Мышь под шкафом

Министерство Магии. Кабинет внешних связей. Поздний вечер. Окна были плотно закрыты, на столе Гермионы — груда бумаг, зачарованный планшет с видеозаписью допроса, две чашки остывшего кофе и скомканная рубашка, превращённая в подушку. Она сидела, полуоблокотившись на стол, вперившись в экран. Голос с экрана: — …партия растворителя пропала три дня назад. Грузовик пустой, камеры ничего не зафиксировали. Маггловский чиновник (в записи): — У нас исчезло двенадцать бочек нитрометана. Буквально растворились в воздухе. Гермиона выключила запись, провела руками по лицу, ощутила — пальцы ледяные.Она потеряла счет времени. В дверьтихо постучали. — Ты вообще домой собираешься?— Гарри шагнул в кабинет. — Нет, — коротко.— А ты? — Я только что с допроса. Нарковедьмы, старые связи, полукровки, торговцы — никто ничего не знает. Или делают вид. — Кто-то скупает всё это не просто так. Это подготовка. Какой-то проект. Масштабный, тихий… и очень продуманный. — Прям как ты, — буркнул Гарри, снимая плащ. — Спасибо. Я предпочитаю, чтобы мои планы не заканчивались трагическими событиями. Дверь снова приоткрылась. На этот раз — без стука. Драко Малфой вошёл, небрежно, в чёрной рубашке и идеально отглаженном маггловском костюме. В зубах — сигарета. В руках — тонкая, изящная папка. — Вы оба выглядите… волнующе. Уставшие, измученные, слегка безумные. Почти как я на банкете у бабки Сизлы. Гермиона устало подняла на него взгляд. — У нас теракт на носу. Не до шуток. — Я вовсе не шучу, — Драко присел на край стола, отбросив папку. — Просто констатирую. Выглядишь как человек, который не спал трое суток. Поттер — как тот, кто притворяется, что спал. — Удиви меня. Скажи, что у тебя есть что-то полезное.—Поттер потер колючий подбородок. Малфой покачивая сигаретой все еще зажатой в зубах заговорил ровным голосом. — Возможно. Чисто теоретически. Я просмотрел свойства части исчезнувших артефактов. Все они — с потенциалом обратного энергетического удара. То есть, если их правильно соединить с… скажем, нитратами, — получится… эффект...—Малфой замялся. — Что за эффект? — Упрощённо? Ты взрываешь магическую мину, и магия на месте не просто умирает — она сворачивается. Пустота. Как будто кто-то вырвал кусок мира и засунул в коробку. Навсегда. Повисла тишина.Гермионины глаза начали округлятся. — Ты считаешь, кто-то использует артефакты для уничтожения магии? — Я говорю, что это возможно. Если кто-то достаточно сумасшедший и достаточно умный. — Нам нужны доказательства, — Поттер встал и начал нервно прохаживаться. — А у нас только догадки. — Добро пожаловать в аврорское расследование, — Малфой усмехнулся. — Где всегда туман, и всё от тебя ускользает. Гермиона потерла виски, едва заметно покачнувшись. Малфой чуть наклонился и прошептал. — Ты выглядишь так, будто тебя намотали на каток. Гермиона мрачно взглянула на него в ответ. — Спасибо за комплимент придурок. Драко изучал ее взглядом еще несколько мгновений,— Иногда, — мужчина встал, подобрав с пола её пустую чашку, — лучше что-то уничтожить, чем дать использовать это против себя. Разрушить, чтобы спасти. Она подняла на него глаза. — И где ты проводишь эту черту? Он поставил чашку обратно и улыбнулся уголком губ. — Там, где никто больше не осмеливается. Он вышел. Сигарета всё ещё тлела между пальцами. Поттер выдохнул и уселся рядом. — Он пугающе спокоен, не находишь? — Он пугающе прав, Гарри. Тот же вечер. Подземный блок Министерства. Комната для допросов. Слабое освещение. Стены покрыты шумоподавляющими чарами. Гарри и Гермиона сидят за столом напротив молодой ведьмы с тёмными глазами и потрескавшимися ногтями. Её мантия пахла дешёвым табаком и древесной смолой. — Мы знаем, что ты встречалась с Грегори Уитшоу три дня назад, — сказал Гарри, не повышая голос. — Он исчез на следующий день. Где он? Ведьма пожала плечами. — Я? С кем? Не помню. Я много с кем встречаюсь, мистер Поттер. Особенно с теми, кто умеет платить. Гермиона смотрела на неё, не мигая. — У тебя в сумке была бумага с формулой трехкомпонентного зелья — его можно превратить в взрывное. — Подбросили, — без тени страха отозвалась девушка. — В этом Министерстве легко что-то подбросить, правда? Гарри слегка побелел. Гермиона напряглась. — Что ты имеешь в виду? — А то, что вы ищете врагов, не замечая, как рядом с вами сидят настоящие. Может, поищете у себя под носом? Она приподняла бровь — дерзко, спокойно. И замолчала. Гарри и Гермиона переглянулись. Что-то в этом тоне… было не притворством. Позже. Кабинет Поттера. — Кто-то нас сливает, — сказал Гарри, когда дверь за ними закрылась. Гермиона не ответила. Она стояла, прислонившись к стене, глаза прикрыты, губы напряжённые. — Думаешь, она говорила правду? — Нет. — Она открыла глаза. — Но враньё было умелое. А такое появляется, когда человек знает, что правда — ещё страшнее. Поттер сел за стол, сцепив пальцы. — Мы ошибаемся. Всё это… слишком точно. Кто-то знает, где искать, когда, как. — Это внутреннее. Только кто? — Гермиона шепчет, словно боится, что даже стены могут слушать. Гарри медленно повернул голову. — А если это… кто-то из старых? Из доверенных? Гермиона молча села. Руки на коленях. Лицо как маска. — Я не хочу в это верить. Но если мы будем закрывать на это глаза — мы проиграем. Она посмотрела на него, и он впервые увидел в её глазах не ярость, не решимость. А страх.

