Ч.28 «Ты ведь точно живой?» *

Тем временем, пока полубоги сражались с великим голодом на дне морском, инженерка и историк приглядывали за новым маленьким членом их команды в виде двухлетней девочки. Быть в образе нянек им ещё не приходилось, однако проблем с тем что бы покормить и напоить ребёнка у них не было. Но вот чем и как развлечь погрустневшее дитя? — Дети её возраста обычно более весёлые и неугомонные… — Заметил Мони, сидящий перед кроватью, на которой сидя расположилась девочка, смотрящая на него круглыми глазами и ожидающая чего-то. — Ну, знаешь, после пережитого я бы тоже не шипко радовалась. Она будто всё понимает, посмотри какие у неё глаза умные… Слова девушки были правдивы – взгляд девочки был чутким и цепким. В них не было той детской глупой наивности, присущей всем остальным в её годы. В них была некая доля понимания и осознания всей жестокости произошедшей с ней ситуации. Всматриваясь в глаза взрослых ей хотелось найти ответ, который объяснил бы ей доступным языком что вообще случилось? Вот она долгое время жила со знакомыми лицами в виде своих родителей. Вот они куда-то её понесли и через секунду она почувствовала заполоняющую всё внутри солёную воду. Вот какая-то неизвестная тётенька её спасла, вытащив из воды, и вместе с неизвестным большим дяденькой понесли куда-то. Вот они все ссорятся и кричат друг на друга…а теперь вот, сидит среди таких же неизвестных ей людей в неизвестной ей хижине и непонятно что нужно делать. Но ей не было страшно среди них. Они явно не были плохими и внушали доверие. Покормили, напоили, а теперь смотрят на неё и будто сами понимают вряд ли больше чем она. Но где мама? Где папа? Куда они делись? Почему вместо них сейчас эти люди? Можно было бы, как любой ребёнок в непонятной ситуации, заплакать, но лично она будто понимала что слёзы эту ситуацию не спасут. Весь страх выплакала ещё на руках в той, что вытащила её из водной пустоши, так что сейчас лить из глаз больше было нечего. Девочка просто сидела и ждала от них хоть каких-то действий. — А ещё говорят, что дети глупые…я бы так не сказал. — Мужчина почесал затылок. — Ты же историк, так расскажи ей что-нибудь. — Предложила девушка, встав перед ним со скрещенными руками. — Точно! — До него только дошло и он вскочил со своего места, подойдя к корзинкам в углу комнаты и достав из них несколько полотен. Вернулся к кровати и был готов расстилать их по полу. — Только не говори, что там истории про Мауи. — Про него и Моану вместе. Она должна знать, как они одолели Нало! — Ему хотелось что бы первая услышанная ею история была именно про её спасителей. — Я думаю что про себя они ещё успеют рассказать ей сами. — Помотала головой девушка, добавив: — Тем более, она наверняка даже про Нало не знает. — В таком случае я поведаю о Богах. — Ой, а вот этого она ещё наслушается от всех, кого только можно! Нечего забивать юную голову девочки огромной информацией о Божествах. Да и вряд ли она что-то запомнит из перечисленного. — И что ты тогда предлагаешь? — Мони вздохнул. Любимые истории не рассказать, о Богах тоже. Что, простые сказки перечислять что-ли? Их у него, конечно много, и большинство придуманы им же, но всё же хотелось начать с чего-то действительно важного. Теперь Лото отошла к корзинам и достала из них свои макеты каноэ. — Я поделюсь с ней тем, чем до этого делилась только с Кири. — Она присела на кровать слева от девочки и показала в руках макеты каноэ, с парусами вместо мачт. — Секреты каноэстроения лично от меня! Но ребёнок лишь вопросительно и непонимающе склонила голову на бок. Её заинтересовали сами макеты в руках инженерки, но вряд ли ей понравилось бы слушать уроки мастерства в свои два года. Мужчина прыснул, еле сдерживая свой смех. — О, ну да, это же ей будет намного интересней чем истории про Богов. — Хочешь сказать что инженерия это скучно? — Нахмурила брови с подозрением глядя на него. — Нет-нет! Я имею ввиду…это очень интересно! Но точно не для детского разума. Тут нужно что-то эпичное и запоминающееся… — Он задержал свой взгляд на маленьких лодках. — И у меня уже есть идея. — Так, выкладывай. — Лото смягчилась и теперь с интересом ожидала что же он предложит. Мони взял один из ещё не раскрытых полотен и сел по другой бок от девочки, раскрыв материал по полу перед кроватью рисунком вниз, а чистой стороной вверх. — Самое время создать новую историю! — Макеты Лото он положил в самую середину и вокруг них начал рисовать углём гигантские волны, поднимающиеся ударами молний. А вверху нарисовал чёрные-чёрные облака, из которых эти молнии и рождались. Сверху слева появился скалистый остров, тот самый, с которого они сбегали во время нападения Нало. — Это точно новая история? Что-то подобное у тебя уже есть. — Наблюдала за его действиями Лото. — Сейчас он дорисует Мауи и Моану и начнёт пересказывать их битву. Девочка бесшумно хихикнула и с интересом смотрела на получавшийся рисунок. — Нет-нет! Я уже понял что они о себе расскажут сами. У меня история про кое какого другого человека… — Он кинул быстрый взгляд на подругу. — Про невероятно умную девушку, чьё гениальное изобретение помогло двум каноэ мореплавателей уплыть от смерти! Видишь эти лодки? — Он указал рукой на стоящие в середине макеты, получив утвердительный кивок ребёнка. — У них нет мачт! Вместо них паруса, благодаря которым путники смогли оседлать даже самые гигантские волны и перелетали через них как на самых настоящих крыльях! — Взял оба каноэ в руки и провёл ими по нарисованной волне, «перепрыгнув» ими через неё, под удивлённые и радостные хлопки в ладошки девочки. — А так же они стали гораздо быстрее! И пресекали океанские воды вслед за бушующим ветром! — Мони стал быстро передвигать макеты вниз холста, совершая ими волнообразные движения, словно те по-настоящему плывут по выдуманной нарисованной воде. — Кто знает, какие ещё интересные открытия она совершит в будущем? Я уверен, паруса – только начало чего-то ещё более гениального. — Однако! — Вдруг решила добавить свои слова Лото. — У неё бы не было бы возможности в будущем удивить нас чем-то ещё, если бы не один герой, спасший её в тот самый день. — Подняла лежащий кусок угля и дорисовала на острове силуэты двух людей: девушку, лежащую на земле, и мужчину, бегущую к ней со всех ног, пока сверху на них падали каменные глыбы из расколотой скалы, частью которой те и являлись. — Она оказалась подбита одним из камней и не могла встать без чьей-либо помощи. А он, несмотря на угрозу своей же жизни, побежал к ней на помощь! В последнюю секунду вытащил её из под летящего камня, тем самым он героически спас её жизнь. — Пф, разве это героический поступок? Так поступил бы каждый. — Отнекивался историк, однако Лото не приняла его несогласия. — А после, как истинный мужчина, донёс раненую девушку на своих же руках до каноэ! — Дорисовала чуть в стороне тех же людей, только один нёс на руках вторую. Девочка удивлённо поставила ладошки на щёки и переглядывалась то между ними, то вновь возвращала взгляд к их уже общему рисунку. — Ты его слишком сильно переоцениваешь. Он просто как самый обычный человек спасал свою подругу. В этом нет ничего великого, что бы приписывать его к героям. — Однако, я уверенна что для неё самой вот этот момент… — Девушка обвела часть со спасением в жирный круг, дабы придать ему ещё большее значение. — Очень многое значит. — Сказала и посмотрела на него, поймав его ответный взгляд. — Все последующие дни он ни на шаг от неё не отходил: помогал передвигаться, готовил обезболивающие мази, постоянно менял бинты и всегда следил за её состоянием. Переживал за неё. Разве не герой? — Я просто действовал как друг…это самая простая забота. — Признался мужчина, выдав ребёнку настоящие личности людей, про которых они рассказывали. — Забота, которую я очень ценю. — Она слабо улыбнулась, в то время как мужчина удивился её внезапной искренности. — Я…я рад. — Он неловко улыбнулся в ответ. Девочка вновь захлопала в ладоши и легла на спину, смотря на двух сидящих по сторонам от неё людей с радостной милой улыбкой и горящими глазами. — А вот я рада, что ей твоя история понравилась. — Усмехнулась Лото, глядя вниз на девочку. — Наша. — Секунда молчания. — Наша история. Минута взаимных взглядов и неловких улыбок, после чего девушка решила прервать тишину: — А что на обратной стороне полотна кстати? Мони отвлёкся от мыслей и перевернул изображение на обратную сторону, гордо ответив: — Тут я отжимаюсь рядом с Мауи! — О Боги! — Инженерка во всю засмеялась, пока Мони тихо не тсыкнул, указывая пальцем вниз на уже заснувшее дитя.

