День 5. — 2

21:24.

Ким Со Ми, периодически накручивая на палец выбившиеся из причёски пряди, в полном одиночестве листает свою галерею. Быстро сменяющие друг друга фотографии невольно вызывают у вице-президента слабую улыбку. На одном из снимков запечатлён спящий Ким Джун Хи, на втором — совместное селфи с Хван Мин Со, а третье фото вообще никак не связано с предыдущими: на нём снято низкокалорийное диетическое пирожное из какой-то популярной в то время кофейни. Сам десерт, к слову, оказался невкусным, но купить его всё равно не было ошибкой, ведь новый пост в инстаграме тогда собрал много положительных комментариев. Девушка, если честно, сильно скучала по тем непринуждённым денёчкам и искренне жалела, что не ценила большинство беззаботных моментов. Казалось бы: целая жизнь впереди, зачем так отчаянно цепляться за настоящее? А сейчас, дожидаясь очередного голосования, она лишь мечтала о том, чтобы выжить и скорее вернуться к привычной рутине. Пусть даже не будет как раньше, — плевать на это! — ей просто важно было вновь увидеть родных, а вечером встретить закат вместе с Мин Со. Неужели она просит так много? Сразу после галереи на мобильном открывается камера, однако раздавшийся далее настойчивый стук в дверь, нагло прервавший ученицу, звучит настолько неожиданно, что Со Ми едва не вскрикивает от страха. Вскоре переведя дыхание, она не без недовольства выкрикивает: — Открыто. И когда до смерти напуганную девушку, казалось, уже не́чем было удивить, в комнату входит Хван Мин Со, отчего вице-президент лишь шире распахивает глаза. Растерянно моргнув, она двигается в сторону, освобождая подле себя место для подруги. Следующий вопрос вырывается у неё неосознанно: — Привет. Всё нормально? — Ага, — приподняв уголки губ, собеседница вскоре плавно опускается на скрытый под измятым одеялом жёсткий матрас, — у тебя как? — Господи, к чему такие вопросы? — немедленно интересуется спутница, уже чуя что-то неладное в непривычно дружелюбном поведении подруги. — Просто интересно. — Э... у меня тоже неплохо, — переведя взгляд с одноклассницы в пол, Ким Со Ми, очевидно тревожась, начинает вырисовывать взглядом какие-то незамысловатые узоры на двухцветной плитке. — Тебе точно ничего не надо? — Только поговорить хотела. — Поговорить? — услышанное окончательно выбивает девушку из колеи. — По поводу? — Ну, — на раздумия не уходит много времени: за предыдущие полчаса школьница уже успела прокрутить в мыслях всевозможные варианты развития этого диалога, — как у тебя дела с Джун Хи, например? — Господи, лучше бы не спрашивала, — тянет Со Ми и, несмотря на своё наигранное недовольное, всё-таки откладывает телефон в сторону, ведь собеседнице удаётся её заинтересовать, — всё невероятно плохо. Я уже не представляю, в чём эта выскочка Ли Юн Со лучше меня. — Думаешь, проблема в Юн Со? — Хочешь сказать: во мне? Не смеши. — Нет, может, дело в самом Джун Хи? — предполагает школьница, заведомо осознавая, что её предположение не вызовет у одноклассницы положительной ответной реакции. — Точно нет! — то, с каким рвением спутница принимается защищать возлюбленного, вынуждает говорящую притихнуть. — Ты его вообще видела? Он ведь во всём идеален. И красивый, и умный. Ещё, кстати, ты знала, что он ходит в зал? А перед поездкой... По мере того, как вице-президент плавно переходит на свою излюбленную тему для разговора, Хван Мин Со начинает подмечать всё больше сходств между подругой и братом. Горящие от восторга глаза, активная жестикуляция, идеализация, даже принижение собственных качеств и достижений — всё это ученица уже наблюдала ранее. Сводный вёл себя абсолютно идентично, когда речь заходила о Ким Со Ми. Интересно, можно ли было назвать это поведение неким «синдромом влюблённого»? Девушка, кажется, ни на мгновение не выпускала из головы день, с которого всё началось. Как раз тогда Джин Ха неожиданно начал узнавать информацию об однокласснице через сестру. По-началу это были незначительные вопросы вроде «где гуляли?», «как дела у Ким Со Ми?», «на какую оценку она написала тест?». А со временем без того подозрительный и невероятно плохо скрываемый интерес перетёк во влечение или, вероятнее, настоящую одержимость, ведь брату стало необходимо знать об объекте своей симпатии всё без исключений. С тех пор участились вечера, когда родственники заваривали себе чай и Мин Со на протяжении полутора часов выслушивала, насколько её подруга прекрасна. Историй было великое множество, однако большинство из них старшая благополучно пропускала мимо ушей. Ненарочно, конечно. Просто обычно её цепляли не столько рассказы Джин Ха, сколько его сияющие от воодушевления глаза. Он восхвалял не просто искусственно созданный в голове образ до невозможности идеальной Ким Со Ми, а именно настоящую вице-президента со всеми её недостатками в виде излишней стервозности или неумения признавать вину. И насколько же невероятно больно, может даже обидно было юноше, когда он из тени наблюдал, как обожаемая им одноклассница убивалась из-за безответной любви к старосте... — Эй, ты точно слушаешь? — интересуется подруга, дёргая ладонь задумавшейся спутницы. — Я как будто со стеной болтаю. Натянув на лицо мягкую улыбку, Мин Со вскоре вскоре вновь сосредотачивается на диалоге: — Нет, я слушаю, продолжай. — Хотя, — краткая пауза, за которой следует глубокий вдох, — я как-то заболталась. Может, тоже расскажешь о чём-нибудь? — Ох ты. Изначально девушка, конечно, планировала увести разговор в иное русло, однако она всё-таки не решилась уйти далеко от темы: — Знаешь, давное хотела тебе рассказать, — говорящая даже хмурится, не до конца понимая, точно ли сейчас подходящее время для столь важного диалога, — ну, я... — Не томи, говори уже! — с хитрой ухмылкой тянет собеседница, несильно пихая одноклассницу в бок. — В общем, у меня есть один знакомый, который от тебя просто без ума. Можно даже сказать: он твой ярый фанат. — Офигеть! И кто это? Или всё прям секретно-секретно? — Не хочу говорить, — честно признаётся ученица, прекрасно осознавая, что Джин Ха наверняка не оценил бы подобной выходки со стороны сестры, — но ты сама можешь узнать. — Слушай, ты специально загадками говоришь? Давай по существу, иначе я сейчас просто лопну от любопытства. — Я когда-то пообещала ему организовать вам свидание, — и это, к слову, чистая правда: Хван Мин Со находится в долгу перед братом уже около месяца, — если тебе впрямь так интересно, то, может, согласишься с ним встретиться? — Уже заглядываешь в будущее? — хмыкает подруга, чей настрой казался неуместно игривым. — Он, надеюсь, красавчик? — Ну, как минимум спортсмен. Такие ведь в твоём вкусе? — О-о, звучит многообещающе, — хихикает Ким Со Ми, улыбка на лице которой становится лишь шире с каждым следующим уточнением, — а рост? — Кажется, он несильно выше тебя. Как раз одного роста со старостой. — Супер! Почти детский восторг вице-президента не может не порадовать: кажется, это было именно то, чего девушке так сильно не хватало на протяжении всей жуткой игры в мафию. — И всё-таки, — добавляет ученица, — ты же согласна? — Конечно! — неосознанно погрузившись в собственные размышления, спутница смыкает ладони в крепкий замок и уводит мечтательный, даже искрящийся от восторга взгляд в потолок. — Ты даже не представляешь, насколько мне теперь интересно увидеть этого «фаната». — А мне кажется, что представляю, — хохочет Мин Со, чувствуя, как по телу медленно растекается приятное тепло. Неужели мечта Джин Ха вот-вот может стать реальностью? — Да и как ты вообще могла подумать, что я откажусь? Во-первых, это просто охрененный шанс вывести Джун Хи на ревность, а во-вторых... не забывай, у меня ведь перед тобой ещё с прошлого года должок. — М? Ты о чём? — признаться, даже проскользнувшее в диалоге имя старосты смутило её меньше, чем упомянутый одноклассницей давнишний «должок». — Издеваешься? — обратив своё внимание к собеседнице, Ким Со Ми даже с презрением прищуривается, когда не наблюдает у спутницы ожидаемой реакции на сказанное. — Конец прошлого учебного года. Неужели ты забыла? — Я... — и когда девушка готова была начать оправдываться, в сознании вдруг очнулось одно из давно забытых воспоминаний.