Дверь медленно прикрылась. А в тени неподалёку кто-то стоял, почти растворённый в темноте. Серый силуэт. Он задержал дыхание, затем медленно повернулся и исчез, слившись с чернильной темнотой.

Министерство. Комната для оперативных обсуждений. Поздняя ночь. В помещении пахло старой бумагой, чёрным кофе и бессонными ночами. На столе — схема хранилища, зачарованные карты и стопка неутверждённых протоколов. Пятеро — Мы не получаем связи от Нотта уже трое суток. Его последняя активность — проверка хранилища, откуда исчез артефакт «Рунный Тотем». Камеры были отключены. Протокол — не подписан.— Начал Гарри. — Очень удобно, — фыркнул Малфой. — Исчез вместе с уликами. Классика. — Он был в хранилище один, — добавил Кингсли. — По его же личному допуску. Гермиона молчала. Пальцы сжаты в кулаки. — У него всегда был… сложный характер. Недоверие ко всем, паранойя. Но он хороший боец. И он… лоялен. — Почти извиняясь произнес Билл. — Может, именно поэтому и оказался идеальным кандидатом, — тихо сказала Гермиона. — Он знал, как действовать изнутри. Он видел наши слабые места. — Или он видел то, что мы не хотим замечать, — вставил Малфой. — И решил, что должен действовать сам.На опережение. Кингсли устало закрыл глаза. — Мы не можем строить дело только на догадках. — Тогда дайте мне провести прослеживание его магических следов, — сказала Гермиона. — Если он вычищен — значит, скрывался сознательно. — Это несправедливо. Тео не глуп, но он не предатель.—Билл растерянно оглядывался.— Мы не можем строить дело на догадках. Пока нет доказательств — он наш человек. — Рыжик , мы можем просто проверить...—Драко нервно щелкнул зажигалкой.—Я уверен что он не причем. — он отвёл взгляд. — Я не думаю, что он предатель. Просто, если он исчез, значит, что-то действительно пошло не так. Гарри медленно кивнул. — Дай мне двенадцать часов. Если он где-то заперт, мы его найдём. Если нет — мы объявим в розыск.

