День 7.

Следующим утром Ко Кён Джун просыпается первым. Потянувшись в кресле-мешке и размяв затёкшие мышцы, он вальяжно раскидывает ноги в обе стороны, после чего начинает разглядывать носки своих кроссовок. Улыбнувшись одной из промелькнувших в сознании мыслей, юноша совсем скоро осторожно нащупывает среди мягких тканей привычно холодную ладонь возлюбленной. — Очередной дерьмовый день, — чуть скучающе тянет он. — Пора уже с заканчивать этой хернёй, да? Ответа не следует, и баскетболист сразу переводит взгляд на спящую одноклассницу. Утренняя мелодия, доносящаяся из-за двери, подходит к концу, однако девушка по-прежнему спит. Обогнув взглядом обветренные губы, меж которых была зажата тонкая прядь волос, хулиган слабо пихает спутницу в бок: — Вставай давай, соня. После несильного толчка рука ученицы безвольно скатывается с пуфика и с глухим стуком падает на пол. Сердце Кён Джуна, кажется, пропускает удар сразу после увиденного. Лишь к настоящему моменту он замечает, что дверь, ведущая в игровую, открыта почти настежь, а на обратной её стороне видны глубокие вмятины. Становится страшно. — Мин Со?! — с трудом оттолкнувшись от кресла-мешка, которое постоянно двигалось и деформировалось под весом подростка, юноша почти сразу выпрямляется, чтобы тщательнее осмотреть возлюбленную. Его пальцы, пусть несмело, снова касаются ладони школьницы, и теперь кожа начинает казаться баскетболисту нездорово ледяной. Чужие губы неожиданно приобретают синеватый оттенок, оставшийся незамеченным чуть ранее. На тонкой шее виднеются жуткие багровые отпечатки. Растрёпанные волосы, как оказывается, не просто лежат поверх бледного лица, а беспорядочно лезут в полуприкрытый рот. Взору хулигана предстаёт поистине жуткая картина, и первое время он просто молча рассматривает тело одноклассницы, стараясь осознать происходящее. Его ладонь крепче обхватывает пальцы девушки, и тогда Кён Джун размыкает губы, уже желая предпринять очередную попытку привести спутницу в чувства, однако его перебивает раздавшаяся далее сирена:

«Хван Мин Со была убита мафией.»

«Хван Мин Со была мирным жителем.»

— Нет, — шепчет Ко Кён Джун, медленно скатываясь с пуфика и опускаясь на колени пред возлюбленной, — это сон. Просто очередной кошмар... Уже мгновение спустя раздаётся звонкая пощёчина, и тогда говорящий невольно морщит нос. Щёку жжёт после сильного удара, боль постепенно возрастает, но юноша не готов принимать поражение так просто — глубоко вдохнув, он вскоре вновь заносит руку, чтобы ударить себя сильнее предыдущего раза.

«Наступило утро.»

«Участники, определите мафию и начинайте голосовать.»

