{14}

      Твари не только падали с затянутого проклятыми тучами неба — они лезли из трещин, из тени, из канализационных решеток и даже из старого колодца во внутреннем дворе академии. Жужжащая, скрежещущая волна захлестнула светлые стены Алфеи.       Первокурсницы бежали, кто-то пытался возвести барьеры, кто-то — атаковать. Первый натиск на ученические общежития перепуганные феи не смогли сдержать. Только окна выбило ослепительной вспышкой, облегчая монстрам задачу.       Более защищенное крыло с учебными комнатами пока держалось, там старшекурсницы сумели более-менее сориентироваться, осыпая визжащих тварей облаком золотистой пыльцы энчантикса.       На когда-то ухоженном газоне, теперь покрытом грязью и кишащем чудовищами, собирались легионеры Армии тьмы. Двуногие гуманоидные создания с крупными клешнями и вытянутыми головами. Другие же напоминали безголовых титанов с огромными кулаками и широкими, как скала, плечами.       Стоило ударить по легионерам как следует, те распадались полчищем сколопендр. На место выжженных, раздавленных или съеденных плотоядными растениями мерзких насекомых прибывали новые. — Слишком много. Слишком быстро, — пробормотал Валтор. — Никакой тактики. Только хаос и голая мощь… Чернокнижник расположился на вершине восточной башни. Подальше от дружественного огня фей и необходимости думать о том, чтобы не зацепить ненароком союзников.       Валтор поднял руку. Ветер яростно трепал волосы, унося слова древнего заклинания. Пальцы описали по воздуху спираль, и та ощерилась сотней тускло мерцающих клинков света, по форме походящих на маховые перья взрослого грифона. Резкий взмах, и клинки-перья разлетелись в разные стороны. Летающих тварей испепелило. Парочку попавших под раздачу легионеров только разбило.       Неплохо, но недостаточно!       Валтор повернулся плавно, почти с ленцой, и раскрыл перед собой символ, сложенный из тьмы — проклятая гексаграмма, открывающая проход для истинных порождений теней. Удар — и из щелей между каменной кладкой восточной башни высунулось бесчисленное множество лап, когтями раздирающих сколопендр.       Где-то внизу мелькнул красный силуэт — мадам Дю Фор взмахнула веером, сдувая мощным порывом ветра не успевших до конца собраться в легионеров тварей. Группа фей природы поймала тех в цветочные ловушки.       Чуть дальше обернувшийся гигантским бронированным ящером профессор Уизгис мощным ударом гибкого хвоста разбил безголовых легионеров. Лапами давил лезущую на него мелочь. Небо над ними дрогнуло. Монстры замерли, все разом. Отступили, растаяв смрадным лиловым дымом.       Феи растерянно замерли, их крылья тревожно трепетали. Девушки неверяще оглядывали опустевшее поле битвы. Выбитые окна, глубокие рытвины от лучей энергии, трещины и копоть на розовом камне стен.       Вдруг черные тучи пришли в движение, собираясь в подобие человеческого лика, нет, трех ликов.       Валтор вскинул голову. Лица скалились в презрительном веселье. Троица упивалась своим могуществом. Их голоса громовым раскатом прокатились по окрестностям, неприятной дрожью задевая нутро. — Теперь, когда вы видели, на что способна наша Армия Тьмы. Алфея, как и магические школы, готовы услышать наше предложение! — с мрачной торжественностью начала одна из голов. — Облачная Башня уже покорилась нашей мощи! — поддакнула другая и визгливо рассмеялась. — У вас есть двенадцать часов, чтобы сдаться, или вы повторите судьбу Магикса, — добавила третья, и все трое рассмеялись.       Громовой раскат заглушил хохот ведьм. Алфея получила отсрочку. Но не спасение.

