Глава I. Яблоки

      Утро Восьмого марта началось для Гермионы с катастрофы.       Катастрофа заключалась в том, что у неё совершенно нечего было надеть.       Честно признаться, Грейнджер никогда даже не думала, что данная проблема может когда-нибудь настичь и её.       Вернее, одежды у неё было достаточно, к тому же педантично сложенной, развешанной и даже рассортированной по цветам. Но ни одна из вещей, лежащих теперь на кровати, на спинке кресла и даже на подоконнике в абсолютном беспорядке, который Гермиона не выносила, почему-то не подходила для свидания.       Она стояла посреди комнаты, сжимая в руках тёмно-синее платье, и смотрела на него так, словно оно лично виновато во всех её жизненных проблемах. Фасон не тот, смотрится не так, сидит не как хочется, выглядит не как представлялось.       — Ну почему нельзя было подумать о наряде заранее, — пробормотала Гермиона, бросая его на кресло, непонятно, злясь на себя или на бедное платье, попавшее под раздачу. — Я же прекрасно знала, что этот день наступит!       Платье мягко приземлилось на уже внушительную кучу одежды.       Она снова подошла к шкафу и достала светлый свитер — последнюю вещь, висевшую на широкоплечей вешалке.       Прижала его к себе и, с уже ставшим привычным за полдня скептицизмом, посмотрела в зеркало.       — Нет! — громко воскликнула девушка. — Ну какой свитер! Я же не на библиотечное собрание собираюсь.       Ни в чём не повинный свитер отправился к остальным вещам, также неугодным сегодня по разным причинам.       Гермиона тяжело вздохнула и провела рукой по волосам, окончательно растрепав и без того непослушные локоны, которые планировали перетянуть статус беды на себя, судя по пушистому безобразию, которое она теперь наблюдала в зеркале.       — Мерлин… это всего лишь свидание, — в очередной раз убеждала себя Гермиона, бормоча себе это под нос.       Но сердце почему-то билось так, словно ей предстояло сдавать СОВ прямо сейчас.       Она пропустила завтрак, впрочем, как и обед. Всё её сегодняшнее время заняли поиски подходящего одеяния в шкафу.       Зря. Ой, как зря. Нужно было заставить себя поесть, тогда, может, и светлые мысли, а также спокойствие посетили бы её. И словно в знак согласия, а может, в наказание именно сейчас, когда её нервы были на пределе, желудок напомнил о себе довольно возмущённым урчанием. И Гермионе ничего не оставалось, как снова со вздохом потянуться к фруктовой вазе на столе.       Единственное, чем она питалась сегодня, были яблоки.       Зелёные. И невероятно кислые.       Гермиона взяла одно яблоко и, не раздумывая, надкусила. Знакомая кислинка тут же свела скулы.       К слову о яблоках. Это Драко снабжал её ими.       Данная традиция — или ритуал, она не знала, какое из определений подходило лучше, — началась совершенно случайно.       Как, впрочем, и почти всё в их странной дружбе.       Это началось в один из тех вечеров, когда работа над совместным проектом по трансфигурации неожиданно перестала быть просто работой и превратилась в изматывающий интеллектуальный поединок.       Они сидели в общей гостиной башни старост уже почти час, склонившись над разложенными на столе схемами, формулами и исписанными заметками, и с каждой минутой голос Гермионы становился всё громче, а улыбка Драко всё неприятнее.       — Нет, — отрезала она, проводя кончиком пера по строчке в старом учебнике Векторна. — Ты предлагаешь заменить устойчивую трансфигурацию кратковременной, а это работает только в том случае, если объект не испытывает внешнего магического давления. У нас же совершенно другой случай.       — Я ничего не подменяю. Я сокращаю промежуточную фазу, потому что в нашей модели она избыточна, — Драко, до этого лениво откинувшись на спинку кресла, чуть подался вперёд, прищурившись.       — Она не избыточна, если ты хочешь, чтобы результат продержался дольше нескольких минут, — огрызнулась Гермиона, упорно пытаясь доказать его неправоту.       — С чего ты взяла, что несколько минут? — в его голосе скользнули почти оскорблённые нотки. — Если правильно перераспределить магическую нагрузку на финальной стадии, форма удержится.       — На чём? — подняла на него взгляд девушка, не выражающий ничего хорошего. Её бровь изогнулась, выражая недовольство Грейнджер.       — На связующем контуре, — безобидно ответил слизеринец, указывая пальцем на недавно прописанную формулу.       — Который у тебя рассчитан неверно, — отрезала Гермиона, закатив глаза.       — Вот здесь, Грейнджер, — Драко усмехнулся уголком рта. — тебе стоило бы быть осторожнее. Неверно — это когда расчёт не работает. А ты даже не дошла до проверки, уже объявив его ошибочным.       Она резко вырвала лист с вычислениями из-под его пальца и поднесла его прямо к его лицу.       — Проверка не нужна, чтобы увидеть провал в основе. У тебя вектор стабилизации уходит не внутрь структуры, а скользит по внешней границе. Это красиво на бумаге, Малфой, но в реальной трансфигурации объект начнёт терять плотность при первом же колебании поля.       На несколько секунд он замолчал, рассматривая схему, и Гермиона уже почти позволила себе торжество, когда Драко медленно перевел взгляд на неё.       — Нет, не начнёт, если ты перестанешь читать формулу так, будто она существует отдельно от мага.       — Формула и должна быть самодостаточной.       — Только в теории для третьекурсников, — почти мягко заметил он. — Мы говорим о прикладной трансфигурации, а не о школьной демонстрации. Маг компенсирует слабое место структуры собственной силой.       — Маг не должен латать слабые места плохо выстроенного заклинания.       — Не должен, — согласился Драко. — Но может. А значит, это уже не ошибка, а выбор метода.       Гермиона раздражённо выдохнула и отложила перо.       — Это не выбор метода, а попытка выдать нестабильность за изящество решения.       — А это, — он кивнул на её схему, — попытка спрятать негибкость за академическую добросовестность.       — Моя схема, в отличие от твоей, не развалится в руках, — устало парировала Грейнджер, потирая пальцами переносицу.       — Зато твоя схема настолько перегружена защитными слоями, что на её исполнение уйдёт вдвое больше магии.       — Потому что я предпочитаю надёжность.       — Потому что ты не любишь риск.       — Потому что я люблю результат.       — Нет, Грейнджер, — тихо произнёс он, и в его голосе появилось что-то особенно раздражающее, почти ласковое, — ты любишь контроль.       Гермиона почувствовала, как внутри всё напряглось. Чёртов Малфой! Попал в саму её суть. Да, она обожала контроль, так уж повелось с детства, но признать сейчас его правоту значило признать поражение. А этого она допустить не могла.       — Зато я ненавижу эффектные провалы.       — Я просто предпочитаю нестандартные решения.       — Которые держатся на честном слове.       — Которые требуют ума, чтобы их понять.       — Как удобно, — скривив губы в пренебрежительной улыбке, произнесла Гермиона. — Любой изъян можно объявить недоступным для чужого понимания.       Драко хмыкнул, взял их лист, пробежался взглядом по строчкам и ткнул пальцем в один из абзацев.       — Раз уж мы заговорили об изъянах. Вот здесь.       — Что здесь? — Гермиона нахмурилась, вчитываясь в собственный почерк.       — Ты дважды стабилизируешь одну и ту же фазу через разные контуры.       — Это страховка.       — Это лишняя нагрузка на ядро заклинания.       — Это гарантия сохранения формы.       — Нет, — теперь он говорил уже без улыбки, быстро, чётко, с той ледяной собранностью, которая всегда делала его особенно невыносимым. — Это дублирование. Ты вшиваешь в структуру два механизма, которые начинают конкурировать при пиковом выбросе магии. Если объект и удержится, то только за счёт перерасхода силы. В лучшем случае.       Гермиона молча уставилась в расчёты.       Потом быстро подтянула к себе соседний лист.       