Год назад.

Хван Мин Со протяжно вздыхает и снова начинает ёрзать, стремясь занять наиболее удобное положение, за что почти сразу получает слабый удар по ноге. — Прекрати уже. Это раздражает, — шикает вице-президент, голос которой напряжён из-за испытываемого волнения. — Почему ты так паришься вообще? — тянет очевидно заскучавшая ученица, возвращая на прежнее место вывалившийся из кармана юбки телефон. — Эта старуха Ки ничего не сможет тебе сделать. — Она-то не сделает, но мама сказала, что переведёт меня в другую школу, если её снова вызовут на разговор. — Серьёзно? — вскинув брови от удивления, ученица вскоре замолкает, понимая: с новым уточнением ситуация приобретает совершенно новый окрас. — Прости, не знала. — Да забей. Собеседница уже хотела прикрыть глаза и предпринять очередную безуспешную попытку успокоиться, однако расположившаяся напротив дверь неожиданно распахивается, сразу после чего обе школьницы подскакивают на ноги. Учительница, пребывающая не в лучшем расположении духа из-за произошедшего на днях недоразумения, смиряет виновницу торжества строгим взором. — Ким Со Ми, пошли со мной, — говорит госпожа Ки, после чего вновь скрывается во вселяющем страх помещении. Мин Со, быстро опустившись на прежнее место, молча наблюдает за тем, как взволнованная до предела подруга нехотя движется в сторону кабинета и уже мгновение спустя хлопает за собой дверью. Оставшаяся в одиночестве девушка неосознанно начинает хмурится. Проходит три, четыре, даже все пять минут бездействия, и вот она, всё-таки не сумев усмирить своё невероятно сильное беспокойство, подступает ближе ко входу в учительскую. — Это просто невероятная наглость. Как ты только додумалась до такого, Ким Со Ми? — классная руководительница не стесняется повышать голос на воспитанницу. — Ты же знаешь: семья Ли Сон Ги итак небогата. Зачем же тогда украла её телефон? Где он сейчас? Ответа не следует, из-за чего женщина продолжает говорить: — Уж прости, но я вынуждена позвонить твоей маме. — Нет, пожалуйста, — вице-президент не просто просила: она умоляла и, кажется, уже была на грани того, чтобы добровольно встать на колени, — что угодно, но только не говорите матери, я прошу Вас! — Ким Со Ми, — в обыденно бесстрастном голосе не звучало ни единого намёка на сожаление, — твои выходки зашли чересчур далеко. Ты просто не оставила мне выбора. Школьница, бесстыдно подслушивающая чужой диалог, быстро осознаёт: если она не вступиться за подругу сейчас, то тогда, вероятно, никогда больше её не увидит. Плюсом к прочему, перевод одноклассницы мог внести кардинальные изменения в структуру класса. Трудно было сказать, останется ли Мин Со при нынешнем влиянии в случае ухода вице-президента: велик шанс того, что её просто-напросто исключат из компании вслед за знакомой. — «Была ни была!» — думает девушка, после чего, сделав краткий вдох и выдох, она стучится в дверь. Классная руководительница уже вбивала в телефоне номер госпожи Ким, когда в комнату неожиданно прошла ещё одна ученица. Стоящая под её боком девушка, к слову, тоже не сумела сдержать искреннего удивления при виде лица подруги. — Учитель Ки, — школьница, крепче сжав в ладонях подол юбки, замирает в проходе; ей приходится проявить небывалое мужество, чтобы осмелиться подступить ближе, — пожалуйста, не наказывайте Ким Со Ми. Она ни в чём не виновата. — Хван Мин Со? Нет, вы точно скоро меня с ума сведёте, — неясно, чему классная руководительница поражается больше: тому, что эти двое дружат, или всё-таки словам говорящей. — О чём ты говоришь? — Это я украла телефон Ли Сон Ги, — и в подтверждение сказанному она притворно виновато склоняет голову. Вице-президент вдруг распахивает рот, уже желая начать отрицать любые следующие лживые слова одноклассницы, однако Мин Со вовремя прерывает её неудачную попытку: — Со Ми просто сильно беспокоилась, и поэтому она взяла всю вину на себя. Госпожа Ки, мне жаль, что произошла такая путаница. Я должна была сразу признаться во всём... — Господи, — женщина, если честно, пребывает сейчас в полнейшем ступоре, ведь у неё в голове не укладывается, как кто-то со столь прекрасной характеристикой мог пойти на подобное варварство, — где тогда телефон Сон Ги? Нервно сглотнув, девушка молча достаёт из кармана мобильный, некогда стащенный из портфеля подруги. Ким Со Ми же, наблюдая за ситуацией со стороны, едва держит себя в руках, чтобы не сорвать чужой план. Она, кажется, должна быть благодарна однокласснице за внезапную и очень нужную помощь, но отчего-то её волнение лишь стремительно возрастает. Неясно, что именно способствовало настолько сильному беспокойству: то, что у знакомой, судя по её рассказам, строгий отец, или то, что правда всё-таки может вскрыться спустя некоторое время. — Просто уму не постижимо, — верно комментирует ситуацию учительница, стремительно приближаясь к воспитаннице и немедленно выхватывая телефон из её ладони, — на первый раз, Хван Мин Со, я закрою глаза. Но если ситуация повторится, мне придётся поставить в известность твоего отца. — Конечно... С плеч сваливается тяжеленный груз, и тогда школьнице наконец удаётся привычно гордо выпрямиться. Ещё перед тем, как госпожа Ки успевает отпустить пару подруг, взгляды одноклассниц пересекаются. Обе из учениц молчат, однако становится более чем очевидно, что отныне их дружба поделилась на чёткое «до» и «после».

Настоящее время.