***

Ночной коридор. Подземный архив. Министерство. Поздняя ночь. Моррис шёл по пустому коридору. Шаги были бесшумны, движения — точны и выверены. Он не крался — он умел не оставлять следов. Скользил, как вода по стеклу. Как тень. Он остановился у массивной двери с грифом «СТРОГО СЕКРЕТНО». На секунду задержал взгляд, словно прощался. Не с дверью — с собой. Из внутреннего кармана извлёк механический ключ. Странный, почти нелепый предмет в мире чар — но в этом и была его сила. Щёлк. Замок открылся. Внутри — тусклое хранилище. Высокие ряды, стальные шкафы, вязкая тишина. Пространство, будто забытое всеми. Он закрыл дверь за собой, медленно, без шума, и достал амулет. Потёртый, на кожаной нити, почти невидимый на его ладони. Поднеся его к замку, он едва заметно сжал губы. Вспышка голубой волны — система активировалась, древняя магия прошла по полу, пробежала по стенам, утихла. Затем — пергамент. Не длинный. Но важный. Он не перечитал. Он знал, что в нём. Медленно, точно, как хирург, он опустил его в металлический ящик, закрыл крышку — и она исчезла, словно её никогда не было. Он выпрямился. На лице — ни эмоции. Ни жизни. Ни тени сомнения. Только тишина. Только пустота. Он сделал шаг назад и замер. Что-то было в комнате. Ничего не двигалось. Магия стихла. Воздух стал плотнее, тяжелее. Он медленно повернул голову — но никого. Секунда. Другая. Он закрыл глаза. Сделал вдох. Выдохнул. — Если ты здесь, — прошептал он, не обращаясь ни к кому конкретно, — ты всё равно уже опоздал. Снова — тишина. Он открыл дверь, вышел обратно в коридор — и растворился во тьме, как будто его и не было вовсе.