— Блять, — голос ощутимо дрожит, — это сон! Ну же! Следующие друг за другом громкие пощёчины, к несчастью, не приносят баскетболисту ожидаемого результата. В конечном итоге хулиган всё-таки осознаёт это. Да, не сразу, но осознаёт, и тогда мир, кажется, начинает медленно рушиться... — Сука! — говорящий сам не замечает, как неожиданно резко переходит на отчаянный крик. — Мин Со, ну давай же! Обе руки трясутся, однако Кён Джун, намеренно игнорируя этот факт, хватается за плечи одноклассницы и принимается трясти её бездыханное тело. Это бессмысленно. Бесполезно. Ну конечно, чего он вообще ожидал? Цепкие пальцы, наверняка оставившие после себя алые отпечатки, скрытые под тканью рубашки, совсем скоро перемещаются выше и начинают несмело касаться лица ученицы. Всё в ней по-прежнему превосходно, все её черты до невозможности правильные: даже смерть не лишает их привычной изумительности, но вот кожа школьницы обжигающе ледяная и в той же мере бледная, даже до жути белоснежная. — Мин Со, — девичье имя срывается с губ юноши слишком часто за последние две минуты, — ну же, любимая, ты же не могла... Нет, не так... Ведь ещё вчера всё было хорошо: молодые люди вычислили члена мафии, обсуждали будущее, даже невзначай запланировали свидание сразу после того, как выберутся отсюда, но сейчас... почему же мафия решила забрать именно её? — Дикость, — баскетболист хмыкает не то от нервов, не то от осознания собственной беспомощности в сложившейся ситуации, — кто с тобой так, Мин Со? За что? Хулиган окончательно теряется. Как ему поступить? Он может вычислить мафию и победить, но как тогда жить дальше без возлюбленной, забыть которую не получится, вероятнее всего, даже десять или все двадцать лет спустя? С другой стороны, допустить проигрыш тоже нельзя, ведь девушка не хотела бы подобной участи для близкого человека... Кажется, все испытываемые учеником чувства можно было назвать единым словом — безысходностью. Смешно, но в какой-то момент Ко Кён Джун невольно задумывается о том, что доктор мог бы вернуть школьницу к жизни. На мгновение глаза юноши загораются от надежды, и уже секунду спустя приходит мрачное осознание: врачом был Ким Джин Ха. Чёрт, кому вообще понадобилось убивать обоих родственников?! Если с причастностью Чжин Да Бома всё было предельно ясно, то виновник смерти возлюбленной по-прежнему оставался для баскетболиста загадкой. Хулиган даже своей способностью воспользоваться не может, ведь попытка у него всего одна, а под подозрения падают все учащиеся. Точнее, все, за исключением Ким Джун Хи, ведь комиссар ещё на второй день убедился, что президент класса — мирный житель. Забавно выходит: человек, к которому Кён Джун испытывает очевидную неприязнь, является единственным, кому он сейчас может полностью доверять. — Кто это мог быть, а? — бормочет баскетболист, запуская одну из ладоней в волосы и впоследствии крепко стискивая пальцами отдельные растрёпанные пряди. — Блять, думай, ну же... К сожалению, совсем скоро хулигана неприлично грубо вырывают из размышлений стремительно приближающиеся шаги. Проходит всего мгновение, и вот в дверях начинает виднеться голова вице-президента. Сначала девушка не без волнения оглядывает помещение, а далее, наткнувшись взволнованным взглядом на тело подруги, она в спешке пересекает порог. — Господи, — говорящая с трудом сглатывает, — нет-нет-нет... Ко Кён Джун, с нежеланием отняв ладонь от щёки погибшей, молча отстраняется, позволяя Со Ми занять его место. — Мин Со? — девушка, невольно нахмурив брови, опускается подле кресла-сидушки и несмело касается кончиками пальцев чужого предплечья. — Боже, ну почему ты?! Почему это снова происходит?.. В глазах заместителя старосты появляются слезинки, отражающие редкие лучи пробивающегося сквозь жалюзи солнечного света; голос говорящей ощутимо дрожит, но юноше, признаться, плевать, ведь сейчас он полностью отдан своим мыслям. Точнее, не столько мыслям, сколько воспоминаниям. Разум баскетболиста слишком потрясён произошедшим, из-за чего любые рассуждения даются хулигану с пребольшим трудом, а вот фрагменты прошлого, напротив, сами лезут в голову и даже мелькают перед глазами краткими эпизодами. Признаться, это просто невыносимо тяжело. Слишком больно вспоминать, как приятно чужое горячее дыхание опаляло губы перед долгожданным поцелуем, как хрупкие плечи сотрясались при каждом рваном вздохе, как изящные пальчики цеплялись за олимпийку спутника, как руки обвивали широкую грудь и ладони неторопливо поглаживали сведённые друг к другу лопатки, как... — Мин Со, — раздавшийся в стороне громкий всхлип быстро привлекает к себе внимание Ко Кён Джуна; далее вице-президент, невольно повысив голос, крепче стискивает рубашку подруги, — что за сука так с тобой поступила?! Почему именно ты, почему, почему, почему?! Девичьи рыдания постепенно усиливаются, и тогда юноша всё-таки оказывается не в состоянии оставаться в стороне. Придвинувшись ближе, он обхватывает плечо убитой горем ученицы, норовя оттащить ту от возлюбленной. — Отвали! — рявкает девушка, живо стряхивая с себя ладонь одноклассника. — Успокойся. Надо взять себя в руки. — Успокоиться предлагаешь? Совсем издеваешься?! — говорящая резко вскакивает на ноги, и тогда спутник столь же стремительно поднимается с пола. — Кён Джун, да ты просто... ты... Ты ведь был вместе с Джин Ха и Мин Со, так почему не защитил их?! — Я? — очевидно взбесившись после услышанного, баскетболист переходит на возмущённый крик. — А что я, по-твоему, должен был сделать?! Да если бы я только мог, то без проблем защитил бы их двоих, только вот эта херня от меня вообще никак не зависела! — У тебя же... у тебя ведь есть ключи! — бегающий из стороны в сторону взгляд останавливается на собеседнике. — Почему вы спрятались не в буфете, а в этой долбанной игровой комнате?! — Потому что ключей нет, — голос хулигана становится заметно тише, но вместе с тем и в разы строже, — я забыл их в студии. Думал вернуться, но Мин Со меня не пустила. Получается, я должен был оставить твою подругу в одиночестве? Этого ты для неё хотела, да? — Да как ты вообще можешь... Устрашающее шипение говорящей вынужденно прерывается сразу после того, как из коридора доносится громкое «Она побежала сюда!», принадлежащее, судя по всему, президенту класса. Оборванная на полуслове фраза всё-таки остаётся незавершённой. С очевидным нежеланием оступив от спутника, девушка молча скрещивает руки на груди и начинает дышать глубже, дабы скорее успокоить своё чрезмерное волнение. — Со Ми, ты здесь? — восклицает староста, практически влетая в игровую. Сразу за юношей в помещение проходят и все остальные подростки, из-за чего в комнате становится гораздо более шумно и дико некомфортно. Все подоспевшие учащиеся, ещё не успев пересечь порог, сразу бросают свои косые взгляды на тело Хван Мин Со, и это раздражает. Кён Джуну приходится сжать обе ладони в кулаки и до боли сильно ткнуться пальцами в кожу, чтобы сдержать своё раздражение. — Что случилось? — интересуется Джун Хи, намеренно не глядя в сторону погибшей. — Её задушили, — откликается баскетболист, с трудом подавляя желание сделать шаг влево и как можно скорее скрыть возлюбленную за своим телом. Из-за спины президента класса доносятся тихие перешёптывания, от каких хулиган покрывается противными мурашками. Холодок пробегает от затылка до поясницы, и тогда юноша сильнее стискивает зубы, отчего на его напряженном лице начинают бегать желваки. — Господи, — рвано вздыхает Ли Юн Со, сильно напуганная представшей её глазам жуткой картиной, — бедняга... — Вы сюда поглазеть припёрлись? — наконец не выдерживает до предела напряженный Ко Кён Джун. — Можете валить, если нехер сказать. Я сам отнесу её. Толпа неожиданно резко затихает, однако уже мгновение спустя староста всё-таки осмеливается поинтересоваться: — Точно справишься? — Блять, вот уж без вашей помощи я точно обойдусь.

Час спустя.