— Да, — вдруг откликается Мин Со, — я помню. — Во-от, — тянет вице-президент, подсаживаюсь ближе к собеседнице; когда она продолжает говорить, то начинает казаться, что прежний позитивный настрой постепенно притупляется и уступает место ностальгие, — а то я уже почти поверила, что ты забыла. Разве можно такое вообще забыть? — Нельзя, — кивает спутница. — Я никогда не забуду, как хорошо тогда себя чувствовала. Мы даже об экзаменах не думали: на уме были одни гулянки да мальчишки. — Ага... Блин, сейчас бы забить на всё и вернуться в то время. «Готова с вечность тосковать по прошлому», — думает девушка, после чего, с трудом разогнав мысли о прошлом году, она с особой осторожностью накрывает пальцами ладонь сидящей под боком вице-президента. Их едва соприкасающиеся плечи в моменте совсем прижимаются друг к другу, из-за чего обе ученицы невольно вздрагивают. Взгляды быстро пересекаются, а дыхание... у одной оно выравнивается, в то время как у второй, напротив, сбивается. — Со Ми, — гортань стягивает не то от волнения, не то от желания расплакаться, — слушай, если со мной что-нибудь случится, то расскажи об этом разговоре Джин Ха, договорились? Просто он... ну... в одной баскетбольной команде с тем парнем. — Эй, — свободной рукой собеседница обхватывает и сжимает кисть подруги, стремясь вернуть той ясность ума, — ничего с тобой не случится, дура. Ясно? — Хорошо, — наотмашь отвечает спутница, чувствуя, как уголки губ начинают тянуться в обе стороны, — спасибо тебе. — За что? — Да просто... спасибо. — Боже мой, — школьница лишь растерянно качает головой в ответ, и слова, сказанные ею далее, вынуждают одноклассницу улыбнуться ещё шире, — а ты тогда прости меня, ладно? Я со всей этой игрой уже совсем забыла о нашей дружбе. Извини, наверное, я просто ужасно себя вела... — Забудь, — хмыкает ученица, игриво щипая знакомую за ногу, — по крайней мере, мне точно не было обидно. А за остальных ничего сказать не могу. Ким Со Ми не сразу позволяет себе хохотнуть, а в момент, когда из груди вице-президента всё-таки вырывается тихий смешок, Мин Со окончательно растворяется в невероятной простоте и душевности этого милого момента. Наверное, она даже жалела, что уделяла разговорам с подругой там мало своего свободного времени...

23:21.

Голосование, прежде запланированное на одиннадцать вечера, сначала перенести на половину двенадцатого, а ближе к назначенному времени в группу неожиданно пришло сообщение от президента класса: «Собираемся к 23:40 в вестибюле». Не сказать, что кого-то всерьёз возмутила чужая неопределённость: решение старосты, наоборот, даже не вызвало ни у кого из учащихся ни грамма предполагаемого негодования. Подростки, не смея изменять обыденности, быстро вернулись в комнаты, где они весьма скоро возобновили прерванные накануне обсуждения. Хван Мин Со, принявшая решение проветриться ещё около получаса назад, была только рада узнать, что голосование перенесли. Даже несмотря на уличную прохладу и чересчур частые дуновения ветра, девушке безумно нравилось наблюдать за природой. Луна сегодня была почти полная, а погода будто подстроилась под настроение ученицы: не критичный, но оттого не менее неожиданный спад температуры ниже привычных показателей; ледяные порывы воздуха, сопровождающиеся характерным свистом; мрачные тучи, заволокшие небо; намёки на приближающийся дождь — всё это олицетворяло настолько же нестабильное состояние школьницы. Как только Мин Со прочла сообщение Ким Джун Хи, она первым делом предложила, что подростки до сих пор решают проблемы, связанные с доказательствами. Какими именно? Понятия не имеет. Да и ей, откровенно говоря, плевать: какой бы ни была причина переноса голосования, её это совершенно точно никоим образом не касалось. Вообще, сейчас девушке оставалось лишь молиться на благополучный исход и продолжать твёрдо отстаивать свою позицию, ведь за весь день она всё-таки не сумела найти ничего, что могло бы полностью снять с неё любые подозрения. — «Как я только вляпалась в эту херню?» — думает ученица, на лице которой появляется печальная улыбка. — «Надо было просто молчать. Зачем только спорила с Джи Су? Я реально дура.» Глубоко вздохнув, школьница упирается ладонями в бетонные перила, а сразу затем... она вздрагивает от испуга. Раздавшийся позади хлопок оказывается настолько неожиданным, что сердце едва не выпрыгивает из груди. — Мин Со? — слышится уже практически породнившийся голос Ко Кён Джуна. — Вот уж не ожидал. — Я тоже, — признаётся девушка, мысленно прощаясь с недавним тоскливым одиночеством, — зачем пришёл? — Покурить. Шумные порывы ветра чередуются с тихими шагами баскетболиста. Ученица правда пытается сосредоточиться на собственных мыслях, однако её внимание неожиданно скоро приковывает к себе послышавшийся из-за спины шорох одежды. Проходит мгновение, и вот на девичьи плечи опускается пропахшая табаком олимпийка, заранее согретая теплом чужого тела. — Замёрзнешь, — добавляет юноша, вскоре останавливаясь рядом с растерянной одноклассницей. — А ты? — неосознанно интересуется она, кажется, готовая вот-вот стянуть с себя верхнюю одежду. — Что я? Глаза молодых людей быстро находят друг друга, и тогда Хван Мин Со, поняв спутника безо всяких лишних слов, молча укутывается в олимпийку. Лишь к этому моменту она осознаёт, насколько же на улице холодно. Если бы не Кён Джун, весьма кстати оказавшийся рядом, то она наверняка слегла бы с температурой сразу по возвращении в здание. — О чём думала? — интересуется хулиган, не позволяя собеседнице забыть о своём присутствии. — О всяком, — намеренно расплывчато отвечает девушка, искоса наблюдая за тем, как спутник в одно мгновение умудряется достать, поджечь и закурить сигарету, — а ты? — Ну... много о чём, — нарочно неоднозначно хмыкает собеседник, выпуская изо рта первое облако дыма. — Вот как... Возникшее после сказанного молчание надолго не задерживается. Ученица, вдруг заскучавшая от безделья, сначала по-человечески надевает и застёгивает олимпийку, кажущуюся на ней разноцветным мешком из-за приличной разницы в размерах, а затем спешит поинтересоваться: — Знаешь, мне всегда было интересно, — тянет говорящая, безуспешно высматривая что-то в непроглядной тьме густого леса, — как ты совмещаешь баскетбол и курение? — Да никак, — хмыкает юноша, стряхивая пеперл на перила, — вообще-то, обычно я курю намного реже. Но тут... обстоятельства, понимаешь? — Понимаю. — Да и я, вообще, бросать хотел. Думал: в отъезде времени на покурить будет меньше, так что смогу более-менее отвыкнуть. Но кто ж знал? — Так бросай, — отвечает Хван Мин Со, сказанным вгоняя одноклассника в ступор. — Чего? Ты же планировал. — Серьёзно? Как же у тебя всё легко. — Почему нет? Если хотел бросать, то просто выкинь сигарету. Или ты, кажется, не особо в этом заинтересован? — Прекращай уже смеяться, — отмахивается Ко Кён Джун перед очередной затяжкой. — Как знаешь. Крепче вцепившись пальцами в перила и некритично содрав кожу о шероховатости бетонной поверхности, девушка вскоре снова обращает взгляд к луне. Не успевает пройти и десяти секунд, как вдруг боковым зрением ученица замечает летящую вниз недокуренную сигарету. Губы трогает мягкая улыбка, а сразу далее следует очередной холодный порыв, от которого неприятно взъерошиваются собранные в пучок волосы. — Тебе не холодно? — спешит поинтересоваться хулиган, по-прежнему сосредоточенный на едва различимой вдали линии горизонта. — Нормально. На самом деле, ноги уже давно одубели, однако школьница не горела желанием делиться с баскетболистом своей проблемой: знала, что в таком случае он наверняка утащит её внутрь, подальше от холода и бесящего ветра. Дабы наверняка избежать подобного развития событий, ученица быстро сменяет тему разговора: — Кстати, что у тебя с руками? Свежие раны на разбитых костяшках, множественные ссадины, а также жуткие покраснение, при виде каких сжималось сердце — всё это Мин Со заметила ещё в тот момент, когда собеседник копошился в карманах и ловко расправлялся с пачкой из-под сигарет. — Что-то не так? — переспрашивает баскетболист, словно намеренно игнорируя болезненный вид своих ладоней — Показалось, ты с кем-то подрался. Я не права? — Нет, — выдыхает Ко Кён Джун, заметно напрягаясь, — забудь. Это пустяк. И девушке не остаётся ничего, кроме как послушаться совета спутника. Конечно, ещё с минуту её гложет невыносимо сильное любопытство, однако оно, к счастью, отступает столько же быстро, насколько появляется несколькими мгновениями ранее. Но вот если школьнице удаётся сосредоточиться на собственных размышлениях, то её спутнику приходится ещё раз прокрутить в голове весьма интересное воспоминание из недавнего прошлого.

