День 4. — 2

С момента совместной работы подростков прошло уже приличное количество времени, и сейчас молодые люди пересеклись вновь, однако в этот раз они оказались в компании друзей. Хван Мин Со появилась в буфете вместе с одноклассницами, а трио хулиганов находилось в комнате ещё до того момента, как девушкам вообще успела прийти идея пообедать. Ко Кён Джун — конечно, не без привычного недовольства — всё-таки позволил знакомым занять свободные места за единственным в помещении столиком. Точнее, юноша даже не сказал ничего в ответ на просьбу: он лишь молча махнул рукой, что было расценено как немое согласие. Сейчас же, удобно расположившись на диванчике и без особого энтузиазма вникая в разговоры спутниц, ученица с трудом сдерживает свой взгляд, периодически останавливающийся на Чхве Ми Не. Подруга, кажется, вела себя совершенно обыденно или, скорее, неприметно: она обменивалась с собеседницами сдержанными улыбками, а иногда осмеливалась вставлять в разговор свои комментарии и замечания. Признаться, Мин Со даже на миг задумалась о том, точно ли одноклассница моей быть мафией, однако уже через секунду она пересекла неожиданно появившуюся мысль, ведь, как говорится, внешность часто бывает обманчива. Девушка, постепенно отстраняясь от сути беседы, что со временем превращалась для неё в белый шум, начинает косится в сторону Кён Джуна. Тот, нагло усевшись на кассовую стойку, молча перебирает ключи, появление которых до сих пор остаётся для многих загадкой. Проходит малое количество времени; по истечении пары мгновений ученица уже готова была отвернуться, однако она не успела, ведь хулиган, оторвав глаза от прежде интересовавшей его вещи, неожиданно скоро перехватывает направленный в свою сторону взгляд знакомой. Губы баскетболиста трогает улыбка, только вот она остаётся незамеченной, поскольку спутница мгновенно сосредотачивается на разговоре. — Понятия не имею, что напридумывала себе Ли Юн Со, — фыркает вице-президент, с неприязню скривив губы при упоминании неприятельницы. — Выдумала историю с призраком и вцепилась в неё, будто это имеет смысл. — С призраком? — переспрашивает Ми На, едва успев переживать откушенный кусок булочки. — Поподробнее. — О, так вы не знаете? — вскоре вернув приподнятые брови в привычное положение, Со Ми, прежде промокнув губы салфеткой, спешит объясниться. — Она ведь поначалу твердила, что нам надо найти создателя игры, а сейчас вовсе перескочила на бред, связанный с каким-то... здешним призраком. Или типа того. — «Здешний призрак?» — Хван Мин Со, невольно нахмурив брови, вскоре вспоминает слова Хо Юля, абсолютно случайно подслушанные в день приезда. Однако вместо значимой информации воспоминание даёт ей лишь неизбежную щемящую боль в груди: несмотря на то что с момента смерти одноклассника прошло уже достаточное количество времени, чувство вины было по-прежнему свежо, словно оно вовсе не забывалось ни разу за все прошедшие дни. — Так странно, — верно подмечает вторая собеседница, — неужели она это всерьёз? Не похоже на Юн Со. — Честно? Понятия не имею. Знаю только, что она совсем уже с ума сходит со своими теориями. На мгновение прервавшись, вице-президент хватается за открытую бутылку воды и быстро смачивает горло, готовя себя к ещё одной волне обсуждений. В то же время заскучавшая под её боком подруга, бросив на притихшую Чхве Ми Ну последний пронзительный взгляд, поднимается со своего места. Ученица, благо, сидела с краю, а потому у неё не возникло никаких проблем с тем, чтобы выйти из-за стола. Ещё больше порадовало, что никто из отвлечённых на собственные размышления спутниц не стал задавать неуместных вопросов относительно чужого ухода. Ко Кён Джун, завидев движение одноклассницы, без раздумий слезает с нагретой поверхности, и, вскоре спрятав ключи в кармане брюк, он приближается к полке с лакомствами, у какой как раз-таки остановилась Мин Со. Хулиган, ещё не успев остановиться, наклоняется ближе к уху собеседницы и живо переходит на заговорческий шёпот: — Сейчас подходящее время, не думаешь? — Для чего? — хмыкает девушка, следя за своим пальцем, скользящим по картонным упаковкам лапши. — Не тупи, прошу тебя, — почти с раздражением выдыхает юноша, придвигаясь неприлично близко к знакомой. — Нужно создать какой-то... блин, как это... триггер для Чхве Ми Ны. Понимаешь, надеюсь? — Ага, — чуть щурится ученица, старательно сдерживая взгляд, норовящий остановится на молчаливой подруге, — понимаю. Займёшься этим? — Ну естественно. Что бы ты без меня делала, а? Баскетболист шутливо пихает спутницу в бок, а затем молодые люди усердно сдерживают улыбки, какие, очевидно, были совершенно не к месту и показались бы остальным отчасти подозрительными в столь напряжённой обстановке. Хван Мин Со подхватывает с полки пачку печенья, сразу после чего спешит вернуться на своё прежнее место. Кён Джуну же приходится взять первую попавшуюся под руку газировку, чтобы подростки, ставшие свидетелями чужого диалога, точно не надумали себе ничего лишнего. Девушка, откинувшись на мягкую спинку, вслепую открывает шуршащую упаковку, впоследствии слыша откуда-то со стороны неловкое: «Можно, пожалуйста?» Даже не взглянув на сидящую рядом Ан На Хи, она молча кивает и протягивает подруге пачку, позволяя взять печенье. На протяжении всего этого времени внимательный взгляд ученицы был устремлён в потолок, а мысли оказались полностью отданы расположившейся напротив Чхве Ми Не. — Кстати, — неожиданно раздаётся голос Ко Кён Джуна, мгновенно выбивший всех присутствующих из мыслей, — никто из вас не был на кухне до убийства Им Ын Чхана? — Что за глупые вопросы? — тянет вице-президент, нехотя отнимая внимание от своих ногтей. — Нет конечно. Молодые люди, обменявшись друг с другом недоверчивыми взглядами, отрицательно качают головой, ощущая, как повисшее между ними напряжение едва ли не становится осязаемым. Нашёлся один-единственный человек, осмелившийся выделиться из толпы. — Чхве Ми На, — продолжает баскетболист, вынуждая одноклассницу вздрогнуть, — что насчёт тебя? Ты молчишь. — Я? — собеседница натягивает кривую улыбку, однако её крепко впившиеся в колени пальцы выдавали очевидное волнение. — Нет, меня на кухне тоже не было. Сказанное оказывается равносильно удару под дых. Нервно сглотнув, Хван Мин Со немедленно напрягается и устремляет бегающие из стороны в сторону глаза на хулигана, который, в свою очередь, быстро перехватывает взгляд знакомой. Тогда они понимают друг друга без слов: одноклассница намеренно утаила факт своего относительно недавнего похода на кухню. Оставалось лишь выяснить истинные мотивы подозреваемой. — Правда? — хулиган не без презрения оглядывает девушку, подмечая всевозможные нюансы её странного поведения. — Почему тогда так напряглась? — Слушай, ты пытаешься меня в чём-то