Потом ещё один.       — Они не конкурируют, — отрезала она через несколько секунд, уже менее уверенно. — Если правильно задать очерёдность импульсов, второй контур активируется только после спада первой волны.       — Если правильно задать, — повторил Драко с заметным удовольствием. — А у тебя не задано.       Она замерла.       Он не стал давить сразу и именно это было хуже всего. Просто ждал, наблюдая, как её взгляд скользит по строкам всё быстрее.       Проклятье.       Там действительно был зазор.       Совсем крошечный. Почти незаметный. Но достаточный, чтобы при определённых условиях второй контур запустился раньше, чем нужно.       Гермиона медленно перевела взгляд на окно, всматриваясь в темноту.       Драко смотрел на неё с тем самым выражением, в котором не было ни насмешки, ни жалости, только раздражающе спокойная уверенность человека, который знает, что прав, и знает, что он победил её в этот раз.       — Ты это специально оставил на потом? — подозрительно спросила она.       — Нет, — пожал он плечами. — Я просто ждал, когда ты перестанешь спорить и начнёшь читать то, что написала.       — Невыносимый ублюдок, — прорычала гриффиндорка, бросая пергамент на стол.       — Зато внимательный.       Гермиона потянулась за пером с таким видом, будто собиралась воткнуть его ему в ладонь.       И именно в этот момент на лестничном пролёте появился слизеринец, смерил их обоих взглядом человека, доведённого до отчаяния, и устало произнёс:       — Либо вы продолжаете свой бракоразводный процесс тише, либо выметайтесь спорить в другое место. Задолбали, честное слово.       В гостиной на мгновение повисла тишина.       Гермиона медленно подняла голову от пергамента. Драко так же неторопливо перевёл взгляд на однокурсника. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга с одинаково холодной вежливостью людей, которым очень хочется ответить, но ещё сильнее не хочется устраивать сцену. Ведь правда на его стороне. Было уже заполночь, и двое других старост в отличие от них спали.       Гермиона первой отвела взгляд, быстро собрала разбросанные листы и поднялась.       — Моя комната ближе, — сказала она, собирая разбросанные пергаменты.       Драко чуть изогнул бровь, будто собирался отпустить какой-нибудь язвительный комментарий, но передумал. Лишь неторопливо поднялся со своего места, сгребая свои записи в аккуратную стопку.       — Как пожелаешь, Грейнджер.       Она бросила на него короткий взгляд, в котором читалось что-то между раздражением и усталой капитуляцией, и направилась к лестнице.       Комната Гермионы встретила их мягким светом свечей и знакомым, конечно же для неё, творческим беспорядком. На столе лежали раскрытые книги, на подоконнике теснились чернильницы и стопки пергаментов, а рядом с кроватью аккуратно возвышалась башенка из учебников, которая, судя по всему, выполняла функцию прикроватной тумбочки. Драко остановился у двери и медленно огляделся.       — Ну конечно, — тихо произнёс он.       — Что «ну конечно»?       — Я только что получил окончательное доказательство того, что ты действительно живёшь внутри библиотеки.       — Если ты рассчитывал увидеть здесь коллекцию проклятых артефактов, то боюсь тебя разочаровать, — даже не обернувшись, произнесла Гермиона, раскладывая записи на столе.       — Честно? — лениво протянул он, прислонившись плечом к стене. — Я ожидал хотя бы одного мягкого кресла.       — Это не гостиная.       — Это преступление против позвоночника.       Гермиона наконец повернулась, скрестив руки на груди.       — Малфой, если тебе неудобно, ты очень удачно стоишь у открытой двери.       Он усмехнулся и всё-таки прошел в комнату, отрезая себе выход и опустившись на стул напротив, подтягивая к себе пергаменты.       — Не волнуйся, я переживу.       