Глава XIX: Еще одна кожа

На обратном пути Тереза рассказывала, что в тот вечер на базе творился сущий ад. Она сидела в машине на опушке леса и ждала. Связь оборвалась внезапно - сначала перестал отвечать Леон, потом Мара. Винсент вышел на связь через двадцать минут тишины и, не поздоровавшись, рявкнул: «Где они?» Тереза ответила, что не знает. Он сказал, чтобы она ждала на месте, и отключился. Через час подошло подкрепление - отряд солдат с приказом штурмовать лабораторию. Но они не смогли даже приблизиться к зданию. Входы были заблокированы, система защиты работала на полную мощность, окна и двери запечатаны так, будто внутри готовились к осаде. Солдаты обошли здание по периметру, проверили подвалы, крышу, технические выходы — все было закрыто наглухо. Они не могли зайти внутрь. Они не могли понять, что там вообще творится. Только красные вспышки за заколоченными окнами да глухие взрывы, от которых дрожала земля. Четыре часа. Восемь. Двенадцать. Винсент звонил каждые полчаса из своего кабинета в США. С каждым разом голос его становился все тише и злее. Тереза не могла ему помочь, только ждала вместе с солдатами, которые так и стояли вокруг здания, бессильные и растерянные. Когда лаборатория начала взрываться изнутри, сначала глухо, потом с нарастающей силой, Тереза уже не надеялась увидеть их живыми. Стены рухнули, крыша провалилась, облако пыли и искр поднялось к небу. А потом из дренажного канала, который никто не проверил, выпали двое - грязные, мокрые, но живые. Шестнадцать часов прошло с момента потери связи. Винсент связался с ними, когда они уже вернулись на базу. По видео. Его лицо на экране было каменным. Он перечислил все по пунктам: умышленный обрыв связи, самовольство в отношении напарника, несанкционированные действия и т.д. Голос не повышал, и от этого становилось только хуже. - Видимо я все-таки поспешил с назначением тебе напарника. Я уже подготовил приказ об отзыве агента Кеннеди, - сказал он под конец. Мара молчала несколько секунд. Потом ответила тихо, но твердо: - Не надо. Винсент замер. Даже через экран было видно, как он переваривает услышанное. - Это я слышу от тебя? - Он хороший напарник, - ответила Мара. - Я была неправа. Повисла тишина. Леон смотрел на нее - на ее профиль, на сжатые губы, на глаза, которые не отрывались от экрана. Он не знал, что сказать. Не знал, что чувствовать. Внутри смешались удивление, облегчение и что-то еще - теплое, странное, чему он не давал названия. Винсент не сказал «хорошо». Не сказал «я рад». Только короткое: - Ладно. Посмотрим. Экран погас. Тишина в комнате затянулась. Леон открыл рот, чтобы что-то сказать, но Мара опередила его, не глядя: - Не думай, что это что-то меняет. - И не думал, - ответил он. - Врешь. Полгода пролетели незаметно. Осень сменилась зимой, зима - весной. Апрельские дожди уступили место июльскому зною. COBRA работала в обычном режиме - задания, отчеты, тренировки, новые задания. О том происшествии в Чехии старались не вспоминать. Леон иногда ловил себя на мысли, что доктор Рот мог выжить. Они не нашли его тело. В отчете Терезы говорилось только о двоих выживших, но это не значило, что остальных не было. Мара не поднимала эту тему, и Леон не спрашивал. Но чувство, что они еще встретятся с этим человеком, не покидало его. После возвращения, она ему дала телефон, где был записан один-единственный номер, со словами: «Если вдруг понадоблюсь – звони. В любое время суток». И с тех пор, этот телефон стал неотъемлемой частью вещей, которые он таскает с собой каждый день. Мара больше не возражала против напарника. Леон перестал быть для нее «временной обузой» и стал тем, кем должен был быть с самого начала - партнером. Они выработали систему: она прикрывала, он шел вперед; он отвлекал, она заходила с фланга. Без слов, без лишних команд, просто понимали друг друга с полуслова. Леон прекрасно знал, что даже если он ее не