Часть 2 Ева.

*** Она была одной из фанаток, таскавшихся за своим кумиром по разным городам. Просто ей повезло чуть больше других. Влюбилась, и то совершенно случайно. Мама Евиной подружки работала в ДК, поэтому девушки запросто попадали на любые проходящие там представления, было бы желание. В тот раз даже желания не было, она приехала на каникулы, хотела повидаться и поболтать, а уж подружка потянула ее с собой за компанию в ДК, где вечером планировался какой-то концерт. Ева обычно слушала музыку, как фон, что на ухо ляжет, не особо вникая — то, что модно, молодежно, танцевально. Имя Агата Кристи для нее было всего лишь именем автора детективов, а Девид Суше в роли Пуаро интересен гораздо больше, чем лохматые рок-музыканты. Что будет громко, стало понятно по выставленной аппаратуре — там возились рабочие, которые тянули провода, расставляли, подключали свои ящики, коробки и прочие музыкальные инструменты. Девушки услышали первые звуки и сбежали подальше, вглубь подсобных помещений. Они сидели на широком подоконнике служебной лестницы, болтали ногами и обсуждали новости своей университетской жизни, старых знакомых и новые увлечения. Как раз в это время сверху открылась дверь и вниз прошли мужчины. Пятеро или шестеро, совершенно обыкновенные, в джинсах и футболках; они деликатно скользили взглядами и вежливо здоровались, проходя мимо. Взгляд зацепил одного, с выбритыми по-модному висками и затянутыми в хвостик волосами. Он показался самым маленьким среди более рослых товарищей, с быстрыми угольками глаз, а еще оглянулся и подмигнул. — Это они! — подруга толкала локтем под бок. — На репетицию идут, саунд-чек называется, — Ева рассмеялась. — Ты что? — Это и есть «Агата Кристи»? Я думала, что они, как «На-На», только девочки… Нагуглили инфу, в братьях запутались, кто есть кто и кого из них занесло в этот уральский город. А потом наблюдали за репетицией из темного уголка зрительного зала — Ева совершенно по-другому представляла этот процесс. Хаос из звуков, голосов и обрывков мелодий, возня с проводками и хождение туда-сюда с гитарами — забавно и непонятно. Мужчины на сцене шутили, смеялись, занимались делом со вкусом и удовольствием, а девушкии наблюдали, хихикали и обсуждали. Тот невысокий, который глянулся Еве, успевал везде — потренькать на гитаре, потыкаться в пульты с проводками, поорать в микрофон. — Это техник, наверное. У них главный Вадим, тот темненький, кудрявый, — подруга показывала на музыканта с роскошной копной темных волос, который держался на их взгляд более сдержанно и солидно. Еве было все равно, на тот момент ей нравились парни постарше, но не настолько же! с опытом — чтобы было о чем поговорить, и чтобы в сексе не были зелеными, ничего не умеющими новичками. Пока не слишком везло, получалось либо одно, либо другое, но никак ни два в одном. На сцене нарисовался кусочек другого мира, чужого, интересного, до сих пор незнакомого. Очень взрослые мужчины занимались делом, которое, наверное, очень любили. Девушки смотрели, слушали, и влюблялись. А вечером было выступление — первый в жизни Евы рок-концерт. И несколько знакомых песен. И бешеная энергетика того невысокого, шустрого — он пел, вертелся волчком вместе с гитарой, из которой извлекал невероятные звуки. Более двух часов, песня за песней почти без пауз. Хвостик рассыпался темными локонами, они взмокли и раскудрявились. Из укромного уголка за кулисами, где устроились девушки, были видны многие подробности. Гитары быстро менялись по одному жесту, тут же подстраивались или перетягивались струны; по некоторым нетерпеливым знакам нажимались кнопки и крутились ручки пультов. Солист уходил вглубь сцены, наскоро вытирался полотенцем, глотал из бутылочки воду или чай из термокружки и успевал вернуться к микрофону. Он был главным, он был Вадимом. А еще были автографы после концерта на специальной встрече для поклонников. Точнее для поклонниц, потому что там были в основном представительницы прекрасного пола в возрасте от школьниц до их бабушек. Ева очень комплексовала, стеснялась, но не воспользоваться ситуацией было бы совсем глупо, и она присоединилась к очереди страждущих общения со звездой. Вадим чуть задержался, извинился за ожидание; наверное, переодевался, потому что со сцены уходил весь мокрый. Влажные волосы снова зачесаны, приглажены, убраны