Экстра 2: Якорь

Винсент Эшфорд. Так его назвали при рождении. И это имя стало для него тяжким грузом, который он нес в течение всей жизни. Он был старшим сыном Эдварда Эшфорда - одного из тех, кто стоял у истоков Umbrella, кто верил в эволюцию органического мира и был готов идти по головам ради своих бредовых идей. С самого детства Винсент понимал: его отец был заложником собственных фантазий. А его «друзья» - Озвелл и Джеймс - были ничем не лучше папаши-фанатика. Эдвард хотел, чтобы его знания, опыты и достижения перешли по наследству к старшему сыну. Но от одной этой мысли Винсента выворачивало наизнанку. Как-то раз отец привел его в свою лабораторию. Тот ужас, который он там увидел, потом долго преследовал его в кошмарах. Он не мог забыть ни запаха, ни света, ни того, как люди в белых халатах смотрели на него, будто он был очередным образцом. С семи лет Винсент стал все активнее сопротивляться обучению отца. В шестнадцать он покинул дом и отказался от фамилии Эшфорд. На что Эдвард вычеркнул его имя из семейных записей, а свою работу доверил второму сыну Александру. Позже он вступил в армию, а после службы пошел дальше по карьерной лестнице, пока не оказался в организации по борьбе с биотерроризмом. Учитывая, чем занимался его отец, легко было догадаться, до каких масштабов это могло разрастись. По обрывкам детских воспоминаний он давал наводки о потенциально опасных объектах по разработке биооружия. Ха… Если бы он знал, что так все выйдет, то, возможно, активнее слушал бред своего отца. По крайней мере, сведений было бы больше. Зимой 1995 года Винсент и его команда отправились в Элитный учебный центр Umbrella на северо-востоке страны, между горами. По официальным данным, он был заброшен с 78 года. Однажды Эдвард хотел сводить туда своего непутевого сына, но тот постоянно отказывался. Что ж... Сейчас он наведается туда. Пусть и с опозданием. Но стоило вертолету с командой приблизиться к объекту, как послышались взрывы, а среди заснеженных гор показался дым. Винсент, увидев эту картину, приказал немедленно идти на снижение. Из-за сложного ландшафта вертолет не мог приземлиться, поэтому оперативникам пришлось спускаться по тросам. Винсент, возглавлявший операцию, вел всех за собой. С погодой повезло - снега не было, и видимость была хорошая. Единственной проблемой был холод, который пробирал до самых костей. Когда они добрались до учебного центра, огонь от взрыва не успел еще толком распространиться, но долго здание бы не продержалось. Винсент приказал войти внутрь и проверить обстановку - мало ли что могло оказаться полезным для дальнейшей борьбы с Umbrella. Внутри было темно, сыро и пахло гарью. И вопреки официальным заявления, это место явно не являлось заброшенным. Новейшие оборудования, все по последнему слову техники. Они прошли по коридорам, где когда-то учили людей, как создавать оружие. Винсент не чувствовал ничего, кроме отвращения и пустоты. А потом они наткнулись на нее. Посреди лаборатории, среди дыма и обломков, спиной к оперативникам стояла чья-то невысокая и худощавая фигура с шрамами по всей спине. Услышав посторонние звуки, она резко развернулась и заставила оцепенеть всю команду. Перед ними стояла смуглая девочка. Лет четырнадцати, может пятнадцати, с кудрявыми черными волосами, слипшимися в красной субстанции, которая пропитала их насквозь. Она была одета явно не по погоде: босая, почти голая, лишь белые повязки прикрывали грудь и бедра. В руке она сжимала скальпель. Вся, с головы до ног, была покрыта кровью. Когда дым и пыль немного осели, у ее ног открылась страшная картина: десятки тел в белых халатах. Они лежали вокруг нее, словно она стояла в центре бойни. Но не это пугало больше всего. Ее глаза. На них смотрели два ярко-голубых глаза с вытянутыми зрачками, как у зверя. Многие подумали, что перед ними стоит монстр. Один из оперативников невольно отступил на шаг, и его пальцы сжали приклад автомата. Девочка изучающе смотрела на них. Ее взгляд был затуманенным, будто она видела их, но не понимала, кто они. Или не хотела понимать. Тогда вперед вышел Винсент. - Кто ты? - спросил он тихо. Ответа не последовало. В отличии от остальных, он не видел в девочке монстра. С первого