***

Южный лес. Укрытие. Нотт тяжело дышал. Плащ изорван, по щеке — глубокий порез. Его правая рука дрожала — зелья из запасов больше не помогали. Он приложил палочку к ране, но магия отозвалась болью. Он знал, что за ним идут. Чувствовал пульсацию магии которая его отслеживала. В его руке был пергамент — зачарованный клочок бумаги словно приклеился к нему. магические руны отпечатались на поверхности почти голубой, от переохлаждения, кожи мужчины. Нотт умирал. Он был изнеможден. Он держался как мог, но три дня не спать. это было невозможно.Сознание покидало его. — Я не успею… — прошептал он. Он поднялся, шатаясь, оперевшись о дерево,он сдела шаг, и еще один. Тело отозвалось ужасной болью.Сколько костей было уже сломано? Сколько ребер?Волосы были слипшиеся и спутанные от запекшеся крови.Из уха сочилась струйка крови. Лес шевелился, как живой. Где-то неподалёку — знакомый хруст. Продолжая переставлять ноги , Нотт из последних сил вскинул палочку и выпустил заклинание.Это были остатки его магии.В небе вспыхнул символ — три зелёных круга. Код “Не стреляйте”. Нотт поднял лицо к веткам. — Кто бы ты ни был, ублюдок… ты умный. Ты сделал так, что все смотрят на меня. И я… я дал тебе повод. Он вздохнул и шагнул вперёд — навстречу команде, которая, возможно, пришла его убить. В лесу. Группа приближается. — Вижу сигнал, — Поттер прищурился, вглядываясь в небо. — Три зелёных круга. Он сдаётся? — Или это ловушка, — процедила Гермиона. В голосе — напряжение, почти злость. — Он умеет устраивать такие трюки. — Нет, — глухо сказал Билл, подходя ближе. — Это настоящий Нотт. Он бы не попросил пощады. Никогда. Если он подал сигнал — значит, всё гораздо хуже, чем мы думали. — Он либо идиот, — тихо добавил Малфой, — либо… герой. Поттер кивнул, медленно доставая палочку. — Идём. Без агрессии. Я первый. На поляне было тихо. Тревожно. Воздух дрожал от напряжения. Тео Нотт стоял, едва держась на ногах. Волосы спутаны, по лицу текла кровь. Он опирался на ствол дерева, руки дрожали. У подножия — его палочка, забытая, как прошлое. Он не делал ни шага навстречу, но и не отступал. Глаза — налиты, губы порваны в уголках. — Вы… — прохрипел он. — Вы, суки… Я пытался… предупредить. Гарри поднял палочку, не целясь, но готовый. — Не двигайся. Говори. Нотт засмеялся — коротко, горько. И кашлянул кровью. — Столько времени вы гонялись за мной… — выдавил он, тяжело дыша. — А настоящий крот... всё это время... писал отчёты у вас за спиной. Он поднял голову. Глаза — лихорадочно блестят. — Моррис, — прошептал он, а потом взревел: — МОРРИС! НЕВИДИМКА МОРРИИИИС! В группе повисла тишина. Даже ветер стих. — Что? — Гермиона шагнула ближе. Голос срывался. Нотт закашлялся, ухватился за грудь и поднял руку. На ладони — пергамент, покрытый рунами. — Сектор G5… — прошептал он. — Магическая пересылка. Отчёт. Его рукой... Он шевельнул пальцами. Пергамент вспыхнул мягким светом. Магия начала стягивать остатки силы из его тела — будто выжимая последнюю каплю жизни. Его колени подкосились. Он рухнул. Грудь ещё приподнялась один раз. Ещё раз. И замерла. — Тео! — Гермиона бросилась вперёд, Поттер схватил её за руку. — Не трогай, это может быть... — Это не ловушка, — тихо сказал Малфой, глядя на лежащего друга. — Он дышит, — Билл присел рядом, приложив руку к шее Тео. — Но еле-еле. Нам нужен портал. Немедленно! Поттер достал из кармана амулет ,и прошептал заклинание . — Это "Ядро". У нас постарадавший . Критическое состояние. Координаты передаю. Готовьте перенос. Нотт не шевелился. Но его пальцы всё ещё сжимали угол пергамента. Гермиона стояла рядом, дрожа. — Прости… — прошептала она, не зная, слышит ли он её. — Прости, Тео… Министерство. Кабинет Гермионы. Раннее утро. Гермиона листала отчёты с такой скоростью, будто пыталась стереть их из реальности. — Он был в двух местах одновременно. Вот. — Она ударила ладонью по папке. — Здесь подпись Морриса стоит на протоколе отбора зачарованных артефактов… а в это же время он отправлял заявку на встречу с архивной комиссией. В другом крыле. — Удивительное клонирование, — заметил Драко, стоящий у окна. — Или он просто освоил технику временного разворота. Правда, в отчётах выглядит как неумелый фальсификатор. Всё-таки, он всегда был скучноват. — Я не понимаю, как мы этого не заметили. — Потому что Нотт прав.Он невидимка . Та самая “мышь под шкафом”. Шевелится, только когда ты не смотришь. Гермиона провела рукой по лицу. Её глаза блестели от слез, но голос был тих. — Он всё время был рядом. Читал мои отчёты. Подписывал документы. Приносил чай. Малфой подошёл ближе, положив два пальца на край стола. — Это всегда они, Грейнджер. Самые невзрачные. Мы ищем чудовищ, а это — просто человек с бледным лицом и пустым взглядом. Он выпрямился, смотрел прямо в глаза: — Ты даже не помнишь, как он выглядит… Так ведь ? Гермиона шумно сглотнула. Утвердительно кивнула. Повисла тишина. Драко выровнял спину— Хочешь, чтобы я помог тебе официально? — Нет. — Она подняла глаза. — Я хочу, чтобы ты помог мне сломать эту систему. Уголок губ Малфоя дрогнул. — Тогда вперёд, крошка.