***

После тяжёлой и эмоционально изнурительной битвы уложить спину на мягкую постель было самым лучшим что могло бы быть в качестве окончания дня. Но перед тем как наконец лечь спать пришлось сделать ещё несколько, не менее важных, дел: Смыть с Мауи остатки крови и быстро заскочить в хижину, дабы укутать яйцо в импровизированное гнездо из одеяла, которое добродушно одолжил полубог, всё равно им не пользующийся. Моана надеялась, что этого будет достаточно для сохранения тепла внутренней жизни и змей внутри не умрёт от холода. Было забавно повернуться в сторону яйца перед выходом из хижины и увидеть, как на нём уже во всю устроился Хей-Хей, для которого это яйцо явно было не по размеру. Пуа же просто расположился рядом, согревая скорлупу своим левым боком. Вот это помощники. Моана замечала недовольный взгляд Мауи на нового соседа по дому и всей душой надеялась, что когда-нибудь мужчина смягчит к нему своё не самое дружелюбное отношение. Она не ждала от него в будущем помощи в воспитании и точно не собиралась заставлять его ей в этом помогать, прекрасно понимая его чувства. Только если он сам не решит предложить какую-то свою помощь. После, стоило вернуться в хижину Вождя, неся с собой в качестве трофея клык побеждённого демона, приманивая к себе по пути множество удивлённых лиц местных жителей. Большинство из них всё поняли, более молодые догадывались, дети ничего не понимали, а кто-то из стариков упал в обморок. Некоторые даже начинали лить слёзы от счастья, понимая что конец жертвам наступил. Ещё бы! Этот трофей одним своим видом давал понять всей деревне, что его хозяина больше нет в живых и жители могут жить спокойно. Выйдя на главную дорогу, ведущую к хижине Вождя, народ начал собираться по обе её стороны, бросая все свои дела, дабы с уважением проводить героев взглядами и увидеть тот самый клык в живую. Ивалани с Тайканом уже ожидали их у входа и когда полубоги подошли к ним, сам Вождь вышел вперёд. Не Тайкан, которому он всегда давал право на первое слово и действие, как своему наследнику, которому уже совсем скоро занимать его пост, а лично сам Ивалани. Выйдя к полубогам навстречу, мужчина глубоко поклонился, принимая протягиваемый клык с рук Мауи, после чего выпрямился, перекидываясь взглядами то с ним, то с Моаной. Он поднял тяжёлый трофей в вытянутых над головой руках на обозрение всем собравшимся, вызвав восторженные возгласы и радостные крики народа. После своего отца поклонился Тайкан, а следом за ним и все остальные сельчане, среди которых так же были замечены Кири с Кайланом. Возможно, где-то в толпе затаилась и Матанги, но она никак не выявляла себя. Да и это было последним, что сейчас имело значение. Ивалани вышел вперёд, говоря длинную хвалебную речь, благодарящую героев за столь отважный и благородный подвиг. Завтра был обещан праздник в их честь. С самого утра до самой поздней ночи. Потом заглянули в гости к Мони и Лото, что бы узнать как там поживает девочка. На входе их встретила инженерка и тсыкнула, приложив палец к губам и кивнув в сторону спящих историка с ребёнком. Малышка спала на кровати, заботливо укутанная в одеяло, а мужчина уснул перед самой постелью, опираясь спиной об стену хижины. Рядом перед ним были разложены полотна, говорящие о том, что он весь день развлекал девочку всевозможными историями, а так же макеты лодок – похоже, старался не он один. Девочке стоило бы выбрать имя, раз уж никто из них не знал настоящего, включая Кири, которая была лично знакома с её родителями. Но это они уже сделают завтра, на свежую голову. И только потом полубоги смогли вновь вернуться к себе и устало свалиться на свои места. Моана в спешке переоделась в лёгкое белое платье и улеглась на постель, наслаждаясь матрасом, отличавшимся ещё большей мягкостью после тяжёлого подвига. Лёжа на спине девушка вытянула руки назад за голову и потянулась с улыбкой и долгим блаженным выдохом, полностью расслабившись и перевернувшись на бок в сторону Мауи. Накрылась одеялом и уложила одну руку под подушку, а вторую перед собой, полностью удобно устроившись, ощущая как лёгкий ветерок с окна над её кроватью пробивается внутрь хижины и проходит через её волосы, приятно освежая. Она надеется, что за ночь не похолодает, и ветер не заставит укутаться в одеяло с головой. Взглянула на полубога, который лежал в своей кровати на спине и не сумел сдержать улыбки, наблюдая со скрещенными руками за милыми разнежившимися потягиваниями своей возлюбленной. Он бы наблюдал за каждым её движением вечно. И его улыбка как всегда была заразительно притягивающей, заставив девушку поднять уголки рта в ответ. — Я горжусь тем, какой отважной ты была сегодня в битве. — Вдруг неожиданно поделился с ней Мауи. — Да ладно тебе. — Махнула рукой. — Всё что я делала – это лишь отвлекала его. Тут много храбрости не надо. А вот ты атаковал его напрямую. — Я не выбивал ему клык. — Напомнил он ей, с ухмылкой вздёрнув брови. — Это вышло случайно! Я вообще не ожидала, что сделаю что-то подобное. Он же в сотню раз физически сильнее меня. Неужели мои тренировки настолько хорошо подействовали? — Просто у тебя был отличный учитель. — Гордо произнёс мужчина, намекая на свою персону. Моана тихо посмеялась, не отрицая очевидного. — Самый лучший. — Она правда считает его хорошим учителем, ведь он столько старался, помогая ей в раскрытии способностей. Взять те же медитации и физические упражнения, которые выводили её из сил. Зато как укрепляли! Если бы не они, то парочкой зубов лишилась бы в тот момент она, а не Матэкай. — Спокойной ночи, принцесса. — Полушёпотом пожелал ей мужчина. — Спокойной ночи, ветерок. Теперь быть для него принцессой ей только в радость. Моана сдержалась что бы не хихикнуть, заметив загоревшийся блеск в его глазах от того, что в этот раз она не стала обижаться на это прозвище. Ну, либо же ему просто очень сильно нравится своё. Возможно, и то и то сразу. Так они и принялись засыпать, довольные и счастливые. И им лучше хорошенько выспаться к завтрашнему празднику, которых, в последнее время, что-то очень много. Но разве это минус?