видел, она всегда была рядом. Иногда, когда задания не было, они спускались на тренировочный полигон. Спарринги стали регулярными. Мара по-прежнему чаще выигрывала, но Леон больше не падал после первых же секунд. А иногда они устраивали соревнования по стрельбе, она брала свое в точности, он - в скорострельности. Никто не вел счет, но оба считали, что побеждают. Задания были разными и не занимали больше пяти дней. В Неваде чистили старую лабораторию, где кто-то пытался воскресить проект «Тиран» - справились за ночь, вернулись к завтраку. В Канаде искали пропавшего ученого, который решил, что может создать вакцину от Т-вируса в подвале собственного дома, - нашли, обезвредили, сдали местным властям. В Техасе помогали эвакуировать поселок, где мутанты вылезли из старых шахт, - там пришлось повозиться, но обошлось без жертв. Из них вышла отличная команда. Винсент больше не заговаривал о том, чтобы отозвать Леона. Карлос называл их «сахар и перец», а Клэр вздыхала и говорила, что они оба безнадежны. Шерри просто тихо радовалась, что у Мары кто-то есть. Но Леон чувствовал - между ними все еще была стена. Иногда, когда в аналитическом отделе было тихо, а его собственные дела заканчивались, он заглядывал туда. Просто так. Без причины. Постоять в дверях, посмотреть, как Сара Миллер перекладывает бумаги или спорит с кем-то о чем-то неважном. Она ловила его взгляд, но не подавала виду. Только чуть заметно усмехалась уголком губ, прежде чем снова уткнуться в монитор. Он не знал, зачем это делал. Может, хотел убедиться, что она все еще здесь. Может, просто привык. А может, искал повод заговорить не о работе. Он не раз приглашал ее после работы: поесть, выпить кофе, просто посидеть в баре. Мара всегда отказывалась. Вежливо, но твердо. «Не могу. Дела». «В другой раз». «Когда-нибудь». «Когда-нибудь» не наступало. Она не приходила на корпоративы, если их можно было так назвать. Не оставалась после заданий поболтать. Не звонила, если не было рабочей необходимости. Их общение ограничивалось тренировками, миссиями и краткими переговорами по рации. Ну или его попытками угадать ее имя, хотя даже в этом случае говорил только он. Даже когда они сидели в одной машине по дороге на задание, Мара часто молчала, уткнувшись в планшет. Леон не настаивал. Он понимал - она выстраивала границы. Не только с ним, а вообще со всеми. Иногда, когда она отворачивалась к окну и ее плечи расслаблялись, он думал: может, это все, что будет. Напарники. Коллеги. Два человека, которых свела работа. Но по ночам, лежа в своей пустой квартире, он вспоминал, как она сжимала его руку в машине, когда они уезжали от горящей лаборатории. Как он чувствовал ее пальцы. И как не хотел отпускать. Это были не мысли напарника. Но он пока этого не понимал. Или не хотел понимать. Однажды пятничным утром Винсент разбудил Леона звонком. - Записывай адрес. Будь через час. Леон не успел задать вопросы - в трубке уже гудели гудки. Он быстро собрался, накинул куртку и выехал. Адрес привел его к неприметному зданию в центре города. Ни вывески, ни таблички, только кодовый замок на двери. Внутри его уже ждали. Винсент стоял в холле в костюме, с неизменным планшетом в руке. - Приготовься, - сказал он коротко и кивнул куда-то в сторону. Леона провели в комнату, где на вешалке висел строгий черный костюм. Белая рубашка, галстук, запонки. Все такое чужое после месяцев тактической формы и разгрузки. - Переодевайся, - велел провожатый и вышел. Леон не стал спорить. Снял куртку, футболку, старые джинсы. Костюм сел идеально, будто шили на заказ. Его усадили в кресло, и какой-то человек начал колдовать над его волосами, укладывая их назад, а потом легкими движениями убрал синяки под глазами, сделал кожу свежее. Когда его проводили обратно к Винсенту, тот окинул его оценивающим взглядом и кивнул. - В самый раз. - Что происходит? - наконец спросил Леон. - Работа под