», да? — кажется, обидел он ее сильно. — Нет, не предполагал. — уже твёрже ответил он, пусть и понимал, что это наглое вранье и спекуляция. В последнее время Алиса стала удивительно проницательной. Может, уверенности в собственных выводах ей придал феерический успех в раскрытии его многолетних секретов. Теперь, если он пытался что-то от нее скрыть или неосторожно ронял грубые саркастичные фразы, его настигала карма, причём мгновенная. Поняв, что тактика не сработает и в этот раз, он пересилил себя, чтобы зайти с другой стороны. — Извини. Сказал ерунду. Просто переживаю. — Принято. — куда дружелюбнее отозвалась Алиса, снова сжав его ладонь. — Ты там на полу не сдохни главное. И не простудись. Холодно же. -притихнув, она потянула на себя его руку, и Эртель с запозданием сообразил, что его пытаются затащить наверх. — Только не вздумай расценивать это как флирт. — прежде даже чем он открыл рот, Алиса остановила его жестом. — Я не сомневаюсь в твоей вменяемости, но парни отчего-то склонны воспринимать малейшую вежливость и тактильный контакт, не имеющий ничего общего с романтикой, за симпатию. Ты ведь понимаешь, что мне не нужен парень, по вполне очевидным причинам? Мне нужен друг. Тем более, что тебе лет триста, да?.. Мне куда проще считать тебя своим волшебным котом или ручным призраком. Что-то в этом духе. Я не хочу воспринимать тебя как мужчину. Это ведь и так было ясно? — Так вот почему ты так настойчиво пытаешься узнать, не определяю ли я себя, например, как дерево по гендеру, потому что долго живу. — прыснул со смеху он, но недолго продержался под Алисиным строгим и замученным взглядом. — Ручной призрак мне вполне по душе. Но про друга, ты, конечно, вовремя. — кивнул он, упав на кровать, отодвинувшись к самому краю. С Алисой оставив все так же единственную точку соприкосновения — через руку. — Потому что раньше мне был нужен психотерапевт. И сейчас, что уж там, не отказалась бы, но… раньше мне нужен был Только психотерапевт, — сделав акцент на слове, притормозила она, — И ты с этой ролью с переменным успехом справлялся. — Что-то в этом было, в том, как ее речь становилась живее месяц за месяцом. Она училась правильно расставлять интонации не наугад, а точно зная, когда это к месту. — А теперь мне нужен Эртель, с дурацкими шутками и громким голосом. Сомнительными припадками, и своими проблемами. Друг. Даже если я говорю, что не вижу в тебе мужчину, это не значит, что не вижу человека. Я это отношение на себе испытывала, не хочу, чтобы ты тоже такое чувствовал. Ты мне нужен, ясно? Ему было ясно. И на душе сразу стало паршиво. Алиса закрыла глаза, попыталась снова уснуть. Как оказалось, проблема с ее глазами была не только в жутком взгляде. Синяки под веками однозначно навевали ужас, не столько даже визуально, сколько из додумок по этому поводу. Ей нужно было больше спать и меньше работать. И меньше переживать, конечно, тоже. Будь его воля, он бы еще и упросил ее избавиться от вредных привычек, но требовать от нее этого у него наглости не хватило. Она была спокойной. Наверняка, во многом именно благодаря этим таблеткам и сигаретам. Пережить все возможные виды насилия и своими руками зарезать… Да почти друга, должно быть…у них с Нэтом было столько общих увлечений, и наверняка не так уж много взаимной неприязни. Просто жизненные обстоятельства оказались не те. Он осуждал Нэта про себя в мыслях, но в душе — понимал. Он бы не смог так жить. Он бы тоже…нет, нет. Нет. Это другое. То, что происходит сейчас между ним и Алисой не идет в сравнение с Нэтом и Эдом. Он бы так не сделал. Как Алисе удавалось оставаться в почти здравом уме — для Эртеля было загадкой, пока он все же не смирился с тем и не переставал закрывать глаза на то, что ей становится хуже. Просто физически — она еще больше похудела и посерела. Казалась какой-то… Умирающей. От посетившей его мысли, парня аж передёрнуло. Может, она правда сможет изобрести философский камень. Все стало бы