обвинить? — невольно вспыхивает Ми На, чувствуя, как вслед за паникой в ней медленно пробуждается злость. — Я просто задал вопрос, что за херня начинается, а? — Ребят, успокойтесь, — несмело вмешивается Ан На Хи. — Вы просто неправильно друг друга поняли, вот и всё... — Не лезь, — практически рявкает Шин Сын Бин, внимательно следя за разворачивающимися событиями, — пусть продолжают. Ты что-то нашёл на кухне, Кён Джун? — Эй, совсем охренел? — бросает недовольная вице-президент, вступаясь за подругу, напуганную грубым замечанием одноклассника. — Не затыкай её, придурок. Хван Мин Со, устало потерев переносицу, теряет интерес к беседе в ту же секунду, когда она превращается в неконтролируемый обмен колкостями. Ссориться не было смысла, а потому она тактично молчала, ожидая, что кто-то из присутствующих всё же осмелиться заткнуть остальных и прервать ссору. — Твою мать... — шикает Ко Кён Джун, после чего, проведя ладонью по лицу, повышает голос на толпу. — Заткнитесь уже, идиоты. Если вам что-то не нравится, знайте: никого здесь не держат. — Да пошли вы все! — несдержанно фыркает Чхве Ми На, подскакивая со своего места и с несвойственной ей скоростью покидая столь ненавистный отныне буфет. — Гос-споди, — подобно змее шипит Ким Со Ми, а далее она, поднявшись из-за стола, обращается к подруге. — На Хи, пойдём. Не будем задерживаться. Лишь мгновение спустя вице-президент замечает обращённый к себе внимательный взгляд Хван Мин Со. — А ты как? — Останусь, — наотмашь отвечает девушка, и, очевидно, заскучав, она откладывает от себя пачку печенья, после чего лениво потягивается, мыча от неустанно напоминающей о себе тупой боли в бедре. — Действительно, что ещё я ожидала услышать? — не без доли брезгливости прыскает собеседница, строгий взгляд которой скользит по трио хулиганов. — Ты, видимо, уже нашла себе новую комп-... — Нет, — отрезает ученица, не стесняясь нагло перебивать говорящую; её лицо, в миг ставшее мрачным, говорит само за себя. — Не начинай это снова. Пожалуйста. — Ладно... Увидимся позже. Ответ звучит не многообещающе, отчасти даже непривычно холодно, однако, к счастью, уже через секунду пара одноклассниц выходит в коридор, оставляя Хван Мин Со наедине с баскетболистами. Ким Джин Ха, прежде придерживающийся молчания, решается подать голос лишь сейчас. — Ты в порядке? — обращается он к сестре. — Да пофиг, — скривив губы в улыбке, девушка лишь кивает сводному, без слов благодаря его за проявленное внимание, — Со Ми всё равно не станет обижаться на такую глупость. — Уверена? Что-то мне подсказывает, что это далеко не первый похожий случай. — Эй, издеваетесь? — недовольно тянет Сын Бин, бесстыдно встревая в диалог знакомых. — Серьёзно, если вы сейчас будете проблемы Хван Мин Со решать, я лучше уйду. — Да ладно тебе, я просто поинтересовался её самочувствием, — живо оправдывается Джин Ха, переключая своё внимание на, как казалось, вечно ворчливого друга. — Можешь уходить, — до неприличия спокойно откликается Кён Джун, ловя на себе сразу несколько пар взглядов: один возмущённый и два недоумённых. — Охренеть можно, — быстро вспылив, хулиган невольно повышает голос на собеседника. — С каких пор эта стерва вообще стала нам подружкой, не подскажите, идиоты? «Шин Сын Бин!» — восклицает брат ученицы сразу перед тем, как он бросается за стремительно покидающим буфет юношей. Девушка же продолжает молчать, осознавая, что она, пребывая в своём нынешнем положении, никак не может повлиять на происходящее. Да и ей, признаться, не особо-то хочется разгребать последствия обстоятельств, сложившихся подобным образом вовсе не по её вине. Объяснить что-либо другу способен был лишь Ким Джин Ха, самый миролюбивый хулиган из их малоприятной тройки, а просить прощения за случай следовало непосредственно зачинщику перепалки — Ко Кён Джуну. — Доволен? — словно назло усмехается ученица. — Теперь придётся извиняться. — Ага, не смеши. — Неужели тебе настолько плевать на вашу дружбу? — Да какая тут может быть дружба, — собеседник неосознанно хмурит брови, на мгновение обращаясь к своим мыслям. — В такой жопе вообще никому доверять нельзя. Даже друзьям. — М-да, — ответ прозвучал настолько равнодушно, что Мин Со даже стало немного неловко за свою непреднамеренно бесстрастную интонацию, — получается, все рассорились и ушли из-за тебя? — Ага. — Ладно, — сразу за глубоким вдохом следует аналогичный выдох. — Я здесь, кстати, тоже задерживаться не планировала, поэтому советую тебе скорее перейти к сути разговора. Девушка, остановив свой пронзительный взор на собеседнике, в привычном жесте скрещивает руки на груди, а вот баскетболист лишь хохочет в ответ: он, наверное, сам не до конца понимает, что конкретно желает обсудить с одноклассницей. — Да нет её, — слегка отстранённо пожимает плечами юноша, продолжая бесцельно разглядывать ничем не примечательный пол, — сути этой. — Нет, клянусь, ты надо мной издеваешься, — с возмущением выдыхает собеседница, чувствуя, как начинает закипать от чужой неопределённости. — В таком случае, я могу идти, да? Ко Кён Джун задирает голову, сразу после чего взгляды молодых людей пересекаются, а появившаяся на лице хулигана нахальная ухмылка окончательно выбивает спутницу из колеи. Он продолжает: — Оставишь меня одного? Как печально. — Идиот, блин. Допустим, я и останусь, но... зачем? — Можем поговорить, — почти мгновенно откликается баскетболист, поражая Мин Со крайне неожиданным предложением. — О чём же? — тянет ученица, плохо скрывая свою заинтригованность. — Ну, — на раздумия, как ни странно много времени не требуется; юноша отвечает сразу, из-за чего складывается впечатление, словно он ни единожды размышлял об этом диалоге, — о тебе? — Ого. Самонадеянно, — девушка, глядя в глаза собеседника, медленно отступает назад и вскоре опирается бёдрами о стол, за каким сидела несколькими минутами ранее. — Имей в виду: больше чем на один вопрос я отвечать не стану. — Удивительно, что ты вообще согласилась поговорить со мной, — хмыкает хулиган, а затем устремляет взгляд куда-то в сторону, дабы скорее собраться с мыслями. — Ладно... Может, расскажешь, как вы с Ким Со Ми познакомились? Кён Джун задал именно этот вопрос, ошибочно предполагая, что самый беспроигрышный вариант — завести беседу о подруге. Возможно, так оно и было, однако для Хван Мин Со любая связанная с вице-президентом тема для разговора являлась болезненной. — Получше ничего не придумал, да? — ученица прыскает, едва сдержав рвущийся из груди нервный хохот. Признаться, прежнее желание поговорить быстро улетучивается после заданного вопроса. Но отбирать у юноши данную мгновением ранее надежду казалось глупостью, из-за чего девушка, пускай и переступая собственное упрямое «не хочу», начинает копошиться в не самых приятных воспоминаниях прошлого.

