Из омута

Он слушал. Песчинка. Песчинка. Они продолжали свой мерный ход в его снах, одна за одной отбивая время, которое от него ускользало. Он думал, что здесь, в уюте дома прекрасной семьи, он наконец перестанет их слышать, но звук повторился уже тысячный раз. Последняя песчинка ударила особенно громко. Бруно проснулся. Перед своими глазами он уже не видел небольшой уютной комнаты. Не было кресел и стульев, не было столика и ароматных цветов на нем, не было расшитого мягкого ковра и теплого свежего ветерка, поднимающего легкие занавески. Только черная непроглядная тьма, которую отрезал лишь яркий свет, льющийся от лампы над его головой. Он судорожно выдохнул и попытался подняться. Движения приносили ему чудовищную боль. Не сумев двинуться и на сантиметр, Бруно опустил взгляд и замер, ощущая сковывающий ледяной холод, прошедшийся по его венам с ударом сердца. Он был прочно прикован к металлическому стулу. Слишком знакомому, чтобы ошибаться. — Ты действительно думал, что хоть куда-то денешься от нас? Голос Рэймандо Леона эхом разнесся по всему пространству. Бруно слегка приподнял голову, ничего не различающим взглядом смотря в пустоту. Его дыхание стало настолько тяжелым, что каждый редкий вдох обжигал легкие суровым холодом, а выдох сопровождался хрипом. Сердце бешено колотилось в его груди, от этого ему становилось все больнее, но он никак не мог заставить себя успокоиться, наблюдая, как его персональный мучитель вальяжно выплывает в пространство перед ним. Начальник выглядел умиротворенно, с улыбкой наблюдая, как мужчина безуспешно пытается дышать ровнее. — Спрячешься? Найдем. Убежишь? Догоним. Пропадешь? Отыщем. — Он наклонился к самому его лицу. — Или ты забыл? Бруно смотрел на него затравленным полным отчаяния взглядом. Из его глаз беспрерывно лились слезы. Найден. Повержен. Заперт. Его призрачные хрупкие надежды оказались пустыми, и сейчас он сполна поплатится за то, что за ними последовал. Горечь разочарования застряла в горле, не давая произнести ни единого слова. Он был вещью. Весьма ценной, достаточно дорогой для того, чтобы его везде разыскивали, достаточно хрупкой, чтобы хранили в футляре и достаточно маленькой, чтобы за ним беспрерывно наблюдали. Кто бы ему ни помог, как бы далеко ни увез и сколько бы не убеждал в обратном, он не изменит этой прописной истины. Бруно целиком и полностью принадлежал другим людям, но совершенно забыл об этом. И его наивность подвергала опасности прекрасную семью. Людей, которые помогли ему просто потому, что желали этого. Тех, кто безоговорочно принял его к себе даже зная, что может за этим последовать. Они ничего не боялись. Не боялись агентства. Не боялись военных. А вот Бруно боялся. Поэтому сейчас, когда Леон снова и снова напоминал ему о том, кем он является, Бруно соглашался. Он понял, что его мечты противоречат себе сами. Он искренне желал защитить эту семью любой ценой. Но, по правде говоря, все это время хоть на один день он надеялся оказаться вместе с ними окруженным тем счастьем, которое видел в пророчествах. И только когда это на самом деле произошло, он понял, что оставаясь с ними навлечет на них гибель. Не только агентство все эти годы было для них угрозой, но и он сам. Его текущее местоположение даже не означало, что с приютившей его семьей все в порядке. Как агенты нашли его? Что они сделали, чтобы добраться до комнаты, в которой он спал? Единственный путь в нее пролегал через комнаты детей. Медленное осознание произошедшего постепенно липкими холодными пальцами перекрывало ему горло. Они… Нет, они не могли… Бруно поднял глаза на начальника и почувствовал, как все его тело окаменело. Самодовольная кровожадная улыбка Леона сполна отвечала на его вопрос. Молодой мужчина стиснул зубы и опустил голову. Все вокруг него вдруг потеряло смысл. У него никогда ничего не было. Он ничего не принес в этот мир, поэтому заведомо ничего от него не получал. Но до этого момента он хотя бы не отбирал ничего у других. До этого момента. Он ощущал, как редеет его прерывистое