Часть 89 Невкусное — значит безопасное

Мао Мао сидела за столом, беспечно болтая ногами над полом, и с почти детским удовольствием жевала маленькую рисовую лепёшку. Она делала это нарочито медленно, словно смакуя каждый кусочек — не столько из-за вкуса, сколько из-за самого процесса. — Кусь… — у Мао Мао удовлетворённо растянулась улыбка. Жэньши, устроившийся напротив, прищурился. Слишком довольное лицо. Слишком спокойное. И это «слишком» ему категорически не нравилось. — Ой, — настороженно произнёс он, внимательно всматриваясь в неё. — Что? В чём дело? Мао Мао подняла на него большие, светлые глаза и улыбнулась — искренне, открыто, без тени лукавства. От этой улыбки у Жэньши внутри неприятно ёкнуло, словно предчувствие уже постучалось в дверь. — Это так вкусно! — радостно сказала она. Он побледнел почти мгновенно. — …Значит, — медленно уточнил он, — я в безопасности? Мао Мао кивнула, продолжая спокойно жевать, будто речь шла о погоде или чае. — Конечно. Жэньши с облегчением выдохнул и прикрыл глаза, позволяя напряжению хотя бы на мгновение отпустить. — Фух… Мао Мао наклонилась ближе и почти шёпотом, как между прочим, добавила: — Хотя оно отравлено. Он резко распахнул глаза. — Мао Мао! Она рассмеялась — легко, звонко, как человек, уверенный, что всё под контролем. А затем вдруг уткнулась лбом в стол — слишком резко, слишком расслабленно, будто силы внезапно покинули её тело. Жэньши вскочил так стремительно, что чашка с глухим стуком покатилась по столу и упала. — Противоядие! — почти крикнул он, подхватывая её на руки. — Сейчас же! Мао Мао лениво приоткрыла один глаз, словно происходящее её вовсе не тревожило. — Уже… выпила… — пробормотала она. — Проверяла… дозировку… Он прижал её к себе, чувствуя, как дрожат пальцы — от злости, от ужаса и от внезапного, оглушающего облегчения одновременно. — Ты сведёшь меня в могилу раньше времени, — прошептал он сквозь зубы. Мао Мао улыбнулась. Теперь — спокойно, тепло, по-настоящему живо. — Но ты же… всегда рядом, — тихо сказала она. — Значит, всё хорошо. Жэньши тяжело вздохнул и осторожно поправил выбившуюся прядь её волос. — Однажды ты съешь что-нибудь нормальное, — устало сказал он. И уже тише, почти про себя, добавил: — И в тот день… я, наверное, буду счастлив.