прикрытием, - ответил Винсент. - Ты будешь телохранителем. - Чьим? Он не успел договорить. Дверь кабинета открылась, и внутрь вошла она. Леон замер. Девушка двигалась плавно, хищно - как пантера, которую выпустили из клетки. На ней были черные сапоги на высоких каблуках, высоких настолько, что Леон невольно представил, как она спотыкается. Но она шла уверенно, будто всю жизнь носила такую обувь. Руки скрывали черные кожаные перчатки. Костюм - строгий, женский, но более чем откровенный. Красная рубашка под пиджаком была расстегнута почти полностью, открывая взгляду нижнее белье - кружевное, черное. Кожа - белоснежная, будто никогда не видела солнца. Короткие черные волосы с зачесом на левую сторону, левый глаз и половина лица скрыты маской - черной, с едва заметным узором. Второй глаз смотрел прямо на Леона. Янтарный. Губы - ярко-алые, будто только что накрашенные. На правом ухе покачивалась длинная серьга с темным камнем. На шее - роскошное ожерелье, переливающееся в свете ламп. Увидев Леона, девушка на секунду замерла. Всего на секунду, но он заметил. Ее плечи напряглись, пальцы в перчатках сжались. А потом она сделала шаг вперед, решительный, почти агрессивный, и приблизилась к нему почти вплотную. - Леон?! - голос был низким, чуть хрипловатым, но он узнал бы его из тысячи. - Мара?! - не поверил своим глазам. Мара тут же перевела взгляд на Винсента. - Какого черта здесь происходит? - спросила она, и голос ее мгновенно потерял ту низкую хрипотцу, став обычным, тем самым, который Леон знал так хорошо. Кеннеди смотрел на нее во все глаза. Если бы не голос, он никогда бы не догадался, что это она. Короткие черные волосы - парик, понял он. Кожа белоснежная - тональный крем или что-то потяжелее. Маска скрывала пол-лица. От прежней Мары не осталось ничего, ни кудрявых волос, ни смуглой кожи, ни ее обычной одежды. Перед ним стояла незнакомка, которая смотрела на Винсента так, будто готова была его придушить. Леон поймал себя на мысли, что натурально пялится на нее, на ее декольте, на грудь, на каблуки, на эту нелепую для нее маскарадную роскошь. Он спешно отвел взгляд, уставившись в стену за ее спиной. - У нас была договоренность, - тем временем говорила Мара, и в голосе ее звенел металл. - Леон не лезет в это дело. Ни он, ни кто-либо еще из отдела. - Обстоятельства изменились, - ответил Винсент спокойно. - Сейчас крайне неспокойная обстановка. Тебе нужна охрана. - А как же этот… как его… – начала судорожно щелкать пальцами, пытаясь вспомнить имя, - Шелдон… Шейн… Шон… Ну этот из ЦРУ. - Ты про Лиама? – вздернул бровь Эшфорд. - Да, точно, Лиам! Где он? - Последняя вылазка закончилась не слишком удачно. Навряд ли мы его еще увидим. - Ха… - вздохнула девушка, разводя руки, - Жалко. Было весело его дразнить. Леон переводил взгляд с одного на другую, пытаясь уловить суть. - Может мне все же кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? - наконец спросил он. Парочка, наконец, отвлеклась от словесной перепалки и обратила внимание на ничего не понимающего Леона. Мара устало уселась на стул, а Винсент повернулся к нему с видом лектора, который собирался читать давно забытую, но важную тему. - Что ты знаешь о подпольном мире? Леон моргнул. - По своей сути это огромный синдикат, в который входят как правило все преступники, занимающиеся криминальной деятельностью, независимо от их рода деятельности, и занятия, будь то мафиози, наркоторговцы, которые торгуют оружием, вирусами, информацией. Насколько мне известно они уже давно существуют в стране. - Верно, - кивнул Винсент. - Подпольные организации, черные рынки, незаконная торговля, все это глубоко укоренилось по всему миру. Вирусы, паразиты, образцы, что мы пытаемся уничтожить, распространяются именно через эти каналы. Он сделал паузу, давая Леону время осознать. - Чтобы контролировать этот мир изнутри и получать информацию, нужен свой человек. Около пяти лет