***

Ча Ю Джун, с грохотом свалившийся на рабочий стол и отбивший себе поясницу, всё-таки не успевает сдвинуться в сторону, из-за чего ему не удаётся избежать точного удара противника. Сразу за протяжным стоном следует грубое ругательство: — Отвали от меня, уёбок! — шипит одноклассник, накрывая ладонью поражённый острой болью нос. — Лучше заткнись, придурок, — повышает голос хулиган, цепляясь за ворот чужой рубашки и в один рывок приближая собеседника ближе, — или тебе нос сломать? Взнесённый кулак и дикий взгляд, каким баскетболист прожигает спутника, быстро даёт юноше понять, что неприятель настроен более чем решительно. Если Кён Джун сказал, то обязательно сделает: ему только дай повод избить кого-нибудь. — Ещё не раскаиваешься, ублюдок? — ухмыляется собеседник, далее нанося Ю Джуну звонкую пощёчину. — Я готов был закрыть глаза на то, что ты ударил Мин Со, но ты ещё и голос за неё отдал. Смерти своей хочешь, а? — Почему вам просто не плевать?! — рявкает пострадавший, цепляясь обеими руками за чужое предплечье и предпринимая попытку вырваться из крепкого хвата. — Блять, заткнись уже, — продолжает говорить хулиган, грубо затыкая рот одноклассника своей ладонью, — я же и язык тебе вырвать могу. Не думаешь? Юноша сам не замечает, как на смену его прежней уверенности приходит испуг. Выхода нет — приходится поддаться противнику и послушно замолкнуть, дабы не усугубить своё без того дерьмовое положение. — Правильно, — криво улыбается баскетболист, сначала отнимая руку от губ собеседника, но уже секунду спустя вновь вскидывая её для второй, не менее сильной пощёчины. — Кажется, Джин Ха с тобой не закончил, да? Практически швырнув Ча Ю Джуна на пол, Ко Кён Джун сначала подхватывает с края стола механическую ручку, а затем, скинув на постель свою олимпийку, он подступает ближе к неприятелю. Одноклассник пытался подняться, однако после первого же пинка в живот он приник к прохладной поверхности и согнулся, обеими руками обхватывая место, в какое пришёлся удар. Хулиган же, лишь усмехнувшись жалкому положению спутника, приседает подле головы пострадавшего и практически впивается пальцами в его челюсть. — Слушай меня внимательно, идиот, если не хочешь, чтобы это ручка оказалась в твоём плече, — раздаётся щелчок, и сердце лежащего на полу юноши пропускает удар от испуга. — Мин Со никого не трогала, понял? И если ты продолжишь доказывать остальным обратное, то, поверь мне, ни к чему хорошему это не приведёт. Ясно? Сразу после неуверенного кивка баскетболист крепче стискивает чужую челюсть. Зубы Ю Джуна начинают болеть от напряжения, однако ему не остаётся ничего, кроме как издать какое-то невнятное мычание. — Отлично, — уголки губ Кён Джуна были по-прежнему приподняты, — тогда я закончу то, что начал Джин Ха. Хулиган отпускает челюсть одноклассника и отбрасывает в сторону уже ненужную ручку, однако оставлять противника в покое даже не думает. Напротив, он, сжав ладонь в крепкий кулак, вновь заносит руку, недавно затянувшиеся раны на костяшках которой повторно открываются и начинают кровоточить. После первого же удара пострадавший стонет от боли, его начинает тошнить, а в глазах резко темнеет. Ча Ю Джун едва не теряет сознание, и спасает его, к сожалению, только то, что баскетболист бьёт неприятеля по щекам, дабы скорее привести того в чувства. Юноша с ним, как никак, ещё не закончил.

Несколько минут спустя.

Покинув комнату, Ко Кён Джун даже не удосуживается прикрыть за собой дверь. Да и особого смысла в этом, в принципе, не было, ведь Ча Ю Джун всё-таки потерял сознание. Хулиган вскользь оглядывает трясущиеся от стресса ладони, а затем, лишь усмехнувшись их больному виду, начинает натягивать на плечи прежде снятую олимпийку. Когда же юноша наконец поднимает взгляд на безлюдный, как ему казалось, коридор, то он вдруг замечает перед собой Чжин Да Бома, растерянного из-за представшей его глазам картины. — Чего уставился? — улыбается баскетболист, пряча руки в карманах брюк. Одноклассник лишь мотает головой в ответ, однако даже это, к несчастью, не спасает его от внимания неприятеля. — Знаешь, почему-то я был уверен, что ты уже давно сдох, — продолжает Кён Джун, медленно подступая ближе к молчаливому собеседнику, — но так даже веселее. Остановившись в шаге от спутника, хулиган кладёт одну из ладоней на чужое плечо, после чего, вынудив спутника наклониться, он шепчет подле уха знакомого: — Расскажешь кому-то – прикончу. И тогда Да Бом, с волнением оглядев расположившуюся за спиной баскетболиста распахнутую дверь, неоднократно кивает, молча принимая выдвинутое юношей условие.

Настоящее время.

