Часть 10. Лебедь

Леонардо лежал на своей койке и перелистывал страницы книги, когда услышал стук в дверь. Он положил книгу на грудь. - Да? — Лео, можно с тобой поговорить? Это был Донателло. Нахмурившись, Леонардо развернулся, чтобы поставить ноги на пол. - Да, заходи. Дверь распахнулась, и Донателло вошёл внутрь. Он демонстративно закрыл за собой дверь. - Что ты читаешь?- небрежно спросил он. Леонардо снова опустил взгляд на свою книгу. - Это рассказ о ронине в феодальной Японии. Мне нравится эта книга, она больше погружает в борьбу, в которую он был вынужден вступить, а не просто романтизирует принятые им решения. В ней есть фантастические элементы, но я думаю, что они подходят к сюжету, - он отметил в книге место, где остановился, и положил её рядом с собой. — Звучит неплохо, — ответил он, вежливо кивая. Взгляд Донателло скользил по комнате. Он редко сюда заходил, и с тех пор, как он был здесь в последний раз, мало что изменилось. Обстановка в комнате его брата была в лучшем случае спартанской. Его кровать была придвинута к дальней стене, оставляя большое открытое пространство на полу, застеленное циновками татами. Напротив кровати стояли аккуратная книжная полка и рабочий стол, на котором лежало несколько деревянных оружий разной степени готовности. Стены были украшены несколькими какэмоно — свисающими свитками с каллиграфическими рисунками, а рядом с ним лежали две катаны, в ножнах, на горизонтальной подставке, словно стальные клыки спящих драконов. Большинство других вещей хранилось в его маленьком шкафу, в котором, как не сомневался Донателло, было так же аккуратно. Однако, несмотря на его строгость, а может, даже благодаря ей, Леонардо привнёс в комнату умиротворение. У его кровати тускло мерцала свеча для медитаций, и взгляд Донателло был прикован к танцующему пламени. - Чем я могу тебе помочь, Донни? - Я хотел попросить тебя об одолжении, — наконец ответил он, оторвав взгляд от огня. Леонардо ответил настороженной улыбкой: - В чем дело? Леонардо терпеливо ждал, пока его брат осторожно осматривался по сторонам, словно проверяя, безопасно ли говорить. Он не мог не заметить глубокие морщины под глазами Донателло, как будто тот не спал несколько дней, и догадывался, что стало причиной его усталости: Эйприл. Всего несколько дней назад они узнали, что она с кем-то встречается, и хотя она упомянула об этом вскользь, казалось, что она не хотела им об этом рассказывать. Донателло воспринял новость без внешних эмоций. Его реакция была сверхъестественной, как будто она всего лишь сообщила им время. И, несмотря на то, что он заявлял о своей невозмутимости, его внешний вид теперь говорил сам за себя. Казалось, какая-то внутренняя битва, бушевавшая внутри, высасывала из него жизнь, и как бы он ни боролся, она побеждала. Донателло разжал ладонь, чтобы достать ключ. - Он открывает мою дверь. Я надеялся, что ты сможешь брать его и заносить обратно в мою комнату по утрам перед тренировками. Либо это, либо верёвка. Сигнализация меня не будит, и если только кто-то не решит, что хочет следить за мной всю ночь, это лучший способ помешать мне выйти. Леонардо пристально посмотрел на брата и скрестил руки на груди. - Возвращаемся к плану "А"? Донателло решительно кивнул. Итак, он принял решение. Леонардо решил проверить почву. - А что, если я откажусь? На лице Донателло промелькнуло выражение боли и страдания. — Лео...мне нужно поспать, — хрипло прошептал он, крепко сжимая ключ в руке. — Я понимаю это, но это всё равно что накладывать пластырь на пулевое ранение. Склонив голову в изнеможении, Донателло поморщился. Он знал, что это будет не так просто, как передать ключ, и смирился с неизбежным вниманием брата. - Дело не только в лунатизме.., — загадочно начал Донателло, — дело в снах. Они не такие, как раньше, - он сделал глубокий вдох, не решаясь объяснить свои кошмары. — Что это? — спросил Леонардо. — Расскажи мне, и я, возможно, что-нибудь придумаю. Донателло посмотрел на брата, и на его лице отразилось беспокойство. - Каждую ночь мне снится, что Фут убивает её