взгляда он понял: она была подопытной. Такие же наряды были и на других жертвах экспериментов его отца. И он не испытывал к ней ничего, кроме жалости и глухой, тягучей вины. Винсент медленно положил оружие на пол и поднял руки вверх. - Я не причиню тебе вреда, - сказал он, повторяя это раз за разом, как заклинание. Девочка не проявляла агрессии. Она просто стояла и смотрела на него. Он начал подходить ближе - медленно, осторожно, не делая резких движений. Затем аккуратно снял шлем, показывая ей свое лицо. И это вызвало противоположную реакцию. Увидев его лицо, девочка истошно закричала. Звук, который вырвался из ее груди, был нечеловеческим, он пронзил воздух и заставил некоторых оперативников зажать уши. Она рванула к нему, взмахнув скальпелем. Винсент успел в последнюю секунду. Он отшатнулся, и лезвие просвистело у его лица, порезав бровь и задевая глаз. Еще мгновение и она бы рассекла ему череп. Остальные тут же подняли оружие. Стволы нацелились в девочку, пальцы уже сжимались на спусках. - Ни в коем случае! - рявкнул Винсент, заслоняя ее собой, не обращая внимания на кровь, заливающую глаз. - Не стрелять! Это приказ! Он обернулся к ней. Она стояла в двух шагах, тяжело дыша, скальпель в ее руке дрожал. В глазах больше не было звериной ярости - только страх. Слепой, животный страх. - Я не твой враг, - сказал он, не повышая голоса. - Я не причиню тебе вреда. Ты меня слышишь? Она смотрела на него. И в этом взгляде, полном боли и недоверия, было что-то, что заставило его сердце сжаться. Она не была монстром. Она была ребенком, которого превратили в оружие. И он знал, что если сейчас уйдет, то никогда не сможет себе этого простить. Но она будто не слышала слов и все продолжала кидаться на него. Эта девочка была очень сильна и быстра, но ей не доставало опыта. Только поэтому Винсент был до сих пор жив. На очередной ее выпад он подставил руку, а когда скальпель воткнулся в его плоть, то быстро перехватил ее запястье и ввел ей сильнейший транквилизатор. Он взял их на всякий случай, поскольку в такой местности не редки были нападения животных. Кто бы знал, что применены они будут в такой ситуации. Через несколько секунд после введения дозы тело девочки потихоньку начало расслабляться, пока полностью не обессилило и не рухнуло на землю. Винсент уже хотел наклониться, чтобы поднять ее, но в этот момент потолок здания начал осыпаться. Огненные языки лизали стены, и с каждым мгновением становилось все жарче. - Всем выбираться! - крикнул он, скидывая с себя куртку и накидывая ее на девочку. Он подхватил ее на руки - легкую, почти невесомую - и, не оглядываясь, побежал к выходу. Они выбрались из здания за считанные секунды до того, как крыша окончательно обрушилась. Вертолет уже ждал их на безопасном расстоянии. Было принято решение возвращаться обратно. На борту девочку решили связать для ее безопасности и окружающих. Она не приходила в сознание, но ее тело дергалось и выгибалось от воздействия транквилизатора. Каждый раз, когда действие начинало ослабевать, ей вводили новую дозу. Это срабатывало, но значительно слабее, чем должно было. Ее организм сопротивлялся. По возвращении Винсенту оказали помощь. Рана на лице была глубокой, но не опасной. А жертву экспериментов было решено изолировать в лабораторную камеру для изучения. Но это было непросто. Как только она очнулась, никого к себе не подпускала. При виде докторов сразу же начинала кидаться на них. Она ничего не говорила - из ее горла вырывались лишь гортанные звериные рыки. Лекарства для успокоения перестали работать вовсе. Ученые предположили, что пока ее перевозили, организм успел выработать иммунитет к препаратам. На слабые тоже никак не реагировала, а на разработку более сильных, требовалось время. Винсента тем временем временно отстранили от работы, пока раны не заживут. Но он не мог оставаться в стороне. Каждый день он приходил к камере и наблюдал за ней через одностороннее зеркало. Он пытался искать ее в базах данных по фотографиям, отпечаткам пальцев, но сведений никаких не было. Из разрушенного здания они толком не вынесли никакой информации. Многие файлы были повреждены, но из того, что удалось спасти были обрывочные данные проводимых опытов и