— Слушай, Мин Со, — выдыхает Ко Кён Джун, разрывая возникшую несколько мгновений назад тишину. — Да? — откликается девушка, вскоре останавливая заинтересованный взгляд на говорящем. — Я понимаю, конечно, что мы с тобой не друзья, — хулиган, осмелившись взглянуть на возлюбленную, всё-таки не сдерживает улыбки, — но если у тебя будут проблемы, то обращайся, ладно? Когда угодно. Я помогу. Собеседница находит силы лишь на то, чтобы кратко усмехнуться услышанному: к сожалению, подходящие слова сначала никак не приходят на ум, а затем вовсе застревают в горле, из-за чего продолжаю быть неозвученными. По итогу оставшая без ответа фраза медленно перетекает в неловкость между молодыми людьми. Ученица, стараясь подавить появившееся из ниоткуда смущение, вскоре отталкивается от перил, однако уходить вовсе не спешит. Она разворачивается, опирается бёдрами о бетонную поверхность и погружает практически ледяные ладони в карманы олимпийки. Полностью отдавшись размышлениям, Хван Мин Со начинает вырисовывать какие-то незамысловатые узоры носком своего потёртого кроссовка. Ко Кён Джун же, игнорируя пару упавших на лицо прядей, вскоре сосредотачивает своё внимание на лице отвлечённой спутницы. Пристальный взгляд очерчивает чужой профиль, подмечая безупречность каждой его составляющей: нахмуренных бровей, полуприкрытых век, ресниц, аккуратненького носа, поджатых губ, слегка заострённого подбородка... Юноша, кажется, может с вечность восхищаться безукоризненной красотой одноклассницы. Единственное, что его останавливает — это чёртова невзаимность, которую иными словами можно назвать проклятием безответной любви. Для хулигана время течёт подобно густому мёду, а вот Мин Со, напротив, отчаянно старается задержать быстро сменяющие друг друга минуты. Близится начало голосования, так что совсем скоро подросткам, хотят они того, или нет, придётся уходить. Но проблема была не столько в голосовании, сколько в расположившемся по левую сторону Кён Джуне, который, сам того не подозревая, полностью захватил мысли девушки. Сознание ученицы неоднократно прокручивало в голове вчерашний диалог, и с каждым следующим разом испытываемая школьницей вина становилась всё более невыносимой. Лишь к настоящему моменту школьница всерьёз задумалась над тем, точно ли любовь можно назвать слабостью. Разве умение разделять с близким человеком печальные и радостные моменты его жизни, разве способность поддерживать, заботиться, отдавать что-то возлюбленному, не ожидая притом ничего в замен — это уязвимость, а не истинная сила в крайнем её проявлении? Настоящая любовь — это готовность преодолевать трудности вместе; это искренняя забота и поддержка; это принятие другого человека таким, какой он есть, со всеми его достоинствами и недостатками; это, в конце концов, дар, который нужно ценить. И неужели Хван Мин Со готова так просто отказаться от собственных чувств только из-за чудовищных обстоятельств? Единственной фразой она обрекла сразу двоих людей на страдания, но чего ради? Поступила так тогда, чтобы сейчас мучить саму себя бесконечным потоком вопросов, навсегда лишённых разумного ответа? Вовсе нет. Вчера девушка отвергла чувства баскетболиста, боясь стать уязвимой в глазах окружающих и вновь оказаться брошенной, но сейчас же она была твёрдо убеждена: никогда не поздно всё исправить. — Ладно, — тянет юноша спустя порядка восьми минут гнетущего молчания, — не буду мешать. Да и ты тоже не задерживайся. — Кён Джун, — быстро откликается собеседница, — подожди. — А? Хулиган, успевший сделать всего шаг назад, сиюминутно останавливается и поворачивается к говорящей. Ученица же, встретившись со взглядом одноклассника, сильнее вжимается бёдрами в единственную на данный момент опору. Испытываемое волнение, от какого появлялось желание начать грызть ногти, кажется ей запредельным. — Говоришь, ты можешь помочь мне с проблемами? — наконец осмеливается продолжить девушка. — Тогда... можно попросить у тебя совет? — Ну, — баскетболист даже теряется после чужих слов, — думаю, можно. Что такое? — Эм, — говорить оказывается намного сложнее, чем Мин Со изначально предполагала, — в общем, недавно я сказала одному человеку, что не люблю его, но это... Короче, я солгала ему. Юноше приходится дважды прокрутить услышанную фразу в голове, чтобы точно понять её смысл, а далее он повторяет действие вновь, дабы наверняка убедиться: всё происходящее — это не сон. — Я просто испугалась, — тяжело вздыхает школьница, нарочно заламывая пальцы в попытках притупить свои переживания, — думала, что поступаю правильно, а на самом деле сглупила. Глаза становятся стеклянными не то от волнения, не то от осознания собственной никчёмности. Голос начинает дрожать, однако ученица не перестаёт говорить: — Мне казалось, так будет лучше для нас обоих, но всё стало ещё хуже. Я просто... я всё испортила. И мне правда жаль. Я такая дура, да? — Мин Со, — практически шепчет спутник, не похожий сейчас сам на себя. Отсутствовали характерные для него грубость и раздражительность, не было места даже привычной вспыльчивости: вместо них наблюдалась лишь искренняя растерянность, ясно читаемая во взгляде, прикованном к лицу возлюбленной. — Кён Джун, — печально улыбается девушка, бесстыдно перебивая собеседника, — подскажи, что мне делать? Ученица продолжает стоять на прежнем месте, словно вкопанная, и тогда баскетболист в один широкий шаг сокращает расстояние до спутницы. Его руки, обычно причиняющие людям исключительно боль, сейчас обвивают плечи одноклассницы, заключая их в настолько нежные объятия, насколько то вообще было возможно. Конечно, с первого раза адекватно рассчитать силы не удаётся — Хван Мин Со всё-таки постукивает хулигана по спине, вынуждая того чуть ослабить хват, а уже мгновение спустя и она складывает свои ладони на чужих лопатках. Девушка продолжает вжиматься в широкую грудь баскетболиста, словно желая слиться с ним воедино. И пусть физически ей это, конечно, не удаётся, но вот духовно — ещё как. Ноги продолжают мёрзнуть, уязвимые пред порывами холодного ветра, а сердцу сейчас становится едва ли не жарко, ведь отныне его греет не только олимпийка Ко Кён Джуна, но и его любовь. — Прости, что солгала, — бормочет ученица. — Глупая ты, — ухмыляется говорящий, — забудь уже об этом. — Хорошо... И ещё, кстати, — остаётся последняя тема, которую Мин Со планировала поднять в разговоре, — я, конечно, понимаю, что ты не считаешь Джин Ха близким другом... но ты сможешь позаботиться о нём, если со мной что-нибудь случится? — Эй, — юноша выпускает спутницу из объятий и вскоре обеими руками обхватывает её искажённое тревогой лицо, едва не обжигая замёрзшие щёки теплом своих пальцев, — ничего с тобой не случится, дура. Заглянув в отражающие лунный свет глаза возлюбленного, девушка уже приоткрывает рот, стремясь оправдаться, однако она всё-таки не успевает ничего сказать: хулиган, нагло прерывая говорящую, вскоре накрывает её губы своими. Делает это настолько неожиданно, что одноклассница мгновенно покрывается волнами приятных мурашек. Тело словно прошибает слабым разрядом, а возникший сразу после произошедшего ступор — единственное, из-за чего она не сдвигается с места. По мере того, как руки Кён Джуна плавно перемещаются на талию, ученица, кажется, даже умудряется раскраснеться. В виду неопытности всё, что ей остаётся — это прикрыть глаза и поддаться напору баскетболиста. Действительно, чего ещё можно было ожидать от школьницы, которая избегала любых новых знакомств, а от проявляющих интерес парней вовсе бежала, не оглядываясь? Она, признаться, даже подумать не могла, что кому-то удастся украсть её первый поцелуй до окончания старшей школы. Постепенно входя во вкус, Хван Мин Со осмеливается проявить инициативу лишь к моменту четвёртого неторопливого поцелуя. Касаясь пальцами чужих волос и второй рукой крепче цепляясь за плечо спутника, она начинает осознавать: эти почти детские попытки распробовать друг друга начинают медленно перетекать во что-то более серьёзное. Во что-то, к чему девушка, кажется, ещё не была до конца готова. Краем для неё становится момент, когда юноша нарочно касается языком некрупной ранки на губе возлюбленной. Едва не взорвавшись от стыда, ученица вскоре отстраняется от хулигана с брошенным напоследок неловким «Придурок, блин». Лишь усмехнувшись в ответ, Ко Кён Джун молча укладывает подбородок на макушку одноклассницы. Его руки продолжают удобно лежать на талии школьницы и делают это как нечто само собой разумеющееся, совершенно естественное, как что-то, что всегда имело место во взаимоотношениях подростков. И они, кажется, готовы были стоять так с вечность, если не более, однако всё хорошее обладает свойством рано или поздно заканчиваться. Когда на телефоны молодых людей приходят уведомления, они одновременно отступают друг от друга. Сообщение, отправленное президентом класса, гласит: «Где остальные? Идите к комнате Ким Со Ми.» Баскетболист, вскоре вернув мобильный в карман, обращается к Хван Мин Со: — Блять, они серьёзно? — Кён Джун, — выдыхает растерянная собеседница, раз за разом пробегаюсь глазами по прочитанному тексту, — это ведь и моя комната тоже... Когда взгляды возлюбленных пересекаются вновь, никто из двоих даже не пытается скрыть своё беспокойство. Происходящее, очевидно, не сулило ничего хорошего...

