Часть 8. Что теперь?

      Длинный тёмный подкоп даже не думал заканчиваться, становясь всё уже и уже с каждым пройденным метром. В какой-то момент куклам и вовсе пришлось продолжать свой путь лёжа, кое-как перебирая руками, чтобы ползти вперёд. Места было катастрофически мало, и нормально развести локти стало удивительным, почти непосильным подвигом. С некоего подобия хлипкого потолка прямо на голову падали какие-то мелкие камешки, порой забиваясь в глаза, лишая тем самым последней возможности рассмотреть хоть что-нибудь в этой кромешной темноте. Царила тишина. Могильная тишина. Только глухое шуршание одежды о высохшую грязь кое-как разгоняло её. Нолан в душе готов был кричать от паники настолько громко, что оглох бы весь цех, но в реальности лишь сильно закусил губу до жалобного треска. Кажется, ему удалось её порвать, но он даже и не думал обращать на это внимание. Кислорода ему почему-то не хватало, хотя ползущий впереди Лу не выглядел так, будто ему плохо. По крайней мере, полз он весьма резво. Нолан отчаянно пытался выровнять давно сбившееся дыхание, заглушить страх в душе, подумать о чём-нибудь хорошем, однако ничего не получалось. Все его мысли крутились вокруг одного единственного вопроса: «мы когда-нибудь выберемся отсюда?». И чем дольше они ползли, чем дальше уходили от библиотеки, тем громче становился этот отчаянный внутренний вопль. Здесь даже почти не было света. Ориентироваться мог только тот, кто уже миллион раз использовал туннель. Но, милостивый Создатель, Нолан и не видел своего «экскурсовода»! Перед ним едва различимо маячил лишь тонкий чёрный силуэт Лу, почти полностью неузнаваемый, почти полностью слившийся с темнотой. Почему здесь любой свет будто умирает? Почему он сюда не просачивается?       Нолан нервно хмыкнул, пытаясь заглушить лезущую в голову вереницу мыслей. «Мы когда-нибудь отсюда выберемся?» по-прежнему звучала громче всех остальных, едва ли не орала, но где-то, словно вдалеке, если сильно прислушаться, можно было различить и «Что происходит снаружи?», «Почему Мэнди послала именно Майкла? Всё стало настолько плохо?», «Мой народ в опасности?». Они все старались друг друга перебить, все с каждой секундой вопили лишь громче, а голова устало гудела, пытаясь переварить непрекращающийся поток тревожных вопросов. - Пришли, - холодно отозвался Лу, вставая с земли. Привычным жестом он отряхнул свой костюм и слегка взъерошил волосы, откуда попа́дали те самые постоянно валившиеся с потолка мелкие камешки, - Кошмар какой, теперь точно стиралка по мне плачет.       Но конец туннеля ничем не отличался от начала. Нолан даже сперва чуть не задохнулся, поглощённый паникой, наивно подумав, будто они, проделав весь этот длиннющий путь, просто-напросто сделали круг и вернулись к чёрному входу в библиотеку. А как можно было подумать иначе? На первый взгляд они совершенно идентичны. Точно такая же, слава Создателю, широкая площадка, где уже можно было встать в полный рост, еще и место оставалось. Точно такая же металлическая лестница, покрывшаяся толстым слоем ржавчины.       Но разница всё же была, пускай и совсем не очевидная. Глубина ямы, в которой они теперь стояли, оказалась в разы больше глубины той, в начале. Лезть явно нужно будет долго, но перспектива подниматься вверх, к свободе, казалась Нолану куда более заманчивой, чем ползти по длинному туннелю непонятно куда, закапываться на бесчисленные метры в землю, словно выкапывая для себя могилу.       Он наконец почувствовал, как с плеч упал невыносимой тяжести груз. Шатен немного несмело ухватился за неприятный на ощупь металл и медленно полез наверх, мысленно считая пройденные ступеньки. За ним вполне уверенно поднимался Лу. Конечно, он здесь бывал, он точно знает, куда ведут люки. Но, что поразительно, и что Нолан подметил сразу, так это удивительное понимание со стороны своего «экскурсовода». Прототип ни разу на него не шикнул, не поторопил его, не обозвал. Он лишь только спокойно следил за тем, дабы кое-кто не упал с лестницы от становящейся всё сильнее неведомой слабости в руках. И этот факт приятно удивил уже почти отвыкшего от чего-то хорошего Нолана. Даже если Лу заботился лишь о том, чтобы не упасть следом за никудышным попутчиком, парень всё равно считал, что истинная причина такого внимания – его волнение за нового знакомого. И, возможно, он был не так уж и неправ.