таким простым, сделай она это. Девушка не спала, это было заметно. Где-то под бледными и слегка просвечивающими веками ее зрачки бегали из стороны в сторону. Васе казалось, что это он ей мешает уснуть, но веря ее словам, в пустой комнате паранойя только усиливалась. — О чем думаешь? — шепотом начал он. — О том, что я попадаю под психологию жертвы, и это настолько жалкая позиция, что лучше бы я уже сдохла. Ладно. Не пошел мягкий вечерний разговор. — Что ты опять прочитала?.. Лис, о чем ты вообще? Ты последний человек, которого я мог бы назвать жертвой. — В плане, что я больше маньяк? Ну, это совместимо, я не об этом. — отмахнувшись, она хотела продолжить, но Эртель, надо же, научился перебивать. — Прости за этот сеанс недобровольной терапии… — В моей версии это называется «Кто чем болеет». И я настаиваю, что придумал лучше. И…по теме, если…- он промычал что-то, соображая с запозданием. — У всех случаются эмоциональные срывы. В твоей ситуации вообще чудо, как редко они происходят. — все еще шепотом добавил Эртель, но теперь он даже злился. — Перестань себя приплетать даже туда, к чему заведомо не имеешь отношения. Это уже ипохондрия. — Нет, это все гораздо глубже. — тряхнув головой, возразила она. — Это не только о жалости к себе. Хотя мне себя жалко, и я могу это признать. Но дело не в этом. Сейчас я делаю то же, что делала и когда жила с этим…тем. Я убеждала себя, что работаю, чтобы вырваться. Пишу программу, не поддаюсь Стокгольмскому синдрому, не оправдываю насилия и изучаю свой диагноз. Я ненавижу этого урода больше всех на свете и надеюсь, что он остался инвалидом. Но дало бы мне это хоть что-то, если бы в какой-то момент просто не появился ты, с совершенно безумной и тупой идеей в духе «взорвать солнце»? Да я бы так и сдохла, будучи уверенной, что держу ситуацию под контролем. Просто медленно иду к цели, да конечно. И сейчас — то же самое. Я пью эти таблетки, снижая дозы, вроде как уходя от них. Потом снова срываюсь на сверхнормы… И так по замкнутому кругу. Как бы сознательно я не подходила ко всем своим травмам, они все равно работают против меня. Я чувствую себя жалкой даже там, где это объективно не так. Я никогда не сделаю достаточно чтобы простить себя за то, что я имею недостатки, которые кто-то заметил и четко обозначил, посчитав это поводом для утверждения своего превосходства. Я пытаюсь все это просто отрефлексировать и забыть. Сигареты, таблетки, желание содрать с себя кожу, и считаю дни, когда у меня это получается. Но нет же, это точно такая же иллюзия. — она очертила рукой круг в воздухе, обессиленно уронив ее на кровать. — Вот и вся психология. Вася молчал, потому что не знал, как оказалось, не мог знать ответов на все вопросы о человеческих чувствах. Как считала Алиса, он и сам уже смотрел на это со стороны, а не как живой человек. Может быть, в чем-то она даже была права. — Нет, ты не понимаешь в чем пытаешься себя обвинить. Бывают другие люди, которые ломаются гораздо проще и с хрустом, с первого удара. И им до твоей черствости как до египетских пирамид из Челябинска. — на Алису его слова никакого впечатления не произвели. — А как же то, что если проблема не моя личная, а распространенная и кому-то от нее еще хуже, она не перестает быть проблемой? Сам же распинался. Двойные стандарты в пользу позитивного мышления? — девушка устало протерла глаза, оставив раскрытые ладони на лице. — Я не стану сильно лучше как человек от того, что какой-то абстрактный дядя Степа на моем месте спился бы. Потому что я с тем же успехом могу взять другую полярность, где такой же абстрактный мальчик Вася со всем справился и не растекся в лужу при виде первых признаков насилия. Бегает, улыбается, и анекдоты травит. И всяких Ром по необходимости палкой бьет, а не проклинает про себя и строит втихаря неосуществимые планы мести. — Да ни с чем он не справился. — Эртель ответил с плохо скрываемым отвращением. Алиса еще никогда раньше не слышала, как