прямо у меня на глазах, и я ничего не могу сделать, чтобы это остановить, - он замолчал, чувствуя, как его пронзает боль. - Я не могу спать... и не могу бодрствовать. Я подумал, что, может быть, если я не смогу выйти из лаборатории... сны прекратятся сами собой. — Эйприл? — мягко спросил Леонардо, уже зная ответ. Донателло кивнул, его тело обмякло. Отлично, — подумал Леонардо, - неудивительно, что он так выглядит. Он взглянул на запястье брата и увидел новые рубцы от верёвки поверх старых шрамов. - А веревка? Донателло нахмурился, глядя на красные пятна на своём запястье: - Это отрывает мне руку. Эти сны стали более... агрессивными. Леонардо почувствовал, как у него засосало под ложечкой от дурного предчувствия. В глубине души он уже знал, что это не сработает, но его брат, похоже, был в отчаянии. В любом случае, достаточно отчаявшимся, чтобы просить о помощи. Что он редко делал в не связанных с наукой вопросах. — Я сделаю это, Дон. Но при одном условии: если это не прекратится в течение недели, нам придётся попробовать что-то другое. И ещё кое-что. Донателло кивнул, ожидая, пока он все выложит. - Ты дашь знать об этом Сплинтеру, - сказал он. Донателло обдумывал это дополнение. Он не хотел привлекать в это даже Леонардо, но ситуация выходила из-под контроля. И если бы был хоть какой-то шанс остановить эти кошмары, он бы им воспользовался. — Хорошо, — тихо согласился он. — Если это не сработает, я дам ему знать. Леонардо поднял руку, и Донателло бросил ему ключ. Он звякнул в воздухе, прежде чем Леонардо поймал его. Ключ был холодным в его ладони, как будто он снимал с брата часть его бремени. Донателло, казалось, испытал облегчение. - Спасибо, Лео. — Просто чтобы ты знал, я не жду, что это сработает, — прямо сказал ему Леонардо. — Ничего не решится, пока ты не столкнёшься с тем, что вызывает у тебя эти сны. Донателло беспокойно вздохнул, чувство юмора покинуло его. - Как я могу сделать это сейчас? Ты знаешь, что она с кем-то встречается, - он побледнел от собственных слов, никогда раньше так откровенно не признаваясь, что Эйприл была причиной его страданий. Он неловко переступил с ноги на ногу. - Знаю, - мягко подтвердил Леонардо. Леонардо оглядел свою комнату, словно пытаясь найти решение в её стенах. Осознание того, что они оба испытывали симпатию друг к другу, было странным, потому что он знал, что они не делились этим друг с другом. Это была опасная ситуация, потому что он был обязан хранить их секреты, даже несмотря на то, что видел, как его брат рушится на глазах. И он не стал бы слушать, он не стал бы рисковать собой ради неё. И кто знает, останется ли что-нибудь, когда всё уляжется. Если бы он знал, что она чувствовала до того, как начала встречаться с Марком... это убило бы его, — с грустью подумал он. Леонардо всё ещё не понимал, почему Эйприл так внезапно отказалась от своих чувств к его брату. В ту ночь, когда она бежала в канализацию в поисках Донателло, она призналась, что между ними что-то было... что же изменилось с тех пор? Она просто испугалась? Или пришла к выводу, что между ними никогда ничего не было? Может, Донателло всё-таки был прав, и их разногласия были слишком большим препятствием, которое невозможно преодолеть. Он тихо вздохнул. - Ты прав. Время выбрано не самое удачное. Но это просто означает, что сейчас тебе сложнее сделать выбор. Посмотрим, как всё сложится через неделю, а там будет видно. — Спасибо, Лео. Я ценю это, — он плотно сжал челюсти и снова уставился на пламя, наблюдая, как оно мерцает и отбрасывает тени на стену. — Я... я не думал, что это будет так тяжело. Видеть её с кем-то другим, — тихо сказал он. Леонардо медленно выдохнул, удивлённый откровенностью брата. — Всё будет хорошо, Донни. Так или иначе, всё будет хорошо. Донателло кивнул, не отрывая взгляда от пола. На глаза навернулись слёзы, но он не дал им пролиться. Если бы Леонардо сказал, что всё будет хорошо, он бы поверил, как бы ни сопротивлялось его сердце. — Спасибо, — глухо прохрипел он. Он развернулся и вышел из комнаты, погрузившись в вихрь отчаяния.

