Глава XIV: Прощение

Неделя в COBRA превратилась для Леона в изнурительный марафон. Ему выдали пластиковый пропуск с фотографией, где он выглядел так, будто только что вышел из боя - синяки под глазами, небритость, взгляд исподлобья. Леон спрятал пропуск во внутренний карман куртки. Мару он не видел всю неделю. Но сам факт, что она жива, что она где-то там, дышит, ест, спит - это странным образом повлияло на него. Он стал спать лучше. Не хорошо, нет - лучше. Кошмары не исчезли. Они видоизменились - стали короче, но от этого не менее мерзкими. Ему снился Раккун-Сити: улицы, залитые кровью, здания, объятые пламенем, и этот запах - сладковатый, тошнотворный - который он не мог забыть даже спустя годы. Иногда он просыпался от того, что ему казалось, будто кто-то стоит в углу комнаты. Он вскакивал, хватался за пистолет, который всегда был на тумбочке, и всматривался в темноту, пока сердце не начинало биться ровнее. Иногда - от собственного крика, застрявшего в горле. Он просыпался с открытым ртом, без звука, и лежал, глядя в потолок, пока дыхание не выравнивалось. Каждый шорох за дверью его квартиры заставлял мышцы спины напрягаться. Он замирал, прислушивался, пока не понимал - сосед этажом выше просто вынес мусор. Но рука все равно тянулась к пистолету. Он перестал заказывать еду на дом, потому что вкус привычных блюд стал казаться пресным, а иногда - откровенно отвратительным. Кофе, который раньше он пил литрами, теперь горчил. Он пил его через силу, потому что не мог отказаться от ритуала. Все это не исчезло. Но в перерывах между приступами он спал. Глубоко, тяжело, без снов. Организм брал свое. Каждый день он приходил в пустой кабинет на седьмом этаже и погружался в бумаги. Отчеты, списки, схемы, досье. Сначала он пытался запоминать имена, даты, кодовые названия операций. Потом понял, что это бессмысленно, слишком много информации. Видеоматериалов не было, только сухие строчки отчетов и изредка черно-белые фотографии с мест операций. Он переключился на другое. Досье Мары он нашел на третьи сутки. Не в общей базе - там ее не было. В папке с грифом «Оперативные псевдонимы. Уровень доступа: Код Красный». Папка лежала в самом низу сейфа, который ему открыли, когда он подписал бумаги о неразглашении. Тонкая, почти пустая. Леон открыл ее с замиранием сердца. И вспомнил ее слова. Тогда, в Испании, когда он спросил, можно ли прочитать ее личное дело. «О-о-о-о... Тебе лучше мое личное дело не читать. Столько новых слов узнаешь...» Тогда он подумал, что она шутит. Теперь, глядя на тонкую папку в своих руках, он понял - не совсем. Ни имени. Ни даты рождения. Ни места рождения. Ни фотографий. Только псевдоним: «Мара». Только список операций - длинный, очень длинный, начиная с середины девяностых. Он открыл первый отчет и через минуту понял, что она имела в виду. Он перечитал каждую запись. Дважды. Трижды. «Объект ликвидирован с применением несанкционированных методов воздействия». «В ходе операции допущено превышение допустимого уровня коллатерального ущерба». «Агент проявил нехарактерную для служебного положения инициативу, повлекшую за собой...» Леон поднял бровь. Он уже научился видеть между строк. «Несанкционированные методы» - судя по контексту, означало, что она взорвала что-то, что взрывать не планировали. «Превышение коллатерального ущерба» - разнесла полздания. «Нехарактерная инициатива» - скорее всего, послала начальство куда подальше и сделала по-своему. Он перелистнул страницу. «Агент проявил излишнюю самостоятельность в принятии решений». «Рекомендовано: дисциплинарное взыскание в виде...» — дальше шла каллиграфическая запись от руки, сделанная явно Эшфордом: «Взыскание отменено. Результат операции удовлетворительный.» Леон усмехнулся. Представил, как Эшфорд сидит, читает этот отчет, вздыхает, берет ручку и пишет поверх рекомендаций. «Удовлетворительный» - преуменьшение века, судя по тому, что операция вообще завершилась успехом. Он читал дальше, и с каждым отчетом находил все новые формулировки, которые явно появились благодаря ей. «Нестандартное применение штатного оборудования» - она использовала огнетушитель как дубину. Или ракетницу как отмычку. Или вертолет как таран. «Эмоциональная