***

Прошли уже недели, более того, месяца с того момента, как Моану вернули к жизни. Не к человеческой, а к жизни полубогини. И стоило бы уже привыкнуть к тому, что за всё нужно чем-то платить, как и в данной ситуации. За подобный расклад пришлось заплатить пусть и малыми, но людскими радостями, такими как простые сны. Кажется, она видела свой последний ещё тогда, когда ребята возвращались с Мотуфету домой. Но больше красочных сновидений она не видела. А так хотелось иногда вновь увидеть эти разноцветные картинки, пусть и не всегда с реалистичными сюжетами. Чёрное полотно перед глазами не приносило того удовольствия, совсем не восторгало, из-за него всегда казалось, что ночь пролетела за минуту. А сегодня тем более было желание того, чтоб перед глазами вновь предстало, например, представление, где в самых ярких красках транслируется убийство змея-людоеда. Убийство того, кто с таким энтузиазмом кошмарил беззащитных сельчан. Но, если честно, желательно без повторного прокрута съедения Мауи. Всё таки это явно не то, что хотелось бы узреть повторно. Однако... Кажется, что-то вырисовывается! Изображение собиралось словно пазлом, маленькими кусочками, и оно казалось таким…реальным? Будто и не сон вовсе, а события, которые происходят прямо сейчас. Но краски мира имели совсем не ту насыщенность, что должны. Всё было таким тусклым, таким блеклым, таким…тошнотворным для восприятия. Самая нудная цветовая гамма из всей палитры цветов, что только можно было применить. Песок был схож с пепелом костра, небо с белым полотном, а океан с водой из самой грязной лужи. Что происходит? Это определено повторение прошедшего дня, так почему именно в таком виде? Лицо Мауи не было таким уверенным, как и хватка его руки. Ощущения той защиты, той надежности тоже больше не было. Тревога внутри возрастала, и не только во сне, но и в жизни – пугало, что сон не казался дружелюбным. Не казался таким, каким его так хотела увидеть Моана, от чего и инстинктивно сжалась во сне. Любой бы другой, глядя со стороны на неё, подумал, что, мол, по хижине пробежал сквозняк, заставив чувствовать себя сковано. Но как бы ни так.. Вот они с Мауи ступают в покров океана, чувствуя, каким же ледяным он был, и сколько же водорослей прибило из глубоких вод к берегу, загрязнив собой всё. Оба, судя по всему, сомневаются в том, стоит ли ступать дальше, стоит ли идти на верную гибель? А если вдруг что-то пойдет не так? Стоит ли придерживаться того обещания, что дали вчера с такой уверенностью, а сегодня чувствуют неумолимое отторжение от ещё парочки шагов в океан? Сейчас он не выглядел другом Моаны, не выглядел наставником, который натолкнул её на совершение первого подвига, а затем и по своим водам привёл ко второму. Она сглотнула, её плечи напряглись, дыхание теряло стабильную скорость, на что Мауи просто не мог не обратить внимания. — Я с тобой, кудряшка. Идём. — Тихо сказал мужчина, после чего хватка его руки усилилась. — Мауи, а вдруг… — Никаких «вдруг», — Твердо отчеканил он. — Всё будет хорошо. — В его голосе не слышалось теплоты. Словно снежный сугроб, в который свалился с огромной высоты и не можешь выбраться. Он глянул на девушку. — Ты всё сможешь. Она всё сможет! Почему она, а не они..? Дельфинов не было и в помине, ни одного их возгласа ни разу не было слышно за всё время, что они окунулись в океан с головой. Они проплыли совсем немного, всего пару метров, но как же окаменело всё тело от неимоверного холода воды. На улице всегда жара, солнце чуть ли не прожигает своими яростными лучами листву пальм, а песок едва ли не плавится под его напором. Так почему здесь так холодно? Почему такое ощущение, что они уже на дне океана? На самом дне. Химерообразные отродья не плывут с ними плечом к плечу, нигде в далеке не виднеется удочка морского черта, но тогда как объяснить то, что конечности просто на грани обморожения и желания атрофироваться? О какой либо живности сейчас не шло и речи. Рыба распылилась в самые далёкие отсюда места, и, если не соврать, Моана определённо наблюдала всплывшие мёртвые тушки ещё на поверхности. Что это могло значить? Это ведь наверняка совсем не добрый знак. А что им тогда нужно ожидать там, где ни один луч света не достаёт из поверхности? Насколько массивная тварь может их там ждать? Какова вероятность того, что они выживут? Тушка акулы и поток из пузырей то и делали что бились о собранные грудой кости. Словно кто-то специально разбросал их подобным образом, чтоб каждый, кто осмелится ринуться к этому дьяволу, видел, что с ним произойдёт в следующую секунду, только сунься он ближе. Это уже далеко не одна маленькая косточка, которая попала на глаза случайно, это уже более серьёзный и угрожающий знак. Было больно смотреть на возлюбленного. Было больно видеть его поникшие глаза от такого нежеланного зрелища, и наверняка и ему больно, даже больше чем ей. Слова Моаны не уложились в голове, и у него не уложатся. Все эти грехи не смогли забыться и испариться в мгновение ока, и не испарятся. Все эти невинные малыши, которым не дали Боги шанса на дальнейшую жизнь, больше не хлопают невинным глазами и не будут. Они больше ничего не сделают. Их нельзя вернуть к жизни. И это давит внутри так сильно, что легче будет оказаться сожжёным заживо, нежели терпеть эту неумолкаемую боль, лежащую на сердце тяжелым пластом. Ведь это его вина. Его. Вина. Они не проронили ни слова, плывя через эти ужасные преграды, а если точнее, то Мауи. Точно ли он в силах что-либо делать, точно ли найдет силы сражаться? Может, лучше плыть обратно, пока не стало поздно? Пока обедом для этого существа не стали они вдвоём? Но что они скажут вождю Ивалани, что скажут народу Тоалиби? ’’Простите, нам стало страшно что нас съедят и мы решили плыть обратно’’? Да их, наверное, за подобное просто вышвырнут с острова, дав приказ больше никогда не возвращаться. И плевать, что полубоги. Ведь они не сдержали обещание, и змей уже будет определённо недоволен тем, что эти людские отродья посмели послать кого-то то к его логову, и выйдет в скором времени, чтоб утолить жажду крови и плоти, а затем спрячется, оставив остров пустым. Нет, так дело не пойдёт. Они обязаны сделать всё, что есть в их силах. Моана запомнила этот чудовищный рёв навсегда, и сейчас, услышав его вновь, сразу же ощутила как тело, что находилось за гранью сна, пробрало до самых колких мурашек, а колени