назад Мара вызвалась добровольцем. С тех пор она работает под прикрытием как Марго Фелл. И за эти годы она умудрилась взять под контроль все западное побережье. Леон посмотрел на Мару. Она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то в сторону, избегая его взгляда. - Сегодня будет проводиться аукцион в соседнем штате Мэриленд. - продолжал Винсент. – Из-за постоянной борьбы за территории, появляться на такого рода мероприятиях без охраны, чистой воды самоубийство. Раньше роль ее телохранителя играл агент ЦРУ, но сегодня он не сможет присутствовать. Меня попросили найти ему замену, поэтому я и вызвал тебя. Лучшей кандидатуры в такое короткое время просто бы не нашлось. - А какое отношение имеет ЦРУ к этому делу? – спросил Леон. - Самое, что ни на есть прямое. – Подала голос Мара. – ЦРУ давно пытается вытравить эту заразу из страны, поэтому им также нужен свой человек. О том, что Марго Фелл тоже работает под прикрытием никто, кроме Старика не знает. Вот так и получается, что с помощью его “наводки” – сделала воздушные кавычки, - этот Иан… - Лиам, - поправил Винсент. - Лиам… - исправилась девушка, - стал моим телохранителем и работает “под прикрытием”, собирая сведения о черном рынке и обо мне, а мы получаем хорошего партнера в виде ЦРУ… В общем, все в подробностях объяснять слишком долго и муторно, так что можешь сильно не вникать. - Я понял, - спокойно ответил Кеннеди, - Таким образом все остаются в выигрыше, а твоя личность остается в секрете. - Верно, - кивнул Винсент. - Ничего сложного тебе не предстоит делать. Просто молча находись рядом с ней и выполняй ее приказы. Тем более, ты ее напарник. Ты должен справиться. - А я все еще тут и все еще против, - сказала Мара, наконец поворачиваясь к Леону. Глаз ее, единственный видимый, смотрел жестко, почти враждебно. - Слишком поздно, - ответил Леон. - Я уже здесь и посвящен в курс дела. Она открыла рот, чтобы возразить, но Винсент поднял руку. - Все. Оба. Выезжаете через десять минут. Он вышел из комнаты, оставив их вдвоем. Мара и Леон смотрели друг на друга. Она - с вызовом. Он - с любопытством и легким недоумением. - Ну, напарник, - сказала она наконец, поправляя маску. - Добро пожаловать в подпольный мир. Постарайся не словить пулю в лоб. Леон усмехнулся. - Постараюсь. А ты постарайся не споткнуться на этих каблуках. - Шел бы ты, - буркнула Мара, отвернулась и вышла следом, - И прическа тебе эта не идет! Они вышли из здания, и Леон увидел машину. Черный «Мерседес» - длинный, блестящий, с тонированными стеклами. Такие машины он видел в фильмах про мафию, но никогда не думал, что будет за рулем одной из них. Ключи ему бросил один из помощников Винсента. Леон поймал их на лету, открыл дверь. Мара села на заднее сиденье, как и положено той, чью роль она играла. Леон занял место водителя. Двигатель заурчал, машина плавно выехала со стоянки. Он периодически поглядывал на нее в зеркало заднего вида. Мара сидела с идеально прямой спиной, положив руки на колени. Лицо ее было спокойным, почти безмятежным. Примерно через тридцать минут Мара открыла небольшую сумочку, достала длинную курительную трубку - кисэру, черную, с серебряными вставками, инкрустированную драгоценными камнями. Леон таких никогда не видел, только в старых японских фильмах, которые крутили по телевизору глубокой ночью. Она закурила. Едкий запах табака распространился по салону, и Леон поморщился. Не от запаха - от неожиданности. - Не думал, что ты куришь, - сказал он. Мара выпустила тонкую струйку дыма в потолок машины. - Я не курю, - ответила она. - Марго - да. Леон помолчал секунду, переваривая. - Стоит ли заходить так далеко ради образа? - Нельзя приготовить омлет, не разбив яйца. Реальность такова, что не вся информация в нашей сфере добывается легально, - сказала Мара, стряхивая пепел в маленькую пепельницу, в дверце машины. – Я хочу как можно скорее разобраться со всем