Глава VII: Где кончаются шутки

Клетка звенела пустотой. Последний культист рухнул у решетки, и в зале наконец стало тихо. Только арбалетные болты валялись на полу, да факелы шипели, догорая в своих гнёздах. Леон опустил пистолет, прислушиваясь. Ни шагов, ни голосов. - Кажется, всё, - выдохнул он, прислоняясь к холодному камню статуи. Мара уже была у замка. Она осмотрела массивную железную конструкцию, прикидывая что-то в уме, потом похлопала себя по карманам. - Ай, зараза… - сказала она тихо, - У тебя есть отмычки, - спросила она Леона, параллельно осматривая трупы, - Ну или шпилька..? - Шпилька? Серьезно? - Не, ну а вдруг, - подняла руки Мара в примирительном жесте и выпрямилась, - В такие моменты я рада, что связи нет, а то был бы позор до конца жизни. Она подошла к прутьям, вцепилась в них и начала подниматься вверх. Леон следил за ней снизу, наблюдая, как ее фигура в черном скользит по металлической стене с пугающей лёгкостью. На полпути она остановилась, попыталась протиснуться между прутьями - те были слишком узкими, даже плечо не проходило. - Плотно, - прокомментировала она, продолжая лезть выше. Достигнув самого верха, почти под потолком, Мара повисла на одной руке, второй стянула шлем. Леон снова услышал этот щелчок и задрал голову, вглядываясь в темноту, но свет факелов сюда не доставал. Он видел только смутный силуэт, тень, повисшую в метре от каменного свода. - Не вижу, - сказал он. Мара услышала, но не отвечала. Даже ее голос все еще был для него загадкой. Она попыталась развернуться в другой плоскости, но прутья не пускали. - Ты знаешь про меня все, - сказал Леон, глядя, как она медленно надевает шлем обратно. - Откуда я, где работал, куда перевелся. Ты даже читала мое личное дело. А я про тебя - ничего. Ни имени, ни лица, ни на кого ты работаешь. Мара замерла, повиснув на одной руке. Он не видел ее лица, но чувствовал, что она смотрит на него. - И что? – спросила она. - А то, что это странно, - Леон подошел ближе, задрав голову. - Ты появляешься из ниоткуда, исчезаешь в никуда. Я не знаю, как тебя зовут на самом деле, не знаю, как ты выглядишь. Даже голос твой настоящий я не слышал. - К чему ты клонишь? - Как я могу доверять человеку, о котором ничего не знаю? – наконец он задал вопрос, который уже очень давно крутился на языке. - Серьезно..? – глубоко вздохнула девушка. Леон не понял, что произошло, в первую секунду. Просто тень сорвалась с прутьев и полетела вниз. Ее тело падало быстро, слишком быстро, и он рванул вперед раньше, чем успел подумать. - Мара! Он бросился к ней, вытянув руки, готовый поймать, подхватить, сделать что угодно, только чтобы она не разбилась о каменный пол. И пролетел сквозь пустоту. Ее не было. Там, где секунду назад летело тело, не осталось ничего. Леон замер, оглядываясь, сердце колотилось где-то в горле. — Мара?! Тишина. Он обернулся, вглядываясь в темноту клетки. Ни звука, ни движения, ни тени. Пустота. Она исчезла. Просто исчезла, растворилась в воздухе, и он даже не заметил, как. - Я здесь, - раздалось у него за спиной. Леон резко развернулся. Мара висела на прутьях вниз головой, ноги зацепились за перекладину, руки скрещены на груди. Шлем смотрел прямо на него, и даже в этой дурацкой позе она выглядела так, будто делает это каждый день. - Если бы я хотела, - сказала она спокойно, - Ты бы до меня не то что не дотронулся - ты бы даже не увидел. Никогда. Ни в Раккун-Сити, ни здесь. Я позволяю тебе меня видеть. И слышать. И задавать вопросы. Она спрыгнула, приземлилась на корточки и выпрямилась. Встала в метре от него, скрестив руки на груди. - Довериться мне или нет – сугубо твой выбор. И это правда, что ты не знаешь, как я выгляжу и даже голос. Издержки профессии – сам понимаешь. Насчет имени, справедливости ради, скажу, что его