поджались к животу, почти сворачиваясь в комочек для безопасности. Мауи оглядывался, но без энтузиазма, пока поток воды волнительно не зашевелился, заставив его среагировать на её вибрации. Он помялся, видя, что любимая правда переживает. Понял, что сейчас не время выражать и свою тревогу. Как никак, она должна быть под его защитой! Кто здесь мужчина, он или она? Он было хотел подплыть ближе, но её вибрация стала настолько сильной, что он невольно отплыл назад. И это спасло ему жизнь. Пасть змея оказалась ещё больше, ещё ужаснее, ещё сильнее. Обнажённые клыки блеснули кровавым отблеском, длинный язык теперь казался просто убийственным. По чешуе, если очень сильно напрячься и присмотреться, можно было увидеть странные разводы, напоминающие черепа, или человеческие лица, выражающие ужас. Их было просто не счесть. Неужели это все бедные дети и взрослые, что оказались в его пасти? Неужели каждая смерть отпечатывалась на нём, как у полубогов татуировки? Но ведь это не подвиги. Это убийства, кровожадные убийства! Или у демонов на этот счёт свои правила? — «Мерзкий дьявол.» — В уме цитировал слова мужчина, что вертелись у него на языке. Странно, но Моана отчётливо слышала все его мысли, даже когда он молчал. Преимущества мира снов, судя по всему? Глаза полубога лучились злостью, отвращением и ненавистью одновременно. Теперь он чувствовал эту жажду крови. Крови этого создания, которое недостойно спокойно жить на дне океана, пугая всех одним лишь фактом своего существования. Стоило пасти захлопнутся, Мауи тут же оскалил акульи зубы и ломанулся к существу сразу же, не теряя ни единой секунды. Моана не упустила этого из виду и моментально сорвалась с места где находилась, с огромной скоростью плывя к мужчине, обходя стороной Матэкая. Нужно было переговорить, всё обсудить! Нельзя вот так, не обдумав, надвигаться прямо в пасть дьяволу! Это абсурдно! Это – самоубийство! Поток воды закружил вокруг акулы, со всей силы пытаясь оттянуть подальше, но Мауи был напреклонен. Он не поддавался ей, не давал возможности провернуть всё так, как по-настоящему требовали обстоятельства. Мужчина грубо вырывался из её водоворота, и, в конечно итоге, у него это получилось. Ему не хотелось слушать её, не хотелось слышать совершенно ничего, только свои мысли, что раз за разом отбивались в голове эхом. «Убить Матэкай.» — «Мауи, да постой ты!» — Моана поплыла за ним, пытаясь догнать, но скорость акулы была быстрее её собственной сейчас. Не успела она хоть как-то отвлечь змея, как-либо затуманить бдительность отродья, как Мауи мигом обращается в человека, и со всей дури ударяет крюком об стальную чешую. В этот же момент обоих глушит ещё более пронзительный вопль Матэкай, а затем попросту ослепляет ядовитая вспышка света, проходящая через его отростки на голове разрядом. Несколько минут не было видно совершенно ничего, как и не слышно. Белизна перед глазами стояла неимоверно яркая, словно самыми острыми ножами водят по зрачку, заставляя терять зрение. Но всё начало медленно спадать, и Моана впервые получила облегчение от того что видела перед собой тьму. Но сейчас волновало другое… Где Матэкай? Куда она делась? Мауи осматривался не менее потерянно, чем Моана. Как он умудрился пропасть в долю секунды, ещё и без следа? Он же только что был перед ними, прямо здесь! Его размеры просто баснословные, не мог же он спрятаться где-то то у них за спиной, да так, что бы они не увидели? Неужели это создание что-то задумало и обводит их вокруг пальца как последних глупцов? О, да быть такого не может! Мауи сроду не встречал умных демонов, которые могут как-либо мыслить и продумывать всё вдоль и поперёк. Они все безмозглые создания, не умеющие коммуницировать, которым нет места на земле! — «Где же ты, уродец?» — Мужчина, вновь приняв облик акулы, медленно плавал по округе, что сейчас предоставлялась его взору. В какой-то степени, он был уж очень горд собой. Этот змей поди испугался, что его сильно ранили, и уплыл отсюда прочь. Ха, что и следовало ожидать! Коли так, стоит и проверить логово этого демона, дабы убедиться, что там не таится ещё один такой паразит. И как же это было зря. Ой как зря… Моана в моменте поняла, что больше не может двигаться. Не может шевелиться и передвигаться, словно её пригвоздили к одному месту, и единственное, что она сейчас может делать – это наблюдать за всем со стороны: Хищная рыбина медленно, но гораздо увереннее чем ранее, подплывает ближе к огромной чёрной дыре, намереваясь заплыть в неё, но сразу же слух улавливает странные звуки, похожие на скрежет. Из тьмы показываются два сияющих алым цветом глаза, что убийственно смотрели прямо на акулу, и не успевает Мауи отплыть, как огромная туша вырывается, намереваясь сожрать его живьем. Конечно, мужчину пробрал страх аж до костей. Но ещё больше он пробрал Моану, что сейчас не может сделать ничего, никак помочь, никак отвлечь змея на себя. Тело сжалось во сне ещё плотнее, руки сжимали подушку, дыхание сбилось, а на лбу начал проступать холодный пот ужаса. Было бы очень хорошо, если бы кто-то или что-то её разбудило и вырвало из цепких объятий кошмара. Но, как на зло, единственный возможный вариант сейчас, скорее всего, крепко спал в противоположной части хижины. В виде акулы он бессилен, пришлось действовать по другому. Мужчина в мгновение обращается в себя, замахиваясь своим полубожественным оружием, и заряжает остриём прямо по носу Матэкаю, но не предусмотрел, что этим разозлит его ещё сильнее. О, да он просто был в ярости! И тогда Мауи понял, что нужно делать ноги. То есть плавники. И как можно скорее, не оглядываясь! Голова гудела, как сердце, что просто вырывалось от такого нежеланного адреналина в крови. Превращённая белая акула помчалась от убийцы с такой скоростью, с какой только было возможно. Но кто мог предусмотреть тот факт, что в гневе этот змей будет ещё более жестоким? Плавники теряют силу, скорость слишком мала, чтобы удрать от него, и тут мужчина понимает, что он не движется совсем, как и то, что его пронзает ужаснейшая боль. Клык Матэкая схлопывается прямо на хвосте акулы, заставляя Мауи глухо закричать. Кровавые разводы насыщали маньяка, его глаза вспыхнули, с жаждой увидеть мучения наглеца в ещё большей мере. Он не даёт шанса на отступление, а потому, как только акула находит в себе силы вырваться уже из открытой пасти, как всё идет по новой. Язык