Глава 22

- Саша, я могу задать тебе один вопрос? - осторожно поинтересовалась я, неуверенно посматривая в сторону своего собеседника, который все это время шел рядом со мной и ни на секунду не выпускал из руки мою ладонь. Услышав мой голос, парень на миг остановился, после чего недоуменно пожал плечами, а затем утвердительно кивнул. - Конечно, ma belle. Что именно тебя интересует? Ярко-зеленые глаза мужчины прожигали меня пристальным взглядом и ждали моего вопроса. "Эх, Лиза, не стоит об этом спрашивать! Не стоит!" - отчаянно кричало в тот момент мое подсознание, впрочем, как и здравый смысл, к которому я в последнее время не особо часто прислушивалась. Но, все же, сердце говорило иначе. Мое сердце было целиком и полностью уверено в том, что я могу доверять Александру и что он вовсе не такой подонок, как этот, будь он трижды проклят, Марк Волков. От одной только мысли о Волкове, мое сердце закололо в груди, а к горлу подступил невидимый ком. На секунду зажмурив глаза, я сделала глубокий вдох, а затем опустила взгляд. Конечно, я и раньше разочаровывалась в людях... Сперва - в родителях, потом - в женихе с лучшей подругой, которые так коварно и подло поступили со мной... Но Марк... Признаться честно, разочароваться в нем было куда больнее, чем в остальных, ведь долгие годы я была влюблена в этого кретина и считала его мужчиной своей мечты. Ведь я долгие годы лелеяла в мыслях образ "сказочного принца" и "народного героя-освободителя"... А потом... Потом мои детские грезы так внезапно разбились о скалы реальности, и я ничего не могла с этим поделать. Ведь вместо "прекрасного героя" Марк оказался лишь подлецом и нигилистом, которому было совершенно плевать абсолютно на всех, кроме себя самого и своих плотских желаний. Боже, как же я могла в нем ошибаться! Как же я могла! Вновь тяжело вздохнув, я заправила за ухо локон своих светлых волос, а затем посмотрела на Сашу, который все это время ждал моего вопроса. - Ты когда-нибудь чувствовал себя абсолютно беспомощным лишь из-за того, что ты никак не можешь повлиять на ситуацию, при всем своем желании? - осторожно поинтересовалась я, вглядываясь в глаза своего собеседника, - Ты хочешь кричать, вопить, рыдать... Но тебя просто не слушают, а сказать ты ничего не можешь, ведь, если начнешь говорить, тебя, как минимум, сочтут умалишенным, или же... На миг я осеклась и замолчала. Щеки мгновенно стали пунцовыми, и я с ужасом поймала себя на мысли, что чуть было не сболтнула лишнего Саше из-за своей глупости. Заправив за ухо локон своих светлых волос, я осторожно посмотрела на своего собеседника, который все это время продолжал ловить каждое мое слово и внимательно меня слушать. "Блин, ну какая же я дура! Ведь я же чуть было не ляпнула ему, что я из будущего! Вот это капец был бы!" - пронеслось в ту минуту в моих мыслях. На миг я представила свой диалог с местным психиатром о современных технологиях и, издав едва слышимый смешок, едва заметно улыбнулась. - Ну, да ладно, - уже вслух произнесла я, вновь бросая который взгляд в сторону Александра, который все еще продолжал стоять рядом и ловить каждое мое слово. К счастью, за умалишенную я так и не сошла и о своем путешествии во времени проболтаться не успела, что весьма меня порадовало. Но, услышав мой вопрос, Саша почему-то помрачнел. Сделав глубокий вдох, он кивнул рукой в сторону ближайшей лавочки, а затем обратился ко мне: - Лизавета, ты не будешь против, если мы присядем? - осторожно спросил парень, все еще не решаясь посмотреть на меня. Все это время Саша выглядел мрачнее тучи, и я никак не могла понять, чем мой такой, казалось бы, простой вопрос, так задел его чувства. Молча кивнув, я подчинилась и, последовав за своим спутником, присела на лавочку рядом с ним. И стоило нам только присесть, как Саша, наконец, нарушил свое молчание. Едва заметно улыбнувшись, Александр осторожно коснулся ладонью моей руки, а затем чуть слышно произнес: - Лизавета, наверное, тебе