***

Госпиталь Святого Мунго. Закрытое крыло. Теодор Нотт лежал на койке. Грудь туго перевязана, на щеке — свежий, розоватый шрам. Он не спал. Когда Гермиона вошла, он даже не повернул головы. — Уйди, Грейнджер. — Ты знал, — произнесла она наконец, стоя у двери. — Знал, — сипло отозвался он. — Но не знал кто. А когда понял… было поздно. — Прости, — сказала она тихо, почти шёпотом. — О! Ты извиняешься? — Он медленно повернул голову, глядя прямо на неё. — Ну, отлично. Я не принимаю твои извинения. Он снова уставился в потолок — молочно-белый, стерильный, как всё в этом месте. — Тео… — голос Гермионы дрогнул. В ней было что-то детское, растерянное. — Мне даже спрашивать не нужно, кто первым сказал, что я предатель. Кто первый выдвинул эту идею, Грейнджер. — Он говорил тихо, но каждое слово билось, как гвоздь. — Ты. Потому что ты умная. И ты уверена, что ты всегда права. Ты не представляешь, как это больно — когда за тобой приходят свои. Когда твои друзья направляют на тебя палочку. А ты стоишь и не можешь ничего сказать. Потому что тебе уже не верят. Гермиона подошла ближе. Руки дрожали. — Мне жаль. Я ошибалась. Мы все ошибались. — Ошибка — это когда ты не туда поставила запятую, — процедил он. — А это был приговор. Вы меня просто вычеркнули. Он отвернулся. Гермиона тихо всхлипнула. — Тео… пожалуйста. Прости меня. Её пальцы коснулись его руки — но он дёрнулся, как от ожога. — Моррис?.. — голос Нотта был хриплым, почти глухим. — В бегах. Но у нас достаточно доказательств. Заклинания передачи, отпечатки. Он работал не один. Тео усмехнулся — и в этом звуке было больше боли, чем в любой крике. — Конечно. Они никогда не работают по одному. — Тео… — она села на край кровати, не касаясь его. — Я не могу изменить то, что мы сделали. Но я клянусь: я докопаюсь до истины. До конца. Он медленно повернулся и впервые за всё время посмотрел ей в глаза. В его темных глазах было так много боли. — Слишком поздно, Гермиона. Ты всегда думаешь, что цель оправдывает всё. Но ты так часто смотришь вперёд, что забываешь смотреть под ноги — чтобы увидеть, по чьим спинам ты туда идёшь. Он снова отвернулся к стене. — И я тебе больше не верю. Гермиона вышла и аккуратно прикрыла дверь за собой. Девушка вцепилась пальцами в дверную ручку, как будто это был единственный якорь который мог сейчас ее заземлить. Секунда. Другая. Потом она просто… опустилась на пол. Спиной к холодной стене. Скользнула по ней вниз безвольным комком. И вдруг весь воздух вылетел из груди. Один хриплый вдох — и крик. Настоящий, глухой, сорванный — не громкий, но такой, что от него пробежал холод по коже. — Какого чёрта… — прошептала она, сжав пальцы в кулаки. — Какого, блядь, чёрта… Она стукнула кулаком по кафелю рядом. Раз. Ещё. Ещё.Кафель окрасился алыми брызгами крови. Слёзы лились не каплями — ручьём. Сопровождались икотой, неровным дыханием. Она не пыталась остановиться. Не пряталась. Девушка зажмурилась, словно это могло стереть происходящее. "Ты забыла смотреть под ноги." Слова Тео звенели внутри. — Я не хотела… Я не… Я просто… хотела всё остановить… спасти… Голос срывался на шёпот. На хрип. — Он же был свой. Тео был наш... сука, наш... Она ударила ладонью по полу. — Почему я… почему я… Слёзы забили нос, глаза щипало, ладони дрожали. Её трясло — всем телом, мелко, как при лихорадке. Всё, что она сдерживала — выливалось наружу. Все недосыпы. Всё напряжение. Вся вина. Все попытки быть «сильной», «спокойной», «всё держащей под контролем». Гермиона разваливалась на части. Все ее старания быть хорошей девочкой провалились.Она села, поджав ноги, обхватив себя руками. Прижалась лбом к коленям. Шептала себе под нос. — Я плохой человек… Я не заслуживаю, чтобы мне верили… Я уничтожила… я… — она не договаривала. Её голос прерывался то хрипом, то стоном. Он был прав. Она так спешила остановить катастрофу, так рвалась к истине, что сама стала причиной чужой боли. И теперь он не верит ей. И, что хуже — она не верит себе. Гермиона стояла у окна, опершись лбом о прохладное стекло. Лицо всё ещё мокрое, ресницы слиплись от слёз. Волосы выбились из-под заколки, плечи дрожали — но уже не от плача. От гнева. От решимости. За её спиной послышались шаги. Чёткие. Нерешительных у Малфоя не бывало. Он остановился рядом. Не глядя на неё, бросил: — Если ты закончила рыдать — у нас есть дело. Она не обернулась. Только вытерла лицо ладонью и тихо ответила: — Веди.