название одного файла: Эксперимент 001, кодовое имя – Мара. И то все. А девочка все так же оставалась в том же костюме с засохшей кровью. Не давала никому к себе прикасаться, большую часть времени проводила, сидя в углу, обхватив ноги руками и уткнувшись лицом в колени. Отказывалась от воды и еды. Винсент видел, как она увядает на глазах, и ничего не мог сделать. На четвертый день его терпение лопнуло. Он приказал открыть камеру, дав ему поговорить с ней. Все пытались его отговорить, ссылаясь на то, что она нестабильна, очень опасна и неизвестно, что это чудовище сделает с ним на этот раз. - Это не чудовище, - сказал он жестко, обводя всех холодным взглядом. - Это ребенок. И я не позволю вам называть ее иначе. Его было не переубедить. Им пришлось уступить. Винсент вошел в камеру, закрыв за собой дверь. Девочка сидела в углу, прижавшись к стене. Услышав шаги, она подняла голову. Ее ярко-голубые с вытянутыми зрачками глаза впились в него. Увидев лицо, она тотчас вскочила. В ее позе появилась та же готовность к атаке, что и в лаборатории. Винсент поднял руки вверх и медленно, не делая резких движений, опустился на корточки, а затем сел на пол у противоположной стены. Девочка замерла. Напряженно следила за ним, но, не заметив никаких угрожающих действий, медленно опустилась обратно на свое место. Она не сводила с него глаз - изучала его лицо, его руки, каждое его движение. Некоторое время они сидели молча. - В том учебном центре мы нашли кое-какие файлы, но они почти все повреждены, - сказал Винсент тихо, почти шепотом, - Там говорилось об эксперименте под названием «Мара». Это про тебя? Ты - Мара? Девочка никак не отреагировала. Только продолжала изучающе осматривать его лицо. Ее глаза сузились, будто она видела что-то, что не давало ей покоя. И тут Винсент понял. - Я не Эдвард Эшфорд, - сказал он резко, глядя ей прямо в глаза. – Мое имя Винсент. Девочка округлила глаза и чуть вытянула шею, будто проверяя, правда ли это. Хоть Винсент и отказался от семьи, но кровь - не водица. Сейчас он был почти точной копией своего отца в молодости. Высокий, широкоплечий, с серыми глазами и кудрявыми рыжими волосами и щетиной на лице. По его предположениям, именно поэтому она и напала на него в лаборатории, потому что он был похож на одного из тех, кто похитил ее и ставил над ней эксперименты. И судя по реакции, он угадал. Девочка медленно опустилась на колени и подползла к нему. Остановилась, когда между ними оставалось около двух метров. Она посмотрела внимательно на его лицо, и ее глаза сфокусировались на повязке. Ее потрескавшиеся губы сжались в тонкую полоску, когда она приложила руку к своему глазу. Винсент притронулся к повязке на своем лице и сказал: - Со мной все хорошо. Мне уже совсем не больно. Девочка опустила глаза вниз. Затем медленно, с трудом, словно каждое слово стоило ей невероятных усилий, она указала на себя и прошептала, едва выталкивая звуки: - Ма... Ма... Ра... Мара... Кто бы мог подумать… Что такое криво сказанное слово, так обрадует сорока четырехлетнего военного. Ведь это означало, что она не только умела говорить, но и понимала речь и анализировать вопросы. Винсент почувствовал, как внутри разливается надежда, которой он не позволял себе раньше. - Это не твое имя, правда? - спросил он мягко. - Как тебя зовут на самом деле? Но вместо ответа девочка сильно покачала головой, отрицая его предположение. Она продолжала тыкать пальцем в себя и произносить снова и снова, уже увереннее, настойчивее: - Мара. Мара. Мара. - Хорошо-хорошо, - тут же принялся успокаивать ее, - Я тебя понял. Тогда ты не будешь против, если я буду пока называть тебя Мара? Девочка посмотрела на него и медленно покачала головой, давая понять, что против не будет. Она успокоилась и снова села напротив него. - Я тут принес воды, - достал из-за спины бутылку. Он открыл ее и, прежде чем протянуть, сделал глоток сам, показывая, что она безопасна, - В ней ничего нет. Хочешь? Мара жадно выхватила ее из рук и за один раз вылила себе в рот все содержимое. Вода стекала по подбородку, смешиваясь с грязью и засохшей кровью, но она, казалось, не замечала этого. Только выдохнула глубоко, с облегчением и опустила пустую бутылку. Таким образом