Полтора года назад.

Хван Мин Со, подтянув лямки портфеля, делает рваный вдох, стараясь унять своё неоправданно сильное волнение. Несмотря на воцарившуюся в полупустом коридоре дружелюбную атмосферу, которую удачно дополняли пробивающиеся сквозь окна теплые солнечные лучи, беспокойство напрочь отказалось отступать. Оно, напротив, только разрасталось, словно нарочно угнетая без того потерянную ученицу. Сковавший тело страх становился лишь сильнее с каждой последующей мыслью о предстоящей встрече с классом. Новые люди, новые друзья, новые учителя... Интересно, останутся ли с девочкой те же проблемы, что на протяжении года преследовали её в прошлой школе? Остаётся около пяти минут до звонка. Собравшись с силами и гордо задрав подбородок, Мин Со, старательно подавляя испытываемую тревогу, всё-таки осмеливается опустить дверную ручку. Уже через мгновение ученица проходит в кабинет, где её прибытие, благо, остаётся незамеченным: подростки были чересчур заняты компанией друг друга, чтобы заметить появление незнакомого лица. Бегло оглядев присутствующих, новенькая, крепче схватившись за край юбки, несмело подступает к единственной свободной парте — той, что расположилась ближе остальных ко входу. Хван Мин Со, разместив полученные накануне учебники на краю стола, достаёт из пенала карандаш и начинает теребить пишущий инструмент, мысленно признавая: ей просто до безумия страшно. Сколько бы папа ни старался утешить дочь, навязчивые вопросы продолжали бессовестно мучить её сознание. Что, если новый класс окажется хуже старого? С кем лучше будет подружиться? Как поступить, начни кто-то из одноклассников стебаться или издеваться над новенькой? Кто готов будет защитить беззащитного? Что делать, если девочка снова станет изгоем? Противный писклявый звонок вырывает ученицу из пучины зловещих мыслей. Слышится хлопок двери, сразу после которого Мин Со поднимает глаза на вошедшую в помещение классную руководительницу. Женщина, проигнорировав новое лицо, приближается к своему столу и, из-за спешки позабыв поздороваться с подростками, вскоре утыкается в журнал. — Итак, — сделав какие-то пометки на исписанном листе, учительница наконец-таки обращается к классу, — всем доброго утра. Во-первых, я хотела бы представить вам новую одноклассницу. Хван Мин Со, здравствуй. Остановив свой обыденно ласковый взор на новенькой, классная руководительница одаряет смущённую девочку ободряющей улыбкой. — Надеюсь, вы сумеете показать себя в лучшем свете и поможете Мин Со освоиться, — достаточно скоро женщина меняет тему разговора. — Итак, во-вторых, я хочу поздравить всех с началом нового учебного года. Ученица, ощущая прикованные к спине многочисленные заинтересованные взгляды, покрывается волнами противный мурашек и быстро сводит лопатки друг с другом. Тело бросает то в жар, то в холод, а голова едва не идёт кругом от беспокойства, что никак не покидало девочку. Кажется, всё прошло относительно неплохо, да?

После уроков.

Бо́льшая часть одноклассников покинула кабинет сразу после звонка, что, несомненно, порадовало Хван Мин Со, поскольку это давало ей бесценную возможность спокойно собраться и повнимательнее осмотреть класс перед уходом. Однако, стоило ученице потянуться за своим рюкзаком, как вдруг около парты, словно из ниоткуда, появилась одноклассница. — Приветик, — она улыбается, и девочка мгновенно теряется, очевидно, будучи неподготовленной к незапланированному разговору. — Мин Сук, правильно же? — Мин Со, — неловко уточняет вторая, чувствуя, как к щекам приливает краска. — Привет. — О, прости, — незнакомка продолжает держать уголки губ приподнятыми, что выглядит отчасти подозрительно, хотя сама ученица, как оказалось позже, не имела никаких злых намерений, — очень приятно познакомиться. Меня зовут Ким Со Ми, я вице-президент класса. — Мне тоже приятно. — Да... — собеседница, скрестив руки на груди, глубоко выдыхает. — Знаешь, ты показалась мне очень классной, и я была бы рада узнать тебя ближе. Не хочешь сходить куда-нибудь после школы, Мин Со? И девочка замирает сразу после услышанного. Она смотрит на новообретённую знакомую с нескрываемым восторгом, осознавая: это шанс, упустить который будет позорно. Одноклассница, сама того не осознавая, вселила в новенькую надежду на то, что всё ещё возможно исправить. «Важно лишь вовремя вцепиться в нужного человека», — думала ученица, отныне считая красивую, харизматичную а также влиятельную Со Ми своим спасательным кругом. Можно ли принимать подобную позицию за паразитизм? Очевидно, да. Собиралась ли Мин Со отказываться от своего изначального плана? Несомненно, нет.

Настоящее время.

Лишь сейчас девушка осознаёт, насколько наивно глупо проступила в тот роковой момент: вице-президент могла отвести "подружку" вовсе не на обещанную прогулку, а в жуткую каморку, где события прошлого повторились бы вновь. Но тогда одноклассница, вероятно, первый и последний раз за всю свою жизнь проявила милосердие, впоследствии ставшее зарождением дружбы между ученицами. — Эй? — подаёт голос Ко Кён Джун, привлекая к себе внимание потерянной спутницы. — Всё хорошо? — Ага, — она дважды кивает, вскоре окончательно расправляясь с роящимися в голове мыслями, — просто задумалась. Знаешь, я, если честно, даже не знаю, как тебе ответить... Хулиган молча выгибает вновь, ожидая более вразумительного ответа Хван Мин Со, однако та лишь отстранённо пожимает плечами, лишний раз подтверждая сказанное. — Ну, — очередная краткая пауза, за которой следует попытка сформулировать мысль, — правда, не знаю. Просто взяли да познакомились, что там можно рассказать? Она, кстати, первая подошла. — Странно так, — признается баскетболист, с лёгким прищуром наблюдая за собеседницей, — вы с Ким Со Ми всегда казались мне слишком разными. Никогда не пойму, как вам вообще удалось сдружиться. Поначалу девушка хотела возразить, однако ей вовремя пришло осознание: да, они разные. Прошлое, мировоззрение, отношение к окружающим — всё это не было схоже ни по одному из возможных критериев. Единственным, что по-настоящему их связывало, являлась взаимовыгода, какую ученицы получали из их дружбы. Близкие отношения с вице-президентом обеспечивали Мин Со беспрекословную защиту, а Со Ми радовалась любым новым знакомым, поддерживающим её нездоровые выходки. — Сама не знаю, как нам это удалось, — тянет глубоко задумавшаяся спутница, а далее, отбросив излишек навязчивых мыслей, она позволяет себе едва заметную тёплую улыбку. — Судьба? — Неужели веришь в такое? — ответив собеседнице аналогичным жестом, юноша совсем скоро встаёт на ноги и делает пару шагов ближе. — Может, расскажешь тогда, что ещё тебе судьбой предначертано? — Не бойся, тебя там точно нет. — Ой-ой. Ученица, завидев приближение одноклассника, стремительно отталкивается от прежней опоры, чем вынуждает Кён Джуна остановиться. Она, очертив силуэт хулигана внимательным взглядом, добавляет: — Кажется, я задержалась, — сразу затем слышится шумный вздох. — Увидимся позже, да? Баскетболист молча кивает в ответ, и тогда девушка, поправив собранные в аккуратный хвост волосы, начинает двигаться в сторону выхода из помещения. Однако, проходя мимо спутника, она вынужденно останавливается, так как замечает едва ощутимое прикосновение к ушибленному локтю. Уже через мгновение глаза молодых людей находят друг друга, и тогда подростки неосознанно замирают, первое время придерживаясь повисшего между ними ненавязчивого молчания. — Отпусти, — вскоре подаёт голос Мин Со. — Ладно, — по мере того как собеседник выпускает чужую руку из некрепкого хвата, на его лице не отражается ни одна из испытываемых эмоций, хотя была их, к слову, целая буря, — как твоё бедро? — С каких пор тебя вообще это волнует? — до неприличия грубо замечает ученица, одёргивая задравшийся рукав рубашки. — Нормально всё. — То есть, Джин Ха твоим самочувствием интересоваться может, а мне это категорически запрещено? — ухмыляется баскетболист, не отступив даже после встречи с чужим строгим взглядом. — Послушай, Ко Кён Джун, — неожиданно хмурится девушка, — ты мне, конечно, не враг, но и не друг тоже. Понимаешь? Прежде приподнятые уголки губ вздрагивают, сразу после чего продолжают тянуться в стороны, образуя на лице юноши неуместную, отчасти даже чересчур наглую улыбку. Сказанное баскетболистом далее вовсе выбивает спутницу из равновесия: — Ты мне говоришь или себя в этом убеждаешь? — Слушай, — мгновенно откликается Хван Мин Со, — просто держись от меня на расстоянии, хорошо? Так всем будет лучше. И ученица стремительно покидает буфет, оставляя собеседника наедине с единственной крутящейся в сознании мыслью: «Кому от этого вообще будет лучше?»

