Глава XXV. Часть I: Чужое наследие

Замок Кастильо-дель-Вьенто возвышался на вершине скалы, более чем на две тысячи метров над уровнем моря на побережье Мексики. Он был старым, мрачным, сложенным из темного камня, который за столетия покрылся трещинами и мхом. Отвесные скалы обрывались вниз, туда, где бесконечное море с грохотом разбивалось о камни, выбрасывая в воздух соленые брызги. Ветер был сильным, ледяным, он рвал одежду, завывал в расщелинах и норовил сбросить в пропасть любого, кто осмелился бы ступить на край обрыва. По одной из скал, со стороны моря, медленно поднимались две фигуры. Мара и Леон, пристегнутые к тросам, карабкались вверх, цепляясь за выступы замерзшими пальцами. Внизу бушевало море, вверху - серое, тяжелое небо. Ветер хлестал по лицам, и каждое движение давалось с трудом. Но Леон, несмотря на погоду, продолжал делать то, что делал последние несколько месяцев. - Фиона? - крикнул он в микрофон, перекрывая шум ветра. Мара, которая карабкалась чуть выше, даже не обернулась. - Фарида? - Отвали, - коротко ответила она. - Флора? - Ты серьезно сейчас? - она остановилась, повернула голову и посмотрела на него с таким выражением, будто готова была его придушить. Несмотря на шлем он научился видеть это лицо. С тех пор как Мара случайно проболталась, что «Фифи» — ее детское прозвище, он не мог успокоиться. Он перебирал все имена, в которых была буква «Ф», и каждый раз девушка бесилась все сильнее. Леону это нравилось. Ему нравилось видеть, как ее спокойствие трескается от его упрямства, как она закатывает глаза и угрожает ему физической расправой. - Я просто хочу понять, откуда у тебя такое красивое имя, - сказал он, и даже сквозь ветер и помехи было слышно, как он ухмыляется. - Поговори мне еще. Не нарывайся Кеннеди, а то трос нечаянно тебе перережу, - сказала она, и в голосе ее не было шутки. - Ты не перережешь. - Проверим? Он усмехнулся, но в этот момент в наушниках раздался голос Винсента - сухой, резкий, без всякой тени юмора: - Если вы оба не сосредоточитесь на задании, я лично приеду и перережу вам обоим тросы. Это не детская экскурсия, и не время для игр. Вы на задании. Ведите себя как профессионалы. Мара и Леон переглянулись. Она показала ему кулак, но ничего не сказала. Леон лишь улыбнулся и продолжил карабкаться вверх, чувствуя, как ветер пытается сбросить его вниз, а где-то там, в замке, их ждет то, ради чего они пришли. Несколько дней назад Винсент получил анонимное сообщение. Источник был неизвестен, данные не подтверждены, но содержание заставляло насторожиться: в этом замке разрабатывается биологическое оружие нового поколения. Настолько опасное, что, по словам отправителя, его последствия могут превзойти даже катастрофу в Раккун-Сити. Винсент не доверял анонимным источникам. Но и игнорировать такую угрозу он не мог. - Если это правда, - сказал он тогда, глядя на Мару и Леона, - то мы не имеем права рисковать. Даже если это ложь, лучше проверить, чем потом расхлебывать последствия. И вот они здесь. На скале, под ледяным ветром, в метрах от замка, где их могла ждать ловушка, смерть или нечто похуже. Они конечно могли зайти и через центральный вход, но рисковать быть обнаруженными не стали. - До цели двадцать метров, - сказала Мара в наушник. - Вижу окно. Без решетки. - Хорошо, - ответил Винсент. - И будьте предельно осторожны. - Как всегда. - Вот именно «как всегда» не надо – рявкнул тот в микрофон и оборвал связь. - Господи, какой ты нервный, - сказала она, вырезая стекло. Леон подтянулся, ухватился за выступ и бросил взгляд наверх - туда, где в сером небе чернел силуэт замка. - Ручку, - протянула Мара Леону ладонь, от чего тот улыбнулся краешком губ. Они взобрались внутрь через узкое окно, бесшумно спрыгнув на каменный пол. Леон первым отстегнул трос и снял с себя лишнее снаряжение, убирая его в угол, подальше от глаз. Мара сделала то же самое, и они замерли, прислушиваясь. Тишина. Глубокая, давящая, почти осязаемая. Вокруг была только темнота, сырость и холод. Старый камень