И баскетболист впрямь справляется самостоятельно, как он, в прочем, пообещал ещё часом ранее. Только вот перенести тело одноклассницы — это одно дело, а найти в себе силы покинуть морозильную комнату — совершенно другое. С особой осторожностью опустив Хван Мин Со подле её погибшего брата, юноша поправляет сползшую с лица ученицы простынь и опускается на холодный пол совсем рядом с возлюбленной. Именно в таком положении Ко Кён Джун проводит в помещении почти ровно шестьдесят кошмарно долгих, мучительных минут... За это время он успевает многое обдумать и столько же осмыслить, но главной темой для размышлений по-прежнему остаётся безжалостный убийца Мин Со. В голове, на удивление, находится местечко даже самым абсурдным предположением, а привычно расчётливый ум юноши будто по щелчку пальцев умудряется растерять всю свою привычную проницательность. Может ли мафией быть Ким Со Ми, так умело усыпившая бдительность подруги и нанёсшая удар в спину? Или всё-таки стоит рассмотреть самые неочевидные варианты вроде На Хи или Юн Со? Слишком тяжело. Сделав глубокий вдох, хулиган наконец-то перестаёт нервно теребить браслет, некогда снятый с запястья убитой одноклассницы. Пихнув аксессуар в карман олимпийки, Ко Кён Джун вскоре складывает вытянутые предплечья поверх подогнутых коленей и в очередной раз оглядывает тело возлюбленной. Ему следует взять небольшой перерыв, чтобы продолжить чуть позже с новыми силами, однако мозг напрочь отказывается прерывать свою бурную деятельность. — Кто же тебя так, а? — шепчет говорящий, останавливая растерянный взгляд на нечётких очертаниях лица школьницы. Проходит секунда, вторая, и глаза баскетболиста неожиданно редко сужаются. Прежде нечёткая картинка произошедшего начинает стремительно вырисовываться, а отдельные кусочки пазла самостоятельно выстраиваются в единое изображение. Осознание приходит к юноше слишком неожиданно. — Блять, какой же я придурок, — шикает учащийся, вскоре подскакивая на ноги, — ну конечно... Однако хулиган, не успев двинуться в сторону выхода, неожиданно резко останавливается, чтобы вновь посмотреть на скрытое под простынёй тело одноклассницы. Кён Джун, невольно нахмурившись, достаточно быстро принимает решение снять одну из своих серёжек. Совсем скоро он приседает, осторожно выдвигает из-под белоснежной ткани не менее бледную ладонь школьницы, а затем вкладывает в неё мелкое золотое украшение. — Я рядом, хорошо? — и далее, оттолкнувшись от холодного пола, юноша в пару широких шагов преодолевает расстояние до двери. Баскетболист, не вовремя покинувший морозильную комнату, к сожалению, не замечает, как сразу после его ухода рука погибшей начинает мигать подобно некачественной голограмме или проектору, работающему с перебоями. Это странное мерцание длится порядка нескольких секунд, а затем оставленная в чужой ладони серьга с тихим звоном ударяется о бетонную поверхность... К этому времени Ко Кён Джун уже успевает выйти в коридор. Он движется чересчур быстро и уверенно, уже догадываясь, где почти со стопроцентной вероятностью сможет отыскать подозреваемого. По пути баскетболист даже умудряется пересечься с Ли Юн Со и О Чжон Вон на повороте, однако одноклассники молча приходят мимо друг друга. — Что это с ним? — вдруг интересуется первая, оборачиваясь и глядя вслед знакомому. — Какой-то напряжённый. — Забей, он всегда такой, — вздыхает вторая девушка, отдёргивая подругу за локоть. — Не об этом сейчас думать надо. — Но... ох, ладно. Ты права. Юноша удаляется настолько резво, что до его ушей не успевает долететь даже часть чужого диалога. Уже по истечении следующей минуты, если вовсе не быстрее, он приближается к буфету, и принимается высматривать предполагаемого убийцу Мин Со сквозь полуприкрытые окна. Хулиган, с грохотом подняв наполовину спущенные рольставни, едва ли не бегом проходит в помещение, чем пугает сидящего там одноклассника. — С ума сошёл? — удивляется Шин Сын Бин, подскакивая с диванчика и стремительно откладывая телефон на стол. — Жесть, у меня сердце чуть не остановилось. Кажется, Кён Джун должен был остановиться, чтобы объяснить причину своего неожиданного визита, однако он продолжал наступать по-прежнему решительно, параллельно с тем сжимая ладони в кулаки и мрачнея с каждой следующей секундой. Говорящий, очевидно напрягаясь из-за странного поведения друга, спешит поинтересоваться: — Эй, ты чего? Всё нормально? — Какой же ты ублюдок, — шикает собеседник, сразу после чего хватает знакомого за кофту и грубо отшвыривает его в сторону прилавка. Множество упаковок валятся на пол, некоторые коробки лопаются или рвутся после сильного удара, а еда ломается и мнётся под спиной учащегося. Нападающий, даже не взглянув в сторону пострадавшего, вдруг замечает на полу связку ключей, которая громко гремит, когда парень случайно задевает её кроссовком. Лицо Ко Кён Джуна немедленно озаряет ухмылка, сопровождающаяся тихим смешком. — Так это ты стащил ключи? — Ты что хочешь от меня, кретин? — тяжело дышит спутник, немедленно поднимаясь на ноги и едва заметно придерживая ушибленный бок. — Сам как думаешь? Ни в чём признаться не хочешь? — Это по поводу... Однако говорящий прерывается на вибрирующий мобильный, едва не выпавший из кармана несколькими мгновениями ранее. Второму присутствующему тоже приходит уведомление, и тогда оба школьника принимают решение ненадолго отвлечься и прочесть пришедшее на телефоны сообщение. — «Что за хрень?» — усмехается Кён Джун, тыча пальцем в экран, на каком высветился конверт, подписанный как «имя ведущего игры». Сразу далее вылезает смутно знакомое баскетболисту имя:

«Пак Се Ын.»

Год назад.