звучит отвращение к самому себе со стороны… Фу, как это оказывается мерзко. Он об этом рассуждал отчаяннее, чем она привыкла, не просто в постоянной рефлексии, а как будто в моменте. — Ты думаешь, я сам героически пережил первую травму, свалившуюся на меня? Встал, подумал, и начал справляться? Или хотя бы справился с ней с поддержкой близкого человека? Боролся, думал о способах выбраться? Да я просто превратился на несколько лет в овощ, не помнящий как его зовут. Меня за шкирку вытащили и поставили на ноги с такими пинками и угрозами, что у меня выбора не оставалось. Сам бы я даже в теории не решился строить свою жизнь заново. Я не умею так — рационализировать все говно и грязь вокруг. Для меня конец чего-то важного в моей жизни был равносилен концу света, и никаких альтернатив. О сохранении рассудка и речи не шло…куда там. Так что выброси из головы своих абстрактных Вась, Степ, и Миш. Никому это легко не дается. А кого ничего не парит — тот либо изначально поехавший, либо пиздеть хорошо научился. — закончив, он сжал свободной рукой простынь, и Алисе пришлось слегка его стукнуть, чтобы он оставил кровать в покое. — Ты так и не рассказал мне, с чего все началось. — после долгого молчания она начала новую тему настолько обеспокоенным и мягким тоном, насколько это вообще было осуществимо в ее случае. — И ты смешно материшься. Так что, еще не время? Вышло не идеально, но Вася отчетливо ощутил ее желание озвучить вопрос тактично. Ответа на него, правда, девушка не дождалась. — Однажды тебе станет легче. — крепче сжав ее руку, вместо этого пообещал он, что ее поначалу почти взбесило. — Не сразу. И ты этого не почувствуешь просто одним утром, проснувшись под пение птичек и солнечный свет в окошке. Но через пару лет ты обернешься на свои воспоминания и поймешь, что ты в порядке. Сравнительно в порядке. И со временем, вспоминая сегодняшний день и все последующие, будешь понимать, что стало немного лучше, чем условный промежуток времени назад. Как таблетка с обезболивающим. Она не действует в момент, когда ты ее глотаешь. Потом как-то само вдруг оказывается, что она подействовала, уже глядя в прошлое. — к концу его речи, она немного смягчилась. Потому что не почувствовала, что он говорит сейчас именно о ней. О себе — куда вероятнее. — Все это утихает, когда рядом есть кто-то, кто готов пройти это с тобой и потратить, может быть, несколько лет. И если мой дебилизм вытащил тебя из замкнутого круга один раз, может быть, получится и второй. Мы же, во всяком случае, попробуем? — Вася ободряюще улыбнулся, будучи уверенным, что еще никогда так убедительно не врал. С таким непроницаемым и искренним взглядом, и с лёгкой улыбкой. Конечно такие вещи не лечатся целиком. Не проходят, как он ей расписал. Да и он — далеко не самый надежный спутник. Но самовнушение горы сворачивает, и если Алисе не станет сильно легче в перспективе на будущее, то пусть она уснет спокойно хотя бы сейчас. — И если тебе интересно: мне кажется, ты тоже меня вырвала из дня сурка. — Станет лучше — это не про меня. Даже если панические атаки пройдут, врожденный аутистический спектр никуда не денется, правда?.. Что со мной произойдет, когда мне станет легче? Что это значит? Мне нужно стать тактильнее, доверчивее и улыбчивее? Я не думаю, что хочу. Так как есть уже привычно. Это образ жизни, от которого мне будет тяжело уйти. — Алиса на время убрала руку, но скоро вернула ее обратно. — Нет, не значит. Как раз наоборот. Это значит только то, что ты сможешь реагировать на все это как захочешь или не реагировать вообще, вне зависимости от того, нормально ли это, и не порицается ли со стороны «нормальных и дохера умных». Если тебя пугает шум — значит не будет шума, а не твоего права ненавидеть его. Если у тебя проблемы с координацией — значит поставим мягкие накладки на все углы в доме. Не умеешь правильно реагировать на шутки — значит, реагируй как угодно. Не выдавливай интонации, не подстраивай голос. А