Несколько минут в комнате царила рабочая тишина. Перо Гермионы быстро скользило по бумаге, иногда останавливаясь, чтобы она могла перечитать расчёты. Драко, нахмурившись, что-то исправлял в своей схеме, иногда постукивая кончиком пера по столу, пока желудок Гермионы не решил, что настало идеальное время напомнить о своём существовании.       Звук получился неожиданно громким.       Она замерла.       Драко медленно поднял голову.       В уголках его губ появилась та самая улыбка — лениво-насмешливая и совершенно невыносимая.       — Очаровательно.       — Даже не начинай, — предупредила Гермиона, не поднимая глаз.       — Ты не ужинала.       — Я была занята.       — Судя по звуку, твой желудок с этим категорически не согласен.       Она резко перевернула страницу, будто собиралась доказать обратное исключительно силой характера.       — Продолжай расчёты.       — Разумеется.       Драко посмотрел на неё ещё несколько секунд, улыбаясь, а потом вдруг поднялся.       — Ты куда? — настороженно спросила Гермиона.       — Секунду.       — Малфой…       Но он уже вышел.       Дверь закрылась тихо, оставив её наедине с книгами, свечами и растущим раздражением.       — Невероятно, — пробормотала она, уставившись на дверь. — Он ушёл посреди расчётов.       Она даже не успела вернуться к заданию, как Драко вернулся.       В руках у него был бумажный пакет.       Он ничего не объяснил. Просто подошёл к столу, перевернул пакет и высыпал содержимое прямо перед ней.       Яблоки.       Зелёные, гладкие, блестящие.       Гермиона несколько секунд молча смотрела на них.       — У тебя… запасы?       Драко пожал плечами и снова опустился на стул.       — Ну да.       Он взял одно яблоко, лениво покрутил его между пальцами, будто проверяя на качество, и с явным удовольствием откусил.       Хруст прозвучал в комнате неожиданно громко.       — Моя маленькая и далеко не единственная страсть.       Гермиона всё ещё смотрела на него с выражением человека, который пытается понять, шутят ли над ним.       — Ты серьёзно держишь запасы яблок?       — А ты серьёзно собираешься продолжать разговор, пока умираешь от голода?       Она фыркнула и всё-таки взяла одно.       — Нет, — быстро ответила Грейнджер. — Они просто кажутся мне подозрительно не сладкими.       — Совсем наоборот, попробуй.       — Почему я тебе не верю?       Всё же взяв фрукт, она осторожно надкусила и уже через секунду её лицо сморщилось.       — О, Мерлин!       Драко рассмеялся. Так искренне, что это казалось чем-то нереальным.       — Да ладно тебе, они не такие отвратительные, — сверкая рядом белых зубов, успокоил её слизеринец.       — Они кислые! У меня оскомина на зубах, — проглатывая кусок, возмущалась девушка. — Лживый змей!       — Привыкай.       Гермиона подозрительно посмотрела на своё яблоко, морально готовясь снова откусить, ведь желудок требовал еды.       — К чему именно?       — К этому сорту, — демонстративно откусив большой кусок и прожёвывая, ответил Малфой. — Это мой любимый.       — Мазохист, — кривя лицо от вкуса, констатировала Гермиона.       — Ни капли.       — Как можно добровольно есть это?       — С огромным удовольствием.       Он откинулся на спинку стула и с видимым удовольствием сделал ещё один укус.       Несколько секунд в комнате слышался только тихий скрип пера и хруст яблочной кожуры.       Гермиона осторожно попробовала ещё кусочек.       Потом ещё.       Она всё ещё морщилась, но уже не так драматично.       Драко заметил это и чуть приподнял бровь.       — Уже нравится?       — Не делай поспешных выводов, — сухо сказала она. — Я просто слишком голодна, да и выбирать не из чего.       — Это уже прогресс.       Она закатила глаза.       Но яблоко из рук не выпустила.       И где-то между очередной формулой, очередным укусом и очередным спором о стабилизирующих контурах Гермиона даже не заметила, что уже больше не морщится.       Воспоминание о ночных спорах, яблоках и тихом хрусте под рассветным небом уже почти снова затянуло её, заставляя губы расплыться в улыбке, когда в дверь постучали.       