Конец учебного года оказался в разы хуже, чем учащиеся могли себе представить. Никто даже и подумать не мог о том, что их одноклассница, также известная практически всей школе как местная порнозвезда, решится совершить самоубийство. Из-за произошедшего класс погибшей вовлекли в жуткий скандал, и тогда полиция, несмотря на приближающиеся экзамены, приехала прямо в образовательное учреждение, чтобы провести опрос одноклассников жертвы сразу на месте. Не сказать, конечно, что кого-то из трио хулиганов эта новость всерьёз пошатнула. Конечно, первое время Сын Бин беспокоился, ведь это именно он вынудил Да Бома распространить найденное видео, но... никто же не сможет это доказать, не так ли? Баскетболист удалил переписку у двоих сразу после того, как до него дошла новость о самоубийстве, так что теперь он был в полной безопасности. Без улик никто не мог привлечь его к ответственности за случившееся. Кажется, один лишь Ко Кён Джун сумел извлечь выгоду даже из столь печальной ситуации. Юноша знал о том, что Мин Со, пусть не в одиночку, издевалась над Пак Се Ын, и при помощи имеющейся на руках информации хулиган мог заставить упрямую знакомую подчиниться. Наверное, главной его слабостью была вечная погоня за абсолютной властью над своим окружением... Ведущая в кабинет дверь медленно отворяется, вырывая баскетболиста из мыслей, и тогда он сосредотачивает внимание на вошедшей в помещение Хван Мин Со. Прикрыв за собой вход, она сначала осматривается, а затем с явным недоверием подступает ближе. — Чего хотел? — Ну привет, — хмыкает собеседник, стремительно отталкиваясь от парты, — уже думал, что ты не придёшь. — Хватит тянуть, — шикает девушка, находящаяся не в восторге от того, как бессмысленно расходовала своё свободное время, — зачем звал? — Хотел напомнить об инциденте, — ухмыляясь почти нагло, Кён Джун медленно приближается к собеседнице, — кажется, полиция сейчас расследует это дело, да? — Ну и? — Как думаешь, они обрадуются, узнав, что вы с Ким Со Ми издевались над погибшей? — В смысле? Естественно, школьница сразу всё поняла и строила дурочку намеренно: она пыталась вынудить одноклассника прямо признаться в своих намерениях. Юноша, неожиданно быстро раскусив план знакомой, всё-таки решает поддаться ей: — Завтра нас будут вызывать на допрос. Может, мне следует сдать вас двоих? — Не поняла, — нервно хохочет ученица, — ты типа угрожать мне пытаешься? — А что, для тебя это так страшно? — Да как ты... Продолжения фразы не следует, ведь сразу далее раздаётся звонкий шлепок, а затем — шипение баскетболиста. Хулиган, слегка коснувшись кончиками пальцев горящей от сильного удара щеки, вскоре переводит рассерженный взгляд со своей ладони на спутницу. Та, на первый взгляд, едва не кипит от раздражения. — Не смей общаться со мной в таком тоне, ясно? — шикает она, буквально прожигая собеседника парой своих внимательных глаз. — Иначе я расскажу полиции, что это ваша компашка заставила Да Бома распространить видео. — Откуда... — Думаешь, я совсем тупая? Да, импульсивная, но явно не глупая. Поэтому постарайтесь не упоминать меня или Со Ми в разговоре с полицией, если не хотите себе ещё больше проблем. Сделав полшага назад и увеличив дистанцию между молодыми людьми до приемлемой, девушка делает глубокий выдох, неожиданно быстро возвращая себе холодное спокойствие. — Если это всё, то я пойду, — отчеканивет она, сразу после чего молча уходит, даже не дождавшись ответа одноклассника. Ко Кён Джун лишь улыбается, наблюдая за спешно удаляющейся ученицей. Он невольно морщится, когда отпечаток чужой ладони напоминает о себе слабой жгучей болью, а затем усмехается собственным мыслям. Теперь баскетболист наверняка будет смотреть на знакомую иначе, ведь она, оказывается, не так проста, как ему думалось ровно до этого момента.

Настоящее время.

Сразу после на оба телефона приходит ещё одно уведомление, однако теперь она принадлежит президенту класса и гласит: «Соберёмся в кафетерии через пять минут. Надо поговорить.» — Ну всё, — хмыкает Шин Сын Бин, убирая гаджет в карман кофты, — заканчивай эту клоунаду. Шикнув себе под нос что-то на подобии «ах ты уёбок», Кён Джун делает резкий рывок вперёд, однако спутнику чудом удаётся увернуться от его удара. Кулак рассекает воздух, и хулиган, едва не потеряв равновесие, восклицает: — Это же ты её убил, да?! — Что ты несёшь? — говорящий недовольно морщит нос. — Нахер мне сдалась эта стерва?! — Заткнись! — подхватив с прилавка упаковку из-под чипсов, юноша вскоре швыряет практически невесомый предмет в друга. — Никто больше не мог. Только ты её ненавидел! — Ты уже не замечаешь, как с ума сходишь с ней... продолжаешь изводиться, даже когда Мин Со убили! — Убили? — взгляд собеседника полон почти животной жестокости. — Это ты её убил, мудак. Хватит отрицать. — С чего ты взял?! Блять, приди в себя уже, придурок! — Совсем за идиота меня считаешь? Ладно, Сын Бин, — Ко Кён Джун, вернув внимание к своему телефону, вскоре вновь заходит в приложение игры, — давай убедимся, что это был не ты. Но готовься умереть, если вдруг окажешься мафией, ублюдок. — Что ты... Комиссару остаётся только нажать «Да» в ответ на «Вы хотите применить свою способность на Шин Сын Бине?», и тогда на экране высвечивается следующее сообщение:

«Шин Сын Бин — мафия.»

— Ну конечно, — хмыкает хулиган, нехотя поворачивая мобильный к другу и неосознанно переходя на разъярённый крик. — Теперь что скажешь, а, сученыш?!

Ночь 6.

— Это просто невыносимо, — О Чжон Вон устало потирает переносицу; прошло уже почти три часа, а подростки до сих пор не решили, кого убьют этой ночью, — неужели вы даже предположить не можете, кто доктор? Или комиссар? Ну же, напрягите мозг хоть раз в жизни! — Я знаю, кто доктор, — наконец подаёт голос Да Бом, — и Шин Сын Бин, к слову, тоже знает. Когда взгляды одноклассников пересекаются, говорящий хмыкает: — Не так ли, Сын Бин? — Нет, — юноша, несмотря на свою очевидную ложь, продолжает вести себя по-прежнему уверенно, — понятия не имею. — Врёшь. Ты тоже слышал, как Ким Джин Ха бормотал «Я должен её вылечить». Баскетболист, немедленно разозлившись, делает шаг в сторону неприятеля и неосознанно замахивается: — Эй, да что ты... — Джин Ха, да? — переспрашивает девушка, уголки губ которой тут же подскакивают кверху. — Ты уверен? — На сто процентов. Мне не могло послышаться. — Отлично. Получается, все согласны, что сегодня мы убьём Ким Джин Ха? — Нет! — немедленно откликается Шин Сын Бин, сжимая обе руки в крепкие кулаки. — Вы не можете его трогать, ясно? Он мой друг! — Чего? — переспрашивает Чжон Вон, смиряя протестующего недовольным взглядом. — Какой ещё друг, Сын Бин? Умереть не терпится? — Мы же отказались убивать Ли Юн Со, потому что вы дружите, — скалится собеседник, подступая ближе к союзнице, — неужели сейчас это правило не работает? — Джин Ха – доктор! — шикает ученица, уверенно шагая однокласснику навстречу. — Если мы будем действовать опрометчиво, то проиграем и погибнем. Этого ты хочешь? — Я... Шин Сын Бин замирает на месте и уже мгновение спустя, встретившись с решительным взглядом школьницы, спешно отстраняется. Его немедленно настигает паника, ведь убить Джин Ха слишком больно, а пощадить, кажется, вовсе невозможно, ведь при таком раскладе под удар попадёт кто-то из членов мафии. Юноша, конечно, не хотел проигрывать, но и выигрывать таким способом тоже не горел желанием. Голова даже начала болеть от происходящего: настолько тяжело ему было принять разумное решение...