23:26.

Уже давным-давно стемнело. Температура на улице опустилась на приемлемой, солнце около двух или трёх часов назад скрылось за горизонтом, унеся вместе с собой беспощадно палящие лучи, так что теперь возможно было спокойно находиться вне назойливых стен ретритного центра. На крыше здания сейчас как никогда ранее хорошо: лёгкий ветерок периодически напоминал о себе слабыми порывами, почти полная луна на усыпанном звёздами небе невольно приковывала к себе внимание, а ненавязчивая тишина вызывала ощущение умиротворения. Подставляя лицо прохладным дуновениям, Мин Со задумывается о том, почему она не приходила сюда никогда ранее. Возможность разгрузиться после тяжёлого дня и подготовить себя к предстоящему голосованию казалась до того манящей, что мало кто в здравом уме решился бы отказаться от неё. Однако мысль ускользает из головы столь же быстро, сколько появляется в ней мгновением ранее: сейчас было не лучшее время для серьёзных размышлений. Существовала лишь одиноко стоящая подле массивных бетонных перил школьница, яркая луна с её холодным свечением да уютное безмолвие ночи. Безмятежную обстановку весьма грубо прерывает скрип металлических петель, свидетельствующий о чужом вторжении в покой ученицы. Хван Мин Со, прикрыв глаза и сделав глубокий выдох, оглядывает появившегося в дверях одноклассника через плечо. Лунный свет падает на лицо юноши не сразу, однако идентифицировать личность подошедшего не составляет особого труда: высокий и широкоплечий, это мог быть, очевидно, только Ко Кён Джун. — Зачем пришёл? — интересуется девушка, переминувшись с ноги на ногу, а после устремив взгляд обратно к небу. — Со Ми и Джин Ха тебя потеряли, — признаётся баскетболист, не смея отвести глаза от собеседницы. — Скоро начало голосования. Всех ждут к половине двенадцатого. — Я приду через пару минут. Отчего-то у Хван Мин Со не возникает даже мысли о том, почему искали её брат с подругой, а нашёл по итогу человек, которого в данный момент она желала видеть менее всех остальных. Другой вопрос: «Как хулиган вообще так быстро определил местонахождение одноклассницы?» Только вот он, ровно как и первый, остаётся неозвучен. После краткого «хорошо» слышится громкий хлопок, и, лишь оставшись в гордом одиночестве, девушка позволяет себе расслабиться. Однако сразу по истечении всего нескольких мгновений в стороне вдруг слышится шорох одежды, а уже через секунду ученица боковым зрением замечает, что Кён Джун останавливается рядом. Появляется желание рявкнуть на юношу или послать его куда подальше, но неясно, что именно — то ли внутреннее спокойствие, то ли нежелание тратить собственные нервы — всё-таки вынуждает ученицу придержать язык за зубами. — Я же говорила тебе, — начинает говорить она, чуть задрав голову при наблюдении за неподвижными звёздами, — неужели забыл? — Не забыл, — шумно вздыхает баскетболист, пряча ладони в карманах олимпийки. — Тогда в чём проблема? — Я просто не могу, — встретившись со взглядом спутницы, выражающим искреннее недоумение, хулиган вскоре продолжает. — Не могу не приближаться к тебе. — Ты... это... — Мин Со дважды запинается, а далее придерживает приличную паузу, не с первого раза осмысляя услышанное. — Ты о чём? — Не ври, что не поняла. — Допустим и так, но я... я просто не хочу верить в то, что мои догадки верны, — вскоре оправдывается девушка, по-настоящему осознавшая ситуацию ещё задолго до наступления этого неловкого момента. — Но напрямую ты мне ничего не скажешь, правильно понимаю? Ко Кён Джун, ловко избегая ответа на поставленный вопрос, лишь неоднозначно пожимает плечами. Вскоре он вытаскивает из карманов обе ладони, в одной из которых неожиданно появляется пачка сигарет вместе с зажигалкой, для удобства вложенной внутрь картонной упаковки. Ученица, прежде старающаяся игнорировать факт чужого присутствия, всё-таки сдаётся и уже мгновение спустя обращает внимание на руки одноклассника. И, что странно, взор её останавливается вовсе ни не сигаретах, как планировалось изначально, а на разбитых костяшках, едва успевших зажить за краткий промежуток времени. — Что с ладонью? — невзначай интересуется Хван Мин Со, желая как можно скорее прервать гнетущее молчание. — Ничего, — хмыкает баскетболист, вытягивая из пачки никотиновую палочку, — просто поговорил с Чжин Да Бомом. Думал, этот придурок может знать что-то полезное, но увы... Тишина, появившаяся всего на миг, в этот раз оказывается прервана хулиганом: — Будешь? — добавляет он, с неуместно доброй улыбкой протягивая лишь на треть полную упаковку собеседнице. — Ага. — откликается она, не смея отказываться от весьма заманчивого предложения. Единственное имеющееся пламя поджигает сначала ту сигарету, что находится в руках спутницы, а лишь затем касается собственной. Юноша не спешит делать затяжку: он с каким-то неоправданно сильным интересом наблюдает за тем, как расположившаяся под боком ученица, не сдержав тихого кашля, медленно выдыхает из лёгких облако дыма, которое возвращается к лицу сразу после первого же порыва прохладного ветра. Ко Кён Джун медленно моргает, постепенно приходя в себя, и зажатая меж двумя пальцами сигарета совсем скоро оказывается поднесена ко рту. Вместе с тем прежде зависшие на девичьем профиле глаза нехотя перемещают своё внимание в противоположную сторону. — Слушай, — неожиданно подаёт голос Мин Со, — как давно это вообще продолжается? — Скорее всего, чуть меньше года. — отзывается собеседник, похвально быстро осознавая суть вопроса. Девушка лишь растерянно хмыкает в ответ услышанному. Конечно, нельзя было