уж я как-нибудь потрачу силы, чтобы тебя понять. Если вокруг много людей, то ты будешь строить свою формулу по их правилам. Если нас двое, это равносильное вложение в понимание друг друга. Пятьдесят на пятьдесят. Поровну. — Это не так мило, как ты думаешь. Ты готов узнать что-нибудь более неприятное? Не только о том, что я боюсь шума и света? Например, о том, что делать, если меня вдруг парализует, или что я не только не понимаю эмоций. Ты бы знал, как херово с эмпатией… — Не замечал. — тут же возразил он. — Все у тебя с ней в порядке. — Это так кажется со стороны. Но я ненавижу слушать чужие жалобы. Терпеть не могу. Вот только сама говорю часами, чтобы ты слушал, как я осуждаю себя за то, что мне плохо, и я таким образом показываю свою ебаную осознанность… Никогда не сочувствовала ревущим детям и несчастным алкоголикам дядям Степам, вместе с разбитыми вдребезги мальчиками Васями. Но, наверное, попыталась бы сделать вид, что это не так. С тобой — все время пытаюсь. Это было бы честно и правильно. Но не от сердца. — Ты сейчас меня сравнила с плачущим ребенком? — он усмехнулся, но в его шутке она уловила ожидаемое напряжение. — Не то чтобы дело глобально в ребенке… Это я так, в целом. Просто мое чувство морального долга нихрена не личное. Оно скорее общественное. Мне не хочется утешить того кто плачет потому, чтобы ему стало лучше. Просто… Так надо? Я сделаю, и лишний раз убежусь, что со мной все хорошо. И где-то в глубине души проигнорирую тот факт, что это не от сострадания. Это просто потому, что кто-то другой сделал бы так. И это логично. Даже когда я начинаю кого-то поддерживать, меня волнует, в первую очередь, то, как быстро этот человек придет в удобное мне состояние. Не будет плакать, а значит не будет шуметь и раздражать. Или сможет рационально мыслить, чтобы выслушать что-то толковее тоскований о его личном. То есть, это как-то по-людоедски… Но мне порой казалось, что это делает меня умнее и рациональнее других. — Надеюсь, ты никому об этом не говорила? — Люди, которые о своем превосходстве начинают рассуждать вслух, очень сильно в себе ошибаются. — тут же отрезала Алиса. — О таком молча и не подавая виду. Тебе можно. Тебе во мне разочаровываться уже некуда. — Тебя это терзает? — надо же, она его удивила. — Да. Нет. Не всегда. Только когда мы касаемся чего-то глобального. Такого, например, как оружие. — Тебе диагностировали психопатию, да? — Эртель чуть вскинул бровь, усмехнувшись. — И потом выяснилось, что это неверно. — Да. — уже не удивляясь, что он откуда-то все о ней знает, отозвалась Алиса. — Такой подход — первый признак. Но оказалось, чтобы носить «гордое звание» нужно в целом плевать на общественные нормы, а не только засветиться отсутствием эмпатии. Мне, может, на этого ревущего ребенка и плевать двести раз, делать мне нечего, кроме как отвести его домой, но я знаю, что лишний раз показать дяде полицейскому, что я человек хороший, мне не сложно. Это. Понимаешь… Другое. Это нормы, это правила, это… — Система. — подсказал Эртель, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Цикличность. Формула. Понятная для тебя и твоего образа жизни. Вот это и есть разница, как думаешь? — Возможно. — согласилась Алиса. — Мне так спокойнее. Я не умею переть напролом через болото. Мне проще ходить по кругу, даже если мне это не нужно. Вот снова про замкнутый круг… Из которого я не смогла бы выбраться сама. По той же причине. Все сводится к этому, просто с разных сторон. Одинаковые действия, даже те, которые мне вредят, дают мне ощутить себя в безопасности. Даже если это не имеет смысла. Поэтому я не буду бить детей ради эксперимента, или потому что моё желание помочь им идет не из души и глубоких чувств. Это ведь все равно… Все равно не делает меня плохим человеком. Если не вслух. Какая разница, что мной движет, если я в итоге помогаю? Никто не узнает. — Звучит как девиз истинного капиталиста. — Эртель хмыкнул, точно что-то припомнил. Черт