{9}

      Валтор смахнул пером упавшего на страницу жука. Бронзовокрылая букашка с обиженным жужжанием свалилась в густую траву. Чернокнижник склонился над блокнотом, тщательно прорисовывая каждую черточку в цепочке рун, плавно переходящих в набросок крылатой фигуры. Симметрия шла наперекосяк, контуры то и дело уводило, как будто само заклятие не желало выстроиться в рабочую форму. Валтор раздражённо выдохнул.       С соседней страницы злобно оскалилась чешуйчатая морда уродливого монстра. Корона из роговых выростов на лбу, большой плоский нос. Монстр походил на убогое подобие изображений первых детей дракона с древних фресок, разве что обезображенное в угоду чужой гордыне.       Над головой мага шумела гибкими ветвями старая ива. Длинные узкие листья отбрасывали прихотливо изгибающиеся тени. С озера пахнуло влагой и тем непередаваемым ароматом пресной воды и сырой глины. По воде пошла рябь.       Валтор поднял голову. Взгляд то и дело устремлялся к степенно покачивающимся на водной глади хрустальным кувшинкам. Крупные полупрозрачные листья цветов, пропуская сквозь себя солнечный свет, переливались радужными разводами, походя на драгоценные камни. Красивые и редкие цветы.       Их здесь раньше не было.       Валтор в этом был уверен. Он бы заметил. Неужто Фарагонда расщедрилась? Нет, не в её стиле. Если бы мадам директриса соизволила почтить память принцессы Домино, то из посадки кувшинок устроили бы целое мемориальное мероприятие с репортерами и зрителями.       Тогда кто?       Справа, со стороны тропинки, ведущей к воротам Алфеи, раздался тихий хруст гравия и писк недовольного чем-то кролика. До того как одна рыжая фея свалилась им на головы, Валтор знать не знал, какие звуки издают кролики. Теперь знает.       Отвратительная привычка Блум таскать повсюду этот серый комок пуха удивительным образом расширила познания чернокнижника в поведении бесполезных зверей.       Дракон, ты точно издеваешься… — Мистер Эмеральд?       Скрываться в тенях, очевидно, было уже поздно. К тому же совершенно недостойно одного из сильнейших магов столетия. Валтор захлопнул блокнот, пока рыжая не додумалась сунуть туда свой любопытный нос. Медленно поднялся из резного кресла. Оно исчезло, скользнув обратно в тень. — Мисс Блум, учитывая как часто мы с вами сталкиваемся, впору думать что вы меня преследуете.       Иронии в голосе Валтора рыжая не заметила. Совершенно нелепо размахивая руками. Кролик, не будь дураком, спрыгнул в траву, пока бестолковая хозяйка пыталась хоть как-то оправдаться. — Нет, мистер Эмеральд, как вы могли такое подумать! Эм… То есть да я искала вас, но это не…       Она что-то бормотала про книги, злых ведьм, приемных родителей. — Ближе к сути, у меня нет ни малейшего желания полдня выслушивать ваше блеяние! — оборвал Валтор бессвязные и путанные объяснения Блум.       Блум резко замолкла, обиженно поджимая губы. Дафна делала точно так же. Интересно, Фарагонда действительно не видела этого сходства? — Я приемная… — голос Блум дрогнул. — И я не понимаю откуда у меня мои силы и никто кроме вас, мне не дает никаких внятных подсказок!       Рыжая топнула ногой. Поднявшееся облачко пыли осело на копошащийся у ног хозяйки ком пуха. Кролик и ухом не повел, продолжая самозабвенно грызть сочные стебли мелкого кустарника.       Валтор усмехнулся. Вот, о чем он и говорил Фарагонде! Не будет Блум сидеть и ждать, когда ей соизволят открыть правду. — Простите… Я просто… Дафна больше не отзывается, а я не понимаю, что происходит! После… всего этого. — Она шумно выдохнула. — А вдруг я и правда создание Трёх Ведьм? Что если это была не ошибка?!       