Винсенту удалось заставить ее поесть. Он приносил еду каждый день, садился напротив и ел вместе с ней, показывая, что это безопасно. Сначала она просто смотрела, потом начала брать кусочки, а через несколько дней уже полноценно ела. Однако она все так же отказывалась, чтобы ее трогали, и не подпускала к себе никого ближе, чем на метр. Говорить больше не пыталась, а на простые вопросы либо кивала, либо качала головой. По крайней мере, набрасываться на людей без острой необходимости она перестала. Винсент наблюдал за ней и понимал: ей здесь не место. Не в камере, не под прицелом камер, не в изоляции. Она не была опасна - она была напугана. И единственное, что ей было нужно, - это шанс на нормальную жизнь. Он решился забрать ее к себе. Как и ожидалось, его инициатива была встречена холодно. Начальство отмахивалось, ученые предупреждали о рисках, а коллеги смотрели на него так, будто он сошел с ума. Но Винсент не отступал. Ему потребовались месяцы, чтобы ему разрешили выпустить ее. Бумаги, отчеты, обходные пути, экспертные заключения. Дошло до того, что ему пришлось обращаться в самые верхушки. И так он дошел до Президента Уильяма Генри Грэма, который совсем недавно перешел в должность с вице-президента. Он не знал тогда, что этот человек станет для него не просто начальником, а почти другом. Но Грэм выслушал его, посмотрел на фотографии, на отчеты, на заключения специалистов, которые, как под копирку, писали, что это плохая идея. - Ты уверен? - спросил президент, смотря свежий шрам на глазу. - Да, - ответил Винсент. - Если я оставлю ее там, мы не дадим ей стать человеком. Мы просто докажем, что мир не меняется. А она заслуживает шанса. Грэм несколько мгновений смотрел на него, потом медленно откинулся в кресле, сложив руки на столе. - Я вступил в должность не так давно, - сказал он, и голос стал тверже, - но я уже знаю, какую угрозу несут биооружия, создаваемые корпорацией Umbrella. Я давно догадывался, что их истинной целью было отнюдь не капиталистическое стремление к монополизации прибыльной индустрии. Это евгеника. Они хотят перекроить человечество по своему усмотрению. Винсент молчал. Он знал это лучше, чем кто-либо. - В связи с этим, - продолжал Грэм, - я хочу создать независимую международную организацию по борьбе с биотерроризмом по всему миру. На недавнем совете многие страны поддержали эту идею. Мы хотим создать Комитет оперативного биологического реагирования и анализа - COBRA. И я хочу, чтобы во главе ее стояли вы, Винсент Эшфорд. При упоминании фамилии, от которой он давно отказался, Винсент напрягся. Он подался вперед и спросил жестко, с металлическими нотками в голосе: - Откуда вы знаете мою фамилию? Уильям нисколько не смутился. Он спокойно посмотрел на Винсента, и в его взгляде мелькнула легкая, понимающая усмешка. - У меня есть глаза и уши повсюду, - сказал он. - Я ознакомился с вашим делом, Винсент. Вы один из немногих, кто понимает истинную сущность Umbrella. Вы знаете, что они творят. Вы видели это своими глазами. Он кивнул на папку с документами о Маре, которые лежали на столе. - И я знаю, что вы готовы идти до конца, чтобы этого не допустить. Поэтому я предлагаю вам сделку, - Грэм сделал паузу, давая словам осесть. - Вы возглавляете COBRA. Вы получаете полномочия, ресурсы и свободу действий. А она, - он указал на фотографию Мары, - получает шанс на нормальную жизнь. Под вашу личную ответственность. Вы согласны? Винсент смотрел на президента. В его голове все смешалось - годы отказа от фамилии Эшфорд, уничтожение лабораторий отца, желание спасти эту девочку. И сейчас ему предлагали не просто должность. Ему предлагали возможность делать то, что он всегда хотел. Бороться с тем, что создал его отец. И защищать тех, кто не мог защитить себя сам. Он перевел взгляд на фотографию Мары, на ее испуганные голубые глаза, смотревшие с бумаги. - Я согласен, - сказал он тихо. После его согласия процесс запустился. Бумаги, подписи, разрешения - все завертелось с неожиданной скоростью. И через несколько дней Винсенту наконец разрешили забрать Мару. Как только он узнал об этом, с самого утра отправился в лабораторию. Из-за всей этой беготни с документами он не видел ее несколько месяцев, но, по