***

      Люк открылся с оглушительным грохотом, ударившись о деревянный пол неизвестного помещения. Им оказалась пыльная маленькая комнатка со старой электрической лампочкой, светящей тусклым белым светом. Но от неё, если уж говорить честно, совсем не было толку: половина комнаты погрузилась в неуютную полутьму. Повсюду стояли какие-то отжившие своё швабры, дырявые высохшие тряпки, сухие настолько, что уже никогда не изменят своей формы, металлические детали, одежда, словно вернувшаяся из прошлого столетия, прохудившиеся вёдра с тонким-тонким пластиком у верхушки. Почему он раньше никогда не видел эту комнату? Для чего её изначально создавали? Зачем связали проходом с библиотекой? И какого на самом деле размера эта несчастная фабрика, раз, исходив весь цех вдоль и поперёк, он никогда не видел ничего подобного?!       Хотелось сидеть и задавать вопросы один за другим. Хотелось узнать, что это за место, собирается ли Лу теперь помогать, когда на кану стоит то немногое, что вообще у него осталось, есть ли у него информация о том, что произошло снаружи за тот день, который сам Нолан провёл в библиотеке, но язык не поворачивался, из горла не вырывался даже тихий хрип. Они сидели в полной напряжённой тишине. Лу – на единственной уцелевшей табуретке, слегка нахмурившись и явно о чём-то глубоко задумавшись, Нолан – на непонятном сундуке удивительной для этого места отделки, украшенный изображениями самых настоящих игральных карт из Большого мира. Он просто не знал, какой вопрос задать первым, не знал, как его сформулировать. Мысли хаотично прыгали в голове, путались и не очень-то хотели выстраиваться обратно в логические цепочки. Хоть парни и удрали без всяких последствий (Майкл, судя по всему, всё же не обнаружил секретный архив), страх всё ещё бушевал в ранимой душе Нолана. - Ну так что, святоша? – тишину прервал Лу, с хитрой насмешкой в глазах зыркнув в сторону сидящего напротив парня, - Может, объяснишь главному негодяю, каким именно образом ты, весь такой правильный и хороший, очутился в запретном отделе библиотеки?       Нолан поёжился, будто от сильного холода, и вновь почувствовал всепоглощающее чувство вины. Прототип точно знал одну очевидную истину: помощник Мэнди явно пробрался в скрытую ото всех глаз комнату, нарушая установленные правила. Когда-то давно, стоя на трибуне перед игрушками, выбравшими именно его, Нолана, одним из своих предводителей, тот пообещал, что никогда не станет обманывать, врать, нарушать законы, искать лазейки, дабы совершить нечто неправильное. А теперь, как верно подметил Лу, он нарушил данное им слово, и прототип не упустил шанса его в это тыкнуть. Довольно жестоко, парень явно чувствовал, как боль и горечь, объединившись, обливают кислотой все его внутренности. Блондин явно знал, куда нужно бить, но что самое ужасное – не побоялся ударить. - Может, о чём-то более значимом поговорим? – шатен рвано выдохнул, пытаясь успокоиться. Сейчас же нужно взять себя в руки, - Ты обещал, что мы поговорим, когда выберемся оттуда.       Самодовольная улыбка сошла с губ, хитрость и надменность в глазах сменились на крайнее нежелание о чём-либо говорить. Однако уже через секунду Лу выпрямился, деловито скрестил руки на груди и вопросительно хмыкнул, мол «ну ладно, раз сказал, то отвечу на пару твоих вопросов». Всё же обещание для него, судя по всему, играет куда более важную роль, чем просто неосторожно брошенное на ветер слово. - Так ты поможешь мне со всем разобраться? – зная о характере сидящего напротив, Нолан точно не собирался оставлять этот вопрос на потом. Прототип в лучшем случае скованно ответит на два-три вопроса, а остальные предпочтёт проигнорировать исключительно из вредности и своеобразной мести тому, кто отчасти занял его место на посту лидера. - А у меня есть выбор? – прозвучало в ответ.       