знают только три человека, так что не ты один в пролете. А по сравнению со многими людьми, ты уже знаешь про меня больше, чем нужно. Итак, к чему я клоню! – сделала она длинную паузу, подняв указательный палец вверх, - Уже факт того, что я тут заперта с тобой в этой птичьей клетке, как макака в зоопарке, разве не отвечает на твой вопрос? Леон смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё переворачивается. От только что пережитого страха, от того, как легко она исчезла и появилась, будто играла с ним. - Ты могла разбиться, - единственное, что он сказал после ее монолога. - Но не разбилась же, - пожала она плечами, разводя руками. Мара тут же запрыгнула на статую неведомого зверя с тремя головами и легла поперек него, распрямляя позвоночник. Кеннеди даже услышал хруст костей и удовлетворенный стон. - Ой… Старость - не радость, молодость - не жизнь, - потянулась девушка, - Расслабься пока. Из клетки нам не выбраться, остается ждать пока за нами не придут. - Ты ничуть не изменилась, - улыбнулся Леон, садясь на пол напротив нее. - Это с чего ради такие заявление? – оскорбилась она, - Я еще как изменилась. Как и ты. - Я изменился? - Смотри, люди меняются каждый день, - сказала она. - Маленькими шажками. Не замечаешь, пока не оглянешься. У нас, считай, ускоренная версия. В таких случаях меняются либо из-за чего-то хорошего, как со мной, либо из-за чего-то плохого… - Как со мной… – с болезненной усмешкой сказал он. - Жизнь сыграла с тобой в жестокую шутку, - грустно подметила она и подняла палец вверх, - Сначала Раккун-Сити. Твой первый день в полиции превращается в бойню: город жрут заживо, улицы горят, вокруг вирус, паника и трупы, которые не хотят лежать смирно. Эх, как же я тогда хотела, чтобы после всего этого ты бы вернулся к спокойной жизни: нашел нормальную работу, может завел бы семью или собаку. Но увы, ты в итоге подписал контракт на вечный кошмар, из которого уже не выбраться. Леон молча слушал ее. Внимал каждому слову и тихо соглашался. Перед его глазами проносились все самые ужасные моменты его жизни, отправной точкой которой стал Ракку-Сити. Мара подняла второй палец. - И вот ты здесь – спасаешь дочку президента и лезешь в такую мясорубку, где каждый второй либо мутант, либо будущий труп. Потом будет еще и еще… Новые операции, новые зараженные зоны и новые люди, которым нельзя верить до конца. Это не жизнь. - Говоришь по своему опыту? - Типа того… У тебя также сильнейшее чувство вины за тех, кого не смог спасти, - перевернулась она на живот, - Она и стала твоей главной движущей силой: ты бросаешься спасать других не ради приказа, а чтобы заглушить боль от прошлых потерь. В отличии от прошлого ты стал более циничнее, а твой сарказм и «сухой юмор» стали защитным механизмом. У тебя начались проблемы не только со сном, но и с доверием. - Откуда..? - Посттравматический синдром, - перебила его, - Не нужно быть гением, чтобы это знать. В моем кругу от этого страдает чуть ли не каждый. - Даже ты? - Со мной ситуация иная. Вас выдернули из нормальной жизни и засунули в эти разборки, а у меня… Ну, со мной все по-другому - Это и есть твоё «хорошее», про которое ты говорила? - тихо спросил Леон. - Ты сказала, что изменилась из-за хорошего. - Нет, - Кеннеди был уверен, что она сейчас улыбнулась, - Со мной произошло кое-что гораздо лучше, чем можно представить. - Но ты не расскажешь. - Не-а. Парень громко хмыкнул. В зале стало совсем темно. Факелы догорали один за другим, и тени сгущались, сжимая клетку со всех сторон. - Знаешь, - сказал он, глядя в темноту, - Я, наверное, впервые за шесть лет чувствую, что могу кому-то доверять. По-настоящему. - О-о-о-о, лучше не стоит, - присела она, потянув к себе ногу, - Лучше эту мысль выбить из головы. Хочешь, помогу? - Попробуй, - усмехнулся