***

— Подождите! — Эйприл вприпрыжку подбежала к двери своей квартиры, цокая каблуками по половицам, и застегнула правую серёжку. Она сняла цепочку и распахнула дверь. Прислонившись к косяку, с нейтральным выражением лица стоял Донателло и настороженно оглядывал коридор. — Дон, я тебя не ждала, — сказала она, слегка наклонив голову в знак приятного удивления. То, что он вошёл через парадную дверь, было для него необычно, и она подозревала, что он патрулировал территорию вместе со своими братьями. Он поднял глаза, впервые посмотрев ее. — Э... Эйприл.., — едва выдавил он из себя. Он почувствовал, как внутри у него всё сжалось от восхищения её великолепным видом. Сегодня она была элегантно одета в струящееся чёрное платье из атласного материала, почти доходившее до пола. Оно приоткрывало её бледную грудь, а тонкие бретельки обнажали гладкие плечи. Он поднял взгляд туда, где изумрудные серьги-капли резко контрастировали с её ниспадающими волосами, и понял, что забыл, как дышать. Он был очарован. — Именно на такое впечатление я и надеялась, — ответила она с соблазнительной улыбкой. — Ты выглядишь… прекрасно, — наконец сумел он сказать. — Прости… сейчас неподходящее время. Я пойду. Эйприл схватила его за руку. Тонкий аромат жасмина окутал её и заставил его сердце забиться быстрее. — Нет-нет. Заходи, — она кивнула в сторону квартиры, и он вошёл. Она закрыла за ним дверь с тихим щелчком. Заметив, как он напряжён, она попыталась развеять его страхи. — Итак, чем я могу тебе помочь? — любезно спросила она, весело сверкая глазами. Он откашлялся, пытаясь выдать себя за собранного, но от ее слов у него буквально перехватило дыхание. Должно быть, она идет на свидание, уныло подумал он - парень с визитки, тот самый, с работы, с которым он уговорил ее встретиться. Эта мысль поразила его до глубины души. Казалось, что часть его мира распадается, и она - ангел, который возвестит конец. Жизнь несправедлива, но когда это было по-другому? Донателло стиснул зубы, упрямо пытаясь взять себя в руки. С тех пор, как она начала встречаться с Марком, она казалась другой, даже счастливой, и разве не для этого всё это было? Её счастье в мире, частью которого он не мог быть? - Ого, я чувствую себя совсем раздетым, — вяло пошутил он. Он посмотрел на себя, облачённого в обычные наколенники и налокотники, и внезапно почувствовал себя бездомным в «Ритц-Карлтоне». — Ты отлично выглядишь, Дон, — сказала она, на мгновение коснувшись его щеки. — Поверь мне, я бы сегодня надела джинсы, если бы мне это сошло с рук. — Это было бы досадно, — серьёзно сказал он, глядя в землю и пытаясь сосредоточиться на том, зачем он сюда пришёл. — Я, э-э…на днях оставил здесь кое-что, э-э, кое-какие инструменты и пришёл забрать их. Прошу прощения...я не думал, что помешаю… Эйприл покачала головой и прищёлкнула языком. Она положила руку на лоб, осознав, что произошло. — Нет, я помню...ты оставил сообщение. Мне так жаль — это моя вина. Сегодня вечером у меня мероприятие по сбору средств для работы, о котором я совершенно забыла. Я еду на машине с Марком и ещё несколькими людьми с работы... но они будут здесь ещё нескоро, так что не волнуйся. Она глубоко вдохнула, сияя, и Донателло не мог не почувствовать мимолетное безумное чувство ревности. Взять ее за руку и вместе выйти на улицу, поужинать с ней при свечах, сказать, что она принадлежит ему, а он — ей, — это было бы сбывшейся мечтой. Мечтой, частью которой ему не суждено было стать. — Я сейчас возьму их и уйду. — Это