его просьбе, ему регулярно присылали отчеты о ее состоянии. Ела она без проблем. Также удалось убедить ее смыть с себя всю кровь и грязь, а также сменить одежду. Даже через стекло он заметил: она выглядела гораздо лучше и здоровее. Исчезла та дикая, затравленная худоба, а глаза уже не смотрели с тем же животным страхом. Мужчина несколько раз стукнул по стеклу, давая понять, что он здесь. Услышав это, Мара подошла к стеклу и прижала к нему ладонь, будто пыталась дотронуться до него. Винсент зашел в камеру. - Прости, что меня так долго не было. Я был немного занят. - сказал он, опускаясь перед ней на корточки. - Мара, я хотел бы спросить тебя кое о чем: ты бы хотела выбраться отсюда? Девочка недоверчиво взглянула на мужчину. - Вернее, я хотел сказать… Ха-а-а…- Винсент метался, не зная, как правильно подобрать слова, - Хочешь ли ты выйти отсюда вместе со мной? Я живу в небольшом доме, но место для нас двоих должно хватить. У тебя будет своя комната, одежда. Ты сможешь попробовать разнообразную еду. И я обещаю, что больше никто не причинит тебе зла. Так вот, Мара, хочешь жить вместе со мной? Он протянул ей руку ладонью вверх. Мара смотрела на нее. Сомневалась. Она переводила взгляд с его лица на руку и обратно. Винсент не торопил ее. Он ждал, пока она сама примет решение. Это был ее выбор. И он должен был принадлежать только ей. Несколько долгих секунд она стояла неподвижно. А потом медленно, с осторожностью, вложила свою ладонь в его. Винсент почувствовал, как внутри разливается облегчение. Он сжал ее пальцы и улыбнулся. - Тогда пойдем. Перед выходом из здания он остановился. Достал пакет, который приготовил заранее: удобные кроссовки, теплую толстовку с капюшоном и солнцезащитные очки. - Надень это, - сказал он мягко. - Так будет лучше. Мара послушно обулась, натянула толстовку и спрятала глаза за темными стеклами. Хоть он и старался подобрать ей одежду по размеру, но все равно она висела на ней, но на первое время пойдет. - Ты готова? - спросил он. Девочка посмотрела на дверь, ведущую наружу, потом на него. И кивнула. Как только она оказалась на улице, Мара крепче сжала руку Винсента. Он почувствовал, как ее пальцы впились в его ладонь, и на мгновение замедлил шаг. - Все хорошо, - сказал он тихо. - Я рядом. Она не ответила, но ее хватка чуть ослабла. Они направились к машине. Мара с интересом разглядывала ее, а когда оказалась внутри, то и вовсе не могла усидеть на месте. Она вертелась, осматривалась, трогала все, до чего могла дотянуться - ручку двери, ремень безопасности, панель приборов. Пару раз она даже лезла к Винсенту, когда тот садился за руль, пытаясь рассмотреть, что он делает. - Впервые видишь? Это машина - объяснил он терпеливо, не отталкивая ее. - Она помогает нам передвигаться. Видишь эту штуку? Это руль. Мара смотрела на его руки, на педали, на рычаг переключения передач, и в ее глазах горело неподдельное любопытство. Когда машина тронулась, ее внимание переключилось на окно. Она смотрела на проносящиеся мимо постройки, на город, на магазины, на людей. Казалось, она пыталась впитать в себя каждую деталь. Винсент, смотря на ее реакцию, улыбнулся и специально поехал медленнее, чтобы она могла рассмотреть все как следует. Через час они доехали до его дома. Как и говорил Винсент, не сказать, что он был большим, обычный двухэтажный дом в тихом районе, но места для них двоих должно было хватить. Пока он ждал документы, то успел прибраться во всем доме, что не делал уже давно из-за своего образа жизни, в котором большую часть времени проводил на работе. Он купил для девочки кровать, стол, шкаф - в общем, всю необходимую мебель, и заполнил холодильник продуктами, чтобы она могла набрать вес, потому что выглядела она совсем худой. Мара с большим любопытством оглядывала свою новую комнату. Она провела пальцами по стенам, по стеклам, по краю кровати. Потом взобралась на нее, и Винсент замер в дверях, глядя, как она начинает подпрыгивать на матрасе. Она отталкивалась ногами, чуть подлетала в воздух и каждый раз, когда приземлялась, на ее лице появлялась легкая, почти неуловимая улыбка. Винсент смотрел на эту картину и не мог скрыть улыбки. Это было первое ее проявление радости с тех пор, как он нашел