Настоящее время.

Баскетболист, не сумев подобрать нужных слов, лишь растерянно распахивает рот, после чего принимается медленно отступать. Он понимает: драка неизбежна, однако ударить первым отчего-то не может. Или вовсе не хочет? Юноша заранее сжимает руки в кулаки, дабы защититься, затем вовсе принимает более суровый вид, но... на этом заканчивает. Почему? Сам не до конца понимает. Кён Джун, подмечая неуверенность, даже очевидную растерянность знакомого, медленно приближается. Сначала он быстро втягивает воздух через нос, а затем наносит весьма удачный удар в живот противника. Юноша, рвано вздохнув, немедленно сгибается, только вот увернуться не успевает: второй, третий, даже четвёртый и пятый удары прилетают в то же место, вынуждая пострадавшего закашляться и совсем скоро ткнуться макушкой в грудь спутника. — Чего ты скис, ублюдок конченый? — усмехается баскетболист, с трудом цепляясь за короткие крашенные пряди друга и оттаскивая его за волосы, вынуждая взглянуть в свои прищуренные глаза. — Даже скучно. Так просто сдохнешь, а? — Ты меня всё равно не убьёшь, — хрипит Сын Бин, на лице которого появляется слабая улыбка, — все поймут, что это был ты. Только нас нет в кафетерии. — Ты давай не пизди много. Отдышавшись после ряда мощных ударов, хулиган дважды бьёт собеседника в бок и продолжает говорить: — Они мне ещё «спасибо» скажут за победу. — Идиот, — с губ юноши срывается краткий смешок, когда он более-менее приходит в себя после очедной встречи с чужим кулаком, — думаешь, я серьёзно последний? — Чего? — Придурок, да ты в жизни не догадаешься, кто последний! — Эй, совсем охренел?! — ухватившись за кофту друга, Ко Кён Джун вынуждает того разогнуться и уже мгновение спустя хватается за его шею одной из ладоней. — Я ведь правду из тебя выбью, мудень... — И как же? Поступишь со мной, как с Чжин Да Бомом?! — Шин Сын Бин срывается на крик. — Ты вчера его почти до смерти избил из-за Джин Ха, хотя тебе на Джин Ха всегда срать было! Что с тобой, блять, не так?! — Заткнись! — далее кулак баскетболиста врезается в челюсть знакомого. Пострадавший знал: странное поведение, несвойственное другу, его чересчур частые вспышки гнева, даже уязвимость — всё это результ появления Хван Мин Со. С тех пор, как девушка оказалась в компании хулиганов, всё пошло под откос. Ким Джин Ха стал её братом, так что половина его внимая автоматически переключилась на сестру. Ко Кён Джун же вовсе влюбился, из-за чего окончательно перестал обращать внимание на друзей. А Шин Сын Бин, несмотря на сложившуюся ситуацию... он ведь просто хотел дружить. Хотел, чтобы всё было так, как раньше... Удар за ударом постепенно выбивали из юноши остатки сил. В какой-то момент ноги вовсе подкосились, и тогда баскетболист, сдавшись, повалился на пол. Он понимал: это не типичная драка, а настоящий бой насмерть, однако даже столь мрачное осознание не позволяло ему ударить знакомого. Да, учащийся понимал, что скорее всего он впрямь вот-вот погибнет от рук друга, но как раз это и останавливало. Кён Джун ведь по-прежнему остаётся его другом. Злым, несдержанным, одичавшим, но другом, с каким он знаком ещё с момента начальной школы. Вжавшись спиной в холодную плитку, Сын Бин даже не предпринимает попытку подняться. Вместо того он только хохочет, наблюдая над тем, как одноклассник медленно опускается на него сверху. — Смешно тебе, сучёныш? — хмыкает баскетболист, обеими руками обхватывая шею собеседника. — Даже не попытаешься извиниться? — А за что? — выдавливает из себя одноклассник, чувствуя, как чужие пальцы медленно усиливают без того крепкий хват. — Я ни сделал ничего плохо. Я просто хотел... ...«как лучше». Однако завершить фразу говорящий не успевает, ведь спутник совсем скоро стискивает шею до того сильно, что перекрывают юноше кислород. Прохрипев что-то неразборчивое, Шин Сын Бин вскоре сжимает в ладони цветную олимпийку друга. Это он подарил её Кён Джуну на тринадцатый день рождения. В тот день они втроём сходили в какую-то дешёвую забегаловку, чтобы отпраздновать. Да, денег у именинника было немного, но он нашкрябал остатки карманных и всё-таки накормил близких знакомых в честь праздника. — Как же жаль, что ты не сдох раньше, — подаёт голос нападающий, резко вырывая спутника из приятных воспоминаний. Баскетболист уже готов был сломать шею неприятеля, однако уже мгновение спустя его голову пронзила острая боль. Хулиган, неосознанно простонав, немедленно отскочил в сторону и запустил обе руки в волосы. Он принялся трепать пряди, стараясь отогнать от себя жуткую пульсацию в висках, но его без того дерьмовое положение стремительно усугублялось: сначала в ушах возник противный писк, а затем начал слышаться знакомых голос, принадлежащий, кажется, Хван Мин Со...

«Мы раздражаем друг друга? Очень мило.»

— Какого хера... — опешив сразу после услышанного, юноша оборачивается, однако у входа, ожидаемо, никого не обнаруживает. — Что... с тобой?.. — тихо интересуется Шин Сын Бин, медленно отползая от друга и далее жадно втягивая воздух через рот. Ко Кён Джун лишь мотает головой в ответ жуткому видению. Он, вновь сосредоточившись за знакомом, сначала подтягивает того ближе за лодыжку, а затем получает сильный пинок в грудь, из-за какого с губ срывается сдавленный кашель. — Хватит уже, — восклицает одноклассник, чувствуя, как от безысходности начинают слезиться глаза, — отвали от меня! Оттуда-то сзади в очередной раз доносится:

«Послушай, Ко Кён Джун, ты мне, конечно, не враг, но и не друг тоже.»