дыхание. Горячие слезы скатывались по щекам одна за одной, но Бруно уже даже не пытался их остановить. Больше для него ничего в этом мире нет. Когда мягкие теплые руки крепко сжали его, он распахнул глаза. Вокруг по-прежнему было темно, но на этот раз он совсем не видел. Страх и дикая тяжесть вины пронзали его сотней и тысячей игл. По его горячей коже все еще стекали слезы, он глубоко и часто дышал, не в силах перебороть сковывающую тело дрожь. Тихо всхлипнув, он вдруг почувствовал, как кто-то в темноте осторожно прижал его голову к своему плечу и нежно провел по спутавшимся волосам. — Tranquilo hermanito, todo esta bien. Бруно судорожно выдохнул, когда кто-то еще присел рядом. Вторая пара рук мягко обвила его торс, кто-то прижался щекой к его руке, и это ощущение почему-то было до боли знакомым. Словно он уже сидел так рядом с кем-то, кто позволил ему расслаблено уткнуться в свое плечо и мягко переплел его пальцы со своими. Мысли, беспорядочно мечущиеся до этого момента, почему-то постепенно оставляли его, уступая место долгожданному умиротворению. Он не соображал, что происходило, но в невидимых объятьях почему-то снова ощутил теплое спокойствие, которого до этого начисто лишился. Разгоряченное тело постепенно остывало, напряжение спадало, прекращая держать его в сознании. Но те, кто был рядом, видя, как он проваливается в сон, не стали этому препятствовать. Его мягко обнимали до того, как его глаза не закрылись сами собой. И лишь тогда теплые руки осторожно уложили его обратно на кровать, кутая в одеяло. Голос, тихо раздавшийся рядом, успокаивал его, поэтому, когда сон окончательно захватил сознание, мужчина не стал сопротивляться. Бруно видел маленького мальчика, беззаботно балансирующего на краю огораживающего водоем бордюра. Его босые ноги при каждом движении норовили соскользнуть с неровной каменной поверхности, сорвавшись в чистую водную гладь, но он умудрялся удержаться в последний момент, чудом делая следующий шаг ровно. Его не длинные темные кудрявые волосы то и дело поднимал теплый ветер, приятно пробегая под легкой рубашкой. Несмотря на опасность, мальчик улыбался, надеясь успеть дойти до края ни разу не оступившись. — … Он повернул голову, откликаясь на прозвучавший голос. От неожиданности он все же не смог правильно поставить ногу, от чего та соскользнула с шершавого камня. Но коснуться воды он так и не успел. Маленькая девочка крепко схватила его за руку, не позволяя упасть, а после и вовсе потянула на себя, заставляя наконец вернуться на твердую землю. Он мягко приземлился на траву, поднимая на нее благодарный взгляд. Но девочка выглядела сердитой. Она что-то пробурчала, скрещивая руки на груди, отчего мальчишка виновато улыбнулся, потупив взгляд. Было заметно, на самом деле девочка не злилась, ее голос был полон беспокойства, когда она просила его быть осторожнее. Еще одна девочка, отбросив свои ярко-рыжие волосы назад, подскочила к ним, обнимая обоих за плечо. Они смеялись и шутили друг с другом, все отдаляясь от Бруно, но последние произнесенные мальчиком слова он хорошо услышал. — В следующий раз я тебя спасу. Бруно медленно раскрыл глаза. Мягкий свет еще некоторое время слепил его, смешиваясь с покрывающей зрение пеленой, не позволяя осознать что он видел перед собой. Несколько раз моргнув, мужчина глубоко вдохнул и наконец смог частично побороть все еще окутывающую его сонливость и вернуть себе ясность зрения. Просыпающееся сознание постепенно подкидывало ему картины произошедших ранее событий. Бруно тихо выдохнул. Он все еще был в Касите. Он не знал сколько прошло времени от рассвета, но комната уже вовсю освещалась ярким солнцем. Бруно чувствовал себя как никогда отдохнувшим. Теплое одеяло накрывало его по самую шею, легкий ветерок продолжал обдувать лицо, отчего вставать совершенно не хотелось. Но позволить себе спать дальше он все же не смог. Он осторожно оперся руками о кровать, приподнимаясь. Действия давались ему на удивление легко. Боль в теле уменьшилась в несколько раз, давая