ее. Но стоило ему отвлечься на секунду, как в комнате ее уже не было. Он сначала не придал этому значения, подумав, что она просто играет с ним в прятки. Но не найдя ее в комнате, начал изрядно беспокоиться. - Мара? - позвал он, проходя в коридор. - Ты где? Тишина. Он заглянул на кухню - пусто. В ванную - пусто. Сердце начало биться быстрее, когда он прошел в гостиную. И замер. Девочка сидела на полу прямо перед телевизором. Экран горел, и она, не отрываясь, смотрела на мелькающие картинки. На лице ее было то же выражение чистого изумления, что и в машине, когда она впервые увидела город. Винсент был потрясен. Когда и как она выбралась из комнаты, да так, чтобы он не заметил? Он не слышал ни звука. Ни шагов, ни скрипа дверей. Будто она просто исчезла из одной комнаты и материализовалась в другой. Он подошел ближе и опустился на корточки рядом с ней. - Тебе нравится? - спросил он. Мара повернула голову и, глядя на него, медленно, но уверенно кивнула. После того дня Мара потихоньку начала обживаться в доме Винсента. А для него это стало целой серией испытаний. Она была очень любопытной - старалась все потрогать, включить, разобрать, заглянуть внутрь. Винсент не знал, сколько времени она провела в лабораториях, но, судя по ее реакции на самые обычные вещи, стоило предположить, что либо она оказалась там в раннем детстве, либо просто забыла все, что было до попадания в руки ученых. Пришлось объяснять предназначение каждого предмета. Особенно тяжело было с ванной и туалетом. Если коротко, она дважды чуть не устроила потоп. Также Винсент быстро заметил, что она была чертовски сильной и быстрой. Собственно поэтому и происходили потопы. Девочка не умела контролировать силу, поэтому часто что-то ломала: стол, лампу, блендер, краны… А исчезать из поля зрения за считанные секунды было ее особенным талантом, который добавил ему несколько седых волос на голову. Она могла стоять рядом, а через мгновение ее уже не было, и он находил ее в самой неожиданной части дома. Еще выяснилось, что у девочки были вороватые наклонности. Стоило Винсенту надеть часы на руку, как через минуту они исчезали. То же случалось с ключами, кошельком, зажигалкой, со всем, что, по ее мнению, плохо лежало. Он не ругал ее, а терпеливо объяснял, что не стоит брать чужие вещи без спроса, и показывал, где можно взять что-то свое. Кроме того, она не умела ни читать, ни писать. Считать умела, но весьма просто - по пальцам. Винсент стал для нее учителем. К его благу, она училась быстро и схватывала буквально на лету. Хотя и были несколько странных моментов. Но странных это, конечно, мягко сказано. В простых вещах она была крайне несооброзительна, а вот в более сложных вопросах, разбиралась на раз-два. Силу, к счастью и к целости дома, она тоже научилась контролировать. Через месяц начала даже говорить, пока еще на уровне первоклассника, короткими фразами, но это был огромный прогресс. Хотя вслед за этим она начала и сквернословить. И как бы тот не старался ее отучить от этого, никакие разговоры не помогали. Аппетит у нее тоже был хорошим. Она ела абсолютно все, что готовил Винсент, хотя его кулинарные навыки оставляли желать лучшего. И так незаметно пролетели полгода В течение этого времени он старался дать ей все, что она могла бы захотеть, чтобы хоть как-то компенсировать не только все пережитое, но и то, что пока он ей запрещал выходить наружу без него. А если это и было с ним, то прогулки проходили в безлюдных местах. За это время Винсент очень сильно привязался к девочке, и он боялся, что однажды за ней снова придут. Или что еще похуже. Поэтому пока не удаться покончить с Umbrella, он решил, что безопаснее для нее будет дома. Однако свои желания она озвучивала крайне редко, и ему приходилось догадываться. Параллельно он готовился к вступлению в должность главы организации. Он часто наведывался в Белый дом, чтобы обсудить с президентом Грэмом детали. Чем чаще они встречались, тем больше их разговоры выходили за рамки работы. Чаще всего они обсуждали детей. У Грэма была дочь, Эшли, и Винсент часто спрашивал совета о том, как правильно воспитывать девочку. Но советы президента не всегда работали. В отличие от Эшли, Мара терпеть не могла