Глава: VIII: Карта боли

Краузер вышел из-за угла, держа Мару за шею. Она висела в его руке, как тряпичная кукла, но ноги еще перебирали, пытаясь найти опору. - Давненько не виделись, салага, - Краузер усмехнулся, глядя на Леона. Леон сжимал пистолет, но не мог выстрелить - Мара была слишком близко, ее тело прикрывало Краузера. В голове было пусто, только одно слово билось, как о стену: зачем, зачем, зачем? - Майор Краузер? Какого черта? - выдохнул он. - Зачем? - Пришел за краденным грузом, - Краузер свободной рукой взял ту самую колбу. - И за ней. Он чуть ослабил хватку, разворачивая Мару к себе, и его пальцы скользнули по шлему, будто пытаясь заглянуть внутрь. - Так вот как ты выглядишь, - протянул он, возвращаясь к ней. - Не такая уж и неуловимая. Знаешь, мой наниматель очень хочет тебя видеть. Говорил, что очень сильно по тебе скучает. - Передай своему нанимателю, что мне жаль - голос Мары из динамиков звучал ровно, несмотря на боль, - У меня, к сожалению, аллергия на ответные чувства. Она дернулась. Краузер успел только напрячь руку, но Мара уже ушла вниз, выворачиваясь, и ее нога, обутая в тяжелый ботинок, врезалась ему в локоть. Хруст кости прозвучал отчетливо, и Краузер, не удержав, разжал пальцы. Мара исчезла - просто растворилась в воздухе, оставляя после себя только темные капли на камнях. Леон не ждал больше. Он рванул вперед, обрушивая удар на Краузера. Тот, даже с вывернутой рукой, ушел в сторону, блокируя плечом, и ответил резкой подсечкой. - Зря ты это, салага, - процедил Краузер, уходя от удара. - Это ты зря, - выдохнул Леон, пропуская удар по ребрам, чтобы схватить его за ворот. Они сцепились, и бой пошел глухой, вязкий, без выстрелов, без криков - только удары, блоки, сбитое дыхание и два тела, мелькающие в тусклом свете. Леон пропускал удары, но не отступал, и Краузер, даже с переломанной рукой, держался ровно, уходя от захватов, отвечая жестко, выверенно. - Ты что, подчиняешься сектантам?! - Они тут вообще не при чем. - сказал Краузер, блокируя удар коленом, - Я сам сделал этот выбор. В этот момент грянули выстрелы. Луис, прижавшийся к стене, наконец взял себя в руки, и дважды выстрелил в Краузера. Первый выстрел пришелся по бронежилету, от второго он отскочил. Краузер отступил на несколько шагов, прижимая руку к ране. Кровь сочилась между пальцев, но он даже не поморщился. - Поиграли и хватит. Ты ни черта не изменился, - сказал он, глядя на Леона, потом перевел взгляд в темноту, где скрылась Мара. — Но это не конец. Я все равно до тебя доберусь, слышишь? Рано или поздно. Он усмехнулся, и, развернувшись, исчез в тени. Леон остался стоять на месте, тяжело дыша, сжимая кулаки. - Леон, - окликнул его Луис. - Кровь. Она истечет кровью. Леон посмотрел на темные капли, тянущиеся от того места, где Мара исчезла, и рванул следом, не оглядываясь. Кровавый след тянулся по камням, четкий, пугающий, но через двадцать шагов оборвался. Леон опустился на корточки, провел пальцами по сухому камню — ни капли, ни намека. - Как? - выдохнул Луис, оглядываясь. - Она не могла просто… - Могла, - перебил Леон, поднимаясь. - Она умеет. Но далеко не ушла, с такой раной. Они разошлись в разные стороны, заглядывая за ящики, в ниши, в темные углы склада. Леон звал ее, но ответа не было, и тишина давила на уши, и каждая секунда без ответа вгрызалась в грудь. - Мара, - позвал он снова. - Мара! - Здесь я, - голос раздался из глубины, за грудой ржавых контейнеров. – Сегодня мне явно не везет. Леон обогнул ящики и остановился. Она сидела в узком проходе между