тот. - Ну, - Мара задумалась, постукивая пальцами по шлему, - могу рассказать, как однажды пыталась забраться на стену и застряла шлемом между прутьев. Висела вверх ногами десять минут, пока какой-то мужчина не прошел мимо и не помог вытащить. Мы потом вместе чай пили. - Ты шутишь… - А вот и нет, - в ее голосе слышалась усмешка. - Он сказал, что никогда не видел, чтобы жертва сама лезла в ловушку. Я сказала, что это специальный план. Он не поверил, но чай всё равно налил. Хороший был мужик. Потом его уволили. - Уволили? - Ну, знаешь, организация, наемники… У них там тоже текучка кадров. Кто-то уходит сам, кого-то уносят ногами вперед. Так что да, уволили. Леон не сдержал смеха. Короткого, хриплого, но настоящего. - А ты всегда так - сначала вляпаться, потом шутить? - Это не шутки, это жизненный опыт, - наставительно подняла палец Мара. - Между прочим, очень ценный. Например, теперь я знаю, что можно висеть вниз головой ровно три минуты, а потом начинается головокружение. Проверено. - Экспериментатор, - покачал головой Леон. - А то. Я вообще человек науки. - И какая у тебя учёная степень? По выживанию в дурацких ситуациях? - С отличием, между прочим, - она хлопнула себя по колену. - Могу даже лекцию прочитать. Тема: «Как не умереть в замке у психопата-карлика, когда у тебя три патрона и нож». - И что входит в программу? - Первый урок: не доверяй людям, которые называют себя «благородными». Второй: если видишь странную статую посреди зала, - беги в другую сторону. Третий… Она замолчала. - Третий? - переспросил Леон. - Третий: даже если у тебя три патрона и нож, а вокруг толпа мутантов, всегда найдётся такой же идиот, который полезет в ту же клетку, что и ты, - она чуть наклонилась вперед, - Ну что, выбила мысль? - Скорее укрепила, - с теплой улыбкой посмотрел на нее Леон. - Зараза… Леон хотел что-то ответить, но в этот момент со второго этажа, послышались шаги. Лёгкие, быстрые, совсем не похожие на тяжёлую поступь культистов. - Леон! Мара! - Эшли! – тут же вскочил Леон, - Живая? - Да! Сейчас я вас вытащу. - Спасибо, дорогая, а то принцесса уже не знает, чем занять угрюмого дракона, - спрыгнула со статуи Мара. - Это ты то тут принцесса? – вздернул бровь Леон. - Ну, хочешь ты будь, - без задней мысли сказала она и начала разглядывать его с ног до головы - Что ты делаешь? - Представляю тебя в платье. В розовом таком, с кружевами. Тебе бы пошло. Мара была уверена, что еще парочку таких закатываний глаз и Леон сможет увидеть собственный мозг. Тем временем Эшли нашла у застреленного Леоном культиста ключ от двери. Ключ просвистел в воздухе, звякнул о прутья и упал на пол клетки. Мара подхватила его, проворачивая в пальцах, когда Эшли, обернувшись, вдруг замерла. Из-за колонны бесшумно выскользнула фигура в красном балахоне, рука с серпом взметнулась, перехватывая девушку поперёк груди. - Эшли! - Леон рванул к решетке, но культист уже тащил ее в темноту, зажимая рот ладонью. Её глаза, огромные, полные ужаса, мелькнули в свете факелов в последний раз. Мара уже вставила ключ в замок, провернула, и дверь со скрежетом отворилась. Леон вылетел первым, выхватывая пистолет, но в зале было пусто - только качались тени на стенах да далёкий звук шагов затихал где-то в глубине замка. - Туда! - он рванул в ту сторону, куда скрылся культист, но на втором шаге его повело. В висках запульсировало, перед глазами поплыло, и он схватился за стену, чувствуя, как тело наливается тяжестью. - Леон? - Мара оказалась рядом мгновенно, перехватывая его за плечо. - Всё нормально… - прохрипел он, но ноги уже не слушались. Мара прижала ладонь к его лбу, потом резко схватила его руку. Кожа набухала, тёмные вены тянулись от запястья к локтю. - Паразит, - коротко сказала она. - Ускорился. Она развернула