покажется все это весьма забавным, но в этой жизни меня еще никто так тонко не чувствовал, как ты... На этих словах Саша вновь улыбнулся, после чего сжал руки в замок и посмотрел куда-то вдаль. - Только ты и моя тетушка, Елизавета Федоровна. И, кроме вас двоих, никто не может понять, что творится в моей душе и сердце... С этими словами он тяжело вздохнул, после чего вновь перевел взгляд в мою сторону. - Ты спрашивала, чувствовал ли я себя когда-нибудь беспомощным перед обстоятельствами? - повторил мой вопрос Александр. Выждав недолгую паузу, Саша одарил меня внимательным взглядом, а затем продолжил, уже более серьезным тоном: - Да, ma belle. Такое со мной бывало, и не раз... Сперва гибель дяди подкосила меня, затем - довольно неприятный инцидент, связанный с моим старшим братцем... Хотя, признаться честно, в той истории была часть и моей вины... Но, все же, не будем о грустном. Протерев лицо ладонями, Александр вновь выждал недолгую паузу, после чего продолжил свое повествование: - После всех тех событий, я уехал заграницу. И, стоило мне только вернуться в Россию, как я вновь невольно попал в водоворот событий, которые, при любом раскладе, закончатся весьма трагически. Грустно качая головой, Саша вновь тяжело вздохнул, а затем одарил меня пронизывающим насквозь взглядом. Казалось, будто бы он догадывается о "наполеоновских" планах революционеров, и лишь одна мысль об этом приводила меня в полнейший ужас. Но, к счастью, следующие слова, которые произнес мой спутник, ясно дали понять, что речь идет вовсе не обо мне и участниках "Доброй воли". - Григорий Распутин, местный шарлатан и прелюбодей. Должно быть, ты слышала это имя? Услышав вопрос Саши, я утвердительно кивнула. - Конечно, я слышала о нем. Только почему ты называешь Распутина прелюбодеем и обманщиком? Я слышала о нем, как о лучшем целителе и довольно набожном человеке..., - начала было я, но внезапно Александр перебил меня громким хохотом. - "Набожном человеке"? - передразнив меня, усмехнулся мой спутник, - Поверь, ma belle, все это лишь слухи и домыслы... Но, как бы то ни было, к Григорию Ефимовичу я стараюсь относиться достойно, лишь из уважения перед супругой моего брата-императора, которая души ни чает в этом чудаковатом господине. Но внезапно улыбка сползла с лица Александра. Сжав мою ладонь в своих пальцах, он тяжело вздохнул, а после продолжил: - Как бы то ни было, я не желаю зла Григорию Ефимовичу, и смерти ему уж тем более не желаю... Но Дмитрий... Дмитрий придерживается совершенно иной позиции на этот счет. На миг выпустив мою ладонь из своих пальцев, Саша протер лицо ладонями, а затем вновь опустил взгляд. В тот момент я была сбита с толку и никак не могла понять, почему мой собеседник вдруг заговорил о Распутине и кто тот Дмитрий, которого он упоминал в разговоре. Ведь, стыдно признаться, но историю убийства известного лекаря и целителя, я знала плохо, да и никогда прежде ею не интересовалась. Но сейчас... Сейчас вся эта история меня заинтересовала, к тому же, она напрямую была связана с Александром, который мне очень дорог и, возможно даже, небезразличен. И Саша, будто бы прочитав мои мысли, ответил на мой безмолвный вопрос. - Дмитрий Павлович - мой кузен, сын моего дяди Павла Александровича. После того, как мой дядя женился во второй раз и сбежал заграницу, ведь почти вся наша семья так и не признала его вторую жену, мои кузен с кузиной воспитывались вместе со мной, в семье моего другого дяди, Сергея Александровича и Елизаветы Федоровны. От мыслей о прошлом на лице Александра мелькнула легкая улыбка. - На тот момент Мите было одиннадцать, а мне - шестнадцать. Но, несмотря на разницу в возрасте, мы довольно быстро подружились. С Марией, сестрой Дмитрия, я также хорошо общался. Она всегда была умной и рассудительной, всегда переживала за младшего брата и даже какое-то время опасалась, что Митя примкнет к какому-либо революционному кружку, членство в котором неизбежно