контейнерами, прислонившись спиной к холодному металлу. Куртка была расстегнута, под ней - черный бондаж, туго стягивающий грудь, и кожа, смуглая, блестящая от пота, обнаженная от ключиц до пояса. На шее висел тонкий католический крест - изящная серебряная работа, сверкнувшая в тусклом свете. А тело ее было покрыто шрамами. Старые, еле заметные белые линии пересекали ребра, плечи, живот - карта боли, которую она носила с собой. Рукой она прижимала к боку импровизированную повязку - кусок собственной футболки, уже насквозь пропитанный кровью. Дышала тяжело, прерывисто, но взгляд за шлемом оставался цепким. Луис подскочил к ней первым, опустился на корточки, заглядывая под руку. - Dios mío, - забормотал он, ощупывая край раны. - Нож прошел между ребер, надо зашить, надо остановить кровь, надо… - Луис, - перебила Мара, и даже сквозь боль в голосе слышалась усмешка. - Ты так волнуешься, будто я тебя сейчас попрошу подписать рабский контракт. - Что?! - он поднял на нее округлившиеся глаза. - Ну, пожизненное обслуживание, - пояснила она, чуть поворачивая голову. - Будешь мне патроны таскать, аптечки, чай по утрам. - Bonita, ты в крови, у тебя ножевое ранение, а ты… - А я шучу, - перебила она. – Просто ты такое смешное лицо скорчил... Но патроны все равно таскать будешь. Луис нервно рассмеялся, трясущимися руками развязывая узел на ее повязке. Леон стоял поодаль, смотрел на ее смуглую кожу, на шрамы, на крест, поблескивающий между ключицами, на кровь, которая никак не останавливалась, и чувствовал, как внутри все переворачивается. Ему было тошно. Физически тошно от того, что она сидит здесь, истекает кровью, шутит, а он не может ничего сделать. - Леон, - окликнула Мара, не поворачивая головы. - Ты там стоишь, как памятник. Иди сюда, поможешь Луису. У него руки трясутся. - Не трясутся, - возразил Луис, но руки действительно дрожали. Леон шагнул вперед, опустился на колено рядом с ней. Близко, слишком близко. Он видел, как вздымается ее грудь под бондажем, как напрягаются мышцы живота при каждом вдохе, как смуглая кожа блестит в тусклом свете, как крест качается на тонкой цепочке. - Смотри на рану, - сказала Мара, словно прочитав его мысли. - Не на меня. - Я смотрю на рану, - ответил Леон, но это была неправда. - Да-да… Луис, - позвала Мара, поворачивая голову к нему. - Флягу давай. - Что? - он замер, не понимая. - Дурачком не прикидывайся, у тебя это хорошо получается. Не первый год знакомы, давай. Луис тут же озарился и потянулся за флягой с его любимым напитком. Сангрия. Он потянул флягу девушке, но та отмахнулась. - Это для тебя. Ты весь трясешься как осиновый лист. Луис тут же сделал хороший глоток, а остатки напитка, стекающие по подбородку, убрал рукавом. - Леон, - она повернулась к нему. - У тебя остался шприц от ингибитора? - Да, - он полез в разгрузку, достал пустой шприц. - Иглу оттуда достань. Леон вытащил иглу, протянул ей. Мара взяла, осмотрела, кивнула. - Луис, зажигалку. Он полез по карманам, нашел, протянул. Мара зажала иглу в пальцах, поднесла пламя, подержала, давая остыть. Потом разорвала оставшиеся куски футболки, распарывая на нитки. Она попыталась привязать нитку к игле, но пальцы соскользнули, нить упала - Зараза, - выдохнула она подбирая. Вторая попытка - пальцы в перчатках дрожали, кровь с них делала нить скользкой, игла выскальзывала. Луис смотрел, прижимая ладонь ко рту, Леон стоял рядом, не зная, чем помочь. - Да чтоб тебя, - Мара выдохнула, собралась, в третий раз закрепила нить. Затянула узел, подтянула колени, приподняла