23:44.

Столпившиеся около двери невысимо сильно любопытные и разговорчивые учащиеся, благо, легко пропускают подоспевших с небольшим опозданием одноклассников. Девушка, вскоре оказавшаяся в своей спальне, достаточно быстро находит взглядом старосту, который старается объяснить что-то не менее поражённой ситуацией вице-президенту. Сразу за сестрой в помещение пытается скользнуть Ким Джин Ха, однако на его пути неожиданно появляется Юн Со: — Нам туда пока нельзя, — уточняет она, перекрывая дверной проём своим телом, — подожди немного. Тем же временем обстановка внутри была ничуть не лучше: разговор молодых людей ведётся на повышенных тонах, однако из-за учащённого пульса, отдающего прямо в виски, расслышать фразы подростков школьнице всё-таки не удаётся. — Эй, — подаёт голос почти разгневанная опоздавшая, немедленно подступая ближе к паре знакомых, — вы что здесь забыли? — Мин Со! — мгновенно откликается подруга. — Глупая, ты где была вообще? Они нашу комнату собрались обыскивать! — Какого хера, Ким Джун Хи? — продолжает говорящая, смиряя юношу строгим взором. Её глаза слегка прищуриваются, а из-за тени ресниц становятся едва ли не чёрными. Наверное, хорошо, что она додумалась вернуть Кён Джуну его олимпийку: иначе вопросов было бы в разы больше. — Ты подозреваемая, Хван Мин Со, — уточняет собеседник, срочно нарочно ковыряя ещё свежую рану ученицы, — поэтому мы хотим обыскать твои вещи. Скажу сразу: если откажешься, то мы просто отдадим за тебя голоса безо всяких разбирательств. Договорились? — Господи... Да что это за выбор такой, когда мне даже выбора не оставляют? Обернувшись и оглядев спину Ли Юн Со, из-за плеча которой выглядывал встревоженный сводный, девушка лишь раздражённо шикает в ответ услышанному. Понимая, что никак иначе в данной ситуации поступить не получится, она молча отшагивает от президента класса: — Да на здоровье, — и голос сочится уверенностью, ведь скрывать ученице, как-никак, нечего: она Пак Джи Су и пальцем не трогала. Какие улики могут быть против неё? Подушка с места преступления? Просто смешно. Ещё несколько мгновений спустя, сразу после того, как староста отдаёт классу некоторые указания, в комнату вваливается ещё, кажется, четверо молодых людей. Среди всех подоспевших к обвиняемой подбегает лишь Джин Ха. Он, едва скрывая свои невероятно сильные переживания, хватает сестру за оба локтя и спешит поинтересоваться: — Эй, что за дичь вообще происходит? Мин Со, ты же в порядке? — Нормально всё, — наотмашь отвечает спутница, вскоре стряхивая с себя чужие ладони в виду полного отсутствия настроения, — просто придурки-одноклассники в очередной раз устроили глупый цирк. Баскетболист оглядывает помещение, по какому мельтешат учащиеся, старательно выискивающие среди прочих вещей и мебели нечто, что хоть немного похоже на доказательства. Говорящая же продолжает с лёгкой улыбкой на губах: — Просто интересно: они всерьёз надеятся что-то найти? По их мнению, разве стал бы убийца прятать улики в собственной спальне? — Понятия не имею, — вздыхает хулиган, далее вновь сосредотачивая внимание на сводной, — кто вообще мог предложить такую идею? — Ты ещё спрашиваешь? — хмыкает девушка, скрещивая руки на груди и огибая взглядом всех попадающих в поле зрения присутствующих. — Уверена, что Ча Ю Джун. К слову, не знаешь, где сейчас этот кретин? — Видел его в коридоре. Кто-то, кстати, хорошенько его приложил: на лице даже места живого не осталось. Ты не видела, да? Сначала Хван Мин Со широко распахнутыми от шока глазами глядит на брата, а затем, получив в ответ на своё тихое «Серьёзно?» уверенный кивок, она начинает молча коситься на настеж распахную дверь. Где-то там, за стеной, стоял сейчас Ко Кён Джун, полностью уверенный в том, что его наглая ложь до сих пор остаётся нераскрытой. Шестерёнки в голове работают в ускоренном режиме, и пазл складывается до невозможного скоро: странное поведение возлюбленного, раны на его руках, избитый Ю Джун — всё это было взаимосвязано. И сейчас школьница мысленно поражается тому, как она не сумела догадаться до чего-то настолько очевидного самостоятельно. — Эй, — голос Джин Ха, прервавший возникший в ушах белый шум, вырывает собеседницу из пучины навязчивых мыслей, — идиот, ты хотя бы разрешения спросил? — Что? — ученица не сразу осознает, что брат обращается не к ней; лишь мгновение спустя, растерянно моргнув, она додумывается обернуться, и тогда её вниманию предстаёт одноклассник, держащий в руках чужой белый портфель. — Чжин Да Бом, ты охренел? — Ну, — юноша, растерявшийся из-за прикованного к нему избыточного внимания, неловко опускает предмет на прежнее место, — я думал... Мы же... — Хван Мин Со, — подаёт голос президент класса, — открой рюкзак сама. — С чего вдруг? У меня там личные вещи. — Серьёзно? — встревает О Чжон Вон, мало довольная подобным развитием событий. — Тогда давайте просто проголосуем за неё. Это слишком подозрительная реакция на простую просьбу, вам не кажется? — Гос-споди! — повышает голос девушка, всё-таки не сумевшая подавить неожиданно поступившее раздражение. — Ладно! Покажу я. Задолбали уже... Ученица, нагло отпихнув в сторону вставшего на пути Да Бома, вскоре останавливается подле стула, на каком лежит её сумка. Пальцы неряшливо цепляются за замок и расстёгивают молнию безо всяких колебаний, ведь школьница хорошо помнила, что поверх прочих вещей должна лежать чёрная футболка: волноваться за содержимое портфеля точно нет смысла. Проходит мгновение, и вот Мин Со, наконец, распахивает рюкзак. — Что за... — почти мгновенно шепчет она, кажется, едва не бледнея от испуга. Стоящая ближе остальных Ким Со Ми, завидев реакцию знакомой, тоже заглядывает внутрь, однако уже секунду спустя она со сдавленным писком отпрыгивает как можно дальше от стула. Одной из трясущихся ладоней прикрыв по-прежнему разинутый от шока рот, до смерти напуганная увиденным вице-президент всё-таки не сдерживает крика: — Что это за херня?! — Я... Это... — девушка пытается ответить, однако с приоткрытых губ не слетает ничего, помимо неразборчивого отрывистого мычания. Привычно любопытные учащиеся, заинтересованные поведением пары подруг, без стеснения подступают ближе. Реакция каждого из них едина: сначала подросток заглядывает в портфель, затем испуганно ахает, а в самую последнюю очередь обменивается кратким комментарием с близстоящим одноклассником. Ким Джин Ха, поражённый происходящим более остальных, начинает пробиваться сквозь толпу, при том бесстыдно расталкивая знакомых в обе стороны. По итогу он, конечно, видит то же самое, что и все остальные. Видит лежащий поверх чёрной футболки окровавленный нож. Тот самый нож, каким был убит когда-то Им Ын Чхан. Тот самый нож, который, вообще-то, давно потерялся, а сейчас оказался найден там, где баскетболист ожидал увидеть его в самую последнюю очередь: в портфеле сестры. И сразу после того, как юноша осознаёт всю серьёзность происходящего, раздаётся протяжная сирена.