нестабильность в критической ситуации» - судя по дате, это был отчет как раз после того случая с тараканами. Леон представил ее лицо под шлемом и с трудом сдержал улыбку. «Грубое нарушение субординации» - тут даже без вариантов. Кому-то она сказала все, что о нем думает. А в конце каждого такого отчета - приписка Винсента. Разным почерком - иногда каллиграфическим, аккуратным, иногда торопливым, будто писал на бегу. Но смысл один и тот же: «Взыскание отменено», «Принять к сведению», «Закрыть вопрос». Ни разу - «Объявить выговор». Ни разу - «Отстранить от заданий». Леон закрыл папку и некоторое время сидел молча. Она была права. Он действительно узнал несколько новых слов. И не только их. С Клэр же они встретились на второй день. Она работала в отделе ликвидации последствий этажом выше и иногда спускалась в столовую - маленькую комнатушку с облезлым кофе-автоматом и вечно пустым холодильником. - Ты выглядишь лучше, чем в Раккуне, - сказала она, садясь напротив с пластиковым стаканчиком чего-то бурого. - Тогда от тебя несло формальдегидом и паникой. - А сейчас? - Сейчас от тебя несет кофе и хронической усталостью. Прогресс. Они не говорили о том дне. Не напрямую. Обменивались короткими фразами, которые для постороннего звучали бы как бред сумасшедшего. «Помнишь того, в плаще?» - «Которого пришлось взрывать?» - «Ага. До сих пор не люблю длинные коридоры». И этого было достаточно. Шерри была связным команды Криса, поэтому дел у нее было невпроворот. Она забегала почти каждый день: иногда с отчетами, иногда просто так, говорила: «Я на пять минут», и оставалась на час. Они болтали о пустяках. О том, какая дурацкая форма у охранников на входе. О том, что кофе в автомате стал еще хуже, если это вообще возможно. О том, как Мара обещала научить ее стрелять из двух рук одновременно, но все время «занята». - Она занята всегда, - вздыхала Шерри. - Но ты не переживай. Она появляется, когда нужнее всего. Леон не переживал. Он вообще старался не думать о том, где она и что делает. Через три дня из Невады вернулись Крис, Джилл и Карлос. Операция прошла успешно - старые склады Umbrella оказались пустыми, если не считать пары мутантов, которые «решили прогуляться». Карлос рассказывал об этом за ужином, активно жестикулируя и подливая себе виски. - Этот здоровяк был размером с автобус, - говорил он. - Я говорю Крису: «Может, обойдем?» А он смотрит на меня и говорит: «Нет». И все. Даже не объяснил почему. - Потому что он преграждал путь к складу, - спокойно ответил Крис. - Не люблю делать крюки. - Ты не любишь делать крюки, даже когда крюк - это лишние три минуты. А тут был автобус с когтями. Джилл молча пила кофе и улыбалась в кружку. Леон влился в их компанию быстро. С Карлосом они обсуждали оружие и тактику - оказалось, у них похожие взгляды на то, сколько патронов считать «достаточно». С Крисом они почти не говорили - просто сидели рядом и понимали друг друга без слов. Леон изучил и его личное дело. Люди, которые видели ад, не нуждались в длинных разговорах. Джилл оказалась самой разговорчивой. Она расспрашивала его об Испании, о паразите, о том, как он выбрался. Леон отвечал коротко, но она не настаивала. - Ты держишься молодцом, - сказала она однажды, когда они остались вдвоем в столовой. - Для человека, который пережил два апокалипсиса и будет работать с третьим. - Спасибо, - ответил Леон. - Ты тоже. Она усмехнулась. - Я в этом деле дольше. У меня было время привыкнуть. Леон не спрашивал, можно ли привыкнуть к такому. Он знал ответ. К концу недели он перестал чувствовать себя чужим. У него появился свой стол, свой пропуск, свое место в столовой - крайний стул у окна, откуда видно стоянку. Карлос иногда приносил ему кофе без просьбы. Крис кивал при встрече. Шерри оставляла на столе смешные стикеры с котиками, которые, по ее словам, «поднимали продуктивность». Также у него выработался ритуал. Он приходил в COBRA за час до начала рабочего дня, спускался на минус третий этаж, переодевался в раздевалке и выходил на тренировочный полигон. Стрельбище, маты, груши - все, чтобы размять мышцы и заставить замолчать голову хотя бы на время. В тот день он, как обычно, вышел из раздевалки, на ходу застегивая