***

Заброшенный склад Министерства. Сектор G5. Внутри — полутемно. Воздух застоявшийся. Мёртвый. Гермиона и Малфой входят вместе, за ними — Поттер и двое авроров. В дальнем углу, возле зачарованного шкафа, Моррис. Он не прячется. Он сидит на корточках, склонившись над чем-то, что мерцает в его руках. Артефакт — будто с сердцем внутри. Пульсирует мягким, красноватым светом. Он поднимает голову. Улыбается. Тихо, спокойно, почти по-отечески. — Грейнджер. Малфой. Поттер. Прямо как в старые добрые… Почти золотое трио. — Отойди от артефакта. — Поттер крепче стиснул палочку. — Почему? Боишься, что я снова окажусь умнее? Что всё, что вы считали хаосом, было… спланировано? Он поднимается на ноги. Артефакт в руке. Пульсация усиливается. — Отойди. Или тебя убьёт что ты держишь. — Я знал, что ты догадаешься. Поздно, конечно. Но всё равно. Умница, Грейнджер. Он смотрит на артефакт. — Думаете, вы разобрались? Что нашли виновного? Малфой осторожно шагает ему на встречу. — Не льсти себе. Ты не архитектор. Ты — курьер. Моррис усмехается. Проводит пальцем по поверхности артефакта. — Все вы одинаковые. Думаете, что поняли суть, а хватаете только то что на поверхности. А истина — глубже. Сложнее. Красивее. Моррис выглядит обезумевшим. Он прикасается пальцами к сердца артефакта. На секунду — всё замирает.Яркий свет на секунду озаряет помещение,оставляя да всеми кто стоит - длинные тени, и сразу меркнет Потом начинается распад. — Что… — Моррис едва успевает прошептать. Его глаза расширяются. Кожа становится пятнистой, как пергамент, затем начинает сходить слоями. Он падает на колени, было слышно как ломались его кости. Как сухие трубки. От звука у всех подстпуает ком к горлу. Моррис пытается отползти — артефакт горит ярче. Гермиона делает шаг вперёд, вытягивая палочку: — Акцио! Артефакт вырывает из рук мёртвой плоти — падает в сторону, катится по полу, мерцая. Моррис стонет. Тело его гниёт на глазах. На пальцах нет кожи, нет ничего, вывернутые ошметки ткани с ногтями, зияющие кости. Лицо проваливается внутрь. Волосы осыпались и прилипли мерзкими комками к гнили на его черепе. Он пытается что-то сказать. Но из горла — только бульканье. Ткань лёгких уже не держит воздух. Через несколько секунд он перестаёт шевелиться. Он сгнил Заживо. Тишина повисла в помещении. — Ну, вот. Протух раньше, чем успел сказать что-то полезное. — Драко брезгливо морщит нос оглядывая кучу тряпья с костями. — Он… умер, ничего не объяснив. Голос гермионы звучит глухо.Поттер разворачивается на каблуках и бросает — Он не был главным. Он был цепью. Теперь надо найти руку, что держала его за яйца. Малфой смотрит на Гермиону. Она не плачет. Ее лицо выражает отвращение и удивление. Он говорит уже не язвительно: — Пошли, Грейнджер. Мы только начали.