«Шин Сын Бин проголосовал за Хван Мин Со.»

— Сын Бин! — мгновенно откликается Джин Ха, глядя на друга почти с отчаянием. — Нет-нет-нет! — восклицает девушка, отшагнув от стула и наконец найдя в себе силы начать говорить. — Это не моё! Клянусь, мне подбросили нож! Это, естественно, чистая правда. Ко Кён Джун ещё в день убийства Ын Чхана спрятал найденное на шкафу оружие в морозильной комнате, беспрерывно уверяя спутницу в том, что «там его точно никто не найдёт». — Думаешь, мы всерьёз поверим твоим словам, когда перед нами настолько весомое доказательство? — снова встревает Чжон Вон, комментарии которой уже начинали откровенно сильно бесить. — Нет, я... — и обвиняемая вынужденно прерывается.

«Ким Джин Ха проголосовал за Ча Ю Джуна.»

— Зачем?! — впервые за всё время раздаётся звонкий голос Шин Сын Бина. — Голосуйте за Мин Со и заканчивайте уже с этим, придурки! — Ах ты ублюдок, — бормочет Ким Джин Ха, в глазах которого застывают горькие слёзы. Хулиган сам не замечают, как ноги начинают нести его по направлению к другу. Ладони невольно сжимаются в крепкие кулаки, а учащиеся послушно расступаются пред рассерженным одноклассником, боясь ненароком попасть под горячую руку. — Эй? — хмурится блондин, продолжая стоять на прежнем месте; он будто нарочно даже не рассматривает расклад, при котором всерьёз может получить в челюсть от знакомого. — Ты чего? Баскетболист, остановившись напротив неприятеля, продолжает кусать внутреннюю сторону щеки, но даже острая боль, к сожалению, оказывается не в состоянии вернуть ему здравый рассудок. И уже после того, как переносицу вдруг начинает щипать из-за поступающих слёз, юноша всё-таки поддаётся искушению: он вскидывает кулак, готовясь нанести первый удар. Шин Сын Бин инстинктивно зажмуривается, а Хван Мин Со живо подаётся вперёд, уже норовя выкрикнуть имя брата. Однако ничего из вышеперечисленного, благо, произойти не успевает: вовремя появившийся поблизости Ко Кён Джун хватает Джин Ха за шиворот рубашки и стремительно отшвыривает того в сторону. От силы толчка хулиган валится на пол, по мере падения невольно утягивая за собой расположившийся под боком складной стул. Раздаётся оглушающе громкий грохот, сразу после которого в помещении воцаряется почти гробовая тишина. Баскетболист, нагло влезший в чужую перепалку, не сводит до неприличия пристального взгляда с опёршегося о стену знакомого. На привычно бесстрастном лице юноши нет ни намёка на смену настроения, а спина остаётся по-прежнему ровной. Со стороны его вмешательство могло показаться неуместным и бестактным, однако сам хулиган думал в первую очередь не столько о мнении присутствующих, сколько об одобрении Мин Со. Совсем недавно она сама просила возлюбленного позаботиться о её брате, так что сейчас девушка наверняка мысленно благодарила Кён Джуна за то, как вовремя он вмешался. — Ох ты ж, — вздыхает растерянный Сын Бин, широко распахнутыми от удивления глазами глядя на своего спасителя, — спасибо. Помог. — Ты тоже заткнись, ублюдок, пока и тебе не досталось. Проигнорировав чужие слова благодарности, Кён Джун вскоре достаёт из кармана телефон.

«Ко Кён Джун проголосовал за Ча Ю Джуна.»

Ким Со Ми, крепче сжав в трясущихся от волнения ладонях свой мобильный, начинает взглядом выискивать в длинном списке имя человека, за которого она планировала отдать свой голос. Однако вице-президент, чей настрой казался непоколебимым, прерывается после следующих оповещений, раздавшихся практически одновременно:

«Хван Мин Со проголосовала за Ча Ю Джуна.»

«Ким Джун Хи проголосовал за Хван Мин Со.»

Девушка сама не замечает, как неожиданно теряется. Былая решимость уступает сомнению, а в голове возникает мысль: если ученица проголосует за подругу, то тогда у неё появится шанс, чтобы... да к чёрту! Пошли нахрен все эти "шансы". И Ким Джун Хи вместе с ними.

«Ким Со Ми проголосовала за Ча Ю Джуна.»