пах плесенью и временем. Ни звука шагов, ни голосов, ни механического гула - ничего, что указывало бы на присутствие людей. - Напоминает тот замок в Испании, не находишь? - тихо спросила Мара, оглядываясь по сторонам. Леон хмыкнул, но не обернулся. - Может быть. Как по мне, все замки одинаковы. - Нет, - покачала она головой, - этот отличается. Тут хотя бы нет летающих тараканов. Она вздрогнула всем телом, и Леон увидел, как ее передернуло. - Уай, жуть какая... Как вспомню, так сразу мутить начинает. Леон ничего не ответил. Он тоже помнил тот замок. Но его мутило от воспоминаний по другой причине. Именно там ее ранили. Именно там она чуть не умерла у него на руках, истекая кровью, пока он пытался ее удержать. Эти картинки до сих пор всплывали перед глазами в самые неподходящие моменты. Он отогнал их, стиснув зубы. Не сейчас. Не здесь. Иначе он снова начнет ее излишне оберегать, лезть вперед, закрывать собой, а она этого терпеть не могла. Он держался. Потому что знал: если сорвется, она взбесится. - Ладно, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, - идем. Чем быстрее мы разберемся, что здесь происходит, тем быстрее уберемся отсюда. Девушка кивнула, и они двинулись вперед - бесшумно, настороженно, готовые к тому, что могло ждать их в глубине замка. Коридоры замка были узкими, с низкими сводчатыми потолками, сложенными из темного камня, который местами покрылся мхом и сажей от старых факелов. Тишина здесь была плотной, почти физической. Каждый шаг, каждый шорох одежды отдавался эхом, многократно усиливаясь в пустоте. Мара шла первой, держась, на первый взгляд расслабленно, шагая легкой походкой. Но Леон видел, как она плавно поворачивает голову, проверяя каждый угол, каждую нишу. Он прикрывал ее с тыла, заглядывая в темные проемы боковых коридоров. Ничего. Пусто. Они прошли через несколько залов - больших, с высокими потолками и выбитыми стеклами, сквозь которые врывался ледяной ветер. Где-то вдалеке хлопала дверь, но ни одного признака того, что здесь кто-то живет. Тут девушка вскинула руку вверх и, использовав сигналы рукой, дала понять, чтобы тот шел дальше, пока она пойдет проверять в другую сторону. Леон кивнул, и она исчезла, растворившись в полумраке, будто ее и не было. Он остался один. Прошелся по центральному залу, разглядывая детали. На первый взгляд - полная заброшенность. Но кое-что не давало ему покоя. Например, пыль. Она лежала ровным слоем почти везде, но на некоторых участках пола, у стен, ее не было. Он заметил на каменном подоконнике небольшую вмятину, как от металлического предмета, который ставили на одно и то же место много раз. Рядом с ней едва заметные следы пальцев. Свежие. Стены в одном из углов были чуть теплее, чем в остальной части зала. Леон провел по ним рукой - незначительная разница, почти незаметная. Но она была. Где-то за стеной работало оборудование. Он нашел на полу обломок пластика. Маленький, белый, с ровным краем - явно не старый, не от времени. Леон поднял его, повертел в руках и убрал в карман. Интуиция кричала, что здесь что-то не так, но он не делал поспешных выводов. Он ждал, смотрел, слушал. Тишина давила на уши. А потом он услышал шорох. Тихий, почти неразличимый — будто кто-то переступал с ноги на ногу в соседнем коридоре. Леон напрягся. Он замер, вслушиваясь. И в следующую секунду из глубины замка донеслись выстрелы. Мара. Леон уже сделал шаг в ее сторону, когда из темноты выпрыгнули несколько фигур. Они двигались быстро, бесшумно, но он успел среагировать: пистолет вскинулся, и короткая очередь разорвала тишину. Три выстрела. Три попадания. Фигуры рухнули на каменный пол и начали разлагаться - на глазах, в прямом смысле, превращаясь в черную субстанцию, которая оседала на камнях, оставляя лишь противное зловоние. Леон подошел ближе, присел на корточки, разглядывая остатки. Тела напоминали ему что-то знакомое, что-то, что он видел раньше. Но лица были иными, хотя движения неестественные, резкие, механические будили память. Он не успел додумать, потому