— Что за херня?! — несдержанно рявкает баскетболист, повторно прерываясь из-за невыносимой головной боли. — Сука, это ты делаешь, да?! — Да о чём ты вообще, идиот?! Сын Бин стремительно, даже отчасти неряшливо перебирает обеими ногами и, придерживаясь за прилавок, он вскоре подскакивает с пола.

«Эм, в общем, недавно я сказала одному человеку, что не люблю его, но это... Короче, я солгала ему.»

Хулиган, уже напрочь позабыв о недавней драке, вдруг кратко стонет, сильнее впиваясь пальцами в кожу головы. К горлу подкатывала мерзкая тошнота, а во тьме сверкали яркие пятна, стоило только юноше хоть на мгновение прикрыть веки. Он попытался поднять руку, чтобы прикрыть глаза от света, но движения давались с пребольшим трудом. Даже редкие фразы обеспокоенного друга оставались проигнорированы, ведь в ушах застыл громкий звон.

«Сходим. Но нам бы ещё выиграть...»

— Сука! — боль была просто невыносима, и Кён Джун, уже не сумев держать себя в руках, вдарил кулаком по холодному полу. Он, вскоре вновь запустив дрожащие пальцы в растрёпанные волосы, перешёл на болезненные стоны и громкое мычание. Впервые в жизни он вёл себя подобным образом. Баскетболист, казалось, вот-вот умрёт: у него либо лопнет голова, либо откажет быстро бьющееся сердце... — Эй, да что с тобой?! — не унимается одноклассник, никак не сводящий пристального взгляда со знакомого. Проходит ещё мгновение, и тело хулигана неожиданно обмякает, валится на цветную плитку. Прежние крики, вызванные головной болью, резко затихают. Сын Бин сразу теряется, только вот приблизиться к нападавшему всё равно не осмеливается даже после того, как учащийся теряет сознание. — Кён Джун?..

В то же время.

Хван Мин Со наблюдает за врачами, мельтешащими вокруг Ко Кён Джуна, с нескрываемым волнением. Она, ещё не до конца отошедшая от недавших слёз, сама не замечает, как делает шаг навстречу возлюбленному, однако её быстро прерывает брат: — Сказали же: нельзя, — почти шепчет Джин Ха, мягко придерживая сводную за локоть. — Почему они так долго возятся с ним?! — вдруг восклицает девушка, кивая в сторону одноклассников, большинство из которых поочерёдно покидало игру и возвращалось в реальный мир. — Мы уже минут так сорок ждём, а он... он даже не шевелится!

Сорок минут назад.

«Все на позициях?» — доносится из рации. — «Приготовьтесь. Напоминаю: у них целый класс в заложниках, так что действуем осторожно и без команды огонь не открываем.» Командир тяжело вздыхает, а затем раздаётся чёткое: «Начали!» Ким Су Хён, относительно молодой полицейский, недавно справивший своё двадцатисемилетее, врывается в здание вслед за напарником, и, едва мужчина успевает переступить порог, как вдруг его взгляду предстаёт поистине жуткая картина. Вглубь просторного помещения уходит ряд кресел, в каждом из которых лежат школьники, а весь пол покрыт светящимися проводами, переплетающимися и смахивающими на паутину. На противоположной стене, почти на всю её длину и ширину, расположен огромный экран. Совсем недалеко от входа Су Хён замечает двоих взрослых людей — мужчину да женщину — за столом, захламлённым компьютерами и мониторами. Те даже подскочить с кресел не успевают: полицейские окружают чужое рабочее место, а затем, наставив на подозреваемых оружие, вынуждают их вскинуть обе руки кверху. Командир отряда хватается за рацию, однако в самый последний момент замечает на огромном дисплее надпись «ПОГИБ» возле фотографии пропавшего учащегося. Два месяца непрерывных поисков... чтобы увидеть сейчас это? «Пришлите подкрепление, мы задержали подозреваемых. Скорую тоже. На всякий случай», — бормочет он в прибор сразу после того, как оправляется от кратковременного ступора. — Что это? — рявкает мужчина, тыча в сторону экрана. — Кто-то умер, да?! — Это просто игра, — выдыхает господин Пак, голос которого очевидно дрожит от волнения, — все живы! Сами посмотрите: просто обернитесь! — О чём Вы вообще?! — говорящий срывается на несдержанный крик. — Вы этих детей похитили, а сейчас втираете мне какой-то бред про игру?! — Эй, Су Хён, — шепчет один из полицейских, пихая знакомого в бок, — это разве не господин Пак? Он раньше известным программистом был, но в прошлом году, кажется, после смерти дочери, оборвал все связи и пропал. Или я ошибаюсь? — Чего? — опешив, мужчина тут же начинает всматриваться в смутно знакомое лицо подозреваемого. — Ну... похож. — А рядом госпожа Пак, да? Вот-вот, точно! Она же, вроде, нейрохирургом работала раньше. — Тоже в прошлом году уволилась? — Не уволилась. Говорят, перевелась в другой... — Придурки, — шикает кто-то со стороны, вынуждая болтунов сосредоточиться на деле, — хватит уже языками чесать. Ким Су Хён, шумно вздохнув, тут же замолкает. Однако уже мгновение спустя полицейский, снова оглядев бесконечный, по ощущениям, ряд кресел, принимается разглядывать смутно знакомые ему лица спящих подростков. Всех их он, как ни странно, уже видел и в новостях, и в социальных сетях с одной и той же подписью: «ПРОПАЛ РЕБЁНОК».

Настоящее время.