знать о себе только в тех местах, где были синяки и раны. Бруно присел, не спеша откидывать одеяло и обвел комнату полусонным взглядом. Здесь ничего не поменялось. Его накрыло странное чувство. Он пробыл в этом доме всего несколько дней, и лишь один из них — в сознании. Однако почему-то обстановка сейчас казалась ему родной. Словно большую часть своей жизни он жил не в домике на ферме, а здесь. Он медленно помотал головой, стараясь объяснить это себе сходством интерьера. Чем больше прекрасных чувств он сейчас здесь испытает, тем больнее ему потом будет. Бруно прервал мысли, смотря на софу неподалеку от себя. Там, мирно и тихо, прижавшись друг к другу спали Джульета и Пепа. Судя по всему они не услышали как мужчина проснулся, Пепа лишь слегка дернула рукой во сне. Вспоминая произошедшее ночью, Бруно смотрел на них с едва заметной улыбкой. Только сейчас, видя их рядом друг с другом, он понял насколько они на самом деле похожи. На Пепе больше не было и намека на военную форму. В легком цвета солнца платье она теперь выглядела обыкновенной городской жительницей, которых Бруно привык видеть вокруг себя в юношестве. И по правде сказать так ей шло намного больше. Смотря на сестер сейчас он также не мог не заметить, насколько их дети были похожи на них. Мужчина тихо вздохнул, поворачиваясь в сторону окна. За легкой занавеской открывался прекрасный вид на очерчивающие пространство горы. Они полностью были покрыты деревьями и зарослями, поэтому увидеть где они начинались и заканчивались не было возможности. Скорее всего это можно было узнать, если выйти на улицу. По крайней мере ему предстояло выяснить как их можно было пересечь, если они окружали местность целиком. — Бруно? Услышав тихий голос позади себя, мужчина обернулся и слабо улыбнулся, приветственно склоняя голову. Теперь, зная их истинные мотивы помощи ему, у него не было причин бояться. Но видеть совершенно счастливые улыбки на их лицах все равно было немного странно. До того, как он успел хоть что-то сказать, сестры поднялись. Пепа первая мягко обвила руками его плечи и присела рядом. Он пораженно смотрел на нее, пока Джульета, севшая напротив, не сжала в руках его ладонь. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Мягко спросила целительница, заглядывая в его лицо. Мужчина растерянно кивнул. Они действительно выглядели настолько счастливыми, словно простое его пробуждение было для них важнейшим в жизни событием. Шире улыбнувшись, они крепко сжали его в своих руках. Бруно молча хлопнул глазами, смотря то на одну, то на другую собеседницу и не в силах осознать причину их радости, но сестры не прекращали обнимать его даже несмотря на его смущение. И от этого его сердце почему-то снова наполнялось теплом. Он выдохнул и неуверенно сжал руки на их спинах, позволяя себе немного расслабиться. Рядом с ними ему по необъяснимым причинам становилось так спокойно, что хотелось навсегда остаться так, забыв обо всем на свете. Но мрачная тень вскоре вновь подернула его мысли. — Я… Хотел сказать спасибо. — Тихо произнес он спустя несколько минут. — Спасибо, что помогли мне. Это… не выразить словами. Я не уверен, что смогу сполна отплатить вам за это. Смотря на его сосредоточенное лицо, Пепа слегка погрустнела и поджала губы, освобождая его руки. — Звучит так, словно ты… — Да. Я думаю вам обоим известно об организации, где я был. Но вы возможно не знаете о том, что незадолго до… инцидента, они объединились с не менее крупной военной организацией. Военным нужны были ресурсы агентства, а агентству их военная мощь, но до этого они не объединялись довольно долго. — Он тихо вздохнул и нахмурился. — Ставка в этом объединении — я. Джульета и Пепа напряженно переглянулись. Бруно молча теребил складку на одеяле, боясь поднять голову. Сестры поняли к чему он клонит. Поскольку две огромные влиятельные вооруженные до зубов организации крайне заинтересованы в его поиске, любому человеку с ним рядом будет грозить смертельная опасность. И понимая это, Бруно собирался