в хвост. Видно, что уставший, но он терпеливо расписывался, фотографировался и обнимался со всеми. Запросто и необидно послал матом мужика, каким-то образом затесавшегося в толпе женщин — тот очень долго примерялся к селфи и всех задерживал. Инцидент вызвал смех и после этого все пошло гораздо веселее; Вадим заметно расслабился и заулыбался. Дамы готовы были разорвать его на сувениры, маленькие кусочки, но он очень ловко уклонялся и отшучивался — наверное был богатый опыт. — Подпишите, пожалуйста, для Евы и Кристины, — он был теперь совсем близко, спросил что-то, но Ева растерялась от волнения и все пропустила мимо ушей. Он сосредоточенно выводил маркером их имена и пожелания удачи на припасенной афише, потом поднял голову. Взгляд темных глаз обжог, все остальное врезалось в память отдельными кусочками. Его рука на плече, когда фотографировались, запах сигарет с пряным ароматом, легкие объятия и осторожный поцелуй в щеку на прощание. *** Наваждение влюбленности, захватило и не отпускало. Ева углубилась в дебри интернета в поисках любой информации и вскоре могла считать себя знатоком группы. Официальный сайт, фан-сообщества, видеозаписи выступлений, и фото, фото, фото… Круглощекий волосатик не сочетался с сумеречным демоном и долго не складывался с образом того Вадима, которого она увидела вживую. С Глебом не было таких проблем — в ее глазах он почти не изменился. Ева специально сходила на одно из выступлений его новой группы, на очень пьяное выступление, даже с падением со сцены. Сплошное разочарование. Вадим притягивал все больше, и Ева старалась почаще попадать на все доступные выступления. Когда она закончила учебу в университете, стало проще — работа позволяла свободно распоряжаться своим временем, а средств хватало на билеты и поездки. Ей не всегда хватало терпения или настойчивости, чтобы попасть в первый ряд у сцены — там всегда обитали более уверенные, наглые и сильные девушки и тетки из постоянных фанатов. Они оттесняли, не подпускали к кумиру, которого, похоже, считали своей собственностью. Еве снова повезло, выручили кое-какие новые связи по работе. В результате на одном из концертов удалось попасть за кулисы до саундчека. Ее провели, устроили в укромном месте, откуда все видно, предупредив, чтобы сидела тихонько, не высовывалась и ни с кем не заговаривала. Люди иногда проходили туда и сюда; постепенно суета увеличивалась, и наконец появились музыканты. Ева знала визуально каждого, и даже техников — Вадима среди них не было, на чеке даже не появился. Она не понимала, что делать, оставаться ли на месте, или дожидаться начала концерта в другом месте. — Чего здесь сидишь? Давай помогай! Ева уже почти забыла лицо того, кто ее провел. Он ее позвал или нет, не все ли равно — помощь понадобилась для сервировки стола для музыкантов. Это было интересно, так она узнала, что такое райдер, что у разных артистов бывают весьма экзотические запросы. У Вадима и его группы были строгие требования по технической части, но все остальное довольно просто и скромно. На стол до и после концерта — выпить, закусить. Вино, коньяк, водка, кофе, чай, вода, овощи и фрукты, простые продукты. Без сладкого — посмеялись, что Вадим на диете и избегает соблазна. — Надо в его гримерку занести кое-что, — все та же девушка поманила Еву с собой. — Возьми термос и минералку. Они отнесли еще вино и фрукты в небольшую комнату дальше по коридору за углом. Столик с зеркалом, стул, кресло, диванчик, еще санузел с душевой кабинкой — вот и все, что там было. Ева ощутила трепет от того, что находится в том же пространстве, где вскоре будет ее кумир. Тихонько прикоснулась к развешанной на вешалке одежде, поправила стопочку салфеток и полотенец… Когда они вернулись обратно, там уже все ожило — вернулись музыканты. Для них рядом была еще одна комната — раздевалка, все ходили туда-сюда, разговаривали, смеялись, курили. Все изменилось в один миг, стало гораздо громче и ярче, как солнышко в окошко заглянуло. — Всем привет, здравствуйте! — из-за широких спин сопровождавших он с трудом просматривался — невысокий, заметно похудевший, в потертых джинсах и темной футболке. Пожимал руки мужчинам, охотно целовался с женщинами, особенно с молодыми и симпатичными девушками. Промчался как вихрь, говорил о жаре, грозе и заглохшей