заканчивается большими неприятностями. Последнюю фразу Саша произнес с едва скрываемым сарказмом. Вне всяких сомнений, он намекал на "Добрую волю" и ту жуткую историю с листовками, из которой он собственноручно меня и спас. В тот момент я вновь сгорала от стыда, и мои щеки мгновенно залились густым румянцем. Заметивший это Александр, издал едва слышимый смешок, после чего продолжил свое повествование: - И Мария, как в воду глядела. Дмитрий влип в неприятности, только, вот, его неприятности отнюдь не связаны с революционерами. Он вновь вздохнул и, опустив взгляд, чуть слышно продолжил: - Все дело в том, что мой братец задумал страшное преступление и пытается втянуть в это дело и меня... На миг Александр вновь замолчал, а мне хватило всего пары секунд, чтобы понять, к чему он клонит. Чуть дотронувшись до ладони мужчины, я сжала ее в своих тонких пальцах, а затем осторожно озвучила свою догадку: - Распутин. Он собирается организовать на него покушение! Ведь я права? Услышав мой вопрос, Саша утвердительно кивнул. - Да, он... - Я помню-помню! - неожиданно вскочив со своего места, выкрикнула я, - Они пригласят его на ужин, а затем попытаются сперва отравить! Дмитрий Павлович, Феликс Юсупов, Пуришкевич и... Но внезапно Саша прервал меня на полуслове. Вскочив со своего места, он испугано посмотрел на меня, а его глаза чуть было не вылезли из орбит. - Да... Только откуда? Откуда ты все это знаешь?! Ведь Митя пока что никому не говорил о своих намерениях, или же... На миг мой собеседник запнулся, словно обдумывая сказанное, а я в тот момент стала судорожно соображать, как мне действовать дальше. "Да, уж. Язык мой - враг мой", - сжав зубы, подумала я. Но внезапно решение пришло само по себе. Сжав ладони Саши в своих пальцах, я картинно взмахнула ресницами, а затем виновато пожала плечами. - Да, так... Люди болтают. Сестра подруги моей горничной поведала... - Стало быть, горничная..., - грустно качая головой, пробормотал Александр, - Эх, не умеет мой брат хранить секреты... На этих словах он печально вздохнул, после чего вернулся на лавочку, а я присела рядом с ним. - Несмотря на все мольбы и просьбы кузена, я наотрез отказался участвовать в подобной затее. Но Митя... Ведь я знаю, брат не бросает слов на ветер. Если обещал что-то сделать, он это непременно сделает... Саша вновь грустно вздохнул, после чего чуть приобнял меня за плечи и прижал к себе. - Он обещал подумать до Рождества. Сказал, что не тронет любимца Александры Федоровны до этого срока. Только, вот, сердце твердит мне обратное. До Рождества Распутин не доживет, а мой кузен, в лучшем случае, отправится в ссылку, а в худшем - его просто-напросто расстреляют... Ах, Лиза... Если бы я знал, что мне делать... Если бы я знал, как спасти кузена от того безумия, которое он задумал вместе со своими товарищами... Если бы я знал... В тот момент во взгляде Александра читалось отчаяние вперемешку с болью, и я на миг забыла обо всем, кроме него. В ту минуту мне хотелось утешить его. Хотелось, хоть немного, унять его боль... Только, вот, я понятия не имела, как мне успокоить этого прекрасного мужчину. Осторожно сжав ладонь Александра в своих пальцах, я уверенно посмотрела на него, а затем, как можно спокойнее, произнесла: - Саша, у тебя есть я. Я всегда буду рядом с тобой. Обещаю. В то мгновение наши лица разделяли лишь сантиметры, и мне безумно хотелось податься вперед, накрыть его губы своими и вновь почувствовать вкус поцелуя этого удивительного мужчину, который все это время, словно сводил меня с ума и одновременно притягивал к себе... И вдруг, словно читая мои мысли, Александр прильнул к моим губам и, запечатлев на них легких поцелуй, осторожно провел тыльной стороной ладони по моей щеке, отчего меня мгновенно бросило в жар. - Я тоже, ma fille. Я тоже никогда тебя не покину. Обещаю. И в тот момент уже на моих губах мелькнула легкая улыбка. Ведь я понимала - Саша не врет. Ведь он не Марк, и это просто прекрасно.