— Эй, — полицейский, прежде стоящий после кресла, вдруг отбивается от толпы и подступает ближе к говорящей, — во-первых, тише. Школьница хмурится, но, несмотря на своё очевидное негодование, всё-таки послушно замолкает, решаясь выслушать взрослого. — Во-вторых, — продолжает он, смиряя ученицу строгим взглядом, — твой друг сейчас... Собеседник вдруг плотно сжимает губы, мысленно преобразовывая сказанную врачами фразу, составленную из множества замудрённых слов и терминов, на более простой язык. — В общем, он сейчас находится в тяжёлом состоянии. Говорят, парень слишком нервничает, и из-за этого не получается вытащить его из игры... Врачи стараются, как могут, но его сердце может в любой момент остановиться. Постарайся не мешать, если хочешь, чтобы он выжил, ладно? — В смысле? — Мин Со, покосившись в сторону сразу после услышанного, делает шаг навстречу мужчине. — Как это? Что с ним? — Слушай, парень, — тяжело вздыхает Су Хён, обращаясь к стоящему неподалёку Ким Джин Ха, — ты ж одноклассник её? — Да. Брат. — Ещё лучше. В общем, проследи за тем, чтобы твоя сестра не вытворяла глупостей, окей? Лучше будет, если вы выйдете на свежий воздух. Полицейские проводят вас к выходу. — Нет-нет-нет! — тараторит девушка, наблюдая за тем, как собеседник молча и крайне стремительно отдаляется. — Мин Со, нам надо уйти. Юноша, пусть неуверенно, но всё-таки хватает сводную за запястье, надеясь таким образом привлечь к себе её внимание. — Мы не уйдём, Джин Ха, — не менее решительно отвечает школьница, поворачиваясь к спутнику. — Только когда... Вдруг за спиной начинается настоящая суматоха, и тогда ученица, ощутив, как внутри всё сжимается от беспокойства, живо оборачивается. Толпа взрослых, окружившая Ко Кён Джуна, заметно суетится, из-за чего девушке становится ещё более неспокойно. — Давайте, переложите его на носилки! Чего вы копошитесь?! Ну! — чеканит приказы один из врачей, тыча пальцем куда-то в сторону и становясь заметно мрачнее с каждой следующей секундой. Хван Мин Со подаётся вперёд, однако брат хватает её под локоть, не позволяя приблизиться к возлюбленному ни на шаг. — Пусти! — восклицает она, продолжая рваться в сторону одноклассника. — Я должна узнать, что происходит! — Нельзя! — откликается спутник, крепче стискивая чужую руку и притягивая сестру ближе. — Вот блин. Что с ним случилось? — громко интересуется напуганный происходящим полицейский, обращаясь к напарнику. — Остановка сердца, — отвечает тот почти полностью бесстрастно. Остановка сердца. Девушка, застыв сразу после услышанного, резко прерывает свои отчаянные попытки вырваться из хвата Джин Ха. Она, кажется, даже перестаёт дышать: в глазах снова застывают слезинки, коленки подкашиваются, пол медленно уходит из-под ног. Губы шепчут, едва размыкаясь: — Остановка... сердца?..

21:37.

Откинувшись на спинку пластмассового кресла и полной грудью вдохнув надолго забый больничный аромат, Мин Со вскоре отвлекается на свой мобильный. Очередное уведомление от Ким Со Ми. Блин. Конечно, сейчас девушка не горит желанием с кем-либо беседовать по телефону, однако стоит ответить подруге хотя бы ради приличия.

______

Вы до сих пор в больнице?

19:58.

Никаких новостей нет? Как Кён Джун?

20:21

Долго молчишь... Всё настолько плохо?

20:53.

Ты говорила с Ким Джин Ха по поводу меня? Ответь хоть что-то.

21:37.

Мы ещё в больнице. Пока тишина.

И да, я с ним не говорила... Сами решите этот вопрос.