его, прислонила спиной к стене. Леон попытался возразить, но слова путались, в голове шумело, и единственное, что он мог, - смотреть, как Мара отступает на шаг, оценивая его состояние. - Мы не догоним, - сказала она, и в голосе ее не было сомнений. - Не в таком состоянии. Сначала нужно найти Луиса. У него есть подавители. Без них ты через час превратишься в одного из них. - Эшли… - выдохнул Леон. - Ее не убьют. Она им нужна живой, - Мара подхватила его под руку, помогая встать. - А тебя здесь и сейчас убьет этот червь. Идти можешь? Леон кивнул, чувствуя, как каждое движение даётся через силу. Мара повела в противоположную сторону - туда, где их ждал Луис. - Эшли умная, - сказала она, не оборачиваясь. - Она продержится. А ты - нет. Так что не геройствуй. Леон хотел возразить, но вместо этого просто пошел, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тяжёлой пульсацией в висках. Но медлить было нельзя, поэтому агенту пришлось взять себя в руки и бежать вслед за своим проводником. Коридоры замка превратились в кишащий улей. Они бежали сквозь анфилады комнат, и с каждым шагом воздух вокруг сгущался, наполняясь тошнотворным жужжанием. Первый рой настиг их в библиотеке - из-за шкафов, с потолка, из камина посыпались чёрные тела, блестящие, с длинными усами. Мара замерла на секунду, сжимая нож. - Тараканы, - выдохнула она с ужасом. - Летающие тараканы. - Ну, ты же так хотела, чтобы они появились, - усмехнулся Леон, отстреливаясь. - Накаркала. - Неправда! - возмутилась Мара, рубя ближайшую тварь. – Это же просто были мысли в слух! - И вот пожалуйста, - Леон сбил очередного жука с её плеча выстрелом. – Как там говорится? «Чего больше всего боишься, то и притягиваешь»? - В таком случае сейчас я очень сильно боюсь огромного баллончика с дихлофосом, - Она в очередной раз полоснула по твари, когда ее нож застрял в мягкой субстанции, - Боже, я сейчас блевану прямо в шлем. Лезвие рассекало хитиновые тела, чёрная жижа брызгала на стены, но твари лезли и лезли - из щелей, из-под половиц, из вентиляции. Мара работала как мясник, рубя, отсекая головы, круша прикладом, и каждое движение сопровождалось коротким, сдавленным: «Фу!», «Мерзость!», «Ненавижу!». Они бежали по коридору, и жужжание становилось оглушающим. Твари настигали, вцеплялись в одежду. Мара сбивала их с себя на бегу, сбрасывала с плеч, и на ходу причитала: - Тараканы, господи, какие тараканы! Я же говорила - они везде! Они бессмертные! Они переживут ядерную войну! - Может, скажешь что-нибудь про то, что они ещё и огнедышащие? - Леон уворачиваясь, всадил пулю в голову жука, который спикировал на него сверху. - Для полноты картины! - Не искушай судьбу! — крикнула Мара, скидывая с плеча очередную тварь. – Как все закончится, я сожгу всю одежду и час буду откисать в инсектициде! - Лифт! - крикнул Кеннеди, увидев в конце коридора распахнутые двери шахты. Они влетели в кабину, и Мара вдавила кнопку закрытия. Двери с лязгом сомкнулись, отсекая последних тварей. Несколько тел рухнуло на пол кабины, дергая лапками. Мара отскочила к противоположной стене, прижалась спиной, тяжело дыша. - Все, - выдохнула она. - Больше никогда. Ни слова. О тараканах. Ни звука. - А я говорил, что они ещё и огнедышащие? - с усмешкой спросил Леон, прислонившись к стене. - Леон Скотт Кеннеди, - голос Мары стал угрожающим. - Еще одно слово - и я тебя лично выкину обратно. - Молчу, - поднял он руки в примирительном жесте. Он хотел еще что-то сказать, но слова не вышли. В голове звенело, перед глазами всё плыло, и он вдруг понял, что не чувствует ног. Пистолет выпал из руки, на которой вены стали черными, и он начал оседать, хватаясь за стену. - Леон? Голос Мары доносился будто издалека. Он попытался что-то сказать, но язык не слушался. - Только не сейчас, - услышал