прощаться. Бруно не имел понятия куда ему идти. Он не мог вернуться в деревню, не собирался и не не был способен найти место своего рождения. Но и оставаться здесь никак не мог. Он желал быть здесь. О, он желал этого долгие годы! Но даже крошечное напоминание о том, кем являлся, мгновенно поставило его на место. Ради их безопасности он должен был уйти. Сейчас, когда никого их агентства не было поблизости, у него все еще был шанс спрятаться так далеко, как возможно. И если ему очень повезет, через некоторое время Леон поумерит уязвленную гордость и, сосредоточившись на том, чего достиг, оставит пророка в покое. Вздохнув, мужчина все же выбрался из-под одеяла, садясь на край кровати. — Бруно. — Пепа пересела с другой от него стороны и осторожно взяла за руку. — Если ты беспокоишься за нас, то напрасно. — Мы неприкосновенны. — Подтвердила Джульета, тихо кивая. — Возможно ты о нем не знаешь, но наша семья принадлежит к обособленному небольшому государству Энканто. Энканто имеет свой суверенитет, поэтому ни агентство ни военные на нас никак не влияют. Мы находимся под мощным протекторатом, и нам нечего бояться. Тебе тоже. Ты можешь оставаться с нами сколько хочешь. Мягкий голос Джульеты произносил слова, которые Бруно мечтал услышать всю свою жизнь. Не имея семьи, он всегда был вынужден справляться со всем один, стараясь не думать о том, как на самом деле сильно он мечтал хоть раз побыть в кругу родных ему людей. Он, разумеется, проводил достаточно времени с жителями деревни. Юношу бывало приглашали и на праздники, и на ночевки, но в итоге он для всех был лишь другом. Полноправным членом семьи его не смог бы назвать никто. В конце концов он был сиротой без прошлого и будущего. Мужчина тихо вздохнул и поднялся на ноги. Он понимал, что может оставаться в Энканто в безопасности. И это было прекрасно. Если он поговорит с жителями и с правительством этого города, то возможно даже сможет получить разрешение на строительство маленького домика. Если он каким-то способом получит здесь гражданство, то его проблемы и правда будут решены. Но Бруно понимал, что сделать все это он обязан сам. Он тихо вздохнул, стараясь сделать все, чтобы сестры не увидели его подернутое печалью лицо. — Вы… самые замечательные на свете люди. — Он незаметно сжимал рукав своей рубахи, скрывая дрожь в своем голосе. — У вас прекрасная любящая своих членов семья. Но я не имею права на такую роскошь. В комнате повисло молчание. Мужчина боялся обернуться. Он должен был просто уйти, пока не испортил еще что-то. Но сделав шаг, все-таки замер. — Бруно, ты… Ты тоже член нашей семьи. Он вскинул голову. Голос Джульеты был все так же спокоен и серьезен. О, они были к нему слишком добры. Не зная его, не получая что-то взамен, они мало того, что спасли ему жизнь, рискуя своей, так еще и были готовы принять его в свою семью. Но это было уже слишком хорошо для такого человека. Он грустно вздохнул и постарался улыбнуться, оборачиваясь. — Я бы… Хотел. Правда. Но я не… Он замолчал. Сестры смотрели на него слишком серьезно для тех, кто шутил. Он хотел продолжить, но Пепа его опередила, тихо вздохнув. — Мы с Джульетой близнецы. — Бруно повернулся к ним, внимательно слушая. Джульета на ее слова утвердительно кивнула. — Но на самом деле мы тройняшки. Когда нам было по шесть, мы были на отдыхе всей семьей. Я не помню, что произошло, но здание, в которое мы забежали, разрушилось. Наш брат в тот день пропал. А через несколько дней к нам пришел человек и сказал, что он погиб. Мы… не нашли доказательств тому. Но, сколько бы ни искали, не нашли доказательств обратного. Нашего брата звали Бруно. Бруно Мадригаль. Мужчина замер. Он знал, что когда Джульета была в агентстве, ей сообщили только его имя. Его имя и фамилия не были такими уж редкими, к тому же он помнил умения сопровождавшего их недавно мужчины, тот запросто мог взломать системы и узнать о нем все. Но сейчас Бруно не мог не обращать внимание на очевидные сходства между ними. Он редко видел себя в зеркале, его «презентабельным