сладкое, мягкие игрушки и платья - все это ее не интересовало. Ей больше нравились технические вещи и пространство, где можно двигаться. А в последнее время она увлеклась компьютерами. На почве заботы о дочерях они и сдружились. Грэм стал для Винсента не просто начальником, а человеком, которому можно было доверять. И это доверие переросло в многолетнюю дружбу, которая прошла через множество испытаний. Очередной выезд к президенту Грэму затянулся. Винсент вернулся домой только ближе к вечеру, уставший, но довольный, переговоры прошли успешно, и создание COBRA продвигалось быстрее, чем он ожидал. - Я дома, - сказал он, снимая ботинки на пороге. Тишина. Обычно Мара выбегала ему навстречу, иногда с криком, иногда просто молча, но всегда, чтобы встретить его. Сегодня ее не было. - Мара? - позвал он, проходя в гостиную. Никого. Он заглянул на кухню, в ванную, в ее комнату - пусто. Сердце начало биться быстрее, но он заставил себя успокоиться. Она могла быть где угодно. Просто не услышала. Он нашел ее в своем кабинете. Она сидела в его кресле, поджав под себя ноги, и читала какой-то документ. На лице ее было то же сосредоточенное выражение, что и тогда, когда она пыталась разобраться в устройстве кранов в ванной. - Комитет оперативного биологического реагирования и анализа, - прочитала она медленно, по слогам, но уверенно. - Ты будешь возглавлять его? Винсент замер. Он опешил не столько от того, что она взяла документ, сколько от самого вопроса. Она редко интересовалась его работой. И тем более никогда не читала бумаги. - Я сколько раз говорил не трогать чужие вещи? - сказал он, подходя к столу. - Это неправильно. Он протянул руку, чтобы забрать бумагу. Но Мара быстро отдернула руку в сторону. - Значит, это правда, - сказала она, и в ее голосе послышалась странная, незнакомая твердость. Он хотел возразить, но она не дала ему и слова вставить. - Я тоже хочу, - сказала она, глядя ему прямо в глаза. - Найми меня. Винсент замер. Секунду он просто смотрел на нее, пытаясь осознать услышанное. - Что? - переспросил он. - Я тоже хочу работать в этой организации, - повторила она, не отводя взгляда. Винсент смотрел на нее и чувствовал, как внутри все переворачивается. Он смотрел в ее глаза, которые уже казались ему такими родными. И это было впервые, когда она сказала чего хочет. Поэтому еще больнее было от того, что он скажет: - Нет, - сказал Винсент твердо, вырывая документ из ее рук. - Об этом не может быть и речи. Мара нахмурилась. - Я буду полезна. Я быстрая, сильная… Ты сам говорил. - Это не обсуждается. - Я могу помочь! - настаивала она, и в голосе ее появились настойчивые нотки. - Я знаю, как эти уроды мыслят, я знаю, что они делают с людьми. - Мара, я сказал - нет. Она замолчала на мгновение. Ее глаза сузились, и она сделала шаг ближе. - Я знаю, где они прячутся, - сказала она тихо, но с такой уверенностью, что Винсент невольно замер. - Я знаю о каждой их базе, о каждой лаборатории, о том, что они там производят. Он помедлил. Она видела, как его рука, лежащая на столе, чуть заметно дрогнула. Но он взял себя в руки. - Мне жаль, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, - но мой ответ - нет. - Блять, да почему?! - сорвалась она, и в голосе ее впервые за долгое время послышались те самые нотки отчаяния, которые он слышал в лаборатории. – Почему мне нельзя помочь?! Ты же знаешь, я смогу! - Знаю, - ответил он тихо. - Тогда почему?! - Потому что! - рявкнул он, ударив ладонью по столу так, что бумаги подскочили. Голос его дрогнул, и он замолчал, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. - Это не ответ, - сказала Мара, не отступая. Винсент смотрел на нее. На ее упрямое лицо, глаза, которые горели решимостью. И вдруг его прорвало. - А если они снова придут за тобой? - спросил он жестко, почти свирепо. - Что если они узнают тебя и ты снова будешь их подопытной? Мара замерла. На мгновение в ее взгляде мелькнул страх, но она справилась с ним. Она выпрямилась и произнесла твердо, почти вызывающе: - Тогда я замаскируюсь. Буду надевать какой-нибудь костюм или чертов шлем, чтобы меня нельзя было узнать. Винсент закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он потер пальцами переносицу, чувствуя, как