сказать, что на протяжении этих трёхсот с лишним дней она ни разу не замечала до неприличия долгих "случайных" взглядов, намеренных попыток избегать любые возможные встречи или специфическое отношение одноклассника к себе. Вовсе нет. Ученица, напротив, часто ловила баскетболиста с его неудачными попытками скрыть свою симпатию под маской безразличия. Однако любой подобный случай вскоре забывался, оправдываемый тем, что «это пройдёт со временем». Почти год. Именно столько прошло с тех пор. Стоило ли вообще заводить речь о каких-либо возможных изменениях, когда спутник часом ранее избивал Чжин Да Бома, а сейчас стоял рядом с Хван Мин Со и неоднократно позволял себе искренние, ничуть не наигранные улыбки или даже краткие смешки? — Прости, — вдруг продолжает девушка, стараясь приглушить очевидную дрожь в сдавленном голосе, — мне правда жаль, Ко Кён Джун, но мучить тебя не хочу. Честно скажу: это не взаимно. Юноша молчит, только вот язык его тела оказывается невероятно красноречив: пальцы стискивают сигарету до того крепко, что тонкая палочка невольно гнётся; жевалки активно ходят на скулах; кадык поднимается и замирает сразу после того, как то же самое делает грудь спутника. Хотелось ответить — слова никак не вязались. Было желание уйти — ноги намертво приросли к поверхности. Конечно, баскетболист не мог не уважать выбор своей возлюбленной, насколько бы болезненным тот ни казался, однако его также невероятно мучило осознание: разлюбить её отныне вряд ли получится. — Пойми меня правильно, — вздыхает ученица напоследок. Мин Со, до неприличия грубо потушив тлеющий кончик сигареты о перила и бросив окурок рядом с небольшой кучкой пепла, вскоре отталкивается от прежней опоры. Девушка почти бегом добирается до лестницы, а выдохнуть позволяет себе лишь в момент, когда полностью скрывается от чужих внимательных глаз. Оставленный наедине с собственными размышлениями хулиган по-прежнему неподвижен: плевать он хотел на время, на игру, на одноклассников. Единственный нюанс заключается в том, что на неё баскетболист забить никак не мог. «Блядство. Лучше бы вообще не отвечал», — верно думает Кён Джун, пусть и с нежеланием, но всё-таки заранее готовясь противостоять Чхве Ми Не на предстоящем голосовании. Все улики, указывающие на причастность подозреваемой, а также полностью оправдывающие Хван Мин Со, находятся именно на его телефоне, из-за чего простоять здесь до полуночи попросту нельзя было, хотя помимо этого, признаться, ничего больше не хотелось. Всё-таки не для того он помогал однокласснице, чтобы по итогу подставить её в решающий момент. Девушка же, неспеша преодолевая ступени, в очередной раз обдумывает произошедшее. Чёрт, она бы совершенно точно соврала, сказав, что не испытывала невыносимо сильного желания поцеловать собеседника, раствориться в его манящих губах и навсегда забыть обо всех насущных проблемах: об игре, об ощущении безысходности, о беспрерывно следующей по пятам смерти... Вопрос: «Почему же тогда соврала?» Ответ на него до нелепого прост: потому что боялась, в чём, к слову, никогда бы не осмелилась признаться даже самой себе. Ученица начинала всерьёз думать, что её прокляли: иначе нельзя было объяснить, почему ей до сих пор ни разу не повезло в любви. Первый юноша, когда-то проявивший знаки внимания к однокласснице, по итогу оказался настоящим козлом, без зазрения совести убившим в Хван Мин Со остатки самооценки и до кучи вытеревший о девочку ноги, ведь это ему, видите ли, "приказала" сделать Её Величество Ким На Ри. С того времени выстроилась новая жизненная позиция: держать на расстоянии вытянутой руки всех новообретённых, даже старых знакомых, дабы наверняка избежать повторения травмирующих событий прошлого. И всё шло относительно неплохо до перевода девушки в новую школу. Сначала она, породнившись с Ким Джин Ха, позволила юноше стать для неё вторым близким человеком сразу после отца. Нужны ли здесь какие-либо комментарии, если она просто с самого детства мечтала о сестре или брате? Иногда бывало, что баскетболист сидел и утирал слёзы сводной, терпеливо выслушивая ситуации, не дающие школьнице должного покоя... Однако около года спустя случилось непоправимое: Хван Мин Со влюбилась. А объектом её симпатии стал Ко Кён Джун, наихудший вариант из массы возможных. Ученица считала, что, если начнёт относиться к хулигану с пренебрежением, тот обязательно переключит своё внимание на другую. Однако шли дни, недели, месяцы, и ответ на чужой стёб — шуточный тот был или настоящий — оставался прежним: противно обворожительная улыбка, краткий смешок, сразу за которыми следовала фраза, в большинстве случаев похожая на неудачную попытку флирта. И девушка просто ненавидела себя за слабость, которую изо дня в день питала по отношению к Кён Джуну. Вообще, любовь, какой бы она ни была, всегда казалась ученице слабостью. Ты уязвим, если любишь, и касается это всех, кого можно посчитать за близкого человека, а не только родных. «По-настоящему искренние чувства могли как спасти, так и погубить человека, столь бережно хранящего их в своём сердце.», — такова была философия Мин Со. Сейчас же, будучи участницей жуткой игры на выживание, она нисколько не хотела рисковать, ведь слишком дорого мог обойтись проигрыш. Именно этот факт определил ответ девушки, которым по итогу стало лишь лживое, украшенное до нелепого жалкими попытками оправдать себя сочетание всего двух слов: «не взаимно». И оно скрывало за собой куда большее, чем могло показаться на первый взгляд. Интересно лишь то, насколько долго удастся скрывать это «большее».