его разберет, кого на этот раз ему подкинула память длиною в несколько жизней. Он перечислил достаточно имен, чтобы нафантазировать, к какому из них это имеет отношение. — И все еще жуть несусветная. — Прости? — Прощаю. И соглашаюсь, заодно. Это не делает тебя монстром. Пока не вслух — так точно. Да даже если и вслух — не делает. Все люди такие. Просто кто-то еще добавляет к этому природную чувствительность. Ты — нет, сухо и черство, но все еще правильно. Это твое право. Немного дизморалит, но честность еще никогда на моей памяти не была истинной добродетелью. А я, вообще-то, много помню. — Ну ты и завернул. — Алиса фыркнула, зато быстро успокоилась. — Зато, если вдруг однажды ты решишь рассказать мне, почему у тебя дрожат руки, когда ты берешь в руки пистолет — тебе будет проще поделиться этим со мной. Проще, чем с кем угодно еще. — Почему? Для меня наоборот — откровенничать лучше с тем, кого видишь первый и последний раз. Потому что это ничего не значит. Только за одну встречу вряд ли получится обо всем. Алиса щелкнула пальцами, улыбнувшись. — Именно поэтому. Я незнакомец, который знает о тебе все. Ты будешь говорить, а я слушать. И мне не станет плохо. Со мной не случится того, что случится с каким-нибудь… Как звали твоего любителя корицы? Михаэль? Как с каким-нибудь Михаэлем. Я не заплачу и не буду мучиться, не буду жить с той же раной на душе, что и ты, потому что стану жалеть тебя. Но я послушаю. И запомню. И буду помнить столько, сколько потребуется. Должно быть, я и от остальных все ждала того же, а?.. — Наверное. — недолгую паузу спустя ответил он чуть севшим голосом. — Ты говоришь, и это звучит заманчиво. Может быть, это будет бесчеловечно с моей стороны. Не человек, а база для хранения данных, я начну тебя так видеть. Я так не смогу с тобой. — он еще ничего не сделал и ничего не рассказал, но чувствовал себя виноватым за то, что в предложенном нуждался. Неуверенно и будто спрашивая разрешения, он взглянул на Алису. — Да если бы за всю мою жизнь хоть кто-то даже задумался бы о том же, о чем ты сейчас. Мне уже было бы достаточно. — Продолжаю выпадать с твоих историй из детства, дни уже не считаю. Это же снова о чем-то оттуда, да?.. — Ага, все там же. С ущербными только так. — монотонно хмыкнула Алиса, откидывая надоедливые волосы назад. — Зачем ты вечно повторяешь это вслух? — постоянно. Единственной, кто до сих пор называл Алису какой-то не такой, была она сама. Порой это было ходом самоанализа, порой — этапом принятия, временами — просто видом самоистязания. Ее отпускало, когда она это говорила. Не слишком часто, чтобы не было похоже, что она плачется по этому факту. И никогда не давала и слова вставить после такого определения себя — начинала молоть что угодно дальше, чтобы ни одна на свете тварь не посмела поплакать о ней вместо нее. Это ее право, на которое наложен мораторий. — Потому что так проще. — дав себе время подумать, она ответила настолько честно, насколько позволяла глубина мысли, достигаемая за четверть минуты. — Я могу сказать что-то о себе, чтобы за мной побоялись повторить. Сказать тоже самое мне в глаза сразу после меня — уже не так остроумно и проницательно. Типа, «видишь, я сама знаю, что со мной не так, и меня это ничуть не ебет. Или ебет, но я сама с этим разберусь, без твоего экспертного мнения, полноценный». Ага? — Мне не нравится. — Вася подбросил вверх снятое с руки колечко, и снова поймал. Что, он тоже сегодня честный? — Почему? — Да не знаю. Звучит-то логично. Защита, грубовато, как надо. Но не такой же ценой? Я тоже могу сказать «я умственно отсталый, не трогайте меня, сам в курсе», и что с того? Это честно? — Так ты так и делаешь, Эртель. На время повисла пауза, легкая и смешная, в то же время давящая прессом на почти удавшийся аргумент. — Точно. — выдохнув, сдался он. — А я… И правда забыл. Давно так не делал. Отвык. Один-один? — За полное развенчание социальной ответственности. — подняв воображаемый