внутри закипает усталость и горечь. - Зачем, Мара? - спросил он тихо, почти шепотом. - Зачем стремиться туда, откуда с таким трудом ты убежала? Она молчала. Долго. Ее руки сжались в кулаки. Потом она подняла голову и посмотрела на него. В ее глазах не было слез. Только ровная, ледяная решимость. - Я их ненавижу, - сказала она, и в голосе ее не было сомнений. - Они очень долго измывались над моим телом, - посмотрела на свои руки, ее трясло, - Я их презираю… Я хочу собственноручно уничтожить все, над чем они работали, разгромить каждую лабораторию, каждую базу. Я хочу, чтобы они прочувствовали все, что делали со мной в стократном размере! Чтобы они сдохли, зная, что это я! Поняв, что сказала, девочка медленно опустила руки, сжав кулаки. Ее глаза посмотрели в пол. - Я знаю, что плохо думать об этом… Но… Не могу выкинуть эти мысли из головы. Винсент смотрел на нее и чувствовал, как его собственное сердце сжимается от этих слов. Она ничего не забыла и помнила все… И он не мог отказать ей. Не мог сказать «нет» после того, что она пережила. Он подошел к ней и опустился на корточки. - Если ты хочешь этого, - сказал он тихо, - я помогу тебе. Но на моих условиях. Ты будешь тренироваться, учиться, и только когда я буду уверен, что ты готова - ты сможешь присоединиться. Договорились? Винсент протянул ей мизинец. Мара посмотрела на него, а потом медленно, но уверенно, переплела его со своим и кивнула. - Договорились. Мужчина сжал ее руки и почувствовал, как внутри разливается странная, почти болезненная тревога и… страх. Но поделать с этими чувствами он ничего не мог. Лишь закопать в себя поглубже и как следует подготовить ее к будущему. С того дня он лично взялся за ее тренировки. Стрельба, рукопашный бой, вождение всех возможных транспортных средств - от мотоциклов до грузовиков и катеров. Она училась быстро, как губка впитывала каждую новую информацию. Казалось, что тело помнило то, что разум отказывался принимать, и каждое движение давалось ей с пугающей легкостью. Но тренировки были лишь половиной дела. Главная проблема была в другом: официально Мары не существовало. У нее не было документов, даты рождения, гражданства. Она не числилась ни в одной базе данных, и ее участие в COBRA было сопряжено с огромными рисками. Если бы кто-то узнал о ее существовании, это могло бы поставить под удар все - и ее, и организацию, и Винсента лично. Винсент понимал, что для того, чтобы она могла работать в комитете, нужно было убедить в этом президента Грэма. Это был единственный человек, который мог дать добро на неофициальное участие. Они встретились в кабинете президента. Винсент пришел без Мары - слишком рискованно было приводить ее в Белый дом. Он объяснил ситуацию, рассказал о ее прошлом, о том, что она знает об Umbrella, и о том, какую пользу могла бы принести, если бы ей дали шанс. Грэм слушал молча, перебирая бумаги на столе. - Ты понимаешь, о чем просишь? - спросил он наконец. - Если ее обнаружат, это будет дипломатический скандал. Umbrella ищет ее, Винсент. Если они узнают, что она работает на нас - она станет мишенью. - Я знаю, - ответил Винсент. - Поэтому я предлагаю сделать ее неофициальным агентом. О ее существовании будут знать только единицы. Я лично буду курировать ее. Она не будет появляться на публике, не будет числиться в отчетах. К тому же, пока нет доказательств против Umbrella, мы не сможем законно копать под него. В отличии от нее. Грэм долго смотрел на него. - Ты уверен в ней? - Да. Президент помолчал, потом кивнул. - Хорошо. Пусть она занимается со всеми делами, касающиеся Umbrella. Но если что-то пойдет не так - это будет на твоей совести, Винсент. Я не смогу защитить ее официально. - Я готов к этому. - Тогда, друг мой, в следующий раз жду тебя с ней. Не терпится уже наконец лично познакомиться. На такого рода заявления у Винсента всегда находились отговорки, но видимо сейчас ему не отвертеться. Так Мара стала неофициальным агентом COBRA. Первое время никто, кроме Винсента и президента Грэма, не знал о ее существовании. В отчетах она проходила как «оперативный псевдоним Мара», без дат, без имени, без прошлого. И Винсент знал, что с этого момента его ответственность за нее стала еще больше.