перчатки. И замер. Из-за дверей тренировочного зала доносились голоса. Знакомые. Он толкнул дверь - резко, без предупреждения. Внутри было просторно. Светлые стены, высокие потолки, маты на полу. В центре, на татами, стояли двое. Мара. Он узнал ее раньше, чем успел подумать. По голосу. По движению. По тому, как она держалась - расслабленно, но с той особой готовностью, которая бывает только у тех, кто привык к бою. Она была одета по-другому. Не в привычный черный костюм и шлем. На ней были свободные тренировочные штаны, приталенный топ с открытой спиной и перчатки без пальцев. Волосы - темные, волнистые, густые - были собраны в высокий хвост, открывая затылок и шею, на который висел крестик. Все же она его починила. Опустив взгляд пониже, он увидел их. Шрамы… Леон замер на пороге, забыв закрыть дверь. Вся ее спина была покрыта ими. Белые, тонкие линии пересекали лопатки, тянулись вдоль позвоночника, сбегали к ребрам. Старые, застарелые - некоторые совсем бледные, почти незаметные, другие - более четкие, более глубокие. Тогда, в Испании, он, судя по всему, видел лишь малую часть. После стольких лет работы на Правительство и всего пережитого, у него самого было их немало. Но по сравнению с ней его следы казались мелочью. Напротив Мары, в боевой стойке, замерла Шерри. Девушка была напряжена, сосредоточена, ее дыхание сбилось после серии ударов. - Нижний блок держи выше, - голос Мары был спокойным, деловым, - Если пропустишь укорот в корпус - все, считай, проиграла. - Поняла, - выдохнула Шерри. - Еще раз. Давай. Шерри шагнула вперед, нанося серию ударов. Мара уходила легко, почти лениво, даже не напрягаясь. Блок, уход, еще блок. Короткая команда - «Бей быстрее», и Шерри ускорилась. Леон стоял у двери, не решаясь войти. Он чувствовал себя лишним, наблюдателем, который застал что-то личное. - Следи за ногами, - Мара ушла вниз, пропуская удар над головой. - Я сейчас тебя подсеку. Шерри попыталась отпрыгнуть, но не успела. Мара сделала короткое движение, и девушка уже летела на маты. Приземление вышло жестким, но Шерри тут же перекатилась и вскочила. - Лучше, - кивнула Мара. - Но все еще медленно. - Я стараюсь, - запыхавшись, ответила Шерри, утирая пот со лба. - Ты сама меня об этом попросила, так что поздно уже жаловаться, - пожала плечами, - На сегодня, пожалуй, закончим тренировку. Шерри кивнула, схватила с лавки полотенце и уже направилась к выходу, как вдруг замерла и повернула голову к дверям. - Леон! Мара замерла. Ее спина напряглась, плечи чуть поднялись. Она медленно, будто нехотя, повернулась. - Ты чего в дверях застрял? - спросила Шерри с легкой улыбкой. - Входи уже. Леон шагнул в зал, прикрывая за собой дверь. - Я обычно в это время здесь тренируюсь, - сказал он. - Не знал, что вы... - Да Шерри попросила позаниматься, - перебила Мара, и в ее голосе снова проскользнула та самая, знакомая, беспечная нотка. - Я не просила, я уговаривала, - улыбнулась Шерри. - Это одно и то же. Шерри подошла к Леону, все еще улыбаясь. - Ты как? Я тебя в кабинете не видела последние пару дней. - Работал с отчетами, - ответил Леон. - Ты хорошо держалась. - Не очень, - Шерри покосилась на Мару. - Она меня все равно положила. - В следующий раз положишь ты, - сказала Мара. Она перевела взгляд на Леона. Глаза ее блеснули, тот самый взгляд, хитрый, предвкушающий, который он уже научился узнавать. На губах заиграла легкая улыбка. Но Леон смотрел не в глаза. Он смотрел ниже - туда, где под топом, на правом боку, угадывался свежий рубец. Шрам от ножа Краузера. - Как себя чувствуешь? - спросил он, кивнув на ее бок. Мара проследила за его взглядом, и на секунду ее лицо стало серьезным. - А, просто царапина, - коротко ответила она, - Ну, что "Напарник", освоился тут? - Вполне. На губах ее снова заиграла легкая улыбка. - Раз уж ты здесь, - сказала она, потягиваясь и разминая шею. - Составишь компанию? Спарринг. Я засиделась в отпуске, надо размяться. Шерри тут же оживилась. Леон на секунду задумался. Что-то в голосе Мары, в том, как она смотрела на него - слишком пристально, слишком довольно - подсказывало: она что-то замышляет. Но он все равно кивнул. - Давай. - Отлично, - Мара повернулась к Шерри. - Смотри