обволакивает собой раненый хвост хищника, чувствуя блаженный привкус крови у себя во рту, и сквозь приоткрытую змеиную пасть с огромной скоростью заводит его к себе в рот, заставив тушу проехаться по сотне мелких зубов, что казались самыми мощными и заточенными лезвиями. Всё тело полубога было истерзано до крови. Боль чувствовалась в каждой части тела, но Мауи пытался держаться изо всех сил. Рывок в собственном теле, и он, пусть кое как, но вырывается из его хватки, одновременно ощущая неимоверную слабость и потерянность. Всё мужское тело в таких грубых ранах, что было страшно смотреть, а ожерелье давно слетело и уплыло куда-то либо в глотку змея, либо на морское дно. Полубог обессилен и еле функционирует, рассеивая свою кровь из множественных рваных ран по всему океану, но всё ещё оставаясь на плаву и глядя в пронзительные очи, что смотрели на него сквозь красные разводы в воде, созданные благодаря его же собственной крови. Всё становится слишком мутным, слишком неясным. Мауи борется с желанием сдаться, но понимает, что в воде наверняка ещё плавает напуганная до демонов Моана. А перед ней он точно не хочет быть таким слабаком, даже в таком виде. Многоликий, в последний раз обратившись в человека и собрав все свои оставшиеся силы в стремительно ослабевающие руки, успевает замахнуться своим оружием, но… Челюсти Матэкай смыкаются на нём, пронзая полубога клыком насквозь. Сердце Моаны перестало биться, в замедленном времени наблюдая за ужасом, окрашивающее лицо погибающего возлюбленного. Тело больше не задерживает дыхание, не может. Пустые глаза не излучают привычного блеска, тело не имеет жизненный цвет, полностью смешав кровь с морской водой, оставляя от себя лишь алые размывы, сопровождающие медленно опускающийся на дно крюк. Он мёртв. Моана до последнего надеялась, до последнего мечтала и держала за него «кулаки», лишь бы он смог удрать от этого отродья. Лишь бы смог выжить, лишь бы не оставил её одну! Как же ей хотелось прямо сейчас помочь ему, хотя бы как-то. Но она была парализована. Она могла оставаться на месте и смотреть, как её возлюбленного едва ли не измельчают на мелкие куски. Нельзя, чтобы он сдавался, нельзя, чтобы расслаблялся. Он ведь погибнет, сам того не заметив! И погиб. И это был самый главный, и самый ужасный страх Моаны. Она так боялась потерять его, так боялась, что ему когда-либо и где-либо будет больно, так боялась того, что когда-то, в последствии подобного, он оставит её навсегда. И сейчас это произошло прямо на её глазах, во всех красках, в самых ужасных и кровожадных сценах. Он больше не скажет ей ни слова, не взглянет на неё, не поцелует, не обнимет. Он не сделает больше ничего. Мауи мёртв. «Ты всё сможешь» – отбилось в её голове кошмарным отголоском. Она ничего не сможет.

***

Резкий громкий вздох и Моана с силой вырывается из оков кошмара, вмиг поднявшись и усевшись на помятой кровати, чья аккуратность пострадала от бесконечных ворочаний и дёрганий во сне. Дрожащие руки, первым делом, тянутся к глазам, вытирая подступающие слёзы, вновь лившиеся друг за другом. По лбу прошёлся холодный пот, сразу же сменившийся жаром по всему телу, заставив девушку стянуть с себя одеяло и откинуть подальше на край постели. Дыхание спёрло, а зрение размылось от слёз, своей солью разъедающих глаза, пока девушка жадно глотала воздух, подставив правую руку к сердцу, готовому вырваться наружу. Стучит как ненормальное, оно и понятно. В поиске хоть какой-то опоры, её во всю трясущееся тело пятится назад, примыкая спиной к стене. Она поджала колени к груди, а руки в треморе опять продолжали смахивать с щёк солёные капли, только больше растирая их по лицу. Сердце всё ещё билось как бешенное, пульс, по ощущениям, подскочил в сотню раз выше нормы, а лёгкие забыли как дышать, вырывая из груди тяжёлые охрипшие вздохи, смешивающиеся с плачущим мычанием и всхлипываниями. Она держалась. Держалась, что бы не зарыдать во всю и своим плачем не пробудить всю спящую деревню. Потянула одну руку вниз и ухватилась за подушку, насквозь промокшую от слёз, которые она успела вылить во время кошмарного плена, и притянула её к себе, крепко сжав между рук как самое ценное, что сейчас могло бы быть, ища хотя бы какое-то мягкое утешение. Глаза дёргались из стороны в сторону, без возможности задержаться хоть за один из объектов в хижине, пока мозг в голове прокручивал ужаснейше мысли: — «Он умер..! Он..он погиб…Мауи…он…» Он был заживо чуть ли не распотрошён на её глазах, пока она, как закованная в цепи, как связанная прочными морскими узлами из самых сильных верёвок, как парализованная смешением всеразличных ядов, не могла никак и ни коем образом, пошевелиться. Никак помочь. Только наблюдать. Наблюдать за его истечением кровью, пока змей во всю наслаждается её привкусом, в то время как Моане хотелось блевать от одного только её запаха. Какого демона она вообще чувствовала запахи в кошмаре? Или это её мозг жестоко подыгрывает и создаёт это фантомное ощущение? Но каким образом, если это просто кошмар? Кошмар ведь? — «Боги! Умоляю, пусть это будет просто плохой сон…молю вас…» Моана бросает взгляд, полный надежды, в сторону Мауи, лежащего спиной к ней на своей постели. Рядом с ним лежит его ожерелье, которое тот снимает во время сна, что бы оно не мешало. Девушка помнит, как в кошмаре оно слетело с его кровавого тела и опускалось на дно, тут же ощущая пробирающий до костей холод, вырывающийся через раскрытое окно над её спальным местом. Пожалев о том что пару минут назад откинула от себя одеяло, девушка подползла к нему и вновь вернула его к себе, укутав дрожащее, уже не понятно от холода или страха, тело. Она соврёт если скажет что ей сейчас страшно, потому что это не просто страх, а самый настоящий животный ужас, разрывающий сердце на куски и омрачавший сознание, не позволяя разобрать где продолжается страшный сон, а где уже его конец перешёл в явь. И от этого ощущения было больно. Очень больно. Такую боль ни с чем не сравнить. Боль начиналась в сердце, полностью располосонное острыми, как копья, чёрными кошмарными когтями, и отдавалось по всему остальному телу, прочно сцепив кости и мышцы друг с другом. Боль не сразу позволила встать на ноги, уговаривая остаться тут и никуда не идти, но то же сердце не унималось, сквозь мучения приказав конечностям поддаться своей хозяйке. И полубогиня, через силу шагая