не проблема.., — настаивала она. — Но не мог бы ты сначала помочь мне с этим? Я не могу дотянуться. Она перекинула волосы через плечо, обнажив короткую распущенную прядь у гладкой шеи. Его взгляд скользнул по изгибу вниз, к ее кремовым плечам, усыпанным веснушками, и он резко вдохнул, стараясь не потерять контроль. Он хотел поцеловать каждую из них. Он заставил себя подойти к ней, осторожно взял застежку-молнию в руки и застегнул ее, пока она смотрела на пол через плечо. Она улыбнулась, когда молния встала на место. — Спасибо, — она распустила волосы, и они рассыпались лентами, окутав его божественным ароматом. — Значит, ты думаешь, что я привлеку инвесторов в подразделение по искусственному интеллекту? Он медленно моргнул, погрузившись в происходящее. — Да, — тихо сказал он, — они сами упадут тебе в руки. — Неужели? Вот так? — она игриво протянула ему руку, и он с весёлым видом взял её, чувствуя, как его захлестывает желание. Она положила вторую руку ему на плечо, и они начали медленно танцевать под неслышную музыку. Держа её за руку, Донателло почувствовал, как исчезает окружающий мир. — Музыки нет, — заметил он, чувствуя, как колотится сердце от близости к ней. — Это кажется знакомым. Одна рука опустилась на гладкую ткань, облегающую её талию, её тело было гибким и тёплым. Свет отражался от мерцающих зелёных серёжек у её шеи, и он чувствовал, как его пульс учащается с каждым шагом, очарованный ею. — В прошлый раз это, кажется, не имело значения, помнишь, мистер Морская История? — сказала она, покачивая головой и усмехаясь, её огненные локоны скользили по обнажённой коже. Знакомый звук её смеха успокоил его. - Я никогда не смогу это забыть, - тихо ответил он. Они танцевали с грацией и лёгкостью, которые она помнила. Эйприл прижалась к нему, и её платье заструилось вокруг стройных ног, словно тёмная жидкость. Она улыбнулась, когда комната лениво закружилась вокруг них. - Я бы хотела, чтобы ты смог прийти сегодня вечером, Донни. Ты знаешь наше дело так же хорошо, как и любой из нас в отделе, - мягко сказала она ему. Донателло одарил ее самоуничижительной улыбкой. — Я как-то привык быть в стороне и наблюдать. Мы с братьями так жили всю жизнь. Кроме того, Вы прекрасно справитесь без меня, мисс О’Нил. Она нахмурилась, ее глаза изучали его лицо. — Снаружи? Ты это имеешь в виду? — когда они сделали ещё один медленный круг, она взглянула на свой шкаф. — Что ты там видишь? — спросила она, кивнув в сторону своей половины сверкающего аметистового камня. Донателло ответил ей растерянным взглядом, и это странным образом напомнило ему вопрос Сплинтера. Он заглянул ей через плечо на витрину. Много лет назад она рассказала ему историю своей коллекции и знала, какую сентиментальную ценность они для неё представляют. Он заметил своё дополнение. - Жеода? — Верно, — сказала она, ухмыляясь. — Ты уже в моей жизни, Донни. Чего бы это ни стоило. Донателло почувствовал, как внутри него разгорается тёплое пламя. Её слова значили больше, чем она могла себе представить. — Наверное, я никогда не думал об этом в таком ключе, — он пристально посмотрел ей в глаза, и она нежно сжала его руку. — Ну, я подумала, что ты должен знать, — тихо сказала она. В ответ он тихо усмехнулся: - Красиво. — Я подумала, что тебе это понравится, — она улыбнулась, чувствуя себя лёгкой, как воздух. Они замолчали, погрузившись в свой ритм, их движения представляли собой череду непрерывных шагов вперёд и назад. Она тихо вздохнула, наслаждаясь их танцем, а