внимательно. Это будет показательный бой. Запоминай приемы. Шерри кивнула, забралась с ногами на скамью и приготовилась наблюдать. Леон скинул толстовку, оставшись в футболке, и вышел на маты. Принял боевую стойку - ноги на ширине плеч, руки у лица, вес на носках. Мара стояла напротив. Расслабленно. Руки опущены, плечи расправлены, никакой защиты. - Ты так и будешь стоять? - спросил он. Она не ответила. Шагнула вперед – резко, быстро, и Леон приготовился к атаке. Но то, что произошло дальше, он не ожидал. Мара прыгнула. Не в корпус, не в голову - прямо на него. Ее ноги обхватили его шею с двух сторон, и инерция удара повалила Леона на спину. Он рухнул на маты, не успев даже выставить руки. А Мара, сделав плавное сальто, приземлилась на ноги рядом с его головой. Вертикально. Идеально. Как будто ничего не случилось. - Видела? - спросила Мара у Шерри, даже не глядя на Леона. - Видела! - восторженно ответила та. - Это было невероятно! - Что... - выдохнул Леон, глядя в потолок. - Вставай. Это была разминка. Он поднялся, отряхнулся, снова встал в стойку. На этот раз - осторожнее. - Смотри, Шерри, - сделала шаг вперед. - Сейчас покажу, как использовать инерцию противника против него самого. И началось. Мара двигалась не так, как учили в академии. Не так, как он привык. Она била ногами оттуда, откуда нельзя было достать. Уходила вниз, когда он ждал удара сверху. Использовала его инерцию против него самого - подсекала, подныривала, перекатывалась через его спину, как акробатка. Каждое ее движение комментировалось короткой фразой, обращенной к Шерри. - Блок должен быть быстрее, иначе тебя проходят по корпусу. - Нижняя подсечка работает только если противник перенес вес на переднюю ногу. - Если тебя схватили за запястье - не тяни на себя. Толкай в сторону большого пальца. Леон не успевал думать. Каждый его блок открывал новую уязвимость. Каждый удар встречал пустоту. Он снова оказался на матах. Потом снова. И снова. Шерри сидела на скамье, впитывая каждое движение. - Чем ты ее разозлил...? - спросила она у Леона, когда тот в очередной раз рухнул на лопатки. - Ничем, - ответила девушка за него, даже не обернувшись. - Это же просто дружеский спарринг. - Он уже шесть раз на спине, - заметила Шерри. - А ты даже не вспотела. - Это потому что он поддается, - усмехнулась Мара. Но он не поддавался. И она прекрасно это знала. Леон поднялся, отряхивая колени, и нахмурился. - Слушай, - сказал он, глядя на Мару. - Это из-за того раза? Ну, когда я тебя приковал наручниками к лодке? Шерри тут же навострила уши. Мара замерла. Повернулась к нему. На ее лице сияла широкая улыбка, за которой явно скрывалось нечто большее. - А-а-а-а, ты про тот случай. Что ты, конечно же, я на тебя не злюсь И в следующий миг он снова летел на маты. Она поймала его за запястье, провернулась, подсекла ногу - и Леон рухнул на спину, не успев даже охнуть. Но на этот раз она не отошла. Она села сверху - прямо ему на живот - и завела его руки над головой, прижимая к матам. Он дернулся, но она держала крепко. Пальцы впились в запястья, колени сжали бока. Ни вывернуться, ни оттолкнуться. Мара наклонилась ближе. С лица ее исчезла вся насмешка. - Но раз уж ты напомнил, - сказала она тихо, глядя ему прямо в глаза, - Ты ничего не хочешь мне сказать? – ее дыхание едва коснулось его кожи, - Это слово даже дети знают. Леон смотрел на нее снизу-вверх. На ее глаза - яркие, голубые, с хитринкой, которая никуда не делась, просто спряталась поглубже. На ее губы, чуть приоткрытые, с затаенной улыбкой. На капельку пота, стекающую по виску. Она не отпускала. Ждала. Он выдохнул. И вдруг - совершенно неожиданно для себя - улыбнулся. - Прости. - За что именно просишь прощения? - уточнила Мара. - За то, что приковал. - А за то, что оставил одну на катере с дырой в боку? Леон моргнул. - И за это тоже прости. - А за то, что не послушался и полез в пекло без меня? - Тут уж извиняться не стану, - ответил он. - Ты была ранена. Мара смотрела на него несколько секунд. Потом ее губы дрогнули. Она отпустила его руки, оттолкнулась и встала. - Принимается. На сегодня с тебя хватит, - сказала она, впервые протягивая ему ладонь за все это время, - Ручку. Значит, все-таки злилась.