этим, и если для этого мне нужно будет пожертвовать своими легкими… Что ж цена не слишком то и велика получается. Она замолчала. Леон не стал спрашивать больше. Машина свернула с шоссе на узкую дорогу, обогнула несколько промышленных зданий и выехала к утопающей в темноте промзоне. В свете фар мелькнули бетонные заборы, колючая проволока, прожекторы на столбах. Охрана. Двое мужчин в черном подошли к машине, Мара открыла окно. Увидев ее, они быстро переглянулись. Один из них кивнул, и тяжелые ворота медленно разъехались в стороны. За ними открылась просторная парковка. И она была полна. Леон насчитал не меньше двух десятков машин - дорогих, блестящих, отполированных до зеркального блеска. «Мерседесы», «БМВ», «Порше». Никаких дешевых седанов. Только люкс. Только те, кто мог позволить себе играть по-крупному. Как только они припарковались, Мара протянула черную маску: простую, закрывающую верхнюю половину лица. - Надень, - сказала она. Леон взял маску, натянул ее, вышел из машины, обошел капот и открыл дверь. Подал руку. Мара глубоко вздохнула. Леон заметил, как ее лицо изменилось. Стеклянный взгляд. Никаких эмоций. Она вложила в его ладонь свои пальцы в кожаных перчатках, твердые, холодные, и поднялась с грацией королевы, которая не сомневается, что весь мир смотрит только на нее. И мир действительно смотрел. На парковке, у входа в здание, уже стояли гости. Сапоги на высоких каблуках стукнули по асфальту. - Не отставай, - сказала она, не глядя на него. И пошла вперед. Внутри их встречали высокие потолки, мраморный пол, хрустальные люстры - все это смотрелось чужеродным в бетонных стенах. Но те, кто устраивал этот аукцион, явно знали толк в эффектах. Зал был полон людей. Леон заметил их не сразу, сначала он оценил помещение, потенциальные точки входа и выхода, места, где могли спрятаться вооруженные люди. Потом он увидел гостей. Смокинги, вечерние платья, маски - у кого на пол-лица, у кого на все лицо. Все смотрели в их сторону. Мара вошла, и внимание приковалось к ней. Ее сапоги цокали по мраморному полу, отбивая мерный ритм, на который невольно начинали подстраиваться окружающие. Она шла медленно, с достоинством, глядя прямо перед собой, ни на кого не оборачиваясь. Не приветствовала. Не здоровалась. Она была здесь главной. - Марго Фелл, - прошептал кто-то справа. - Она здесь, - отозвался голос слева. Шепот разлетался по залу, как круги по воде. Люди переглядывались, отводили взгляды, когда ее единственный глаз проходился по их лицам. Мужчины поправляли галстуки. Женщины одергивали платья. А она довольно популярна. Леон шел на шаг позади, держа руки за спиной, как и положено телохранителю, и чувствовал на себе десятки взглядов. Здесь не было его формы. Не было пистолета на поясе, только маленький «глок» под мышкой, скрытый пиджаком. Не было бронежилета, только тонкая ткань костюма. Он чувствовал себя голым. Но Мара шла впереди, и ее спина была прямой, а плечи - расправленными. Она знала, что делала. Леону оставалось только верить ей. Как всегда. К ним подошел мужчина. Дорогой костюм, наглая улыбка, взгляд, который задержался на декольте Марго чуть дольше, чем следовало. Леон заметил: в глазах гостя читалась не только похоть, там была ненависть. Глубокая, давняя, выжженная. Он внутренне напрягся. - Марго, - голос мужчины был сладким, как патока, но в нем сквозила злоба. - Дорогая. Он наклонился, чтобы поцеловать ее руку. Марго убрала ее и с ленивым презрением произнесла: - Доминик. Я думала, ты уже уполз в свою нору. Он побледнел, но совладал с собой. Усмехнулся. - Я слышал, что твой испанский проект пришлось закрыть. Лос-Илюминадос выглядел так... многообещающе. Жаль, что ты не смогла его удержать. Марго посмотрела на него сверху вниз, буквально, несмотря на то, что он был выше. Ее единственный глаз сузился. - Правда? - сказала она холодно с насмешливой улыбкой, - Не припоминаю такого. - Что..? – его