подол импровизированной повязки и вылила остатки горячительного напитка себе на рану. - Итак, мальчики, - прошипела сквозь зубы, поворачиваясь к ним. - Кто-то умеет шить? Луис открыл рот, закрыл, посмотрел на свои трясущиеся руки. - Я… я в жилетке, - выдавил он. - У меня пуговицы, бывало… - Я поняла, - перебила Мара. - Леон? Он молчал. Она ждала секунду, другую, потом кивнула. - Ребята, вам бы походить на курсы для домохозяек, - наиграно обиделась она, - Ну и ладно. Сама справлюсь. Рана зияла между ребрами - глубокий разрез, края посинели, кровь все еще сочилась, стекая по смуглой коже темными тягучими струйками. Мара сунула иглу в край раны, и Луис отвернулся. Первый стежок. Игла вошла в кожу, вышла, и пальцы ее дрожали, когда она тянула нить. Игла норовила выскочить из захвата, нить путалась. Второй стежок. Она затянула узел, и края раны стянулись, но не ровно, и она прошипела сквозь зубы, когда игла соскользнула с мокрых пальцев. - Дай, - сказал Леон, протягивая руку. - Не надо, - выдохнула Мара, подбирая иглу. – Я девушка приличная, зашивать себя позволю только после свадьбы. Она вытерла пальцы о штанину, сжала иглу крепче, вогнала в кожу снова. Третий стежок. Руки тряслись, каждое движение отдавалось в боку тупой, пульсирующей болью, но она продолжала, затягивая узлы, стягивая края раны, пока кровь не перестала сочиться. Последний узел. Она оторвала нить, отбросила иглу, и в тот же миг силы оставили ее. В глазах потемнело, желудок сжался, и она, не удержавшись, согнулась вперед. Луис и Леон подхватили ее за плечи, удерживая, чтобы не упала лицом вниз. Ее тело сотрясала крупная дрожь, перед глазами все плыло, и она слышала свой голос будто со стороны - глухие, сдавленные стоны, которые никак не могла остановить. - Все нормально, - поспешила успокоить своих спутников, - Жить буду. Луис выдохнул так громко, что эхо разнеслось по складу. Леон закрыл глаза, прижимая ее к себе, и почувствовал, как она слабо упирается рукой ему в грудь. - Все, - сказала она. - Отпускай. Задушишь. Он разжал руки, помог ей сесть ровно. Она прислонилась к контейнеру, закрыла глаза, и даже сквозь шлем было видно, как тяжело она дышит. Она потянулась за сползающей курткой, накинула на плечи, запахнулась, пряча смуглую кожу, шрамы, бондаж, крест. Затем, посмотрела на лужу крови, в которой сидела. - Господи Боже мой, - с усталостью в голосе удивилась она, - Скажите, что это все не из меня, а просто кто-то разлил клюквенный сок… - Сейчас не время для шуток, - выдохнул Леон, глядя на крест, который на секунду сверкнул в свете, прежде чем исчезнуть под тканью куртки. - Во всей этой суматохе ты, кажется, обронил свое чувство юмора. Подбери немедленно, - она тихо засмеялась, - Ну, ладно, бузи сколько хочешь, главное, чтобы об этом не узнал кое-кто другой… Она сидела, прислонившись к контейнеру, когда в шлеме замигал красный огонек и из динамиков послышался до боли знакомый нервный голос. - Эй, Соплячка слышишь меня?! Немедленно доложи обстановку! - Боже, ну нет… - запричитала, как ребенок, - Вот, кто меня за язык тянул. Надо было зашить себе рот… - Мара вздохнула, нажала на кнопку приема, делая голос максимально бодрым, насколько это было возможным, - Слушаю. - Наконец-то! - голос из динамика был резким, хлестким, как пощечина. - Докладывай! Где тебя носило полчаса?! Твой маячок стоит на месте, как вкопанный! Мара покосилась на Луиса, который замер, глядя на нее. На Леона, который стоял рядом, сжимая кулаки. - Все в порядке, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Мы