что в наушнике раздался голос Мары: - Леон, я нашла что-то. Иди сюда. И поторопись. Он рванул на звук. Коридоры мелькали за спиной, ветер бил в лицо, а в голове крутилась одна мысль: эти твари. Эти черные тени кое-что ему напоминали. И Кеннеди молился, чтобы он ошибался. Он вылетел в небольшой зал, где его уже ждала Мара. Она стояла на коленях, склонившись над черной жидкостью. Пальцы ее аккуратно перетирали между собой вязкую слизь. Леон подошел ближе и остановился рядом. Она не обернулась, но он видел, как напряжены ее плечи. - Что-то мне все это не нравится, - сказала она, наконец поднимая голову. За стеклом шлема он не видел ее глаз, но чувствовал, что она смотрит на него с тем самым холодным, настороженным вниманием, которое появлялось у нее перед опасностью. Они двинулись дальше — в коридор, откуда выбегали тени. Теперь он казался бесконечным. Стены сужались, потолок опускался, и с каждым шагом воздух становился плотнее, тяжелее. Где-то глубоко внизу гудело оборудование, и этот гул передавался через каменные стены прямо в грудь, заставляя сердце биться быстрее. Запах тоже менялся. Если раньше это была просто сырость и плесень, то теперь к ним примешивалось что-то другое. Химическое. Резкое, сладковато-приторное, от которого начинало першить в горле. Леон знал этот запах. Он чувствовал его в лабораториях Umbrella. Запах жизни, которую создавали искусственно. И смерти, которая всегда шла следом. Они шли еще несколько минут. Коридор вился, уводя их все глубже под землю, и наконец уперся в глухую стену. Каменную, холодную, без единой двери или проема. - Тупик, - сказал Леон, останавливаясь. Мара не ответила. Она подошла к стене, сняла перчатку и провела ладонью по шершавому камню. Потом постучала сначала тихо, потом громче, прислушиваясь к звуку. Она искала пустоту. Место, где камень тоньше, где за ним есть пространство. Она прошла вдоль стены, постукивая через каждый шаг. Остановилась почти в самом углу. Постучала еще раз, звук был глухим, но чуть более звонким, чем в других местах. - Здесь. Леон подошел, проверил сам. Она была права. Камень здесь казался тоньше, а звук от удара отдавался с легким эхом, будто за стеной была полость. - Думаешь, там проход? - спросил он. - Не знаю, - ответила Мара, надевая перчатку обратно. - Но если мы хотим узнать, что здесь происходит, нам нужно заглянуть внутрь. Она достала из разгрузки небольшой прибор - что-то вроде миниатюрного сканера. Приложила к стене, и на экране загорелась схема: за камнем действительно была пустота. Целое помещение. - Есть способ попасть внутрь? спросил Леон. Мара убрала прибор и посмотрела на него. - У нас есть взрывчатка, - сказала она. - Но я бы хотела сначала понять, что мы взрываем. Она снова провела рукой по стене, нащупывая стыки, щели, любую зацепку. И вдруг ее пальцы замерли на одном из камней. Она надавила, и он чуть заметно сдвинулся. Леон подошел, присел рядом. Камень действительно был подвижным, и под ним угадывался рычаг. Девушка надавила сильнее - и где-то глубоко внутри стены раздался щелчок. Каменная плита бесшумно сдвинулась в сторону, открывая узкий проход. Они переглянулись и прошли по длинному коридору, который тускло подсвечивался факелами, разбросанными вдоль стен. Свет был неровным, дрожащим — он выхватывал из темноты то один предмет, то другой, создавая причудливые тени, которые плясали на каменных сводах. Чем дальше они заходили, тем отчетливее становилось: это место переставало быть замком. Старые каменные стены постепенно сменялись бетонными плитами, а вместо средневековых витражей на стенах висели медицинские инструменты — скальпели, зажимы, пилы. Некоторые из них были старыми, покрытыми налетом, другие — на удивление новыми. На стенах висели снимки. Рентгеновские снимки чьих-то тел - искаженные, неестественные, с неестественными изгибами костей. И схемы, графики, фотографии, испещренные пометками и цифрами. Чьи-то записи, отчеты, результаты экспериментов. Чем дальше они шли, тем меньше окружение напоминало