её сердце бешено колотилось в груди. То, что она чувствовала в его объятиях, было настолько сильным, что она чуть не упала в обморок. Она никогда не осознавала, насколько невероятно привлекательным он ей казался. Несмотря на его необычную внешность, её тело страстно реагировало на него. Что в нём было такого? Запах мыла и машинного масла? Мозоли на его умелых руках? Крепкие плечи? Она хотела узнать, выведать все его секреты... Она опустила глаза, её щёки вспыхнули, а по спине пробежала дрожь. Что, чёрт возьми, со мной не так? — спросила она себя, но в глубине души знала ответ. Она заставила себя отбросить эти мысли. Он твой друг, Эйприл. Твой друг, — снова и снова напоминала она себе. Донателло молчал, наблюдая за ней с любопытством. Неужели она покраснела? Он порадовался этой мысли и почувствовал странное воодушевление. Она была так близко к нему, так восхитительно пьянящая, что желание поцеловать её было непреодолимым. Он чувствовал запах её кожи под духами, и его охватила сильная волна вожделения. Ему нужно было перестать танцевать. Сейчас. Всё это его мучило. О чём я думаю? Что всё закончится хорошо? Ради всего святого, её парень уже в пути. От этой мысли он почувствовал себя так, словно его снова ударили под дых. Он высвободил свою руку из её и поддержал её другой рукой, пока она делала последние шаги. Она развернулась к нему, платье развевалось за ней. — Спасибо, капитан, — тихо сказал он, когда они остановились. Он судорожно выдохнул, пытаясь высвободиться из её объятий. — Всегда пожалуйста, — ответила она. Странное чувство тревоги охватило её, и она не в первый раз подумала, что встречаться с Марком было ужасной ошибкой. — Ты... ты очень хорошо танцуешь. — Ты тоже, — спокойно ответил он. — И ты в последнее время в приподнятом настроении, Эйприл. Приятно это видеть, - он удивился, осознав, что говорит искренне, даже зная, что за её счастьем стоит Марк. Она опустила руки вдоль тела, ее улыбка погасла. — Наверное, да... но...ты хочешь узнать, что самое странное? — начала она. Легкий стук в дверь прервал их. — Алло? — раздался с другой стороны низкий мужской голос. Эйприл повернулась к Донателло и прошептала: — Это они...Я имею в виду, это... Донателло понимающе кивнул, прежде чем она успела произнести имя Марка. Она в отчаянии опустила голову. - Минутку, — крикнула она, направляясь к двери. Она снова посмотрела на Донателло, и её дыхание вырывалось короткими вздохами из слегка приоткрытых губ. Его взгляд упал на них, словно загипнотизированный. — Что? — спросил он её приглушённым голосом. — Это не то, что ты думаешь.., — её голос дрогнул, и она опустила глаза. Как она могла что-то сказать ему, когда Марк стоял у двери, а она была одета как его девушка? Она почувствовала, как страх заставляет её замолчать. Донателло ждал, пока она закончит, но, поняв, что она ничего не говорит, заговорил сам. - Не буду тебя задерживать. — Это не так, — возразила она с вызывающим блеском в глазах. Марк продолжал стучать, и от его резких ударов у неё застучали зубы. Эйприл оглянулась на дверь, и цепочка зазвенела от каждого его удара. — Алло?