***

      В учительской, где обычно обсуждали расписание на год, структуру экзаменов и последние сплетни за чашечкой линфейского чая, сегодня собрался импровизированный военный совет.       Палладиум возился с настройкой связи, колдуя над шипящим и не желающим отправлять сигналы зенитским передатчиком. Передовая разработка, которая, по заявлениям рекламщиков, работает даже в условиях бедного магического фона, не справлялась с окутавшими планету искажениями.       В окно просачивался тревожный зеленовато-желтый свет — наспех поднятый купол барьера не решились развернуть в полную силу.       Уизгис жесткой щеткой пытался оттереть бурые разводы грязи с помятой и подпаленной в нескольких местах шляпы. Фарагонда мерила шагами пространство перед окном, семь в одну сторону и столько же в другую. Директриса беззвучно шевелила губами и все сильнее хмурилась. Валтору в какой-то момент показалось, что Фарагонда произносит отдельные строчки из молитвы к… фениксу?       Нет, бред и ересь!       Валтор тряхнул головой, прогоняя дикие догадки. Фея в жизни не станет молиться Фениксу, будь она хоть трижды разочарованной в культе Дракона.       Чернокнижник привалился плечом к шкафу, прикрыл глаза. В памяти как назло крутились только строчки из той молитвы. О ты, кто ведёт сквозь пепел и мрак. Обрати падение в начало пути. Возроди не ради милости, но ради силы. Забери — чтобы вернуть. Дай мне власть — сгореть и восстать из пепла. — Мы потеряли внешние щиты за первые десять минут атаки, — прозвучал голос Саладина по магическому каналу. Звук шипел, временами прерывался, но слова разобрать было можно. — Прежние оценки угрозы были чересчур оптимистичными.       Валтор покосился на идущее рябью изображение директора Красного Фонтана. За спиной стареющего паладина скалой высился профессор Кодаторта. — Как и наша вера в то, что Магикс может выстоять, — добавил Кодаторта, стоило Саладину замолчать. — Власти пытались удержать город… Теперь это холодное и пустое место, полное теней потерянных душ, совсем как Авраам.       Это были очень тревожные вести. Авраам, город-цитадель паладинов, что своим путем избрали тьму вместо света. Ведьмы Прародительницы уничтожили Авраам, принеся его в жертву, дабы открыть врата для своей непобедимой армии.       Трикс пошли по стопам своих предков. — Облачная Башня не отвечает, — тихо сказала Фарагонда. — Уже несколько часов. Я… не исключаю, что Гриффин приняла бой первой и проиграла. — Или вновь сменила сторону, когда прикинула, насколько скверный расклад сил в этот раз, — тонко усмехнулся Валтор.       Напряженные взгляды собравшихся скрестились на чернокнижнике. Валтор недовольно закатил глаза. Невысказанное «сказал ещё один перебежчик» повисло в многозначительной тишине. Сколько можно убеждать и доказывать?       Неблагодарные драконьи отродья! Вот и имей дела со светлыми после этого. — Трикс выдвинули ультиматум, — напомнил Саладин. — Двенадцать часов, и время играет против нас. Мы уже знаем, что сдаваться никто не будет.       Фарагонда кивнула. Глупо надеяться на милосердие, сдаваясь на волю Трикс. Они слишком молоды, чтобы вырванное силой пламя не вскружило им головы. — Коллеги, нам нужно решить, какими будут наши дальнейшие действия. — Уизгис наконец подал голос, надев изрядно потрепанную шляпу обратно. — Мы зажаты, а за спиной у нас нет армии, только студенты и… — Бежать некуда, — коротко констатировал Палладиум, тяжело вздыхая. — Магикс окружён, эвакуироваться нереально. Мы одни.       Одни? Хах… Помнится, Домино пало отчасти потому, что излишне полагалось на помощь союзников. — Скверный расклад, — усмехнулся Валтор, разворачиваясь к остальным. — Но вы забываете: в распоряжении Алфеи есть Золотой Архив. Военное положение — достаточно веский повод, чтобы стряхнуть пыль с древних страниц.       Фарагонда выгнула бровь. Она не хуже Валтора знала, какие заклятия хранились в секциях, запретных даже для преподавателей. Многие разделы светлого колдовства брали с магов высокую цену. Столь высокую, что изнеженное мирным временем магическое сообщество в жизни не одобрило их применение.       Однако, когда правительство Магикса уничтожено вместе с городом, а другие королевства где-то далеко за пеленой пространственных искажений, некому запретить или осудить. — Победителей не судят, — вкрадчиво так протянул Валтор, подталкивая колеблющуюся Фарагонду.       К несчастью, пристально наблюдающий за их переглядками Саладин тоже понял, к чему клонит чернокнижник. Да-да, гениальный в своей простоте план, как припасти в рукаве пару тузов, коль противник не меньший шуллер. — Если вы думаете, что война всё спишет… — начал было Саладин, но Фарагонда перебила его.       Мадам Фарагонда решилась. Отбросив сомнения прочь, она, казалось, даже стала выше ростом, расправила плечи, вздёрнув округлый подбородок.       Действительно, что значит пара искалеченных фей в сравнении с жизнями сотен таких же учениц? Лишь пара строчек на мемориальной доске. Цена невысока. — Боюсь, мы уже не в том положении, чтобы беспокоиться об отдалённых последствиях. Завтра может попросту не настать.       Саладин сурово сдвинул кустистые брови, крепче сжимая свой посох в виде драконьей головы. Кодаторта за его плечом обеспокоенно хмыкнул, но ничего не сказал. — Ваша дочь не будет участвовать в этом, как и другие первокурсницы, — попытался успокоить коллегу эльф. — Нет смысла давать юным ученицам непосильные задачи.       Кодаторта кивнул, хотя по его суровому лицу было не понять, обрадовался он или оскорбился, что его дочь заочно посчитали слишком слабой. — Есть ещё старые подземные тоннели, — напомнил Уизгис. — Соединяющие школы. Если Трикс не заблокировали их, по ним можно пройти к Облачной Башне. Если другие ведьмы ещё живы, мы должны попытаться их вызволить. — И кто пойдёт? — спросил Палладиум, скрестив руки на груди. — Это путь в самое логово врага. — Пара старшекурсниц с энчантиксом, — незамедлительно отозвалась Фарагонда. — И трое специалистов. Большая группа может привлечь внимание. — Это всё, что мы можем сделать, — тихо сказал Палладиум, уши эльфа печально опустились. — Нет, — отозвался Саладин, прикидывая что-то в уме. — Мы можем ещё кое-что. Я подготовлю Красный Фонтан к эвакуации в Алфею. Первая атака показала: если они решат уничтожить Академию, нас не спасёт ни один барьер.       Фарагонда кивнула. План выглядел отчаянным, но вполне рабочим. Другого все равно не было… — Тогда так. Группа выходит через час. По тоннелям. Остальные — готовятся к тому, чтобы выдержать следующий натиск Трикс.       Связь прервалась. — Уизгис, соберите учениц в главном зале. Я скажу им… всё, что можно сказать в такой ситуации.       Фарагонда встала. Никто не добавил ни слова. Разговор был окончен.       На академию опускался тусклый, зелёный закат. В нём не было надежды — только отсчёт, стремительно убывающего времени.