{6}

      Высокие стрельчатые окна, лиловые витражные стекла, имитирующие узоры паучьей сети. Факелы — в когтистых лапах, торчащих из серо-зелёных стен. В нишах главных коридоров — доспехи, несущие вечный караул. Время от времени воздух разрезал их зловещий скрип. Витые лестницы — на тысячи ступеней. Тихие шепотки за спиной — в совершенно пустых коридорах. Пробирающие до костей сквозняки и ощущение множества невидимых глаз, направленных тебе в спину.       Валтор тенью пронёсся по запутанным коридорам замка, безошибочно выбирая нужные повороты на развилках. Если Гриффин что-то и поменяла во внутреннем устройстве Башни после его последнего визита — изменения были не столь заметны. Разве что паутины на кованых подсвечниках стало больше, а мшистые наросты на стенах — из ржаво-рыжих стали болотно-зелёными.       Той же бесплотной тенью чернокнижник проник в кабинет Гриффин. Она была там. Склонилась над картой звёздного неба, повисшей в воздухе, повинуясь её воле. Помнится, лет пятьдесят назад Гриффин совершенно ничего не смыслила в звёздных картах и в том, как читать предзнаменования будущего в космических явлениях. — Без стука, как всегда.       Валтор ответил не сразу. Неспешно вышел из тени, с праздным любопытством рассматривая стены. На одной — выцветшая карта из эпохи господства древних, на другой — зеркальная сфера, задрапированная чёрным бархатом. На одной из полок, меж пухлых папок с личными делами учениц Облачной Башни, притаилась проклятая бронзовая статуэтка, изображающая фигуру крылатого паладина с копьём. На редкость уродливая статуэтка, надо сказать, но проклятие на ней — занимательное. Особо удачная поделка одной из выпускниц?       Кажется, Гриффин хвасталась Фарагонде, что начала коллекционировать творчество самых талантливых юных ведьм. Хотела сделать экспозицию в одной из пустующих комнат. — Разве стоит притворяться, будто в этом замке меня кто-то ждёт? — с ленцой в голосе осведомился Валтор. — Или ты научилась быть приветливой после того, как сменила сторону?       Гриффин не Фарагонда. Гордая ведьма не могла оставить поддёвку без ответа. Она обожгла мага презрительным взглядом. Жёлтый взор ведьмы, вместе с выступающими скулами и носом с горбинкой, придавал лицу хищный вид. Один в один — гарпия, готовая наброситься на чужака. — Если пришёл жаловаться — можешь убираться, откуда явился! — Полагаю, раз уж ты не спешишь меня прогнать, значит, есть что сказать, — невозмутимо заметил Валтор, внутренне усмехаясь от того, как громко скрипнули зубы у ведьмы.       Он облокотился на спинку кресла, не утруждая себя тем, чтобы в него сесть. Тень от парящей в воздухе карты разделила лицо мага на две половины — светлую и тёмную. — Ты явился по своей прихоти. Не слишком ли ты долго живёшь среди фей, раз стал таким же наглым, как эти юные феи, считающие, что они могут вломиться в мою школу и бродить, где им захочется?       Валтор вскинул бровь, поигрывая кончиком светлой косы. Хоть в Магиксе давно запрещено законом насылать проклятия, используя ногти, волосы или чужую кровь — только безумец явится с распущенными волосами в обиталище ведьм. У Гриффин рука не дрогнет. — Ты сама не отказала мне в доступе в Башню, Гриффин. Это не то же самое. Гриффин фыркнула, свернула карту, заставив ту исчезнуть, и повернулась наконец к магу лицом, а не хищным профилем. Жёлтые глаза ведьмы сверкнули — остро и холодно. — В криптах кто-то рылся, — сквозь зубы процедила Гриффин. — Ммм… И как долго останки этой самонадеянной идиотки со стен соскребали? — усмехнулся было Валтор, но, заметив, как у давней подруги дёрнулась щека, у него пропало настроение шутить. — Только не говори, что ты до сих пор хранишь записи Прародительниц и гримуары лорда в школе, полной юных ведьм с амбициями и крайне сомнительными принципами!       На мгновение повисла тишина. Только где-то за стеной скрипнул замок — или старая рассохшаяся дверь встала на место.       Гриффин прикрыла глаза, приложив пальцы, затянутые в фиолетовую кожу прыгучих ящериц, к вискам. Проверяла свои владения? Валтор заглянул в тени — те не подчинялись ему так же легко, как лорду Даркару, и мир через тени казался мутным и призрачным.       Никого. Просто ветер особо ярился за стенами — или замок, полный недоброй памяти о старых временах, так откликнулся на упоминание бывших хозяев. Гриффин медленно моргнула, на краткий миг позволяя себе устало опустить худые плечи. Не женщина — скелет, обтянутый сухими мышцами и прикрытый бордовой кожей платья узкого кроя. — Показалось, — сказала Гриффин, тем не менее не сводя подозрительного взгляда со стен. — Несколько книг мы уже перенесли. Остались только самые опасные. Их так просто не изъять. Только ты и я знаем, как именно это сделать… И, честно говоря, не думаю, что у кого-то из учениц получится воспользоваться теми заклинаниями. Они не настолько продвинулись в чернейших разделах магии. Но… — … всё измерение видело, к чему привело бездействие в последний раз, — продолжил Валтор.       Лицо Гриффин помрачнело. Валтор медленно провёл пальцами по чернильной кромке стола. — Книгу Призыва оставляем, — глухо произнесла Гриффин. — Её твоей искрой не выжжешь. А вот остальное…       Валтор поморщился. Жечь книги? Ну что за варварство! Впрочем, на Эраклионе после уничтожения города Авраам тёмных без лишних разбирательств тащат на костёр. Магикс в этом плане куда терпимее, но это — до первой трагедии. — Как думаешь, насколько кощунственно будет спалить всё во имя Феникса?       Гриффин усмехнулась — впервые почти искренне. — Хотя бы что-то в тебе не изменилось.