***

Девушка появляется в вестибюле с опозданием в целых десять минут(так как половину времени тратит на то, чтобы успокоиться) и вместо привычного равнодушия её встречает множество недоверчивых взглядов, от каких, признаться, становится даже не по себе. Пак Джи Су, прежде секундно прервавшая свои отчаянные попытки доказать чужую виновность, хмыкает при виде подозреваемой: — Вы только гляньте, она ещё и опоздать умудрилась! — О чём речь? — интересуется подошедшая, останавливаясь подле образованного одноклассниками полукруга. Ким Джин Ха, завидев сестру, едва сдерживает желание спросить, где та пропадала ближайшие полчаса. И находящуюся рядом вице-президента, по всей видимости, посещает аналогичная мысль, ведь ученица напрягается, когда подруга совершенно неожиданно появляется в поле её зрения. — Ничего не хочешь нам рассказать, а, мафия чёртова? — неприлично грубо добавляет собеседница, прожигая недоброжелательницу пристальным взором. Поскольку Мин Со уже была в курсе чужих подозрений, услышанное нисколько её не шокирует. Девушка, лишь прикинувшись удивлённой, наигранно поражённо вскидывает брови и переспрашивает: — Я? — Кто ж ещё? — рявкает Джи Су, непредвиденно скоро переходя на повышенные тона. — Не строй из себя дуру. — А ты следи за языком, — замечает обвиняемая, с очевидным пренебрежением кривя губы сразу, как только взгляды одноклассниц пересекаются, — больная... — Чего-чего сказала? Стерва конченая! Говорящая подаётся вперёд, однако оказывается прервана Ча Ю Джуном ещё перед тем, как успевает сделать шаг. Вовремя возникший под боком юноша осторожно хватает возлюбленную за запястье, параллельно с тем беспрерывно следя глазами за Ким Джин Ха, который немедленно напрягся, готовясь в любой момент вступиться за сводную. — Девочки, вы... — Ан На Хи предпринимает попытку успокоить подруг, однако её стремление остаётся незамеченным. — Клянусь, если ты приблизишься, я не постесняюсь ударить первая, — отвечает Мин Со, словно намеренно игнорируя без того напряжённую атмосферу. — Знаешь, на твоём месте я бы не стала бездумно разбрасываться такими смелыми заявлениями. — Ну и бред, — привычно скучающе тянет Кён Джун, неторопливо спускаясь по главной лестнице и быстро приковывая к себе внимание присутствующих, — как вам только не скучно собачиться из-за такой херни? — Ты тоже опоздал, Ко Кён Джун, — замечает староста, немедленно концентрируясь на хулигане. — Почему? — Да ладно, всего на несколько минут задержался. Курил. А что там насчёт мафии? — Она, — немедленно отзывается Пак Джи Су, бессовестно тыча пальцем в сторону своей неприятельницы, — сначала убила Хо Юля и Чхве Джу Вона, на следующий убедила всех сдать телефоны... Слишком много доказательств, да? — И все косвенные. Баскетболист, лишь отстранённо пожав плечами, позволяет себе ухмылку, чем окончательно вводит Хван Мин Со в ступор. Как вообще можно было вести себя так, словно несколькими минутами ранее он впрямь только курил, а не участвовал вместе с тем в крайне неприятном разговоре? — Эй, Чхве Ми На, — продолжает юноша, не нарочно перебивая Ли Юн Со, успевшую издать лишь какой-то тихий нечленораздельный звук, — говоришь, ни разу не появлялась на кухне, да? — Слушай, твои вопросы уже начинают раздражать, — признаётся девушка, вскоре скрестив руки на груди. — Не была. Сколько ещё раз мне надо повторить, чтобы ты это понял? — Отлично, — довольно хмыкает хулиган, хватаясь за мобильный, — все же услышали её, да? — Эй, что ты... — Посмотри-ка. Не твоя? — неожиданно скоро продолжает говорящий, поворачивая гаджет экраном к собеседнице. Ученица, не зря ощутив резкий прилив беспокойства, исподлобья оглядывает остальных подростков и, сделав пару шагов навстречу, наклоняется к чужому телефону. Мин Со тем временем мысленно благодарит баскетболиста за его незамедлительное вмешательство, ведь в ином случае до предела взбешённая Пак Джи Су наверняка продолжила бы наезжать на знакомую, что, очевидно, могло кончиться не столь же радужно. — Где ты её нашёл? — интересуется собеседница далее, плавно перемещая внимательный взгляд с фотографии розовой резинки на лицо собеседника. — Твоя, получается? — Моя, — Ми На, замерев от появившегося из ниоткуда напряжения, продолжает говорить лишь после того, как находит в себе силы сглотнуть противный комок. — Кажется, обронила её. Девушка неосознанно проводит дрожащими пальцами по распущенной пряди, на месте которой ещё вчерашним вечером была тонкая косичка. Она немедленно отбрасывает волосы за спину, чувствуя, как сердцебиение стремительно ускоряется. Приходится повториться с чуть большим напором: — Так где ты нашёл её? — На кухне, — ухмыляется Кён Джун, представляя вниманию спутницы следующее фото. На нём юноша запечатлел бо́льшую часть кухонного гарнитура, оставив в центре кадра яркую розовую резинку, не заметить которую было буквально невозможно. — Говоришь, тебя там не было, да? — Что? — отказываясь верить услышанному наслово, Ким Со Ми выбивается из толпы и в пару широких шагов приближается к одноклассникам. — Покажи фотку. — Да на здоровье, — хулиган не без опаски передает мобильный в руки вице-президента. — Быть такого не может, — немедленно протестует она, периодически приближая и отдаляя снимок для более внимательного его рассмотрения, — как это вообще? Ми На, какого чёрта? Тебя ведь не было на кухне, сама так сказала! — Это... — обвиняемая оступается, а затем, едва удержав равновесие, начинает глядеть на каждого из присутствующих поочерёдно, отрицательно качая при том головой. — Нет, это не моё! Я на кухню не ходила! — Со Ми, дай глянуть, — подхватывает староста, незамедлительно приближаясь к эпицентру событий. Когда фотографией интересуется Ким Джун Хи, остальные присутствующие тоже подступают ближе, оказываясь не в силах сдержать своё любопытство. На прежних местах остаются всего трое учащихся: владелец телефона, Хван Мин Со, а так же, на удивление, Чжин Да Бом, повреждения на лице которого лишь сейчас привлекают к себе внимание ученицы. От хулигана ему впрямь сильно досталось, о чём говорили в первую очередь обезображенные скулы, покрытые заметными синяками и незначительными ссадинами. Из размышлений девушку вскоре вырывает настороженный голос президента класса: — Чхве Ми На, откуда там твоя резинка? — Да не знаю я! — рявкает подозреваемая, внезапно переходя на взволнованный крик. — Это всё Ко Кён Джун, он с меня резинку стянул, чтобы подставить! — Я с тобой даже не пересекался, — хмыкает по-прежнему спокойный юноша, заранее убеждённый в собственном выигрыше, ведь ещё до наступления обеда он воспользовался способностью и раскрыл роль одноклассницы. — А когда мы в буфете были, а?! — Не было ничего подобного, — подаёт голос Мин Со, вынуждая присутствующих взглянуть в свою сторону, — иначе ты бы обязательно почувствовала. — Но вы... Да как вообще... — обвиняемая, несмотря на усердные попытки сдержать себя в руках, всё-таки сдаётся и перестаёт скрывать беспрерывно нарастающую панику. — Неужели это ты их убила? — тянет поражённая происходящим Ли Юн Со, медленно спуская брови к переносице. — Ын Чхан и Ён У, они... Господи... — Нет! — не прекращает вопить подозреваемая, неожиданно скоро сдаваясь под натиском чужих осуждений, что были подобны приговору к смертной казни. — Нет, я никого не убивала... Клянусь, никого! Я никого из них не трогала!

Ночь 1.