ватными подкашивающимися ногами, направилась в сторону возлюбленного, который должен быть жив. — «Это просто кошмар. Это просто плохой сон и всё…сейчас я его разбужу и он окажется живым…» — Она ясно поняла, что в эту ночь на своё место ни в коем случае не вернётся и попросится поспать сегодня с ним. Просто что бы убедиться, что он правда жив…он ведь не будет против? Девушка присела на колени перед спящим мужчиной и положила руку ему на плечо, всматриваясь в его спящий силуэт. — Мауи…Мауи..! — Слегка похлопала по плечу с просьбой проснуться и повернуться к ней. Вот, сейчас он проснётся и они поговорят. Всё будет хорошо. Но он не просыпался. Казалось, даже не дышал. То ли это мрачное после кошмара сознание создавало иллюзию бездыханного тела, то ли мужчина действительно не шевелил грудной клеткой без признаков дыхания. Страх нарастал. Девушка в очередной раз смахнула новую порцию слёз со своих уже уставших от них глаз. — Мауи! — Позвала она громче, в надежде на отклик. Но с его стороны была только упрямая давящая тишина. — Пожалуйста…пожалуйста, ответь! Ты ведь живой? Скажи же мне, прошу… — Потянула его обеими руками на себя, и, на удивление, крупное тело полубога поддалось и перевернулось на спину. И вот тут мозг девушки начал рисовать самую ужасную картинку, представив перед глазами окровавленное тело. — Милый… — Глаза широко раскрылись от жути. Кровь. Она была везде. Её было много. Кажется даже раны покрывали всё его тело именно в тех местах, где они были в кошмаре. Они хорошо ей запомнились. Или всё это не кошмар? Мрак вокруг сужался, полностью затуманивая остатки ясного разума. Что если это самая настоящая реальность? Реальность, в которой её любовь навсегда покинул её и прямо сейчас она сидит перед его кровавым растерзанным телом, окончательно сходя с ума в попытках вернуть к жизни или докричаться до того, кто уже никогда не ответит. — Мауи!! — Хриплый крик еле как вырвался из её горла, которое, по ощущениям, было стянуто сотнями нитей и перешито колкими иголками, дабы не позволить издать и звука. Но она, не сдаваясь и разрывая горло, кричала его имя так громко, насколько только могла – почти беззвучно. Ей не было слышно саму себя. Отчаянные крики рассеивались во мраке окружения, оставляющий перед её взором только искалеченное тело мужчины. Наверняка он тоже иллюзия. И прямо сейчас исчезнет, рассеявшись на множество голубых искринок, оставив её в одиночестве сидеть перед его постелью. И больше не будет в её жизни того, кто обещал всегда находиться рядом. Он ей обещал. И не смог обещания сдержать? Все оставшиеся мысли исчезли, девушка согнулась над его телом, спрятав лицо в своих руках и не переставая истерично рыдать и всхлипывать. Она же сильная! Она полубогиня! Она должна справиться! Но она не может. Не может вернуть себе свои мысли и остановить слёзы. Не может собрать всю силу в кулаки и вырваться из мрака сознания. Не может смириться с тем что его нет. И она не заметила. Не заметила, как полубог медленно раскрыл глаза, вытащенный из своего крепкого сна громкими рыданиями возлюбленной над собой. Не заметила и не услышала, как тот, при виде её, резко раскрыл глаза и вскочил, усевшись на постели и озадаченно осматриваясь по сторонам. На них напали? Что-то страшное случилось? Почему она плачет? В голове мужчины возникало уйма различных вопросов и ему только дай понять всю серьёзность опасности, как тот уже будет готов схватить крюк и ринуться в бой. Но…вокруг ничего не было. Только Моана, которая не отреагировала на его пробуждение и продолжала лить слёзы, что-то хрипло шепча себе под нос сквозь ладони на лице. Вид у неё был крайне напуганным и подавленным. Что успело случиться, пока он спал? Он вырубился сразу же как только они пожелали друг другу хорошего сна и сон его был крайне крепким, что бывает нечасто. Надеюсь он не опоздал и смог вовремя проснуться? Демоны, так что же случилось!? — Моана? Что произошло? Стоило ей только поднять ладони вверх, что бы убрать свисающие на лицо волосы, как сердце Мауи тут же болезненно сжалось при виде заплаканного лица дорогой ему девушки. Глаза были красными, словно та рыдала всю ночь, но почему? Что её так расстроило и испугало? Боги, он не мог просто сидеть и смотреть на неё без тяжести внутри. В таком виде ему ещё никогда не доводилось её видеть и это очень пугало его. Особенно возможная причина такого состояния. — Мауи..? — Она смахнула слёзы с глаз и взглянула на него, словно не веря тому что он проснулся. Он живой? Живой на самом деле или это опять иллюзия? Она зарыдала снова, с тщетными попытками успокоиться, но ничего не помогало. Он не знал что произошло и что её так сильно напугало, но точно знал что нужно делать. Многоликий тут же притянул её дрожащее тело к себе, заключив в осторожные объятия и оставив спавшее с неё одеяло где-то в стороне. Одна рука накрыла спину, прижимая любимую к своей груди, в то время как вторая медленно и успокаивающе поглаживала макушку её головы. Жаль, но запах лаванды уже почти выветрился, вместе со всей той привычной радостью, что была во взгляде возлюбленной. Вместо неё был ужас, ментально передавшийся и ему тоже, с тяжёлым дыханием отдаваясь в лёгких. — Моана? Дорогая, что случилось? Что с тобой..? — Полушёпотом спрашивал полубог, пытаясь узнать причину её такого состояния. Но вместо ответа слышал лишь громкое приглушённое рыдание и всхлипывания, ощущая мокрые слёзы в районе ключицы. Пожалуйста, пусть она хотя бы немного ему намекнёт, пока его сердце окончательно не вышло наружу от переживаний за неё. — Кудряшка… — Ветер, доносившийся с окна над её кроватью, заставил девушку в его руках сильнее поёжиться и сжаться в комок, хотя не понятно, точно ли это из-за холода, или большую роль сыграл именно страх. Что бы то ни было, он повернулся вместе с ней своей спиной к окну, защищая любимую от любого возможного ветра, и обнял покрепче. Моана лишь сильне вжалась в тело своего мужчины, обнимая его широкую шею руками и чувствуя как сильные руки мягко гладят её. Это успокаивало…но нужно было убедиться, точно ли он живой? Или это последняя капля ясности умирает? Но его прикосновения такие реальные, а голос настоящий. И крови с ранами больше нигде не видно, быть может, сейчас она уже не спит? — Ветерок..? Прошу, скажи что ты мне сейчас не кажешься…что ты живой... — Прошептала полубогиня и провела одной рукой по его шее