бокал, Алиса стукнула кулаком по его руке. — За него, наверное. Странно было ощущать на себе эту ответственность — у Алисы же никого нет, кроме него — бесполезного болванчика, который еще не определился, хочет он от нее сбежать, или находит ее компанию забавной. Это одновременно грело и пугало до тошноты. Вот почему он не переваривает ответственность во всех ее проявлениях. Либо он добьет и без того надломанную Алису, которая уже успела приесться со всеми своими забавными и жуткими странностями, либо добровольно сдастся в пожизненный плен. Выбирать — это тяжело. Это для взрослых. А он ручной призрак, ему девятнадцать и он любит яблоки в карамели! Как же подло и ущербно звучит… Должно быть, она тоже чувствует, что отвечает за него, даже еще больше. На самом-то деле, все зависит именно от нее. Успех проекта и их жизни в будущем. Она так ему ничего и не ответила, и это, наверное, было хорошо. С запозданием в пять минут он заметил, что время перевалило за полночь. — Алис, а ты Рождество отмечаешь? — тихо, и в тайне надеясь, что она уже спит, спросил Вася. — Ты меня принципиально не слушал, когда я говорила о религии? — шикнув на него, Алиса нахмурилась и закатила глаза. — Помню, Алис, помню. Тогда просто с Новым годом.*

***

- Почему я выгляжу так, как будто иду на кастинг девяностого сиквела «Людей в черном»? — еще раз критическим взглядом окинув смокинг, Алиса стряхнула одной ей видимую пыль с пиджака. — Дресс-код. — уныло отозвался Вася, крутя в руках пиджак от точно такого же смокинга. — И выглядишь, кстати, отлично. Тебе идет. Удавиться, он даже не красный! — изобразив, что затягивает на шее галстук до удушения, Эртель закатил глаза и высунул язык. — Почему мы можем позволить себе заставить десять человек с крупнейшим капиталом бегать за нами, чтобы позвать на собеседование, а прийти в чем хотим — нет? — Потому что дресс-код, ты же сам сказал. — Алиса неуверенно водила по лицу чем-то отдалённо напоминающим консилер, чтобы замазать синяки под глазами и шрамы на щеке и шее. Даже это чудо косметологии пришлось одолжить у Васи, потому она и не бралась отвечать точно за его содержимое. Зная Эртеля, это мог быть растворенный прах Ривера с бежевой краской. От этой мысли ее не на шутку покоробило и она поскорее убрала кисточку от лица. Вот только сейчас не хватало… — Точно, он самый. — к ее счастью, всплывшие в голове картины развеял своей пустой болтовней ее постоянный спутник. — Мы же теперь проявляем уважение, мы же кошмар какие серьезные. Я похож на серьезного? — Ну давай хотя бы сделаем вид, что пришли с миром и дружбой. Ты видел, что это за сливки общества? — Как на коктейлях в баре на соседней улице. — закатив глаза, попробовал угадать Эртель. — А коктейли там поганые. — Прежде чем озвучить цены за прототипы, — отмахнувшись, продолжила она, — И распугать их окончательно, нужно немного поиграть в готовых на любые условия. А настоящие условия… Построить целый штаб в центре подконтрольного одаренным района… Они в жизни не согласятся. — Алиса закрутила крышку, бросив парню пузырек с тональным средством. — Купи мне такое же. Давно я так не была похожа на человека. — утвердительно кивнув себе в зеркало, девушка вернулась к прежней теме. — А, и это ещё без здания приюта… Твою мать, с ними действительно придется разговаривать несколько часов. Я не переживу. Хочу, чтобы можно было просто командовать процессом, а не завоевывать на это право. — Один раз докажи, что можешь себе позволить раздавать приказы, и от тебя отстанут. Но я все еще против того, чтобы начинать первую встречу с дополнительных запросов. Знаешь, о чем я думаю? Скорее всего, нас возьмут под стражу. Могут устроить облаву и сюда, но вероятнее всего задержат там. Нам придется договариваться с ними на сотрудничество из очень шаткого положения. – И почему меня совсем не пугает мысль о том, что мы можем сесть? - она пожала плечеми. - В конце концов, формально они записали нас в международные