Члены мафии, собравшиеся в кафетерии, уже около десяти минут сидели молча, так как каждый из присутствующих был погружён в собственные мысли. Однако все они, как ни странно, оказались объединены общей темой: время близилось к шести утра, а учащиеся до сих пор не сумели понять, что конкретно необходимо сделать с полученной ролью. Они, заняв места в разных концах просторного помещения, лишь изредка переглядывались, ощущая в такие моменты прилив особенно сильного волнения. — Как же бесит, — громко шикает О Чжин Сок, несдержанно пиная расположившийся поблизости стул и немедленно подскакивая на ноги, — почему мы просто сидим? Уже несколько часов здесь проторчали. — А какие ещё варианты? — тянет О Чжон Вон, смиряя собеседника строгим взглядом. — Придётся дожидаться утра. Больше делать нечего. Чхве Ми На, молча наблюдающая за происходящим, лишь сильнее вжимается в нагретую пластмассовую сидушку. Она прикусывает губу от стресса, а затем, ощутив вибрацию в ладони, едва не подпрыгивает на месте от неожиданности. На крепко сжатый пальцами телефон приходит уведомление:

«Следуйте правилам мафии.»

«Если вы не казните участника к 6 утра, вместо него будет казнён один из членов мафии.»

— Что за хрень? — бормочет себе под нос до смерти напуганная ученица, а далее продолжает говорить, обращаясь к остальным. — Как нам быть? Уже почти шесть. — Давайте просто... — подхватывает кто-то из присутствующих, однако вскоре оказывается перебит раздавшимся в стороне стуком. — Эй? Молодые люди одновременно подскакивают со стульев сразу после того, как их растерянные взгляды останавливаются на Чжин Соке. Юноша, чьи глаза лишились былого блеска и стали безжизненно-белыми, ни с того ни с сего начал биться головой о стол. Его до мурашек жуткое поведение было подобно тому, что некогда произошло с Пак У Рамом. — Что ты делаешь, О Чжин Сок?! — восклицает Ми На, голос которой трясся от волнения. Однако беспокоилась девушка, как ни странно, в первую очередь не за одноклассника, а за себя. Один из подростков, несмотря на сковавший тело ужас, всё-таки осмеливается поступить ближе к ученику. По пути он грубо распихивает встречающиеся на пути препятствия, среди которых были исключительно столы да стулья. Подошедший предпринимает незамедлительную попытку оттащить знакомого за плечи, и парень, с трудом поддавшись, на мгновение прерывается, вот только длится это недолго: Чжин Сок, оглядевшись так, словно он видел что-то своими лишёнными жизни глазами, движется в сторону комода. Раздавшийся далее голос О Чжон Вон быстро перетягивает на себя внимание присутствующих: — Остановите его! Поздно. Обречённый на смерть учащийся, выудив из металлического стаканчика столовый прибор — либо то была вилка, либо нож — быстро всаживает заострённый конец себе в шею. Он, на протяжении всего времени сопровождаемый напуганными визгами и растерянными криками, валится на пол, невольно утягивая за собой пару близстоящих стульев. Чхве Ми На, зажмурившаяся ещё до того, как успела брызнуть кровь, начинает громко хныкать от осознания своего нынешнего положения. Охватившая тело паника сменяется отчаянием, а в голове отныне укрепляется мысль о том, что отныне несоблюдение правил равняется смерти.

Ночь 3.

Первые восемь минут девушка придерживается молчания, изредка нарушаемого её тихими всхлипами. Она беспрерывно глядит на окровавленную грудь Им Ын Чхана, чувствуя, как по щекам одна за другой катятся быстро сменяющие друг друга одинокие слезинки. В голове до сих пор крутится недавняя фраза О Чжон Вон: «Если отказываешься помогать, то будешь заметать следы за остальными. Иначе... надеюсь, ты помнишь, что будет.» И она, к сожалению, прекрасно помнила последствия, какими её беспощадно запугивали изо дня в день. Помнила, наверное, даже в разы лучше, чем следовало бы. Наконец собравшись с силами, ученица протирает глаза рукавом рубашки, стараясь как можно скорее избавиться от застилающей обзор влаги. Ми На, обмотав ладонь вручённым ей накануне ошмётком ткани, нехотя присаживается подле тела одноклассника и хватается за рукоять ножа. Она намеренно не смотрит на лицо погибшего: знает, что иначе в груди снова начнёт щемить из-за невыносимого чувства вины. Поднявшись на ноги, девушка вскоре следует в сторону шкафа, по пути невольно хмурясь от того, как подавленные ранее рыдания неприятно стягивают гортань. Далее всё идет относительно неплохо: ученица находит в помещении раскладной стул, подставляет его к металлическим дверцам, взбирается на сидушку и старается сунуть орудие убийства как можно ближе к стене. После первой неплодотворной минуты беспрерывных попыток Чхве Ми На максимально вытягивает затёкшую руку, затем привстаёт на носочки, а в конечном итоге вовсе осмеливается подпрыгнуть. И тогда нож, конечно, закатывается вглубь крупной щели, только вот после прыжка девушке всё-таки не удаётся удержать равновесие. Ножки стула, изначально показавшиеся ей подозрительно шаткими, подгибаются, из-за чего школьница неизбежно падает на твёрдую поверхность. Видимо, именно в этот момент с волос слетает слабо завязанная резинка. Падение сопровождается надорванным криком, сразу после которого слышится глухой шлепок, а уже за ним — сдавленный стон. Тогда ученица, кажется, готова была остаться на прохладном полу до самого рассвета, однако исполнить задуманное ей помешала мысль о том, что до шести утра оставалось около пятнадцати минут, а перед тем предстояло ещё отчитаться О Чжон Вон по поводу проделанной работы и вернуться на своё прежнее место. Старательно игнорируя распространяющую по телу тупую боль, вызванную недавним ударом о плитку, девушка нехотя поднимается. Сначала она неряшливо сдвигает стул в сторону, а лишь после того двигается по направлению к выходу, неприятно хромая при ходьбе. У самых дверей Ми На замечает, что её пальцы до побеления костяшек сжимают в ладони кусок ткани, в какую она недавно вкладывала рукоять ножа. С трудом сглотнув и нервно хмыкнув, школьница кидает ничем не примечательный ошмёток рядом с трупом Им Ын Чхана, после чего, в последний раз взглянув на тело знакомого, стремительно покидает столь ненавистное отныне помещение. Она намеренно оставляет вход на кухню открытым, надеясь, что таким образом одноклассники найдут погибшего как можно скорее...

Настоящее время.

— И Ын Чхана я тоже не трогала, клянусь! — восклицает ученица в подтверждение сказанного. — Его не я убила, а... Чхве Ми На неожиданно замолкает, и тогда стоящий неподалёку Ким Джин Ха несдержанно переспрашивает: — Ну? Кто?! Хватит молчать уже, а! Девушка, возобновив попытку раскрыть личность убийцы, вдруг накрывает обеими руками рот, словно её начинает тошнить. В этот миг присутствующие делятся на два лагеря: одни злятся на одноклассницу из-за того, что та не может продолжить фразу, вторые же, несмотря на недавние обвинения, позволяют себе забеспокоиться за знакомую. — Ты в порядке? — не без презрения интересуется вице-президент, пускай с трудом, но всё-таки признавая своё волнение. — Прекращай придуриваться, — выдыхает Ко Кён Джун, однако, стоит ему сделать шаг ближе, как вдруг раздаётся противная сирена, сразу за которой следует объявление:

«Раскрывать мирным жителям других членов мафии запрещено.»