видом» обычно занимались другие люди, однако даже с этим учетом он обратил внимание на схожие с сестрами черты, но не придавал этому значение. — Брат… Ощущая, как земля уходит из-под ног, он старался спокойно размышлять. Невольно мужчина по привычке взялся за висящий на шее медальон, проводя пальцами по его поверхности. Вздрогнув, Пепа неверяще посмотрела на него. Бруно не понимал значения выражения ее лица, пока она не взялась за висящую на своей шее цепочку. И не показала ему точно такой же медальон, правда с другим рисунком. Джульета, тихо выдохнув, сделала то же самое, не переставая смотреть на показанную им вещь. Она видела этот кулон у Мирабель. Знала, что это именно он по спайке на цепочке. Много лет назад, когда они нашли его вместе с дочерью, Джульета заметила удивительное сходство предмета с их фамильной ценностью, но не позволила себе размышлять об этом больше. Любая мысль колыхала старые раны. Она осознавала, что потерявшим этот предмет человеком никак не мог быть их погибший брат, поэтому не стала ничего рассказывать Мирабель. И сейчас понимала, что ошиблась. На подгибающихся ногах Бруно медленно подошёл к поднявшимся с места сестрам. Медальоны были одного размера, формы и стиля, исключение составляли лишь рисунки. Кулон Пепы был украшен лучами солнца и облаками, а кулон Джульеты — цветами. Бруно медленно поднял голову. В глазах его стояли слезы и заметив слезинки в уголках глаз сестер, он зажмурился, тихо всхлипнув. Когда две пары рук крепко обняли его, он сделал то же самое, прижимаясь к ним и утыкаясь в плечо Пепы. — Это может быть совпадением. — Тихо пробормотал Бруно, не желая верить ни единому своему произнесенному слову. — Нет, мы слишком похожи для совпадения. — Мягко рассмеялась Пепа, пытаясь сморгнуть с глаз слезы и не переставая улыбаться. — А, еще я сделала тест ДНК. — Джульета слегка пожала плечами и тепло улыбнулась. И Пепа и Бруно мгновенно выпрямились, недоуменно смотря на нее. Женщина не переставала улыбаться, смотря на них с немым спокойным вопросом. Переглянувшись, они некоторое время молчали. Бруно первым усмехнулся, не сумев сдержаться. Пепа быстро подхватила его тихий смех, стирая с щек счастливые слезы. Их сестра, в чем больше не было никаких сомнений, вновь обняла их, прижимая к себе. И на этот раз Бруно действительно крепко сжал их о объятьях. Закрывая глаза, он широко улыбался, впервые наконец позволяя себе насладиться подобным счастьем. *** — Все получилось? — Бруно нервно теребил в руке своей медальон. — Да. — Агустин тепло улыбнулся, закрыл крышку ноутбука и поднялся, подходя к мужчине. — Мы воспользовались данными, которые ты нам предоставил и запустили стирающий код. Он наконец полностью завершил программу. Больше ты для них не существуешь. Мужчина благодарно склонил голову. Через некоторое время после инцидента до них добрались слухи о том, что в агентство заявилась правительственная делегация. Десятки лет организация действовала по своим правилам, игнорируя приказы правительства, поэтому в ходе проверки были выявлены сотни нарушений. И разумеется, после выяснения обстоятельств, Рэймандо Леон был немедленно арестован. Все его активы и дела были заморожены и аннулированы, все его непосредственные подчиненные распущены и переведены в новые места, пока агентство не было полностью реорганизовано. О дальнейшей судьбе самого Рэймандо практически ничего не было известно. Разве что незначительный факт о том, что на судебном разбирательстве он присутствовал со сломанным носом. Зять мягко хлопнул Бруно по плечу, чем вывел его из задумчивости, и направился к двери. После того, как он вышел из комнаты, Бруно тихо выдохнул и который раз за утро повернулся к зеркалу. За то время, что он провел в семье, он немного выздоровел, но, по словам сестры, восстановление займет у него много времени. Но хотя бы тот факт, что теперь он спокойно передвигался самостоятельно и мог есть практически все, что хотел, Бруно мог назвать завидным прогрессом. Однако волнение, волнами разливающееся