Валтор рассмеялся — большей нелепицы он в жизни не слышал. — Создание трёх древних? Ты? Ну, только если они совсем с ума сошли под конец своей долгой жизни. — Он откинулся на спинку кресла. — Нимфа не станет тянуться к отродью тьмы. Даже если её разум помутился — искра бы не отозвалась. — Но она больше не приходит! Я звала! Ничего! — с отчаянием в голосе выдохнула Блум. — Текна говорит, призраки не могут быть далеко от места своей смерти… а принцесса погибла на Домино! — Интересно откуда возникло мнение, что её похоронили на Домино? — Валтор приподнял бровь. — Насколько я успел выяснить, времени на достойные похороны тогда ни у кого не было. А раз уж не вышло соблюсти все положенные церемонии, — он медленно повернулся к воде, — её усыпальницей стало любимое озеро.       Блум ошеломлённо замерла. Видно откровение не укладывались в её хорошенькой голове. Валтор не стал дожидаться пока фея до чего-нибудь додумается и продолжил, ловя ускользающую мысль за хвост: — Понятия не имею, почему ты так важна для Дафны. Я, на секундочку, не нимфа. — Он отряхнул пылинки с жилета. — Но вот озеро, вот ты, позови и спроси. — Я… — Блум запнулась. — Просто позвать? — Дракон мне в свидетели, — простонал Валтор. — Да, просто. Немного магии вложила и позвала.       Рыжая хлопала ресницами. В чистых голубых глазах ни проблеска понимания, словно Валтор сам не заметил, как перешел на один из устаревших диалектов.       Валтор устало возвел глаза к небу. Чему только учат этих фей? Тяжелый вздох. — Объясняю один раз. Призраки реагируют не на голос, а на магический импульс. Хочешь, чтобы она откликнулась — вложи в зов силу. Как в любом заклинании. Сосредоточься на желании встретиться с Дафной — и зови. А не просто бубни под нос, будто доклад не выучила!       Блум кивнула. Валтор кивнул на озеро, бросив на рыжую выразительный взгляд. Та удивленно вытаращилась в ответ. — То есть… прямо сейчас? — Нет, если хочешь продлить интригу, то… — обманчиво мягким тоном начал Валтор, но не сдержался и рявкнул. — Конечно, сейчас!       Блум нахмурилась. Ну ничего, Дафна тоже не сразу научилась считывать сарказм, может и эта когда-нибудь научится. Не дожидаясь новых комментариев, рыжая сжала кулаки, напыжилась и… подпалила траву вокруг себя.       Кролик с диким визгом шарахнулся от дурной хозяйки в сторону. Валтор прикрыл лицо ладонью. — Я облажалась? — Поразительная наблюдательность! Попробуй ещё раз. Только вкладывай чуть меньше усилий и больше веры в достижение результата.       Шесть попыток спустя. Кролик Блум свалился в обморок и притворялся мёртвым у ног Валтора. А рыжая, оплавив песчаный берег до образования стеклянной корки, таки сумела докричаться до Дафны.       Вода пошла рябью. Свет над хрустальными кувшинками собрался в полупрозрачный силуэт в окружении парящих лент. Валтор хмыкнул. Он уже начал бояться, что Дафна успела Дракону душу отдать, а он и не в курсе. Но нет, явилась-таки. — Ну вот, — слегка раздраженно бросил Валтор, отступая в тень деревьев. — Теперь спрашивай. К слову, если она начнёт нести бессвязный бред — пожелай ей ясного ума. Принцип тот же.       Он не стал дожидаться, пока рыжая снова спросит у него что-то глупое. Растворился в тени, скользнул между пятен света и ветвей, и тьма охотно приняла его, как родного. Неудивительно — он и сам когда-то был создан из её нитей.