на поверхности. Эшли… - Я вижу, где вы! - рявкнул он. - Я вижу этот склад, эти ящики, эту кровь на полу! Что произошло?! Мара опустила взгляд на лужу, в которой сидела. Он видел. Он всегда все видел. А она забыла выключить камеру. Снова... - А, это… Это Луис разлил клюквенный сок, а мы просто, ну… задержались. Местные достопримечательности там… - Не юли! - голос стал жестче, опаснее. - Ты дышишь как паровоз. Что случилось? Она промолчала. - Ну же! - он почти кричал. - Я тебя спрашиваю! - Да так, мне засадили занозу, - быстро сказала она, - Просто царапина. - Царапина?! - в голосе послышался свист - будто он выдохнул сквозь зубы. - Царапина не заставит тебя дышать через раз! Царапина не заставит маячок стоять на месте полчаса! И эта лужа под тобой - не от царапины! Ты истекаешь кровью?! Мара закрыла глаза. - Немного. - Немного?! - голос сорвался на визг. - Ты мне сейчас про немного?! Это когда ты чихнула и пошла кровь носом - немного! А это? Это - сколько?! - Всего лишь небольшой ножик. В бок. Я уже зашила. - Ты зашила себя сама? - на секунду голос стал тише. Потом он снова взорвался: - Ты что, с ума сошла?! Я смотрю на твои руки! Они в крови! Ты зашиваешь себя сама в какой-то дыре, а мне говоришь - немного?! - Ты преувеличиваешь… - Молчать! - он не дал ей договорить. - Слушай меня, маленький чертенок! Ты сидишь на месте! Не двигаешься! Я вылетаю! - Нет! - Мара открыла глаза. - Не надо. Я в порядке. Я… - Это не обсуждается! – и связь прервалась. Мара опустила руку и гортанно-театрально вздохнула, передразнивая мужчину и почувствовала на себе взгляды. Луис смотрел на нее с открытым ртом. Леон - прищурившись. - Ладно, хватит отдыхать, - успокоилась она, - На все про все у нас меньше двух часов, поэтому выдвигаемся, - оперевшись рукой на контейнеры за спиной, она потихоньку начала вставать. - М-меньше двух часов? На что? – озадаченно спросил Луис. - На то, чтобы найти Эшли, спасти ее, вылечить зараженных, вернуть янтарь и изрешетить голову одному человеку, - она встала, прижимая руку к боку, и чуть согнулась, чтобы сильно не тревожить рану. - Ты никуда не пойдешь, - строго сказал Леон, подхватывая ее под локоть. - Тебя еще забыла спросить, - отдернула она руку, - Я и Королеву Драмы не слушаю, думаешь тебя стану? – посмотрела на него в упор. Вот же ж упрямая! - Единственным, кто не пойдет будет Луис. - Что?! Это еще почему? - Харош, Луис. Мы оба знаем, что ты не боец. Ты биолог. А прикрывать тебя в таком состоянии, я не смогу. - Но у меня все еще есть ключи от лаборатории… - Он спешно начал искать их по карманам, но не найдя, услышал металлический звон. Мара держала небольшую связку, демонстративно гремя ими. Луис горько вздохнул, - Это что значит, я в пролете? - Без обид Луис, - положила она руку с засохшей кровью ему на плечо, - Ты уже достаточно сделал, а сейчас ты должен сбежать отсюда, - девушка взяла его руку и зажала что-то в кулак, - Это ключи от лодки. Выбирайся из замка тем же путем, что и пришли, добеги до пристани, там стоит лодка и уплывай отсюда, как можно дальше. Позже я с тобой свяжусь, обещаю. Она протянула ему мизинец. Луис недоуменно посмотрел на свою руку, затем на ее. Несколько секунд осознования, и он крепче сжал кулак и протянул свой мизинец, переплетая их пальцы вместе. - Ловлю на слове, Bonita, - с улыбкой сказал он и посмотрел на Леона, протягивая ладонь для рукопожатия, - Ты уж присмотри за ней Санчо Панса. - Мог бы и не просить, - пожал ему руку. Луис хотел что-то сказать, но только махнул рукой и исчез в темноте коридора.