вниз к груди, словно на ощупь пытаясь убедиться в своих надеждах. Его слова подтверждения были её последней надеждой на то что она окончательно не сошла с ума. Мини-Мауи взволнованно держался с Мини-Моаной за руки. Вторая не понимала, почему её большая версия в таком морально убитом состоянии, ровно так же, как не понимал и первый. — Конечно я живой, принцесса. Живее всех живых! — Его слова звучали удивлёнными. Почему она вдруг засомневалась в его жизни? Почему именно этот вопрос первым вышел из её уст? Он же просто спал, почему бы ему вдруг быть мёртвым? Неужели это…кажется, он понял. — Тебе приснился кошмар? — Догадливо спросил мужчина, получив в ответ её медленный подтверждающий кивок, после которого та вновь мучительно зарыдала, вытирая предплечьем слёзы с глаз, так как рука уже была мокрой от них. Теперь ему всё стало ясно. Теперь то он понял, почему она пришла к нему этой ночью вся в слезах, почему так крепко обнимает и продолжает лить слёзы. Дрожать её тело перестало, почувствовав его немую поддержку, но страх и тревога по-прежнему никуда не делись. Принцесса… Знакомое, и уже такое любимое, прозвище мигом разогнало мрак вокруг, заставив девушку широко разомкнуть глаза и поднять голову, всматриваясь в него. Живой? Настоящий? — Мауи! Боги…ты живой..! — Только сейчас, после его слов и «принцессы» она осознала что находится в реальности. Слёзы новым ручьём полились из её глаз, только уже от радости осознания того, что его смерть – правда простой кошмар. Врёт. Кошмар не простой, а самый ужасный на свете! Но всё таки кошмар, не являющийся явью. Мауи как никто другой понимал что она сейчас чувствует после пережитого кошмара. Подробностей он не знает и даже не будет пытаться узнать их из её уст, что бы не заставлять вновь вспоминать ужасы, происходящие там. Только если она сама не посчитает это необходимым. Но что он знал точно – это свою смерть в её страшном сне. Так же, как ему когда-то приснилась смерть Моаны в первую же ночь после поднятия Мотуфету, где её поражает молнией насмерть и она не просыпается, рассеиваясь у него на руках. Так же как и ему было страшно и жутко, но, в отличии от неё, он не мог себе тогда позволить выявить эмоции наружу, смирившись с ними и скрыв внутри себя. Моана была сильной, храброй девушкой, которая не боится преград и опасностей, вступая в бой с врагом без отступления, но даже её волю смог сломить приснившийся кошмар – вот как сильно она переживала и боялась его смерти. Он ещё тогда понял, что испугал её своим коротким путешествием по богатому внутреннему миру змея, которое для неё казалось вечным. Но что бы настолько? Возможно, кому-то на его месте было бы приятно осознавать такую большую свою значимость, но сейчас ему было абсолютно не до радости. Как вообще можно об этом думать, когда в твоих руках плачет, сжавшись в комок, до смерти испуганный самый близкий тебе человек? Получеловек. Но не столь важно. — Чшш…малышка… — Сейчас в его руках она казалась реально маленькой – настолько сильно ей хотелось спрятаться от пугающих воспоминаний в его объятиях. Его руки поднялись к её лицу, отодвинув от себя, что бы можно было заглянуть в глаза, и ладонями легли на покрасневших от слёз щеках, аккуратно вытирая большими пальцами подступающие новые капли. Всмотрелся в её полуприкрытый взгляд, поймав с ней зрительный контакт, стараясь выдавить улыбку. — Всё хорошо, твой полубог всегда рядом с тобой. — Ты только что умирал на моих глазах! Всё нисколечко не хорошо! — Она смотрела в его взволнованные, но такие добрые и понимающие глаза. Девушка знала – он понимает её, ведь сама же когда-то лежала мёртвая в его руках. Но ему же не снились кошмары, где это происходит вновь, только в более жестоком виде! Или снились? По крайней мере он ей не рассказывал. Положила ладонь поверх одной из его рук, продолжая лить бесконечные слёзы наравне с рваным дыханием. Её глаза уже устали плакать, но вся эта боль никак не заканчивалась и продолжала выходить наружу, высасывая вместе с ручьём из глаз все оставшиеся силы. — Но ведь я сейчас тут, перед тобой, видишь? Самый живучий полубог на всём белом свете! — Ну что же ему сделать, что бы ей стало легче? Ему так печально видеть свою возлюбленную такой, хотелось самому разделить всю эту боль с ней вместе. — Тем более…я же обещал быть рядом. И я не устану тебе об этом напоминать… — Его голос стал тише и он потянулся ближе, мягко целуя девушку в лоб. Почувствовав как тело любимой расслабилось от его слов, он спустился поцелуями ниже, к её щеке, губами избавляясь от солёных слёзных следов, повторив то же самое с другой щекой. — Я так испугалась, когда ты меня не послушал и ринулся прямо на Матэкая…а когда…он… — Её слова прервались, когда мужчина на пару секунд мягко накрыл её нежные губы своими, понимающе не требуя от неё объяснений. Не сейчас. Может, позже. Но не сейчас. — Что бы не произошло в том кошмаре, помни, что это лишь плохой сон. И он не имеет никакого значения с реальностью… — Он отстранился от её губ, держа между ними короткое расстояние, и его тихий шепчущий голос приятно отзывался в сердце девушки, помогая ещё больше успокоиться. — Я знаю, просто…когда ты ещё и не сразу очнулся…видел бы ты что мне мерещилось… — Девушка всхлипнула, вспоминая его израненное тело, готовая опять измученно поддаться истерике. — Ну, ну, кудряшка, тише…не вспоминай. Выбрось это из головы. — Пока та не успела снова заплакать, он вновь заключил её в объятия, ласково шепча ей на ухо слова успокоения. — Я цел и невредим. Мы победили и выбрались из битвы вместе. Живые. Оба. Готов поспорить, что он бы и сам выплюнул меня, хех…ведь такого как я переварить невозможно… — Коснулся губами мочки её уха в невесомом поцелуе, вызвав этим действием приятную лёгкую дрожь по телу девушки. А когда та позволила себе слегка усмехнуться, с улыбкой выдохнув от подобной глупой шутки, он повторил поцелуй ещё раз чуть ниже уха, запустив одну руку ей в волосы. Был готов хоть всю её зацеловать, только бы не грустила и подарила ему улыбку как раньше. — Пывфх, Мауи! Щекотно. — Моана приятно поёжилась, уложив руки ему на плечи и подняв их к его густым волосам, утыкаясь носом в часть мужских кудрей перед собой. — Что, правда? — Он лишь усмехнулся, повторив поцелуй в том же месте, заставив девушку тихо посмеяться. И этот смех ласкал его уши лучше любого другого звука. — Я люблю тебя. И