по телу с каждым ударом сердца с сегодняшнего утра, никак его не оставляло. Он тихо вздохнул и еще раз неосознанно провел пальцами по рельефу рисунка на своем медальоне. — Нервничаешь? — Позади раздался мягкий голос Джульеты. Женщина тихо приблизилась к нему со спины. Бруно обреченно вздохнул. — Боюсь. — Он повернулся к сестре. — Она… она не видела меня тридцать лет. Что, если она не помнит меня? Если не примет? Джульета мягко улыбнулась и поправила воротник его рубашки. Ее взгляд излучал так необходимое ему сейчас спокойствие. — Это невозможно. — Она осторожно приобняла его. — Не волнуйся. Семья Мадригаль с огромной радостью приняла тот факт, что так полюбившийся им всем гость, к тому же бывший тем самым таинственным человеком из прошлого Мирабель, оказался их родным дядей. Они с удовольствием помогали ему адаптироваться и делали все, чтобы мужчине было комфортно. Пока он восстанавливался, о его присутствии было решено не рассказывать соседям или знакомым. Но от одного человека скрывать его возвращение они не имели права. Они обязаны были оповестить Альму Мадригаль. Донья Альма была провозглашенным лидером их общины. Их вилла стояла на окраине города Энканто, являвшегося также самостоятельным обособленным государством, поэтому ради работы в городе Альма практически постоянно отсутствовала дома. С возрастом регулярное передвижение стало для нее утомительным. Поскольку ее дети и внуки посещали ее каждый день, женщина не жаловалась, давно проживая в отдельном домике около центра администрации, порой заглядывая к ним на ужин. Но сегодня ее позвали с несколько иной целью. Бруно медленно спускался на первый этаж вслед за своей сестрой. Страх сковывал его сильнее, чем когда-либо в жизни. Ничто, пережитое им прежде, не шло в сравнение с тем, что ему предстояло сейчас. Он собирался встретиться с женщиной, пережившей смерть своего сына. Время лечит любые раны, но его раны, к примеру, не зажили за тридцать лет. Даже если время помогло Альме, возвращение Бруно она могла посчитать насмешкой над собой. Он потерял их всех в слишком раннем возрасте. Тот факт, что мама его не помнит, он считал самим собой разумеющимся. Сейчас ему оставалось лишь гадать насколько больно Альме будет, когда ей напомнят о самом тяжелом в ее жизни дне, да еще и полностью обесценят ее многолетние переживания. Однако, едва услышав в холле голос, Бруно вдруг забыл все, о чем думал сейчас. Он знал этот голос. Он помнил этот голос. И слушая его, с каждым шагом мужчина все отчетливей понимал, насколько тяжело сейчас ей будет. Он увидел со спины пожилую женщину. Ее некогда черные волосы были подернуты внушительным количеством серебряных проблесков, но от этого менее красивыми они не стали. Женщина была небольшого роста, но даже со спины выражала статную непоколебимость. Она была руководителем и лидером целого города. Она была человеком, кто перенес потери, но ради других продолжал улыбаться. А он был причиной, по которой ей пришлось через все это пройти. Альма тепло обнимала своих внуков. Пока она осторожно поправляла волосы Долорес, Антонио что-то без конца ей рассказывал, держась маленькими пальчиками за подол ее длинного платья. Женщина выглядела счастливой и настолько, что Бруно хотелось убежать. Хотелось навсегда исчезнуть, лишь бы не рушить ей жизнь снова. Но, видимо разгадав его желания, Пепа, проходя мимо, мягко взяла его за руку и осторожно вывела из-за угла, где он все это время стоял. Подбадривающе ему улыбнувшись, сестра прошла дальше, подходя вместе с Джульетой к своей матери. Альма обнимала своих дочерей по-особому. Теплые прикосновения, которые она им дарила, были чем-то, что Бруно, считал непостижимым в своей жизни. Женщина с нежностью касалась их лиц теплыми руками, а в глазах ее была та самая безмерная любовь, которую она готова была дарить своим детям без остатка. И ее дочери, также широко улыбаясь, казались как никогда счастливыми. Бруно готов был наблюдать за этой картиной вечность. Но вскоре произошло именно то, чего он так сильно