Гермиона вздрогнула, выныривая из потока мыслей.       — Войдите! — крикнула она, отбрасывая яблочный огрызок в сторону.       Дверь открылась, и на пороге показался Драко.       Он сделал шаг внутрь и… остановился.       Его взгляд медленно прошёлся по комнате: по кровати, заваленной одеждой; по креслу, на котором висело три разных платья; по полу, где лежали джинсы, шарф и почему-то один чулок, второй, видимо, решил не появляться на этом празднике жизни.       Потом его глаза обратились к Гермионе.       Бровь скептически изогнулась.       — Грейнджер… — протянул он почти восхищённо. — Я опоздал на магическую катастрофу или что тут произошло?       Гермиона устало выдохнула и опустилась на край кровати.       — Малфой, клянусь Мерлином, мне сейчас не до твоих комментариев.       Он прошёл дальше, осторожно перешагнув через юбку на полу, и поднял с кровати какой-то свитер, рассматривая его с выражением специалиста по особо странным явлениям.       — Тогда объясни, что здесь произошло.       Она провела рукой по волосам, окончательно растрепав их.       — Либо ты помогаешь, либо уходишь.       Драко медленно опустил свитер обратно, поднимая руки в капитуляции.       — Чтобы помочь, неплохо бы знать, куда именно ты собираешься.       Гермиона на секунду замялась, обдумывая, стоит ли говорить ему.       — На свидание с Роном, — быстро, как скороговоркой, пояснила девушка, закусывая нижнюю губу и в попытке успокоить колотящееся сердце.       Малфой дёрнулся, как от пощёчины, так и не успев сесть. Гермиона удивилась такой реакции, ведь выражение его лица на мгновение сделалось болезненным.       — И сейчас моя голова буквально взорвётся, потому что я не знаю, что надеть, — продолжила она, отмахиваясь от не успевших зародиться навязчивых мыслей, с отчаянием глядя на груды одежды.       — Честно говоря, для Уизела можно и не наряжаться, — так и не сев, с напускным безразличием заметил слизеринец.       Гермиона подняла на него тяжёлый взгляд.       — Что это должно означать?       — То, что я сомневаюсь, будто он придумал что-то невероятно романтичное.       — Рон хороший, — упрямо заявила Гермиона, убеждая в этом то ли себя, то ли его.       — О, безусловно, — уголок губ Драко дрогнул и, театрально расправив плечи, он пренебрежительно добавил: — Прекрасный принц на белом коне.       — Малфой…       — И конечно же, — невозмутимо продолжил он, — ты обязана предстать перед ним в образе принцессы, чтобы не разочаровать его величество.       — Перестань паясничать, — устало сказала она и обвела руками горы одежды. — Помоги, пожалуйста.       — Ты правда готова доверить мне такое ответственное решение?       — Ты мой друг. И к тому же парень. Кто, если не ты, сможет сказать, что нормально выглядит, а что нет? С мужской точки зрения.       Слово «друг» повисло между ними, словно воздух вокруг внезапно прорубили топором.       Драко на секунду отвёл взгляд, потом кивнул самому себе в подтверждение чего-то известного только ему самому.       — Ну что ж… друг.       Он оглядел комнату, цепляясь взглядом за что угодно, кроме женской фигуры посреди этого погрома.       — Тогда давай соберём принцессу для принца.       Его взгляд остановился на чёрных джинсах. Он поднял их, вытащил палочку из заднего кармана брюк и лениво взмахнул. Ткань мягко вспыхнула светлым переливом.       Чёрный цвет исчез. Джинсы стали белыми. Драко протянул их Гермионе.       — Надевай.       — Перед тобой? — удивленно спросила Гермиона.       — А что такого? Я же друг.       На его губах появилась лукавая улыбка.       — Не переживай. Я никому не расскажу. Буду хранить этот момент в самых потаённых уголках своей прекрасной памяти. Рон никогда не узнает, что мой взгляд ласкает тебя далеко не девственно.       Гермиона застонала.       — Чёрт с тобой… у меня всё равно уже нет времени.       Она схватила джинсы.       — Отвернись.       — А как мне подбирать вещи дальше?       — Мерлин… — взмолилась Гермиона, прикрывая глаза. — Ладно.       Гермиона встала за его спиной, пока слизеринец продолжил перебирать одежду на кровати.       Она быстро стянула пижамные шорты и натянула джинсы, стараясь двигаться как можно быстрее, но от этого как будто получалось только медленнее.       Ткань мягко скользнула по ногам.       Драко слегка повернул голову.       Зеркало, встроенное в шкаф, услужливо показало ему всё.       Гермиона, нахмурившись, застёгивала джинсы, сосредоточенная только на том, чтобы быстрее одеться. Она даже не заметила его взгляда. Того, с каким благоговением он скользил по ней, по её телу.       — Всё.       Драко тут же отвёл глаза и потянулся, делая вид, что глубоко занят подбором.       Его пальцы безошибочно нашли белый свитер.       Он протянул его назад.       — Держи.       Гермиона взяла его.       — Ты решил одеть меня во всё белое?       — Ты просила помочь. Мы же собираем принцессу.       — Это невесты ходят в белом, а принцессы в розовом.       — Ты хочешь, чтобы у меня случились конвульсии от передоза розового на тебе? — поморщился он, взглянув на неё с привычным скептицизмом. — И разве ты не мечтала о женитьбе на нём?       Она тяжело вздохнула.       — Ладно.       Гермиона стянула футболку, оставшись в одном бюстгальтере, и натянула свитер.       Драко снова повернул голову. Зеркало снова предало её. Он задержал взгляд на секунду, прежде чем отвернуться.       — Ну? — спросила она, поправляя рукава. — Как?       Драко медленно повернулся. Посмотрел. В его взгляде мелькнуло что-то странное.       — Хм, —на губах появилась лёгкая улыбка. — Принц, думаю, не ослепнет.       Гермиона проигнорировала его слова, пытаясь пригладить волосы. Бесполезно. Локоны, как назло, упрямо выскальзывали из-под пальцев и ложились так, будто каждую прядь кто-то заранее заколдовал на непослушание.       В зеркале это выглядело ещё хуже.       Драко некоторое время наблюдал за её мучениями, прислонившись бедром к комоду. Он не торопился вмешиваться — скорее изучал происходящее с тем ленивым интересом, с каким наблюдают за экспериментом, исход которого заранее известен.       Наконец он тихо вздохнул.       — Сядь.       — Я справлюсь.       — Безусловно, — согласился он. — Именно поэтому ты тратишь своё драгоценное время, пытаясь договориться с собственной головой, — имел он в виду волосы или мысли, для Гермионы осталось загадкой.       — Говорю же, справлюсь, — раздражённо бросила Гермиона через отражение в зеркале.       Он поднял руки в примирительном жесте.       — Я же друг. Разве не так ты сказала? Я просто обязан помочь тебе с гнездом, которое ты ошибочно принимаешь за волосы.       Это было сказано почти невинно, но Гермиона прекрасно знала эту интонацию. В ней всегда скрывалась насмешка, слишком тонкая, чтобы к ней можно было придраться.       Она посмотрела на своё отражение, на растрёпанную копну волос, на часы… и сдалась.       — Даже не знаю, обидеться на тебя или нет.       Уголок его губ едва заметно дрогнул.       — Ты ещё благодарить меня будешь.       — Бесит твоя самоуверенность, — буркнула она обессиленно.       Тем не менее она опустилась на стул перед зеркалом.       Драко подошёл сзади и взял лежащую на комоде расчёску. На секунду он задержал взгляд на её волосах, словно оценивая масштаб задачи, после чего осторожно запустил пальцы в локоны, разделяя пряди.       Первое движение расчёски было таким аккуратным, что Гермиона даже удивлённо подняла глаза.       Она ожидала рывка, боли, чего угодно, но никак не такого лёгкого касания.       Но Драко расчёсывал её бережно, почти ласково: сначала пальцами распутывал узелки, потом мягко проводил расчёской.       Никакой спешки.       Никакого раздражения.       Только тихий шелест волос.       Через пару минут Гермиона заметила, что напряжение в плечах постепенно уходит. Тепло от его рук, скользящих по волосам, странным образом растекалось по коже. Где-то у основания шеи пробежали мурашки.       