замок. Старый камень уступал место современным панелям и проводам, спрятанным за ними. Медицинские экспонаты множились, заполняя пространство, пока коридор не превратился в нечто среднее между музейным залом и операционной. Мара замедлила шаг. Леон видел, как она напряглась - плечи ее поднялись, пальцы сжали оружие сильнее. Она смотрела на стены так, будто узнавала их, будто возвращалась в место, которое хотела забыть. - Старик... - сказала она тихо, почти шепотом, не в силах скрыть дрожь в голосе, - мне же это не мерещится? В наушнике наступила тишина. Потом голос Винсента - низкий, напряженный, с едва сдерживаемой яростью, сопровождавшийся стуком кулаком о стол: - Этот сукин сын! Леон перевел взгляд на Мару. Она не обернулась. Она смотрела на стену, где висела серия фотографий. Молчание повисло в воздухе. Никто не объяснял, никто не спрашивал. Только дыхание девушки, эхом разносившееся по коридору. Леон подошел ближе и тихо спросил, глядя на нее: - Это ты? Но ответа не последовало. Вместо этого в наушнике раздался жесткий голос Эшфорда: - Сворачиваемся. Немедленно. Я уже выслал подмогу. Вы ждете на месте и не лезете дальше. Это приказ. Мара молчала несколько секунд. Потом, не оборачиваясь, она медленно протянула руку и сорвала со стены одну из фотографий. Крупный план черепа, словно рассматриваемые под микроскопом. Она повертела ее в руках, и в голосе ее появилась та самая, давно знакомая, почти мечтательная интонация: - Ностальгия какая… - сказала она, и Леон не понял, шутит она или нет. - Мара, - начал Винсент. - Не заводись, Старик, - перебила она, спокойно, почти расслабленно, пряча фотографию в карман. - Если здесь и правда он, то я с радостью с ним поболтаю. Заодно спрошу, откуда у него все это. Она обвела рукой стены, заставленные снимками, схемами и медицинскими инструментами. - А я-то думала, что все давным-давно уничтожила. Неопытность того времени дает о себе знать… Уже в который раз… Обидно даже. В голосе ее не было злости. Только усталая, холодная насмешка над собой. Леон смотрел на нее и понимал: она не собирается уходить. И Винсент, судя по всему, тоже это понял. - О чем черт возьми ты говоришь?!.. - снова начал он, но она уже отключила связь. - Что ты делаешь? - спросил Леон. - Ну как же… Она повернулась к нему. В голосе прозвучала ледяная решимость человека, который уже давно решил, что будет делать, когда найдет того, кого искал. - Кое-кто же так постарался, чтобы это увидели. - сказала ровно, почти буднично, - Надо его как следует поблагодарить. Она бросила последний взгляд на стену, на снимки, на все это, и шагнула в темноту, не дожидаясь ответа. Леон выругался сквозь зубы и пошел следом. Он мог бы ее остановить. Мог бы попытаться. Но знал - бесполезно. Когда она принимала решение, спорить с ней было все равно что пытаться остановить лавину голыми руками. Оставалось только идти рядом. И надеяться, что он сможет вытащить ее из той ярости, в которую она собиралась нырнуть с головой. Они прошли сквозь всю коллекцию — мимо снимков, схем и инструментов, которые становились все более современными и пугающими по мере того, как коридор уводил их вглубь. В конце его оказалась дверь. Тяжелая, металлическая, с электронным замком. Мара не стала тратить время на взлом. Она выстрелила в панель управления, и дверь с тихим шипением открылась. За ней оказалась комната, заставленная компьютерами. Мониторы тускло светились, на экранах бежали строки данных. В центре стоял главный терминал, а рядом с ним — несколько стационарных машин, подключенных к массивному серверному блоку. - Красиво, - сказала Мара, подходя к одному из компьютеров. Она включила его и, не теряя времени, снова связалась с Винсентом: - Старик, я подключаю тебя к местной сети. Качай все, что можешь, а я пока поищу, что здесь интересного. - Только осторожно, - ответил Эшфорд. - Знаю, - отозвалась она, вставляя носитель в порт. Через несколько секунд на экране компьютера появился интерфейс доступа, и Винсент начал скачивать файлы. Леон стоял