Подростки лишь на миг задерживают взоры на громкоговорителе, и в тот момент, когда полные презрения взгляды останавливаются на подозреваемой, присутствующие сиюминутно теряются. Слышится булькающий кашель, сразу после которого меж трясущихся пальцев, плотно прижатых к губам, начинает сочиться кровь. Глаза Чхве Ми Ны стремительно краснеют, и девушка, ощутив, что начинает задыхаться, немедленно отнимает ото рта руки. Обвиняемая, уперевшись окровавленными ладонями в колени, сгибается, а далее позволяет себе откашляться, параллельно с тем сплёвывая на пол густую алую жидкость. — Охренеть... — выдыхает напуганный увиденным Шин Сын Бин, ощупывая карманы олимпийки в попытке скорее отыскать мобильный. — Так ты правда мафия? — тянет до сих пор ошарашенная происходящим вице-президент класса, невольно отступая от жутко выглядящей подруги. Ответа не следует, так как после сказанного раздаётся очередное оповещение, сопровождающееся противной сиреной:

«Ко Кён Джун проголосовал за Чхве Ми На.»

— Нет! — восклицает подозреваемая, делая шаг вперёд и едва не падая от того, что подошва кроссовка скользит по луже крови, какую недавно выкашляла ученица. — Нет, пожалуйста, не голосуйте! — Блять, голосуйте уже! Чего вы ждёте?! — возражает хулиган, нагло перекрикивая говорящую. Уговаривать подростков долго не приходится: они хватаются за телефоны, даже не успев дослушать баскетболиста, и начинают судорожно стучать пальцами по ярким экранам гаджетов. Хван Мин Со, по-началу молча наблюдавшая за Чхве Ми Ной, достаёт телефон лишь в тот момент, когда взгляды одноклассниц пересекаются. Она, не желая долго смотреть в остекленевшие от отчаяния глаза знакомой, вскоре склоняет голову, скрываясь от чужого пристального взора, безуспешно выискивающего хоть каплю поддержки в толпе. Дело остаётся за малым: надо только ткнуть на нужные имя и фамилию, однако отчего-то это даётся девушке неоправданно трудно. Сначала она глубоко дышит, стараясь привести мысли в порядок, а с полминуты спустя вовсе принимает решение покинуть учащихся, чтобы проголосовать в одиночестве. Таким образом, думалось ей, удастся избавить себя от чувства вины, ведь при подобном раскладе ученица не услышит отчаянного крика безутешной мафии. — Мин Со, — неожиданно раздавшийся знакомый голос вынуждает девушку растеряться; она, быстро сориентировавшись, опускает взгляд в пол, где видит подозреваемую, вставшую пред ней на колени, — прошу тебя, скажи им, что это не я! Умоляю, пощади... Пожалуйста... — Ми На, — с трудом выдыхает ученица, чувствуя, как сердце пропускает удар при виде подобной картины, — прости... — Нет, пожалуйста... Голосуя, она прекрасно осознаёт: обвиняемая, вероятнее всего, впрямь не убивала никого из погибших учеников, однако сейчас это, к сожалению, не имеет абсолютно никакого значения. Подруга была мафией — вот, что главное.

«Хван Мин Со проголосовала за Чхве Ми На.»

Даже не взглянув на знакомую, чьи рыдания зазвучали в разы громче предыдущих, девушка стремительно разворачивается и начинает двигаться в сторону незаселённых спален. Её быстро удаляющуюся спину провожают внимательные взгляды сводного и Кён Джуна, однако никто из двоих юнош всё-таки не осмеливается потревожить ученицу, итак находящуюся на грани нервного срыва. Вот зачем, блин, Ми На вообще полезла к ней? Ради чего начала умолять, зная, что повлиять на решение уже невозможно? Эти вопросы не только не давали покоя, но ещё и безжалостно добивали, никак не позволяя успокоиться после пережитого стресса. «Почему именно я? Неужели нельзя было подойти к Ким Со Ми?!» — думает Мин Со, заглядывая за каждую встречающуюся по пути дверь в поисках комнаты, наиболее подходящей для предстоящей ночи. До полуночи остаётся около десяти минут, и девушка, периодически проверяя время на мобильном, натыкается на хорошее место уже по истечении нескольких мгновений. Она немедленно закрывает дверь на замок, что выглядит, несомненно, не очень надёжно, однако всё-таки вселяет скудную уверенность в завтрашнем дне. Ученица удобно(насколько то вообще возможно) устраивается под столом, предполагая, что в этом месте она наверняка останется незамеченной, если мафия всё-таки проникнет в комнату, затем подгибает ноги и начинает пялиться в пустоту, анализируя все события прошедшего дня. Она старается намеренно игнорировать любые связанные с Чхве Ми Ной мысли, ведь в такие моменты перед глазами возникает образ стоящей на коленях заплаканной подруги. Заместо того Хван Мин Со думает о брате, вице-президенте, а также часто, возможно, даже чересчур часто прокручивает в голове недавний разговор с Ко Кён Джуном. Из мыслей вырывает лишь раздавшая несколько минут спустя сирена:

«До конца голосования осталась одна минута.»

Девушка выдыхает с облегчением: она была как никогда ранее рада окончанию очередного не менее трудного морально дня. Кажется, под вечер мозги успели вскипеть от избытка волнения и неоднократных размышлений, так что сон, пусть и не столь продолжительный, был просто необходим огранизму. Ученица также не пожалела о своём решении покинуть Ким Джин Ха. Естественно, она поступила так не потому, что перестала доверять брату, а в первую очередь из-за желания побыть в одиночестве и лишний раз обдумать некоторые моменты, до сих пор не дающие должного покоя. Последняя минута, по ощущениям, изо дня в день длилась дольше обычного, однако сегодняшние сутки оказались исключением. Объявление послышалось неожиданно скоро:

«Чхве Ми На, набравшая наибольшее количество голосов(12), будет казнена.»

Хван Мин Со, конечно, старалась заставить себя загрустить, только вот все предпринятые попытки не приносили никакого результата: по её мнению, печалиться уже не было смысла. Девушка успела посочувствовать положению подозреваемой несколькими минутами ранее, да и, как минимум, тосковать стоило явно не сейчас, когда подруга, насколько бы бесчеловечно то ни звучало, вскоре погибнет. До сих пор в голове ученицы не укладывалось: как вообще возможно убивать одноклассников и нагло врать в лицо тем, кто тебе близок? Звучало поистине жутко... И, насколько бы школьнице не было жаль знакомую, этот случай она ей ни за что не простит, ведь больше всего Мин Со ненавидела, когда её держат за дуру. Раздавшееся впоследствии объявление становится последним услышанным за весь плавно подходящий к своему завершению день:

«Чхве Ми На была мафией.»

После услышанного девушка глубоко выдыхает, быстро отпуская прежнее волнение. Уголки губ ученицы приподнимаются от осознания того, что подростки сделали пусть и маленький, но оттого не менее уверенный шаг к победе, а затем Хван Мин Со погружается в глубокий сон сразу, едва она успевает услышать последовавшую после сирены колыбельную. Когда засыпают и остальные мирные жители, по опустевшим коридорам проносится фраза:

«Наступила ночь.»