______

Ровно минуту спустя, не дождавшись ответа, ученица откладывает от себя телефон и едва не вздрагивает, когда к ней вдруг обращается брат, расположившийся на соседнем месте: — Кто пишет? — Это Со Ми. Спрашивает, как у нас дела, — наотмашь отвечает говорящая, быстро уводя взгляд в пол. — Ясно, — тянет собеседник, тяжело вздыхая и упираясь ладонями в колени. — Кстати... слышала, что моя мама говорила по пути в больницу? — Ау? — Твой папа заплакал, когда узнал, что нас нашли, — юноша усмехается сразу после того, как то же самое делает сводная. — Впервые за два года заплакал, представляешь? Мама сначала удивилась, а потом... ну, короче, она тоже заплакала. — Ужас, — с едва различимой улыбкой на лице откликается школьница, — а где они сейчас вообще? — В соседнем коридоре. С полицией беседуют, кажется. Скорее всего, сразу после больницы поедем в участок. — Показания давать? — Ага. — Господи, да что им вообще рассказывать... Родители Се Ын богачи, они точно откупятся. — Ну, не сказал бы. А по поводу допроса... — глубоко задумываясь, Джин Ха неосознанно щурится. — Спросят, например, где и как нас похитили. Или что была за игра. Так-то, если задуматься, нас много о чём можно спросить. Игра... Хван Мин Со даже вздрагивает от одного только упоминания произошедшего. Она косится в сторону брата, а сама крутит в голове объявление, отныне ставшее для неё вечным кошмаром: «Ким Джин Ха был убит мафией.» Девушка, наверное, никогда не забудет, как она рыдала навзрыд, когда вернулась в реальность и увидела перед собой сводного. Живого, широко улыбающегося, невредимого... Дверь напротив вдруг негромко хлопает, и оба подростка одновременно подскакивают со своих мест. Юноша ограничивается кратким поклоном и садится обратно в кресло, а вот школьница заходит чуть дальше: она делает несколько несмелых шагов навстречу незнакомой женщине. — Здравствуйте, — девушка наклоняется второй раз, уже чуть ниже, в то время как её зрачки судорожно бегают из стороны в сторону, — как Кён Джун? С ним всё хорошо? — Ты... — мать пострадавшего огибает силуэт говорящей пристальным, почти оценивающим взглядом, — это ты Мин Со? — Я. Что-то случилось? Тут же незнакомка начинает улыбаться, и тогда некогда напряжённый настрой быстро сходит на нет. Госпожа Ко даже позволяет себе легкую улыбку: — Кён Джун говорил о тебе. Хотел, чтобы ты зашла. Он, видимо, не знает, что вы здесь. — Серьёзно? — с трудом сдерживая свою радость, девушка поворачивает голову и обращается уже к брату. — Джин Ха, пойдёшь со мной? — Останусь, — хмыкает сводный, быстро нащупывая в кармане свой мобильный, — подожду тебя здесь. Лишь кивнув в ответ и поблагодарив женщину напоследок, ученица делает шаг по направлению к двери. Она осторожно накрывает своей слегка дрожащей от волнения ладонью дверную ручку. Далее слышится характерный щелчок, а уже мгновение спустя школьница проходит в помещение, параллельно с тем прикрывая за собой вход. Её взгляд сразу цепляется за возлюбленного, в то время как баскетболист продолжает упорно рассматривать что-то в непримечательном потолке. — Кён Джун, — тихий девичий голос разрезает тишину, и хулиган, взглянув в сторону гостьи, кажется, по-началу даже отказывается верить своим глазам. — Мин Со? — он вскидывает брови, приподнимается за локтях, а затем протирает веки рукой, освобождённой от катетера. — Ты же... Но он вдруг замолкает, не до конца уверенный, в курсе ли одноклассница относительно факта своей недавней смерти. Юноша очнулся в больнице всего несколько минут назад и до настоящего момента считал, что одержал победу в игре в мафию, однако сейчас... видимо, всё было совершенно иначе. Он только недавно потерял сознание в буфете, после — очнулся в больнице, а сейчас вовсе видел перед собой погибшую сегодняшним утром знакомую. Живую, невредимую и, что главное, счастливую. Она действительно не знает о случившемся или тщательно притворяется? — Что ты здесь делаешь? — интересуется он, следя за тем, как возлюбленная молча опускается на стул, где совсем недавно сидела его мама. — Придурок, неужели непонятно? Тебя навещаю. — Бред какой-то, — бормочет Ко Кён Джун, хмуря брови при попытке осознать происходящее, — что я вообще в больнице забыл? Нихера не помню, а мать молчит. — У тебя, — девушка невольно запинается: слова даются тяжело, ещё тяжелее – воспоминания о случившемся, — сердце остановилось. — У меня... Блять, что? Когда? — Давай не об этом, а? Итак тошно. Стараясь перевести разговор в иное русло, ученица интересуется сразу далее: — Хорошо себя чувствуешь вообще? — Хорошо, — вечно упрямый баскетболист, очевидно, напрочь отказывается отступать, — но почему... — Ещё бы было плохо, — хмыкает собеседница, оглядывая просторное помещение, обставленное медицинским оборудованием и удобной мебелью для полного комфорта пациента, — в такой-то палате сложно чувствовать себя нехорошо. — Мин Со, — привычно тёплая ладонь хулигана вдруг накрывает её руку, а пальцы впиваются в кожу едва ли не болезненно, — что за херь происходит? Почему ты не можешь сказать? — Я... Школьница придерживает паузу, в какую ещё раз обдумывает всё произошедшее и формирует следующую фразу: — Я просто сама мало что понимаю, — наконец признается она. — Пока что нам надо просто подождать. Скоро полиция со всем разберётся, и тогда родители расскажут нам о случившемся. Ладно? — А моя остановка сердца? Ты не можешь не знать. — Тебе скажут врачи, ладно? И, осторожно выудив руку из чужого хвата, девушка вскоре поднимается на ноги. Конечно, меньше всего на свете ей хочется покидать возлюбленного, но в коридоре её ждали сразу двое: Джин Ха и госпожа Ко. — Поправляйся, — наконец добавляет она, далее осторожно склоняясь над койкой и оставляя на щеке одноклассника краткий поцелуй, — и пиши мне, ладно? — Мин Со... Кожу начинает приятно пощипывать в месте, где собеседница коснулась её губами. Сердцебиение вдруг учащается, и юноша предпринимает попытку схватить ученицу за запястье, чтобы вынудить её ещё ненадолго задержаться, однако та умудряется вовремя ускользнуть к выходу. — Когда полностью выздоровеешь, то сходим на свидание, да? — подаёт голос девушка, хватаясь за дверную ручку и глядя на собеседника из-за плеча. — Как договаривались. — Конечно, — почти мгновенно отвечает хулиган, наконец позволяя себе лёгкую улыбку. — Отлично, — и ещё прежде, чем школьница успевает покинуть помещение, она добавляет ещё кое-что... — Я люблю тебя, Кён Джун. Юноша настолько сильно теряется, что даже не успевает найти подходящих слов для ответа. Он лишь молча наблюдает за тем, как возлюбленная быстро скрывается в коридоре и утягивает за собой дверь, а затем его внимательный взгляд перемещается на окно. Там, за стеклом, видны огни ночного города, и баскетболист даже невольно задумывается, точно ли происходящее не является сном. Однако ж... нет. Точно нет. Всё это слишком реально для того, чтобы быть простым вымыслом. Горькие слёзы мамы, её ласковые прикосновения к лицу; поцелуй Хван Мин Со, брошенная напоследок нелепая улыбка; даже терпимая головная боль, никак не дающая покоя — всё буквально кричит о том, что Кён Джун находится в реальности. Точнее, не просто в реальности, а именно в той, в какой хотел оказаться больше всего остального. В той, где не существует никакой чёртовой мафии. В той, где ты наконец-то можешь почувствовать себя нужным и любимым сыном, а не просто конченым хулиганом, ловящим полные презрения взгляды после каждого сделанного шага. И, естественно, в той, где жива Мин Со. Когда девушка выходит в коридор, первое, что она замечает — это родители и двое полицейских, непринуждённо беседующих о чём-то с Ким Джин Ха. Неожиданно пропавшая госпожа Ко, по всей видимости, отлучилась на разговор с доктором. Взрослые, завидев ученицу, тут же подхватывают с кресел свои сумки. — Всё в порядке? — спешит поинтересоваться отец, обращаясь напрямик к дочери, на лице которой всё ещё играла эта чуть глуповатая улыбка. — Да, — кивает собеседница, невольно косясь в сторону людей в форме, — мы сейчас в участок поедем? — Нет, — подаёт голос мачеха, — сказали, что мы можем заехать завтра днём. А сейчас... поедем домой, ладно? Кивнув в ответ услышанному, Хван Мин Со провожает взглядом полицейских, а затем подступает ближе к сводному. Взгляды подростков пересекаются, и тогда юноша переспрашивает, уже не сдерживая уголки губ, что так стремились приподняться: — Ну что... домой? — Да... Домой.