он сквозь нарастающий шум в ушах. - Только не падай, слышишь? Мы почти… Последнее, что он увидел, - её руки, подхватывающие его, и тёмный пол лифта, медленно уплывающий куда-то. А потом всё исчезло. Леону снова виделся этот странное существо в балахоне – лидер культа. И снова какая-то неразбериха, и снова богословные речи. Правда в этот раз будто говорили не ему, а кому-то другому. Сознание вернулось резко, толчком. Леон открыл глаза и понял, что лежит на чём-то тёплом. - Лео-о-он… Мистер Кеннеди… Джеймс Бонд… Ох, елки-палки, - голос шел из динамиков, механический, но почему-то совсем рядом. Леон попытался пошевелиться и вдруг осознал, что лежит на ней. Грудью на ее груди, лицом у плеча. Ее рука обнимала его за спину, тихо похлопывая. Они лежали на полу лифта. - Очухался? - спросила Мара. - Доброе утро, спящий красавец. - Я… - Леон попробовал подняться, но рука соскользнула. - Успокойся, - она придержала его за плечо. - Лифт уже едет. Секунду потерпишь. - Я на тебе лежу. - Правда, что ли? А я и не заметила. Леон чувствовал тепло ее тела сквозь одежду, и это было странно - слишком близко, слишком интимно для них. Его голова лежала у неё на плече, шлем касался его виска. - Может, я… - начал он. - Не дергайся, - оборвала Мара. - У меня рука затекла. Если ты сейчас упадешь, я тебя поднимать не буду. - И сколько я так...? - выдохнул Леон. - Минут пять… Может семь… Лифт дернулся, замедляясь. Железные створки со скрежетом открылись и по ту сторону стоял Луис, прислонившись к стене. Он увидел их, и на лице его появилось выражение, которое Леон не смог прочитать. - Ну, вы даете, - сказал он. - Помолчи, - одновременно ответили Мара и Леон, и Луис поднял руки в примирительном жесте. - Ну как, полегче стало? – посмотрела девушка на агента, - Если да, то потихоньку вставай тяжеловес. Он наконец-то встал, чувствуя, как лицо горит. Мара поднялась следом, потянулась, разминая спину. - Ну что, - сказала она, поворачиваясь к Луису. - Где тут у нас ингибиторы? - У меня, - Луис достал из кармана шприц. – Держи, Mi amigo, - и кинул его Леону. Пока он вкалывал себе ингибитор, Мара и Луис что-то бурно обсуждали на испанском. Позже парень заметил, как испанец передает девушке колбу с каким-то камнем. - Стало лучше? - беззаботно спросил Луис, поймав его пронзительный взгляд. - Да. Да, помогло. - Одно «но», - продолжил играть с зажигалкой в руках, - Это не более чем отсрочка. Ингибитор перестанет работать, и очень скоро. - Тогда стоит поторопиться, - спрятала Мара колбу в карман пояса, - Сначала спасем Эшли, а потом обоих и подлечим. - Ну раз так, мы знаем, что делать, - воодушевленно Луис схватил палку, лежавшую неподалеку, - Идемте Bonita, Санчо Панса! Спасем принцессу Дульсинею! - Поранишься еще, - сказал Леон и выхватил у него из рук «оружие». - Эй! Мое копье! - И с кем я только связалась… Шахты встретили их темнотой и сыростью. Рельсы уходили вглубь, теряясь в черноте, и воздух здесь пах рудой, плесенью и чем-то сладковатым, тошнотворным. - Вагонетка, - Луис указал на платформу, где стояла старая, проржавевшая тележка. - Должна работать. - Должна или работает? - уточнила Мара, оглядываясь. - Сейчас узнаем. Луис спрыгнул на рельсы, дернул за рычаг. Механизм заскрежетал, чихнул искрами и пришёл в движение. - Работает, - удовлетворённо сказал он. - Залезайте. Мара запрыгнула первой, Леон следом. Луис встал у рычага, и вагонетка, набирая ход, понеслась в темноту. Сначала было просто темно и быстро. Ветер свистел в ушах, стены мелькали мимо, и казалось, что они несутся сквозь время, сквозь саму землю. А потом вдалеке, на параллельных путях, замелькали огни. - Это ещё что? - спросил Леон, всматриваясь. - Твои любимые, - ответил Луис, кивая вперед. Из темноты вынырнула первая вагонетка, битком набитая