Уже мгновение спустя взгляды школьниц пересекаются, и тогда на лице подозреваемой появляется едва заметная улыбка. Но далее... всё идёт совершенно безобразно. Уголки губ обвиняемой опускаются всё ниже и ниже по мере того, как присутствующие один за другим продолжают отдавать за неё свои голоса. Учащиеся, кажется, даже вины за происходящее не испытывают, ведь для большинства из них Мин Со — это монстр. Она — бесчувственное аморальное чудовище, позволившее своим одноклассникам умирать или, может, вовсе принимавшее участие во всех этих жутких убийствах. Сейчас, едва будучи в состоянии стоять на трясущихся от стресса ногах, девушка невольно вспоминает Чхве Ми Ну. Лишь оказавшись в том же положении, в каком пребывала когда-то знакомая, ученица может в полной мере осознать страх, испытываемый подозреваемой за несколько жалких мгновений до момента собственной смерти. Это поистине жутко: знать, что твоя кончина близко, искать во взглядах окружающих сочувствие или поддержку, но вместо того видеть всеобщее осуждение и презрение. — Пошлите, — наконец раздаётся неожиданно безразличный голос обычно лояльного ко всем старосты. Подростки по первому же беспрекословному приказу покидают помещение. Кто-то из толпы уходит молча и не оборачиваясь, другие же, напротив, умудряются напоследок бросить что-то до боли обидное без того подавленной Мин Со. Вице-президент, плетущаяся в конце почти идеально ровного ряда, выдавливает из себя лишь тихое: «Мне жаль». И сразу затем она, не смея лишний раз терять дракоценное время, начинает едва ли не бегом отдаляться от столь ненавистной отныне комнаты. Однако убегает она не из-за злости по отношению к знакомой. Вовсе нет. Напротив, школьница, осознавая, настолько тяжело ей будет прощаться с подругой, буквально заставляет себя уйти, даже не удосужившись по-человечески распрощаться с подозреваемой. Ким Джин Ха, всё-таки не сумев сдержать рвущиеся наружу рыдания, с трудом поднимается на ноги и подступает к сестре с тихими всхлипами, от каких у ученицы, признаться, начинает щемить в груди. Сводный буквально падает на колени, но пронзившая ноги тупая боль никак не шла в сравнение с той, что поселилась в его сердце. Хулиган обеими руками обвивает плечи девушки, а затем прижимает её к себе насколько сильно, насколько это вообще было возможно. — Все будет хорошо, — шепчет школьница, осторожно придерживая брата за затылок и мягко поглаживая его слегка завитые пряди. — Ничего не будет хорошо, — шмыгает баскетболист подобно маленькому ребёнку. — Мин Со, я не хочу... — Да, — вздыхает собеседница, не позволяя говорящему завершить фразу, — я тоже не хочу, Джин Ха. — Не уходи... Пальцы юноши впиваются в чужую рубашку, крепко сжимают в ладони белоснежную мягкую ткань, а сама школьница тем временем поднимает глаза на стоящего поодаль Ко Кён Джуна. Взоры молодых людей пересекаются, и тогда девушка, всё же не сумев выдержать этого полного боли взгляда, быстро опускает дрожащие ресницы. Веки смыкаются, а представшая ученице темнота сменяется фрагментами недавнего прошлого. Сознание словно нарочно прокручивает в голове все произошедшие за сегодня события: пощёчина Ча Ю Джуна, драка с участием Ким Джин Ха, признание, поцелуй... Время поджимает. Находиться в объятиях сводного можно бесконечно, но с каждой следующей проведённой в них секундой стремительно возрастала опасность, какой неосознанно подвергал себя брат. Что, если он не успеет найти себе место, свалится без сознания посреди коридора и станет главной мишенью для кровожадной мафии? Мысли о подобном были просто невыносимы. Хван Мин Со, наконец сумев собрать скудные остатки сил, сначала крепко прижимает родственника к себе, а после намеренно грубо отталкивает. — Иди, — специально резко добавляет она, надеясь заставить баскетболиста скорее отправиться на поиски хорошего места. — Но ты... — Иди! — девушка невольно срывается на крик. — Вали, Джин Ха, пожалуйста! Пожалуйста... Сначала голос начинает дрожать, а затем из стеклянных глаз вовсе прыскают слёзы, какие ученица так усердно сдерживала всё это время. Ей тяжело. Просто невыносимо тяжело наблюдать за тем, как спутник нехотя поднимает на ноги, а затем, кажется, едва не падает на колени вновь. Благо, Ко Кён Джун успевает подхватить знакомого под оба локтя и, пусть насильно, но всё-таки оттащить убитого горем юношу от сестры. Хулиган, на удивление, не пытается сопротивляться: видимо, сил не остаётся даже на это. Перед тем, как баскетболиста окончательно выталкивают из комнаты, он успевает сказать всего одну фразу: — Мин Со, прошу, прости меня... Школьница старается не думать о смысле этих слов, ведь задумываться, если честно, страшно. Вместо того она лишь вновь осмеливается заглянуть в глаза Кён Джуна. Тогда их взгляды пересекаются во второй раз за последние десять минут и в последний — за всю жизнь. Девушка даже представить не могла, какого сейчас баскетболисту. Он ведь только-только обрёл то, о чём мечтал на протяжении последнего года, а сейчас, даже не успев насытиться возлюбленной, терял её неоправданно быстро. Это было подобно утекающему сквозь пальцы песку. Кажется, что ты сжимаешь ладонь в кулак и держишь песчинки так крепко, как это только возможно, но от них всё равно отстаётся совсем мало. Теперь ты можешь лишь вспоминать о том, как ещё мгновением ранее держал в руке целую горсть. Но в этом был свой особенный плюс: воспоминания, в отличии от людей, живут вечно. Молодые люди, к сожалению, даже не успевают по-человечески попрощаться, ведь сразу после того, как Кён Джуну удаётся вытащить Джин Ха из помещения, раздаётся протяжная сирена:

«До конца голосования осталась одна минута.»

Проходит всего секунда, и вот Хван Мин Со остаётся наедине с собственными мыслями. Воздух в комнате неожиданно сгущается, время словно останавливается, а каждый следующий звук кажется слишком громким, чтобы его можно было вынести. Биение собственного сердца, свист ветра за окном, шорох одежды — всё это лишь сильнее угнетает. Глаза, полные страха и слёз, безостановочно блуждают по комнате, однако не находят ничего, помимо четырёх стен и поселившейся в их пределах безысходности. Каждая секунда тянулась, как вечность, и с ними приходило осознание своей беспомощности. Сколько же планов и мечт вот-вот должны были оборваться вместе с жизнью совсем ещё юной девочки-подростка? В прочем, не сказать, что сейчас кому-то есть до этого дело. Мин Со неизбежно погибнет, но разве кто-то понесёт за это ответственность? Сумеет ли человек, по чьей вине вскоре скончается ученица, честно признаться брату погибшей, что это именно он подсунул школьнице найденный в морозильной комнате нож? Конечно, никто не станет так рисковать. После того, как последние присутствующие в комнате одноклассники хлопнули за собой дверью, девушка даже умудрилась перестать плакать. Заместо печальных мыслей о приближающейся смерти в голове сейчас крутились наиболее тёплые воспоминания из жизни Хван Мин Со. Она вспоминала, как нашла друзей в новой школе, как знакомилась с Ким Джин Ха и его мамой, как впервые сумела прийти на уроки с удовольствием, а не привычным страхом, как она сблизилась со сводным и, в конце концов, как всё-таки успела признаться Кён Джуну. Кажется, весь сегодняшний день, не задавшийся с самого начала, вёл школьницу именно к этому моменту. Моменту, когда... Раздаётся сирена. Она такая же, как и во все предыдущие разы, но отчего-то кажется девушке более жуткой. Такой, от какой по телу начинают бегать мерзкие мурашки и встают дыбом волосы на затылке.

«Голосование окончено.»

«Хван Мин Со, набравшая наибольшее количество голосов (7), будет казнена.»

Обвинённая даже подумать ни о чём не успевает, ведь сразу после услышанного виски начинают страшно пульсировать, а голова — болеть так, словно она вот-вот взорвётся. Ученице даже не удаётся сдержать протяжного крика: настолько сильна головная боль, которую трудно было сравнить с какой-либо другой из существующих. Благо, длятся страдания всего порядка нескольких секунд. Мин Со сама не замечает, как боль постепенно отступает, разум затуманивается, а затем подозреваемая, кажется, начинает вставать на ноги. Перед глазами — пелена. Она больше ничего не чувствует. Девушка не знает, каким именно образом, но она умерла. Возможно, для самоубийства она выбрала наихудший из существующих вариантов. Может, заколола себя ручкой? Или вовсе вылезла из окна третьего этажа? Для неё это навсегда останется загадкой. Точный ответ отныне узнают лишь одноклассники, которым, так или иначе, придётся перетаскивать её бездыханное тело завтрашним утром.