боялся. Альма его заметила. Отпустив своих дочерей, женщина повернулась в сторону, где стоял Бруно. Он не знал, как себя вести и что говорить. Все слова, которые он прокручивал в голове неделями, разом вылетели, как только он сюда пришел. Альма выглядела пораженной. Она выглядела шокированной. Она не была счастливой. По мере роста напряжения, в комнате стихли абсолютно все голоса. Дети, по строгому наставлению родителей, ничего бабушке не говорили, поэтому и сейчас, как бы сильно не желали, помочь своему дяде были не в силах. Всем было очевидно, что эта ситуация должна разрешиться без их участия. Но они не могли не думать о том, как именно она разрешится. Бруно ощущал, как колотится сердце в его горле. Ему было страшно, очень страшно, но это чувство чем-то отличалось от того, что он испытывал когда-либо. Он не ощущал дрожи. Скорее все его тело пронзило острым чувством вины. Он нервно сжимал ладони, не в силах отвести взгляд от ее лица. Смотря на них, Джульета прикусила губу. Это и правда было нелегко. — М-мама. — Она нервно улыбнулась, вскидывая руки. — Я знаю, что это прозвучит неправдоподобно, но… — Брунито. Услышав ее тихий голос, все резко замерли. Альма не спросила. Она смотрела на своего сына, такого худого, такого измученного, так долго находящегося где-то вне ее досягаемости, но стоящего сейчас в паре шагов от нее, и не могла поверить своим глазам. Сорвавшись с места, она резко бросилась к нему, крепко-крепко сжимая в своих руках. Она судорожно выдохнула, слезы одна за одной катились по ее щекам, но Бруно ошарашено смотрел на нее по другой причине. Сейчас она выглядела счастливей кого-либо на свете. Помедлив, он осторожно и неловко сжал руки на ее спине. Но простояв так всего несколько секунд, уже не в силах сдержаться, он всхлипнул и изо всех сил прижался к ней. Ощущая такое родное и знакомое тепло, заполняющее его сердце, он никак не мог остановить слезы. От прикосновения к своей так давно потерянной маме, внутри себя он чувствовал теплый трепет. И когда он понял, что несмотря на все произошедшее она не оттолкнула его, чувствуя, как ее теплые руки нежно гладят его по спине, он не сдерживая себя уткнулся в ее плечо. — Прости меня, мама. — Он судорожно вздохнул. — За все прости. Он ощутил, как она мягко провела по его волосам и легко поцеловала в висок. Все ее движения и все прикосновения были до боли знакомыми. В ее объятьях Бруно вдруг почувствовал себя маленьким ребенком, все мысли уплывали от него, постепенно исчезая в теплом тумане забытья. Когда Бруно выпрямился, Альма осторожно заглянула в его лицо. На ее глазах все так же стояли слезы, но она с теплой улыбкой провела ладонью по его щеке, от чего Бруно невольно закрыл глаза. Это точно был он. Это был ее сын, так сильно похожий на своего отца и так напоминающий ее дочерей. Он прошел через невообразимое страдание, так отчётливо отпечатавшееся на его лице. Он очень долго не получал заслуженной заботы и тепла, терпя лишения и боль. Но смотря на него сейчас, она все ещё могла безошибочно узнать в нем своего родного мальчика, который всегда так ярко и тепло улыбался ей. Она потеряла его однажды. И сейчас, когда он наконец смог вернуться, она прижимала его к себе как можно крепче и обещала, что больше никогда не даст подобному случиться. — С возвращением, родной. Бруно ощутил теплые прикосновения. Джульета и Пепа, осторожно подойдя к ним с двух сторон, также крепко сжали его в объятиях. Вокруг остальные члены его семьи тепло и радостно улыбались, сами стирая с щек счастливые слезы. Испытывая долгожданное спокойствие, Бруно наконец смог расслабленно выдохнуть, чувствуя, как огромный груз вины и боли, висевший на его сердце все это время, наконец растворяется. Дети вокруг них тепло улыбались. Его сестры были так близко, что он мог слышать их родное сердцебиение. Альма мягко баюкала его, стирая с глаз слезы. И Бруно тихо выдохнул, не скрывая своей счастливой улыбки, когда слушал ее мягкий ласковый, полный заботы и тепла голос. — Sana sana, colita de rana.