Она поспешно сосредоточилась на своих пальцах, что сцепила в замок.       — Если ты собираешься делать это с такой медлительностью, предупреждаю заранее: я уйду лохматой.       — Я сейчас занят спасением твоей репутации перед Уизелом. Не отвлекай.       Гермиона фыркнула, но спорить не стала.       На некоторое время в комнате воцарилась тишина, а потом, будто между делом, Драко сказал:       — Я видел, как ты вчера сожгла приглашения.       Его голос звучал почти рассеянно, а рука на секунду остановилась.       Гермиона встретилась с ним взглядом в зеркале.       — Подглядывал?       — Наблюдал.       Он продолжил распутывать пряди.       — Почему?       — Потому что они мне не нужны.       — Три человека думают иначе.       Она слегка пожала плечами.       — Мне нужен только один.       — Уизел.       — Да.       Драко некоторое время молчал. Пальцы его скользили по её волосам, собирая их выше.       — Почему именно он?       Вопрос прозвучал тихо, без привычной язвительности.       — Что значит «почему»? — непонимающе переспросила Гермиона, нахмурившись.       — Что ты в нём нашла?       Она посмотрела на свои руки.       — Он добрый.       — Это не редкое качество.       — Он смешной.       — Тоже довольно распространённое, а вот в отношении него сомнительно.       Она раздражённо выдохнула.       — Малфой, ты допрашиваешь меня?       — Мне просто интересно, что в голове у подруги.       Он слегка наклонился, аккуратно вытягивая из причёски несколько прядей.       — Ты говоришь о нём так, будто перечисляешь достоинства кота.       Гермиона резко подняла глаза.       — Это не так…       — Возможно.       Он поймал её взгляд в зеркале.       — Но я всё ещё не услышал, почему именно он.       Она открыла рот, чтобы ответить… и вдруг заметила, что слова не приходят так легко, как должны были.       — Мы… давно дружим.       — И?       — И… — она запнулась. — Иногда дружба перерастает в нечто большее.       — Иногда.       Драко закрепил шпильку.       — А иногда люди просто убеждают себя, что так должно случиться. Но ведь что-то в нём должно быть такое, что остальные трое не имеют?       — Ты сейчас намекаешь, что я не знаю собственных чувств? — Гермиона сжала края свитера, а в голосе у неё послышались нотки возмущения.       — Я намекаю, что ты слишком привыкла всё объяснять логикой. Любовь обычно не выглядит как список аргументов.       — Ты сегодня удивительно философский.       — Ну не скажи. Я просто говорю то, что думаю. А это моё ежедневное качество.       Он закончил закреплять волосы и отступил на шаг.       — Готово.       Гермиона подняла глаза к своему отражению.       Высокий пучок выглядел лёгким и немного небрежным, несколько мягких прядей падали вдоль лица, смягчая черты.       Она осторожно коснулась одной из них.       — Малфой… это действительно красиво.       — Разумеется.       Она повернулась к нему.       И вдруг, не задумываясь, встала и, обойдя стул, встала вплотную к нему.       Приподнялась на цыпочки и быстро поцеловала его в щёку.       Драко не успел даже моргнуть, а Гермиона уже обняла его.       — Спасибо, — сказала она искренне. — Ты лучший друг.       Она отстранилась, схватила сумку, верхнюю одежду, меховые наушники, перчатки и направилась к двери.       — Пожелай мне удачи!       — Удачи, Грейнджер. И Салазара ради, измени цвет всего, что взяла, в белый.       Дверь закрылась.       В комнате стало тихо.       Драко ещё некоторое время смотрел на своё отражение в зеркале.       Потом медленно провёл пальцами по щеке там, где секунду назад были её губы.       И тихо усмехнулся, качнув головой.       — Лучший друг.       Это прозвучало почти как диагноз, а точнее, как приговор и выстрел на поражение.       — Ей нужен Уизел, слыхал? — спросил он у своего отражения в зеркале. — Мы в пролёте, дружище.