Лу помнил, что сказал этому ненормальному прилипале в тот самый день, когда обнаружил Объединённую в крайне плачевном состоянии. «Я не нуждаюсь в твоей помощи. И в чьей-либо ещё». До чего же жизнь обожает иронию, с ума сойти. Теперь-то он ничего не сможет доказать без пацана. Он только покажется на улице и его сразу же скрутит проклятый Майкл или любой другой полоумный житель этого жалкого городишки. Сидящий напротив – единственный, кто по какой-то неведомой причине не считает его абсолютным злом. И это странно. А ещё его чуть ли не святым провозгласили. С Лу он никогда не был замечен. Никто не догадается, что он двойной агент. - Что? – этот самый безымянный «гений» сильно удивился такому ответу. Его разноцветные глаза от удивления расширились до такой степени, что стали напоминать две большие миски, — Вот так просто? - Ещё раз повторю, для особо одарённых. У меня есть выбор?       Лу не выглядел раздражённым. Он больше напоминал взрослого, который вёл беседы с глупым подростком и разочарованно-вопросительно спрашивал: «Ты серьёзно?», удивляясь его недальновидности в таком-то возрасте. Нолан лишь с облегчением выдохнул. Что ж, его согласие на совместную работу – уже большой шаг вперёд. - Хорошо, тогда второй вопрос. Что произошло снаружи? Почему Мэнди за тобой аж Майкла послала? - Ну, видите ли, в городе стали куклы пропадать, - прототип закатил глаза. Вот теперь он выглядел так, словно кто-то подкинул дров в разгорающееся пламя негодования, - И эта ненормальная решила, будто я в этом виноват. Не, с адекватностью у неё всегда были проблемы, но я не ожидал, что она станет без разбирательств швырять всех в тюрьму. Интересно, как ещё площадь мне не приписала.       Нолан перестал слушать на первом же предложении. Сердце с гулким звуком разбилось, а потом осколки, по какой-то причине всё ещё способные биться с бешенной скоростью, все разом ухнули вниз, теряясь между другими тканями. Они нестерпимо болели, и эта острая боль обожгла всё тело. Снова вернулось только недавно ушедшее чувство удушья, ему резко стало не хватать кислорода. Ложное ощущение, что лёгкие сдавило, а все бронхи и альвеолы лопнули будто воздушные шарики. От накатившего ужаса хотелось убежать так далеко, как это только возможно, но этому препятствовали мельтешащие перед глазами разноцветные точки. Слёз он даже не чувствовал, даже не знал, что они водопадами стекали по щекам. «Как "пропали"?» - оглушительно громко звучала в голове единственная связная мысль. На фоне – белый шум, нарастающая тревожность.       Он подвёл их. Он подверг их жизни опасности. Он торчал в библиотеке, когда его сородичей кто-то похищал. Он ничего не сделал, ничего не предпринял. Он даже не знал, что нечто настолько ужасное приключилось с его народом. Он оставил Мэнди, он трусливо убежал от Майкла, когда мог вылететь к нему, потребовать сейчас же прекратить бегать за Лу и начать поиски, расследование, да хоть что-нибудь! Вместо этого он полз по туннелю и думал о том, как ЕМУ плохо. А ведь пропавшим сейчас намного-намного хуже. Ужасный лидер, ужасный друг и просто отвратительная личность!       Из мыслей его выдернула отрезвляющая пощёчина, настолько болезненная, что из заплаканных глаз полетели искры. Он медленно моргнул и, всё ещё крупно дрожа, уставился на Луиса, крепко схватившего его за плечо одной рукой. Прототип выглядел растерянно и немного взволнованно, что совсем не вязалось с его ярлыком плохого парня, который на него беспечно накинули остальные. Словно он знал, насколько паническая атака страшная штука и никому не желал её пережить. Но Нолан этого даже не заметил, он лишь слегка очумело смотрел в голубые глаза и не мог понять, где он и почему он до сих пор ничего не предпринял. Он дёрнулся в чужих руках и, вскочив с сундука, порывался было кинуться в сторону надёжной на вид белой двери, но его довольно грубо схватили за запястье. - Куда собрался? Искать решил? То есть целая свора роботов и Майкл, на поисковом деле съевший собаку, не смогли хоть что-то найти, а ты найдёшь? Не смеши меня.       