террористы... – Главное, чтобы они решили что мы достаточно полезны и нас не стоило бы убивать сходу. На этот счёт они все никак не могли сойтись во мнениях. К мысли о том, что одновременно с началом работы нужно открывать приют, Алису посетила внезапно, и сразу по двум причинам: во-первых, ей нужны материалы для работы. Кровь, даже если открыть банк крови для, допустим, нищих, на условиях оплаты за донорство, останется ресурсом непостоянным. А наличие, как бы грубо не звучало, фермы с постоянным правом забора донорской крови — это почти полный гарант стабильности. Получается, и дети сыты, и ресурсов для научной работы достаточно. Ещё одно немаловажное условие — есть вероятность, что она сможет добиться разрешения на вживление чипов под кожу относительно взрослых детей, давших согласие на проведение опытов не просто с их ДНК, а на них самих. Речь для нее шла не столько о вооружении или создании идеального солдата путем частичной роботизации исходного индивида, сколько в целом о раскрытии новых возможностей человека через занесение ему дополнительной «карты памяти» или сразу набора навыков вместе с чипом. Очень, очень сложно, но ведь так можно и целый университетский курс себе вживить… или взять под абсолютный контроль саму метку, сделав человека «Обычным», как будто и не мутировавшим, и дав ему возможность прожить полноценную жизнь… Но ей все еще не хватает знаний на безвредное воплощение своих идей в реальность. По биологии, например. А превращаться в злого учёного-экспериментатора ей пока было рано. Хотя бы из-за того, что к идее об открытии интерната для одаренных детей ее возвращала как минимум еще одна мысль. Абсолютное большинство людей с метками растет либо в таких же условиях как она, либо и вовсе по притонам, сектам и сомнительным приютам близким, по сути своей, к тюрьмам. Без возможности получить человеческие условия жизни и труда, не говоря уже об образовании. Конечно, образовательное учреждение, отдающее предпочтение именно таким людям — это не панацея от всех социальных проблем с неравенством, но существенный вклад в изменение сложного социального положения одаренных в целом. Чем больше будет «исключений» из правила о непригодности одаренных к жизни в нормальном обществе, тем больше будет предпосылок к тому, чтобы это правило в корне пересмотреть. Она не станет ничего открывать, если не сможет добиться курортных условий жизни для детей и лучших педагогов. Если она, как человек, лично не терпящий пересечений с мини-людьми что-то для них сделать и может, то, наверное, как раз это. Она бы для себя хотела чего-то такого, вроде как шанса. Может, кто-то тоже захочет. В большинстве своём, конечно, это будут проблемные дети вроде Хэнеко, а не непонятые Эйнштейны, но это никак не вычёркивает их из списка людей, которым необходима помощь. Достаточно ли этого для усмирения ее чувства вины за то, какими средствами она собирается зарабатывать на это деньги? Все еще нет. По крайней мере до тех пор, как все это не получило не то что практического воплощения, а даже гарантии на ближайшее будущее. Идея, конечно, звучит очень светло и мило, но в условиях нынешних репрессий продвинуть ее будет возможно только при наличии огромного влияния на рынок, а его для начала ещё нужно добиться. Учитывая, что действовать самостоятельно им не дадут... И как-то сделать без стабильного источника крови? Оптовой закупкой донорской крови?.. Дорого, проще уж сразу повесить на инвесторов два проекта, поставив это как обязательное к выполнению условие договора… — Ну все, связь оборвалась… О чем думаешь? — О классах психокоррекции для проблемных детей. — Вестники, да я просто за водой вышел! — Вася, пытаясь хотя бы примерно представить ход ее мыслей, с легкой истеричной ноткой усмехнулся, поставив на стол чашку. — С каких пор тебя волнуют дети? — С тех пор, как это вполне оправданный способ изучения меток. Не то, чтобы самый дешёвый, но дает сразу несколько