у двери, прислушиваясь к шагам в коридоре. Тишина. Только гул вентиляции и щелчки клавиш. - Нашел, - сказал мужчина. Леон обернулся и увидел, как на экране открылся файл. Огромный, с десятками страниц данных, графиков и схем. - Это оно, - сказал Винсент, и голос его, обычно такой ровный, сорвался на хрип. - Биооружие нового поколения. Тот самый проект. - И что там? - спросила Мара, подходя ближе. Винсент пролистал несколько страниц, изучая данные. - Это не просто гибрид, - сказал он медленно, и в голосе его появилась та осторожность, которую он использовал только когда сталкивался с чем-то действительно опасным. - Судя по всему, в его основе лежит модифицированный штамм, который сочетает свойства Т-вируса и Лас-Плагас, но с добавлением принципиально нового вектора распространения. Он не передается через кровь или воздух. Он передается через контакт с носителем. Прикосновение. Дыхание. Даже взгляд. Он сделал паузу, давая им осознать услышанное. - Инкубационный период - менее двадцати четырех часов. Первые симптомы появляются через четыре-шесть часов. На четвертой стадии зараженный перестает поддаваться контролю. На пятой - становится неуправляемым и начинает передавать вирус дальше. При этом сам носитель остается абсолютно здоровым. Он не болеет. Он не умирает. Он просто... распространяет. В наушниках повисла тишина. - Это хуже, чем я думал, - сказал Винсент, и голос его стал жестче. - С такими данными добывать образец слишком опасно. Приказ сверху - уничтожить все. Немедленно. Мара не обернулась. Она стояла неподвижно, глядя в экран, и Леон не видел ее лица. - Ну, этого и стоило ожидать, - сказала она расслабленно, - И кто же тогда является носителем? Эшфорд на секунду замялся, а потом продолжил: - Написано, что носителем этого вируса является шестилетний мальчик по имени Мэтью Винсент Грей. Леон видел, как плечи Мары напряглись. Девушка замерла, и на мгновение ему показалось, что перестала дышать. А потом она села за компьютер, отодвинула его в сторону и начала сама читать файлы. Ее глаза бегали по строкам, она шевелила губами, быстро проговаривая обрывки документов: - Искусственно создан... биологический материал... показатели стабильны... адаптация к вирусу на молекулярном уровне... Она читала, и с каждым новым словом ее движения становились все более дёргание. А потом она нервно усмехнулась и, не поднимая головы, сказала с дрожью в голосе: - Это… Это бред! Этого не может быть! Все, что здесь написано абсолютно невозможно! Леон стоял рядом, глядя на нее, и внутри него все холодело. Услышав имя, он первым делом подумал, что это совпадение. Он никогда не слышал его полного имени. Но реакция девушки подтверждала его худшие опасения. - Ты не можешь это гарантировать, - сказал Винсент, и голос его был жестким, - А мы не можем рисковать. Молчание. Она не ответила. - Он может унести жизни тысяч, даже миллионов людей, - продолжил Винсент. - Я знаю, что это тяжело. Но выбора у нас нет. И потом, помедлив, добавил: - Он находится в подвальном помещении. Третий уровень, комната 7. - Ч-что..? – Мара посмотрела на экран. На мониторе открылась запись с камер наблюдения. Леон подошел ближе и увидел мальчика, сидящего в небольшой комнате на кровати. Лица его не было видно, он сидел спиной к камере. Но Леон узнал его. Этого не может быть… - Исполняйте приказ, - сказал Винсент, и в голосе его не было колебаний. - Нет, - проговорила Мара тихо, опустив голову. Повисла давящая тишина. - Что ты сказала? - переспросил Винсент. - Я сказала нет! - рявкнула она, и в голосе ее больше не было сдержанности. Она сорвала с головы шлем и с силой швырнула его в стену. Тот разбился вдребезги, осколки разлетелись по комнате, сверкнув в тусклом свете. Затем она ударила кулаком по монитору компьютера, разбивая экран, и снесла его со стола, сбрасывая на пол с такой силой, что пластик хрустнул, а провода искрами зашипели. Девушка схватила себя за волосы и закричала. Не просто выкрикнула - закричала, как зверь, попавший в капкан. Звук был