Нолан, отчаянно всхлипнув, опустошённо опустился на пол. Значит, их искали. Значит, не нашли. Значит, всё намного хуже, чем он представлял. - Успокойся, - так же строго, как и до этого, добавил Лу, - Твоя паника сейчас ни к чему. Она ничего не решит, уж поверь мне. - Когда они пропали?.. – пустой голос, ничего не выражающий, всегда был, есть и будет куда страшнее, чем яростный или грустный. Ведь и ярость, и грусть – это эмоции, это доказательства, что внутри ещё есть какой-то тонкий стержень душевного равновесия, что он ещё не лопнул. А если голос ничего не выражает, значит на душе просто сгоревшее поле, обернувшееся пеплом. Оно болезненно будет восстанавливаться. А, хотя, восстановится ли? - Не знаю, - честно ответил прототип, всё же не опускаясь до того, чтобы присесть рядом с Ноланом. Он и так слишком многое сделал для этого впечатлительного чудика: он целых два раза его коснулся. Уже нечто удивительное, теперь этот безымянный может хвастаться, - Но примечательно, что все пропали около портала. Вся площадь теперь огорожена красной лентой. - Портала?.. – способность здраво мыслить возвращалась, но удушающая боль, сметающая всё подряд грусть и нетипичная для него апатия по-прежнему руководили им, - Почему там? - Я, по-твоему, экстрасенс? Но, в любом случае, если хочешь найти ответ, придётся пробраться на Объединённую. Всё-таки, единственная зацепка. Заодно поищем и причины её внезапного разрушения. Двух зайцев одним выстрелом.       Нолан медленно моргнул, смахивая с ресниц оставшиеся слёзы. Слова Лу звучали логично. Он словно голос разума, настойчиво пробивающийся через пелену неконтролируемых эмоций и глупых, импульсивных решений. Но это ледяное спокойствие и поражающее безразличие к пропавшим пугало шатена. Прототипа будто действительно интересовало только очищение его имени, им будто действительно двигало только нежелание попасть в тюрьму. Может, он всё же вовсе не такой уж хороший, как изначально полагал Нолан? Но он ведь способен на какую-никакую заботу. Он ведь пристально следил за тем, чтобы его новый попутчик не упал с лестницы, когда они ещё ползли по тёмным туннелям. Он ведь забрал Нолана с собой в этот несчастный подкоп, буквально спасая от неловкой и наверняка опасной встречи с Майклом. Как теперь он может вот так стоять и думать только о себе, когда кто-то резко, без всяких причин пропал?.. Хотя почему он не может поступать так? Ударить Нолана резкими замечаниями по чувству вины, вызванному обманом и вторжением в запретное место, он ведь может. - Лу? – по-прежнему пустой голос, выдавший только блёклую тень надежды, - Ты за них переживаешь?       Блондин дёрнулся, отвернул голову и хмыкнул. Нет, он знал, что он не беспокоился. Ему абсолютно наплевать, что в городе происходит чёрт знает что. Ему фиолетово на то, что завтра начинает казаться туманным, зловещим и пугающим. Его не волнует, что среди пропавших числится Лидия, пускай и предавшая его (никогда он ей этого не простит), но всё же когда-то его исполнительная подчинённая. Всё равно, что Окс, болезненная, не до конца охладевшая привязанность к которому до сих пор неприятно душила ностальгией, тоже может пропасть. По крайней мере, он пытался себя в этом убедить. Что-то в сердце кольнуло. - Нет, - железный тон, который бывал у него часто. Но в этот раз он приложил всю свою силу воли, чтобы не дать ему дрогнуть. Чуть ли не насильно убедил себя, что чихать хотел на судьбу Нелумбо* и всех его жителей. Он им не нужен, а значит и они ему. Всё просто, - Пусть все помрут в адских муках. И Нолан сделал вид, что поверил. Сделал вид, что не уловил всё же проскочившую тонкую нотку еле различимой скорби. И сомнения в том, что Лу где-то в глубине души довольно добрый, тоже быстро развеялись. Он снова в это искренне верил. Теперь эти слова не такой уж и пустой звук.

Нужно пройти к площади. Там, наверное, они найдут ответы.