самодовольная улыбка тут же померкла. Она шагнула ближе. Так близко, что ее губы почти коснулись его уха. Леон сжал кулаки, но не двинулся. - Я не инвестирую в убыточные проекты, - промурлыкала эти слова, в ее голосе было что-то хищное, довольно опасное. И она тут же отстранилась, делая голос намеренно громче, привлекая внимание, - Зато я помню кое-что другое. Кажется, твою поставку в прошлом месяце кто-то удачно перехватил. Интересно кто же это бы? Он побагровел. Его пальцы дрожали, сжимаясь в кулаки. - Ты... - прошипел он. - О, а как же твоя сеть подпольных лабораторий? Слышала их всех пустили под откос на прошлой неделе. Какая жалость. Сколько же все-таки ты потерял? Много, наверное, угадала? – Марго выпрямилась и смерила его взглядом, полным холодного презрения. Люди вокруг начали активно перешептываться, попутно выдавливая из себя насмешки и презрительные взгляды в сторону мужчины. А в это время Доминик побелел. Он весь трясся от распираемого гнева, а глаза налились кровью. Его рука дернулась к карману пиджака, за пазуху: - Ах ты, чокнутая стерва! Но Леон уже шагнул вперед. Одно движение и рука Доминика оказалась зажаты в железной хватке. Сжаты так, что любое движение причиняло боль. Леон не смотрел ему в глаза. Смотрел на руку, которая почти выхватила оружие. - Как ты смеешь?! - закричал Доминик, пытаясь вырвать руку. Лицо его исказилось от боли и унижения. - Отпусти меня немедленно! В зале стало тихо. Так тихо, что было слышно, как потрескивают свечи в люстре. Марго лениво перевела взгляд на Леона. Ее глаз смотрел спокойно, почти скучающе. - Брось, - сказала она четко, без тени эмоций. Леон разжал пальцы. Доминик отшатнулся, сделал несколько шагов назад, потирая руку, на которой уже начинал проступать синяк. - Умный мальчик, - непонятно имела в виду она то ли Доминика, то ли Леона, - Ох, и где мои манеры? Позволь представить Доминик, это мой новый телохранитель. Марго медленно повернулась. Ее взгляд скользнул за спину, туда, где застыл Леон - прямой, неподвижный, как стена. Она провела рукой по его челюсти, легкое, почти невесомое прикосновение, от которого у него перехватило дыхание. Пальцы скользнули вниз, к шее, задержались на пульсирующей жилке. Он не дышал. Затем она взяла его за галстук, потянула на себя - резко, так, что он качнулся вперед, и громко, чтобы слышали все, произнесла: - Ему очень не нравится, когда ко мне прикасаются всякие букашки. И прикусила кожу на его шее. Не больно - чувствительно, остро, оставляя красный след, который будет гореть еще несколько часов. Леон замер. Сердце пропустило удар. Потом забилось где-то в горле, тяжелое, горячее, почти болезненное. Он не мог дышать. Не мог двинуться. Чувствовал, как кровь приливает к лицу, и надеялся, что маска скрывает это. В зале никто не смеялся. Не перешептывался. Все смотрели и молчали. Леон чувствовал на себе взгляды: любопытные, осуждающие, завистливые. Кто-то оценивал его костюм, кто-то гадал, сколько за него заплатили, а кто-то просто боялся. Марго отстранилась, поправила его галстук - уже не резко, а медленно, заправляя узел на место, будто ничего не произошло. Потом взяла его под руку и посмотрела на Доминика. Она соединила указательный и большой пальцы, будто показывая знак «Ok» и, приблизив ко рту, высунула язык. - Пойди и пососи соску в виде члена. Может тогда сможешь выглядеть менее жалко, чем сейчас? Доминик стоял, раскрыв рот. Он хотел было что-то сказать, но его взгляд упал на Леона, и тот передумал. А потом резко отступил, врезался плечом в какого-то гостя, не извинился, просто растворился в толпе. Марго потянула за собой, и Кеннеди послушно двинулся следом, чувствуя, как горит шея, как дрожат пальцы, как внутри все переворачивается от стыда, злости и чего-то еще - темного, запретного, от чего хотелось выть или смеяться. Он не знал, от чего именно. Но знал, что еще не раз вспомнит этот момент.