***

      Крипты Облачной Башни начинались под неприметным арочным пролётом, скрытым за иллюзией замшелой стены в западном крыле. Повинуясь воле Гриффин, сам замок открывал перед ними нужные двери, коридоры расступались — и только в залах старой усыпальницы камень оставался холоден и недвижим.       Стоило пройти сквозь иллюзию, как вспыхнул свет — зеленовато-голубой, холодный и тусклый. Огни едва могли рассеять поселившуюся здесь тьму — такую же древнюю, как и сам замок. На стенах — знаки крови, вечных клятв и некромантии.       Гриффин ступала осторожно. Под остроносыми каблуками туфель директрисы Облачной Башни с хрустом рассыпался хитиновый панцирь дохлой многоножки. Ведьма лишь слегка приподняла подол платья, чтобы не собирать юбкой пыль и насекомых. Короткий коридор вёл в круглое помещение со множеством дверей — тяжёлых, высеченных в камне, таких одним заклинанием не сдвинешь и не выбьешь. Валтор провёл рукой вдоль каменной плиты.       Заклинание, поставленное на замок, было чужим — неплохая попытка подделать чары Гриффин, вот только сам принцип плетения был другим. Слишком чистый и аккуратный, словно старательная ученица заучила правильную формулу и теперь лепит её как под копирку. Он чувствовал это — как чувствуют фальшь в знакомом голосе. — Дверь восстанавливали, — в наступившей тишине чуть писклявый голос Дискорды прозвучал особенно пронзительно.       Валтор вздрогнул, гневно косясь на зависшую в воздухе феечку пикси Облачной Башни. От его слуха не укрылся насмешливый хмык Гриффин. Крохотная, не больше кролика, Дискорда — в своём нелепом балахоне с художественно потрёпанным подолом — всё ещё оставалась комком блёсток со звенящими серебряными колокольчиками крылышками. — И не вчера. Кто-то знал, что делает, — мрачно дополнила Гриффин.       Она приложила ладонь к замку. Камень под её рукой вспыхнул, озаряясь красным светом — будто кусок прозрачного стекла. Замок откликнулся с неохотой, скрипя, словно сам камень протестует против того, что его снова потревожили. Медленно плита погрузилась в пол, открывая проход, из которого дохнуло могильной гнилью и эхом давних страданий. — Проходи, — коротко бросила ведьма.       Дискорда метнулась следом, тревожно звякнув крыльями. Маленький силуэт завис неподалёку, но не исчез совсем — пикси продолжала тускло мерцать фиолетовой пыльцой, растворяющейся в воздухе с привкусом кислинки светлой магии.       Зал, открывшийся за дверью, был древним. Таким древним, что магия в нём оседала на коже и волосах прахом веков. Выдолбленные в камне углубления зловещими провалами зияли то тут, то там. Некоторые тома были окованы толстыми цепями, вбитыми в стены. Другие — хранились в колбах из дымчатого стекла, переливающегося от мерцания сдерживающих рун. — Вот и они, — Гриффин указала подбородком на полку в дальнем углу. — Слева — «Глас Тьмы», дневники Даркара, лабораторные журналы Прародительниц. Справа — «Кодекс Первозаклятий». Между ними — ты знаешь…       Валтор осторожно приблизился. Книга, которую он узнал, была почти лишена переплёта. Обожжённая, переписанная вручную — «Призыв Армии Тьмы». Из всех она казалась самой тихой, самой безопасной. Но именно её присутствие било в виски — как эхо далёкого голодного воя и стрекота мерзкой помеси червежука и адской многоножки. Он провёл пальцами по корешку — кожа, некогда чёрная, теперь стала бурой, выцвела от времени.       Гриффин повернулась к ближайшему пьедесталу, на котором в полупрозрачной сфере дрейфовала пара страниц — заклятие, не имеющее названия. Просто формулы. Символы. Но те, кто умел читать магию, видели — это не плетение. Это оружие.       Дискорда осторожно выглянула из-за колонны. Её глаза светились мягким фосфоресцирующим светом. Корона в виде крыльев летучей мыши качнулась. Украшение, едва ли не с голову пикси размером, отдалённо напоминало то ушасто-крылатое безобразие на голове призрачного облика Дафны. Ей, что ли, Дискорда восхищалась, когда раздумывала над тем, как бы приодеться? — Может… их стоит запечатать в Межпространственный карман? Или… в жерло мёртвой планеты бросить? — пискнула пикси. — Уж точно лучше, чем хранить это под школой! — Из мёртвых планет в известной части измерения у нас только Домино, а там вулканов нет, — отрезал Валтор. — Только проклятый холод и ледяные монстры. Если там поселится ещё и содержимое местных рукописей — от несчастной планеты ничего не останется.       Пикси чуть поёжилась и снова скрылась в тени.       Валтор зубами стянул одну из перчаток. Прикасаться к книге голыми руками не хотелось. Кожа начала плавиться, едва рука приблизилась к переплёту, — открывая уродливые, кирпично-красные когтистые лапы. Дискорда коротко ахнула и спряталась за плечом у Гриффин, не желая видеть подобный ужас.       Кривая усмешка расплылась на бескровных губах чернокнижника. Гортанное, глухое наречие драло глотку, словно он опять наглотался раскалённого песка. Давно он не взывал к пернатому чудовищу — пока украденная у светлых искра Огня Дракона трепетала в груди пламенным цветком.       Как там было? Да угаснет свет — да не воссияет вновь. И тень расправит крылья свои, Покрывая мир хаосом и огнём…