глухим, надрывным, он разорвал тишину и ударил по стенам, заставляя Леона замереть на месте. Она тяжело дышала, и каждое ее дыхание было похоже на рыдание, но слез не было. Леон стоял у двери, глядя на нее, и не знал, что делать. Он не мог вымолвить ни слова. Губы его шевелились, но звука не было. Он никогда не видел ее такой. Никогда. Она ударилась о стену. Сильно, с такой силой, что в бетоне осталась глубокая вмятина. И только после этого ее тело перестало дрожать. Она замерла, прижавшись лбом к холодному камню, и Леон видел только струйку крови, которая скатывалась по ее подбородку и капала на пол. Она задрала голову и, не оборачиваясь, произнесла голосом, в котором не было ни капли страха: - Рот. Я знаю, что ты меня слышишь. И я клянусь: если с ним что-то случится - смерть тебе покажется спасением. И тут заскрежетал механизм и противоположная дверь и гулким звуком открылась. Она развернулась и направилась к ней, не оглядываясь. - Мара! Мара! - раздался в наушнике голос Винсента. – Черт! Леон, немедленно останови ее! Это приказ! Кеннеди на автомате рванул следом, схватил ее за плечо, пытаясь остановить. Она резко развернулась. Пистолет в ее руке смотрел прямо ему в лицо. Дуло замерло в миллиметре от его переносицы. Леон замер, глядя в ее глаза. Они изменились: зрачки вытянулись, будто у животного, а взгляд был полон холодной, стальной решимости. - Отойди, - сказала она. - Мара... - Я сказала - отойди. В ее голосе не было злости. Только ровная, абсолютная уверенность человека, который уже все для себя решил. В следующую секунду она ударила его в грудь. С силой, от которой Леон отлетел к стене. Затылок встретился с бетоном, и мир на мгновение разлетелся на осколки. Он сполз на пол, пытаясь выровнять дыхание. В ушах звенело, глаза никак не могли сфокусироваться. Он моргнул и увидел у своих ног осколки нагрудной камеры - она разбила ее одним ударом. Леон не мог поднять голову голову. Он видел, как Мара уже стояла над ним, присев на корточки. Она вырвала из его уха микрофон и сжала в кулаке, раздавив его в крошево. Потом ткнула дулом пистолета в его лоб, заставляя поднять голову и посмотреть на нее. Ее лицо было спокойным. - На этом наша игра в партнеров закончена, - сказала она, и голос ее был холодным, как сталь. - И было бы лучше прямо сейчас прострелить тебе башку… Но я не буду. В память о прошлом, я дам тебе шанс. Она чуть наклонила голову, и Леон увидел в ее глазах пустоту. - Как оклемаешься - тебе лучше будет уйти отсюда. Можешь рассказать остальным, что захочешь. Правду или ложь - мне уже все равно. Другого шанса у тебя уже не будет. Она поднялась, убрала пистолет и направилась к выходу. - Прощай, Леон. Дверь за ней закрылась. Леон остался сидеть на полу, прижимая руку к груди, чувствуя, как тупо пульсирует ушиб. Он смотрел на дверь, за которой скрылась Мара, и внутри него разрасталась пустота. Она ушла… - Твою мать! – вскрикнул он, ударяя кулаком стену. Боль отозвалась в костяшках, но он даже не заметил. Он закинул голову вверх, и ее слова эхом проносились в голове: «Прощай, Леон». Она сказала это так спокойно, так холодно, будто уже похоронила его в своей памяти. Будто между ними ничего не было. Будто все эти месяцы - не имели значения. Леон закрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Он понимал: если сейчас сделает так, как она сказала, если поднимется и уйдет - он больше никогда не сможет ее увидеть. Ни ее, ни Мэтью. И он никогда не простит себе, если останется здесь. Мысль о том, что он больше никогда не увидит ее улыбку, не услышит ее голос, не почувствует ее рядом, ударила сильнее, чем удар о стену. Он поднялся, пошатываясь, и посмотрел на дверь. Рука его сжалась в кулак. - Нет, - сказал он тихо, но твердо. - Не сейчас. Никогда. Он шагнул к двери, переступая через осколки разбитой камеры, и толкнул ее. Он не знал, что ждет его за ней. Может она и правда выстрелит ему в голову. Но он знал точно: он не позволит ей быть одной. Не в этот раз. Не после. И он шагнул в темноту следом за ней.