… Эйприл? — снова позвал он. — Я просто с другом, Марк. Я недолго. Она поморщилась, как только произнесла это, и губы Донателло вытянулись в прямую линию. Просто друг. Он знал, что это правда, но ему было больно слышать это так прямо. Она положила руку ему на плечо, и её пальцы электризовали его кожу. — Прости, я не это имела в виду, — сказала она, и в её глазах читалось сожаление. Интересно, а что именно она имела в виду, подумала она. — Всё в порядке, Эйприл. Удачи тебе сегодня вечером, — он ободряюще улыбнулся ей и отошёл к окну. — Подожди... Я думала, это то, что ты хочешь? — прошептала она. Он резко остановился и повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза. Чего он хотел? Он хотел ударить Марка по лицу, чтобы тот перестал так настойчиво стучать. Он хотел её. Он так сильно её хотел, что ему было больно. Но какое это имело значение? Если она была счастлива, кто он такой, чтобы это менять? - Я ... я хочу, чтобы у тебя была хорошая ночь. И я знаю, что так и будет, - дыхание Донателло стало прерывистым, противоречивые эмоции пронизывали его, как лед и пламя. Эйприл неотрывно смотрела ему в глаза, пока, наконец, не отвела взгляд, краска залила ее щеки. Он почувствовал рефлекторную заминку от боли. Марк снова постучал. Донателло раздражённо посмотрел на входную дверь, не в силах больше молчать. — Она сказала, что будет через минуту, — твёрдо сказал он, обращаясь к двери. Стук прекратился. Эйприл перевела взгляд с двери на него и тихо усмехнулась. — Знаешь, я предпочитаю находиться с тобой по эту сторону двери. Так гораздо веселее. Он слегка улыбнулся. Сколько времени прошло с тех пор, как он оказался в ловушке в своей лаборатории из-за розыгрыша Микеланджело? Месяцы? Казалось, что годы. Он взглянул на её кухонный стол, где давно увяли ирисы, а его карточка всё ещё стояла, как одинокий солдат. Моя прекрасная боль... скорее, бесконечная, — уныло подумал он. Эйприл начала новую жизнь с кем-то другим, и он не собирался продлевать эти мучения. — Мне действительно нужно идти, — спокойно сказал он, не сводя с неё глаз. - Мне тоже, - тихо ответила она. Они оба стояли неподвижно, глядя друг на друга, и ни один из них не хотел двигаться. Наконец он нарушил молчание, шагнув назад к окну. Эйприл протянула руку и схватила его за руку. Она наклонилась к нему и нежно поцеловала в щёку, и время, казалось, замедлилось в этом затянувшемся жесте. Пряди её волос щекотали его кожу, а от её чарующего аромата его сердце забилось, как барабан. Он едва сдерживался, чтобы не обнять её за талию и не притянуть к себе. Затаив дыхание, он наблюдал, как она отошла от него. — Увидимся позже, Донни, — прошептала она с грустью в голосе. — Будь осторожен. Донателло молча кивнул, затем побежал и выскользнул за окно, прежде чем она успела дойти до входной двери. Его щёку всё ещё покалывало в том месте, куда она прижалась своими нежными розовыми губами. Он забыл, зачем вообще туда пришёл. Она полностью поглотила его.

***

В логове было поздно, Леонардо не спал, лежа в тишине. Каждую ночь на этой неделе его будил Донателло, который в состоянии лунатизма врезался в дверь лаборатории, и каждое утро, когда он засовывал ключ обратно под дверь, он слышал, как его брат спит на полу за дверью. Скоро, — подумал он. Это было почти так же регулярно, как ход часов. Словно по сигналу, он услышал громкий стук в дверь комнаты Донателло, а затем звук, с которым тот упал на пол. Леонардо нахмурился. Что бы ни надеялся сделать Донателло с помощью этого эксперимента, он не сработал. Завтра ему нужно будет сообщить Сплинтеру о случившемся и попробовать что-нибудь ещё. Может, это было не то, чего хотел Донателло, но что он может сделать? Разбиться в лепёшку о стальную дверь лаборатории? Он провёл широкими ладонями по лицу, беспокоясь о том, что его брат никогда не уступит и что ему суждено вечно мучиться от своих кошмаров.