очень не хочу тебя терять. — Она прикрыла глаза, наслаждаясь его одаривающими её поцелуями. Слёзы больше не лились с глаз, а тёмные мысли почти полностью перестали заполнять собой голову, оставляя место светлым чувствам. Он был прав на счёт того что кошмар не имеет никакого отношения к нему настоящему. Да, в кошмаре он жестоко погиб, но тут, перед ней, он всё тот же живой и здоровый полубог. А это самое главное. — И я люблю тебя, принцесса. Больше всего на свете. Ты никогда меня не потеряешь. Обещаю. — Он вернулся к её губам, но в этот раз поцелуй начала она, сразу же смело углубившись. Они провели в объятиях друг друга ещё какое-то время. Только уже молча. Моана с полуприкрытыми глазами облокачивалась об грудь возлюбленного, пальцем очерчивая и рассматривая его татуировки, просто наслаждаясь тем что он живой. Пожалуй, это был первый момент, когда она могла вот так, в живую и не стесняясь, их подробно рассмотреть, сидя в укрытии из его рук. Сам Мауи что-то тихо убаюкивающе напевал и медленно ворошил ей волосы на макушке. До тех пор, пока глаза девушки полностью не закрылись, а рука, гуляющая по татуировкам, не остановилась. Заснула. Он уложил её вместе с собой на постель, решив, что пусть она поспит эту ночь вместе с ним. Так будет лучше, чем относить её обратно к ней с риском повторения кошмара. Пока она рядом с ним, мужчина сможет следить за её состоянием и, в случае чего, вытащить из повторной хватки кошмара. Но Мауи был уверен, что пока Моана под защитой его объятий – никакой плохой сон ей не страшен. Они оба лежали на боку лицами друг к другу, пока мужчина прижимал её обеими руками к себе. Почувствовал, как в спину опять дал ветер. Ему не холодно, но вот ей, скорее всего, лучше сохранить тепло. Потянувшись рукой в сторону одеяла, которое она прихватила к нему с собой, он накрыл им их обоих и ещё очень долгое время наблюдал и следил за её сном, не позволяя себе сомкнуть глаза, полностью не убедившись в её спокойствии. Только потом он смог заснуть сам.

***

И он же проснулся первым, когда солнце только-только начало пробиваться лучами внутрь хижины, освещая её обстановку. Стоило только глазам открыться, как они сразу же обратились вниз, на мирно спящую рядом девушку. Вдвоём на одной кровати было, честно сказать, тесновато, но это полнейшие пустяки. Ничего не имело значения, когда любимая спит рядом с тобой и доверяет тебе свой сон. Когда одна твоя рука обнимает её талию, а вторая гладит кудрявые волосы, пока она сама лежит на твоём плече как на подушке, утыкаясь носом в шею. Когда её тихое милое сопение опаляет кожу шеи тёплым дыханием, заставляя невольно прижимать её к себе ещё ближе, дабы ощутить его сполна. Когда боишься лишний раз пошевелиться, боясь разбудить, от чего лежишь максимально без ненужных движений, и всё равно что рука, на которой она лежит, начинает затекать. Когда… Когда она просто рядом. Тут перечисления всех преимуществ излишни. Моана проснулась через какое-то время после него, медленно и нехотя раскрыв ресницы. Мысли о ночном кошмаре больше не кошмарили, ведь теперь они были забиты приятными ощущениями близости мужчины рядом с ней. Она не помнит как уснула, но момент пробуждения будет жить в её сердце вечно и, честно сказать, вставать и прерывать его вообще не хотелось. Лежать с ним вот так, в обнимку, было так хорошо, что хотелось забыть про всё остальное на свете. Не описать словами как сильно она ему благодарна за поддержку, ведь если бы не он, то полубогиня точно и окончательно сошла бы с ума. Она не ошиблась, что пришла к нему этой ночью. Точно не ошиблась. Знала, что он поможет и поддержит. И он помог. Благодаря объятиям, в которых они лежали, девушка ясно ощущала его размеренное дыхание, дыша с ним в унисон. Казалось, даже сердца их бьются вместе. Прямо сейчас она видела перед собой его шею и лицо само потянулось ближе, выполнив первое желание, пришедшее в её только проснувшуюся голову: её губы трепетно примыкают к горячей коже. — И тебе доброе утро, принцесса. — С неожиданным выдохом сказал полубог, чей голос ещё был с хрипотцой после недавнего пробуждения. И Моана поняла, что он уже успел проснуться первым. И как же этот утренний голос был прекрасен, заставляя внутри девушки всё трепетать. А тот выдох, с которым он это сказал? Означал ли он то что ему понравилось? Стоит проверить. Молча, Моана повторила свой поцелуй в ту же самую область шеи, чем вызвала повторное удивление у мужчины. Он нагло соврёт, если скажет что ему это не нравится. Даже больше, он клянётся что почувствовал еле ощутимую сходку мурашек на теле. Уголки губ поднялись в лёгкой ухмылке, пока пальцы руки, гладящей её волосы, залезали под вьющиеся локоны – положительный ответ. Моана любит его так сильно, насколько это вообще было возможно, и чувства просто переполняли её сердце вместе с мыслями о нём, опять не покидающих голову. Мауи разделяет с ней эти ощущения и она, в знак благодарности, покрывает шею своего возлюбленного поцелуями. Возможно, это был довольно близкий жест с её стороны, но Мауи уже дал понять, что ничего против не имеет, а наоборот только наслаждается такими утренними нежностями своей второй половинки. Подобное с её стороны даже мило. И, что самое главное, приятно. Такая красивая, добрая, нежная – всё это только для него одного. Но в какой-то момент все эти нежные чувства, похоже, в край задурманили её разум. Во время очередного поцелуя девушка слабо сжала маленькую часть боковой кожи шеи меж зубов, оставляя на этом месте небольшой укус, окрасившийся в характерный слабый красный цвет. — Принцесса… — Его голос приглушился новым блаженным выдохом ей в макушку, в то время как рука, лежащая на её талии, невольно сжалась. — Прости, ветерок…я не знаю что на меня нашло… — За подобное тут же стало неловко и стыдно, особенно услышав с его уст тот самый выдох, одним своим звучанием дающий понять о том, что она всё же не зря это сделала. Ей пришлось сдержаться что бы не повторить сделанное вновь. Как оказалось, даже у трёх тысячелетнего полубога есть свои чувствительные места. Одно, как минимум, точно. — Я, конечно, знаю то что я сладкий как манго. — Вдруг напомнил он ей её же собственные слова. — Но не проверять же это там где все увидят? — Я тебя поняла. — Посмеялаль Моана в ответ, стыдливо закрыв лицо рукой под тихий приободряющий смех многоликого. Пора бы вставать. Сегодня праздник.