***

Министерство. Глубокая ночь. Один из пустых залов. Огромные окна. Полумрак. На столе — свитки, пыль, одна лампа и чашка с забытым кофе. За окном — ни ветра, ни шума. Тишина, в которой слышно, как дышат стены. Гермиона стоит у окна, закутавшись в чёрную мантию. Волосы распущены — такое бывает редко. Она прижимает к губам чашку, но не пьёт. Позади — шаги. Знакомые. Спокойные. Малфой. В руке — сигарета и зажигалка. Он не спрашивает, можно ли войти. — Я думал, ты уже дома. — А я думала, ты в своём подземелье. Разглядываешь кости Морриса под микроскопом. — Скучно. Он сгорел быстро. Почти чисто. Но артефакт… — он описывает в воздухе зажатой сигаретой знак бесконечности — интересный. Она вскидывает подбородок. Смотрит на него. — Думаешь, я виновата? — Думаю… тебе нравится быть виноватой. Молчание. Он закуривает. Подносит сигарету к губам. Потом — протягивает ей. Она берёт. Неуверенно. Делает затяжку. Кашляет. Он усмехается. Не зло — мягко, почти устало. — Я не верила до конца, что он предатель, — говорит она. — Я сомневалась. Я всегда сомневаюсь. Только в людях, почему-то. Формулы у меня не подводят. Он молчит секунду. Голос — тихий, как будто им делятся, а не бросают. — Мы оба любим контроль, Грейнджер. Только ты ищешь порядок. А я — слабость. Она садится на край стола. Складывает руки на коленях. Они смотрят в одну точку. Долго. — Я ненавижу, что Моррис умер, — её голос дрожит. — Не потому что он не заслужил. А потому что он унёс с собой всю информацию. Он забрал наше право понять. — Потому что, если ты не поймёшь, — мягко отвечает Малфой, — ты не восстановишь контроль. А если нет контроля — всё зря. Она поворачивается к нему. В глазах — тень, тьма, отчаяние. И что-то большее. — Я боюсь, Драко. Не взрывов. Не врагов. Я боюсь, что начну верить только в схемы. В бумагу. И опять пройду по чьей-то голове. По кому-то… живому. Он делает шаг ближе. Ещё. Теперь — ближе, чем обычно дозволено. Он не касается её — но её тело уже дрожит от его близости. — Тогда доверься кому-то. Пусть один человек будет твоей постоянной. — Ты? Он смотрит на неё — без улыбки. — Иногда даже я могу быть якорем. Особенно, если тебя уносит. Она делает шаг навстречу. Теперь между ними — меньше дыхания. Меньше страха. — Ты ведь не доверяешь мне. Никто не доверяет. — Нет. Но я вижу тебя. Такой, какая ты есть. И всё равно стою рядом. Она вздрагивает. Глаза чуть расширяются. Брови дрожат. Она не отступает. Он склоняется ближе. Пальцы обжигают расстояние между их телами. — Это хуже, чем доверие. — Именно, — шепчет он. — Это… принятие. Он кладёт ладонь ей на шею. Медленно. Осторожно. — Я принимаю тебя. Целиком. И не жду, что ты изменишься. Вообще ничего не жду. Ни объяснений. Ни благодарности. Ни признаний. Он смотрит прямо в её глаза. В упор. Она — в его. Никто не дышит. Никто не движется. И потом… вместо поцелуя он просто прижимает лоб к её лбу. Тихо. нежно. Она закрывает глаза. Это — не страсть, это — молитва. Это — "я здесь. и ты не одна". Спустя миг он отступает. Закидывает окурок в чашку с кофе. — Завтра будет новый день. И еще один шанс. Она открывает глаза. Говорит почти шёпотом: — А сегодня?.. — А сегодня ты жива. Радуйся малышка.