преимуществ. — Цинично. — он что, сказал это абсолютно серьёзно? А как еще это должно быть в его чертовом понимании? — почувствовав, что ляпнул что-то неудачное, он тут же вернулся к более насущным вопросом. — Но не очень пунктуально. Если не выйдем в ближайшие пять минут — опоздаем, и первое впечатление сложится совсем уж некрасивое. — Да, да, конечно…- зажмурив посильнее глаза и снова открыв их, Алиса натянуто улыбнулась. — Давай договоримся, что обо всем, что не связано с технической частью, говорить будешь ты. Я и так с большим трудом представляю себе, как вынесу несколько часов в шумном помещении. — Как скажешь, только, — Вася выглядел обеспокоенно и недовольно, — Тебе лучше все равно привыкать вести переговоры самой, я все еще не обещал оставаться здесь до конца жизни. Я же однажды заберу это, — кивнув на ее руку со смарт-браслетом, продолжил он еще мрачнее. — А ты стабильно нарываешься получить то, чего боишься и видишь в кошмарах. Можно я скажу чуть жестче? Люди, ответственность за то, ради чего используют твое оружие, постоянное общение, камеры, и, в конце концов, деньги. Это все, ради чего и к чему ведет твоя наука. Все же поэтому я и не хочу в этом участвовать до самого конца. — Все же?.. Да, хорошо. — Алису его слова ненадолго вырвали из реальности. Она намеренно редко думала о своем далёком будущем. – Сможешь выбраться, если нас арестуют? Конечно, учитывая, как быстро менялись обстоятельства, это не было бы рационально. Очень нерационально…как предполагать, что их напряженные отношения станут такими, какими она их запомнила за сутки до смерти Нэта, просто с течением времени. Эртель опустил глаза в пол. Для Алисы, должно быть, и без того их бешеный темп жизни напоминал американские горки. Сколько еще можно истерически смеяться в перерывах между угрозами лишить друг друга жизни, шутить о кулинарных навыках друг друга стандартными фразами о попытках отравления, при этом каждый раз сомневаясь, не окажется ли это правдой? Не так давно они негласно перешли исключительно на консерванты в закрытых упаковках, якобы из-за все той же бытовой инвалидности, но только слепой бы не заметил, насколько обоим стало проще элементарно есть без страха умереть. А потом — сводить то к шуткам, то к смертельным стычкам борьбу за чертов браслет. Бегать по разным квартирам от недовольных бандитов и полицейских, смеяться над тем, что их жизнь до сегодняшнего дня медленно превращалась в ночной кошмар. И говорить друг с другом, казалось бы, до костей искренне, но обо всем кроме того, к чему на самом деле сводится их дружба, похожая на качели, совершающие по три мертвых петли в минуту. Какой тогда толк в хваленом умении слышать друг друга, если сказать все равно язык не повернется? И он к этому хотя бы привык. Алиса же двигалась сквозь события как в темноте, на ощупь. Для нее это дурдом — калейдоскоп из вспышек и звуков, который будет медленно ее подкашивать, пока не превратит в овощ. Поэтому ей нужен был хотя бы какой-нибудь стабильный объект рядом. Может быть, даже субъект. Конечно, он ее задел. Он же сам несколько дней назад распинался о том, как все будет хорошо, он же сам это начал. А теперь решил говорить честно? Нет, он не решал, он случайно ляпнул. Прямо перед, может быть, самыми важными переговорами в ее жизни. Вася не знал, садист он больше, или непроходимый, клинический идиот. Стоило бы опоздать на встречу и хотя бы объясниться друг с другом, но недолго подумав, Алиса через силу оставила в покое эту его фразу и даже опередила Эртеля на пути к выходу. — Ты прав, буду привыкать. — проверив в кармане наличие таблеток, сигарет, и, как ни странно, ножа, девушка вышла на улицу. — Вестники, иногда я не хочу иметь ничего общего со своей жизнью. С непреодолимым чувством тревоги он последовал за ней. Не так все это должно было выйти…

***

*С Новым годом — с целью сокращения оплачиваемых выходных для рабочего населения правительство перенесло оба праздника на одну дату.