***

      Валтор не ушел далеко. Всего лишь освободил сцену для милой семейной встречи девиц Спаркс. Пусть Дафна и была самым вменяемым призраком, которого ему доводилось встречать, но слишком многое могло пойти не так. — Блум… мой огненный цветочек, — ворковала Дафна кружа в подобии танца вокруг рыжей. — Ты становишься сильнее с каждым днём.       Блум робко улыбнулась. Переставший притворяться мертвым кролик попытался погрызть одну из мерцающих лент, но острые зубы грызуна ухватили лишь воздух. Дафна едва ли заметила это, все её внимание сосредоточилось на Блум. — Почему ты звала меня? — спросила Блум. — Почему именно я? Что это за сила такая… у меня?       Валтор замер, вглядываясь в подернутое дымкой печали лицо Дафны. Маска многое скрывала, но сейчас верховная нимфа выглядела почти живой. Почти не просвечивала даже.       Дафна мягко взяла сестру за руки. Нежный свет скользнул по пальцам рыжей. — Ты должна услышать это. Так, как слышали когда-то мы. Как я услышала…       И она заговорила, медленно, почти нараспев: Во веки веков, до звёзд и до времени, не было ничего. Ни земли, ни неба, ни дыхания жизни. Лишь Пустота простиралась без начала и конца — безмолвная, недвижная, чуждая всякому бытию. И в том безвременьи впервые дрогнула Тьма. И в том дрожании явился Свет. Из Света родился Великий Дракон — не как те, чьими именами ныне пугают младенцев, но древний, как сама Суть. Он не имел крыльев, не знал оружия, но был велик змеевидным телом, обвит чешуёй и мехом. Его глаза сияли знанием, а дыхание несло Творение. Где Дракон проходил, там рождались миры. Его дыхание стало Солнцем, его когти — горами, чешуя — почвой, мех — лесами. Его вздох родил ветер, а голос дал миру имя. Но где явился Свет, там в отголоске осталась Тьма. И из оставшегося — из отверженного и неиспользованного — родился Феникс. Стройный, гибкий, с крыльями, покрытыми золой и пламенем. Шея его была длинна, голос — зовущ и печален. Он не горел, но мерцал, не пылал, но согревал. Он явился не в противовес, но в дополнение. Феникс соткал Ночь, дабы Солнце имело отдых. Его перья прочертили реки и дали им течение. Тень от крыла его легла на поля, чтобы не выгорели. Он не сотворял — он ограничивал, направлял, давал границу и смысл. И Дракон возжёг Жизнь. И Феникс обрёк её на Покой. Так обрёл мир Равновесие. Из сердца Дракона были рождены искры — великие и малые. Из великих — нимфы, хранительницы мира, голос и воля созидания. А из малых — феи, дитя изменений, ветра и света. Феникс же вдохнул дуновение в иных — тех, что отвернулись от сияния и жаждали тайного знания. Так возникли ведьмы и чернокнижники, носители тени, не злые, но иные. Противоположность, а не враги. Так пролегло деление, и начался Век Первородных. Но ведомо тем, кто помнит древнее: ежели Равновесие будет нарушено, коль Пламя поглотит Тень или Тьма сожжёт Свет, — мир, каким мы его знаем, треснет, как чаша, что не выдержала обжига. И ныне ты, дитя Огня, должна помнить: нет силы без веры, нет воли без последствий.       Дафна продолжала говорить и казалось из её уст доносился шёпот самого мироздания. Воздух вокруг слегка подрагивал, будто от жара несуществующего костра. Даже Валтор поймал себя на том, что слушает, затаив дыхание, хотя он слышал эту легенду множество раз. — Я что… нимфа? Как ты? — с придыханием произнесла Блум, разрушая мистическое очарование момента.       Дафна по-матерински ласковым жестом убрала рыжий локон Блум за ухо. — Нет. Нимфа — носитель искры. А в тебе горит само Пламя. Первооснова всего сущего…       Валтор встряхнулся, сбрасывая остатки призрачного очарования. Совсем расслабился, размяк.       Торжественное выражение лица верховной нимфы Валтору совершенно не понравилось. В прежние времена Дафна с таким видом вещала что-то заученное о предназначении нимф и их божественной цели.       Этого ему только для полного счастья не хватало!       Чернокнижник взмахнул рукой — быстро, не давая себе времени на сомнения. Без звука. Без жеста. Заклинание легло поверх её ауры, вспыхивая его личным знаком там, где к призрачной плоти плотно прилегали непрозрачные элементы платья. Свет вокруг Дафны поблёк, как гаснущая звезда.       Неприятно это признавать, но, похоже, совещательный комитет был не так уж и неправ. — Думаю, тебе стоит обдумать услышанное. А мне… Пора возвращаться, мы ещё встретимся, мой огненный цветочек… — еле слышно прошептала нимфа, вторя тому, что беззвучно произнёс из тени Валтор.       Сказав это, нимфа прощально помахала растерянно замершей рыжей и распалась на блестящие искры.       Валтор шагнул глубже в тень, кутаясь в холод тьмы, как в мантию. Впервые идеально наложенное заклятие не было поводом для гордости.