машине. Еве тоже достался поцелуй в щеку и такой взгляд, от которого стало совсем жарко. — Андрей, Дима, показывайте, где здесь что и как, — Вадим цапнул со стола банан, бутылочку с водой и умчался. — Он сам все проверяет. Если охота, можешь посмотреть, — девушка из администрации снова подсказывала. — Но там теток-фанаток полно, проходу не дают. Он от них сбежит быстро, сюда вернется. Если будет в настроении, может пообщаться получится. Ева уже сталкивалась, в сетях и наяву, с настырными поклонницами, каждая из которых мнила себя само-самой — все знающей, понимающей, неотразимой, желанной. Они соревновались за внимание, неутомимо собирали автографы и селфились при любом удобном случае. Пищали от восторга и хвастались друг другу, когда удавалось с ним потискаться. Кто-то даже намекал на нечто большее… Было немножко противно, но и завидно тоже. Они вернулись минут через пятнадцать, двадцать, всей толпой, с боссом в самом центре. Набросились на воду и напитки, кто-то на ходу сооружал бутерброд, кто-то присел к столу. В суете никто не обращал внимания на Еву, тихонько сидящую в уголке на диване. Вадим прошел мимо один раз, скользнув по ней глазом. Возвращаясь обратно, уже конкретно задержал взгляд и вроде как улыбнулся. — Привет, будешь кофе? Он оказался рядом настолько неожиданно, что у Евы закружилась голова, кровь отхлынула куда-то к ногам, язык отнялся, не позволяя вымолвить ни слова. В таком полуобморочном состоянии почувствовала руку, обнимающую ее за плечи и теплые губы, прикоснувшиеся к ее щеке. — Как тебя зовут? Я уже видел тебя, когда-то раньше. Сил хватило только кивнуть головой и взять предложенный кофе. Он еще что-то говорил, улыбался и придерживал чашку вместе с ее рукой. От этого, или от горячего кофе, но кровь вернулась обратно и зажгла краской лицо, щеки, уши — до пожара в голове. На все вопросы едва удалось выдавить свое имя. И стало стыдно, что она так растеклась и потерялась, казалось, что все смеются над ней, и Вадим первый. Но он заглядывал в глаза и гладил по коленке, успокаивая; принес бутылочку пепси и бутерброд и от этих простых действий стало чуть спокойнее и вернулась самообладание. Ничего особого не происходило — умеренная суета людей, занятых делом. До начала концерта оставалось часа полтора. Вот только этот необыкновенный человек рядом с ней на диване. — Ева, ты не подскажешь, где моя гримерка? — По коридору направо и в конец, — но ведь он не этого хочет? — Я покажу. Ее холодные, подрагивающие от волнения пальцы ненароком касаются его, и он захватывает ее ладошку и не отпускает на всем пути до заветной двери. Ева мечтала о чем-то таком, но теперь боялась. Его и себя. Больше его, что сейчас поблагодарит вежливо и попрощается, а ведь она даже не попросила автограф… И себя — что запаникует и он поймет и отпустит… просто так. Вадим пропустил ее вперед и закрыл дверь — просто захлопнул, не на замок. А она показывала, где чайник, где вода и кофе, что есть холодильник, и душ, и вещи на вешалке, полотенца и … Он обнял ее сзади, горячие ладони сжимали и гладили, очень быстро забрались под блузку и обжигали кожу. Губы щекотно пробежали цепочкой поцелуев по шее. — Девочка, ты такая сладкая, — а у него сильные руки, сухие и чуть шершавые ладони, которые уже ласкают ее грудь с затвердевшими сосочками. Он развернул ее одним движением, прижал к себе и жадным поцелуем впился в губы. Сопротивляться? Это было невозможно и не хотелось. Сил хватало только на то, чтобы сохранять равновесие под его напором и не свалиться на пол прямо тут, у окна. Он удерживал ее, прижимая одной рукой под блузкой за спиной; другая рука была уже под юбкой, внизу, поглаживая, пробираясь под ставшие влажными трусики. Какое-то время Ева еще упиралась ему в грудь, сохраняя видимость дистанции, но гораздо удобнее оказалось обнять его. Постепенно руки сами заскользили по бокам и спине, смелея на ходу, забираясь под футболку, под ремень джинсов… А потом он перехватил ее ладонь и прижал к паху, туда, где под тканью джинсов стало тесно от напряжения желания. Еще можно было бы остановиться, оборвать контакт — он отступился бы, скорее всего. Но легкие движения ее пальцев — там — сорвали последние барьеры. Головокружительно быстро они оказались на диванчике, трусики улетели, как лист с дерева, а его колено раздвинуло ее бедра.