зараженными шахтерами. Они, сжимая серпы и арбалеты, смотрели на них с тупой, нечеловеческой злобой. - Держись! - крикнул Леон, вскидывая пистолет. Первый выстрел разнёс голову ближайшему. Вагонетка поравнялась с ними, и Мара, не раздумывая, прыгнула. Её тело перелетело через борт, приземлилось в самую гущу, и через секунду там уже мелькал нож. - Сумасшедшая! - крикнул Луис, уворачиваясь от арбалетного болта. - Она такая, - выдохнул Леон, прикрывая их. Мара работала в чужой вагонетке, как на тренировке. Нож уходил в горла, в глазницы, в груди, и зараженные валились на рельсы, под колеса, в темноту. Она перехватила арбалет у упавшего, выстрелила в следующую тележку, налетающую слева. Болт вошел в плечо шахтера, и он рухнул, увлекая за собой соседей. - Мара, назад! - крикнул Леон, заметив новую волну. Она прыгнула обратно, приземлилась на корточки прямо в их вагонетку, перезаряжая арбалет на лету. Леон отстреливался с другой стороны, Луис вел тележку, уходя от столкновений, и они неслись по рельсам, как по нитке, с которой слетели все бусы. Вагонетка рванула вперед, оставляя врагов позади. Впереди показался свет. Но вместо платформы рельсы оборвались - впереди зияла огромная чёрная пропасть, а под ней, внизу, угадывался котлован. - Тормози! - крикнул Леон. Луис дернул рычаг на себя. Раздался хруст, и рычаг остался у него в руке. - Кажется, приехали, - сказал Луис с истерическим смешком - Не смешно! Рельсы закончились, а вагонетка отправилась в свободный полет. - Прыгаем! – скомандовала Мара. Она оттолкнулась первой, перелетев через борт и исчезая в темноте. Леон схватил Луиса за шкирку и прыгнул следом, чувствуя, как воздух свистит в ушах, а земля стремительно приближается. Они благополучно приземлились. Где-то в стороне грохнула вагонетка, разлетаясь на куски. - Живы? - раздался голос Мары. - Живы, - прохрипел Леон, поднимаясь. - Ты как? - Честно? Было весело, - отряхнулась она, оглядываясь по сторонам. - Весело? – уточнил Луис. - Да, тут целый парк аттракционов. На горке покатались, в тире постреляли, свободное падение и комната страха, длящаяся который час – вообще высший класс. И как ей все время удается находить позитивные стороны во всем этом? Сделав небольшую передышку, они продолжили путь. Котлован тянулся вперёд, усеянный светящимися коконами. Луис вёл их к металлической клети, вмонтированной в скалу. Механизм заскрежетал, чихнул искрами, и лифт дрогнул. Они зашли внутрь. Клеть поползла вверх, и сквозь ржавые прутья было видно, как коконы меркнут, превращаясь в россыпь бледных огоньков. Сверху пробивался настоящий свет. Лифт остановился, двери открылись. Первым из него вышел Луис, распахнув руки. - Выбрались из этой дыры! - Луис… - настороженно окликнула его Мара. - Свежий воздух зовет нас! - Луис, стой! Испанец не успел вовремя среагировать. Он услышал какой-то свистящий звук и прикрыл глаза в ожидании удара. Но ничего не почувствовал. Тот лишь услышал тяжелое и прерывистое дыхание, за своей спиной. Луис обернулся на звук и замер. Из-под куртки Мары, чуть ниже рёбер, торчала чёрная рукоятка ножа. Она стояла, прижимая руку к ране, и смотрела куда-то в сторону. - Bonita… - начал Луис, но договорить не успел. Рядом с девушкой, спрыгнув сверху, оказался мужчина крепкого телосложения. Его рука уже сжимала горло Мары, прижимая её к стене. Леон выскочил из клетки последним, и когда увидел торчащий из бока девушки нож и тёмную кровь, расползающуюся по куртке, мир сузился до одной точки, а внутри всё оборвалось с такой ледяной, сковывающей ясностью, что он перестал слышать собственный голос, выкрикивающий её имя. Резким движением руки мужчина вытащил свой нож из тела Мары, от чего та издала болезненный крик. Кровь уже вовсю струилась по ее телу, капая на пол, оставляя красные пятна.