***

- Хмф. Усы Сплинтера слегка дрогнули, когда Донателло склонил перед ним голову, стоя на коленях в комнате своего мастера. В комнате было чисто и светло, а в воздухе витал запах горящих благовоний. Донателло только что рассказал о том, как сильно он страдает от лунатизма, и теперь напряжённо ждал ответа мастера. Он не отрывал взгляда от пола, и вскоре показались кончики задних лап Сплинтера. - Я знал о твоем состоянии, но узнать, что оно проявляется так сильно, — это серьёзная проблема. Такие вещи только затуманивают разум и влияют на твои суждения во всём. Это опасность, которую наша семья сейчас не может себе позволить. — Да, сенсей, — тихо ответил Донателло. Плетёные циновки татами плотно прилегали к его голеням, и он чувствовал, как они отпечатываются на его коже. Острая боль была желанным отвлечением от тупой пульсации в животе, которую он ощущал с тех пор, как увидел Эйприл всего несколько дней назад. Их маленький танец после этого стал причиной того, что его сны стали такими яркими и реалистичными, что во сне он чувствовал её тёплую кровь на своих руках, когда она ускользала из его объятий. Страдания, которые это вызвало, наложили на него тень, от которой он не мог избавиться в течение дня, как бы ни пытался отвлечься, и впервые инструменты в лаборатории молчали. Он бродил как в тумане, слишком уставший, чтобы бодрствовать, и слишком напуганный, чтобы спать. Но вскоре неделя подошла к концу, и, верный своему слову, Леонардо направил его к Сплинтеру, вынудив рассказать о своих кошмарах их мастеру. Сплинтер, чувствуя, как тяжело у него на душе, мягко положил руку на голову сына. - Возможно, мы сможем справиться со стрессом в твоей повседневной жизни, чтобы ты мог спать более спокойно, — сказал он вслух. Он повернулся и постучал тростью по полу, направляясь к каминной полке, где стояла фотография его мастера в рамке. Сплинтер резко вдохнул, обдумывая свои дальнейшие действия. Донателло лишь вкратце рассказал о своих повторяющихся снах, и его беспокоила их природа. Видеть кровавую смерть их ближайшего союзника ночь за ночью было невыносимым мучением. И, что ещё больше усложняло ситуацию, он прекрасно понимал, насколько его сын близок с Эйприл. Но он также знал, как сильно его сын сопротивляется этому пути. Сопротивление Донателло открытому общению с мисс О’Нил оказывало на него странное воздействие, вплоть до того, что его натура менялась. Он тяжело вздохнул. - Я сам столкнулся с подобными трудностями много лет назад, когда был ещё совсем молод. Став свидетелем насильственной смерти моего любимого учителя, я много лет видел тревожные сны. Сплинтер протянул руку и взял фотографию своего мастера, сжимая её в руке. Он вгляделся в улыбающееся лицо своего мастера Йоши, одетого в церемониальную одежду на старой фотографии. - Это была техника медитации, разработанная для контроля боли, которая помогла мне уменьшить частоту и интенсивность таких кошмаров. Возможно, она окажется полезной и для тебя. Он положил фотографию обратно и повернулся к Донателло. - К счастью, в моём случае было лекарство. Угадай, что это было, сынок? Донателло слегка удивлённо покачал головой, не зная, что Сплинтер страдал от подобного недуга. - Я... не знаю, сенсей. Сплинтер изобразил подобие улыбки. — Их было четверо, — сказал Сплинтер, сверкнув глазами. - Любовь — более мощное оружие, чем можно себе представить. Мой мастер всегда будет занимать самое почётное место в моём сердце, но я не позволил страху из-за его потери привести меня в темноту. Я уже говорил тебе об этом, сын мой. И то, что ты всё ещё остаёшься там, беспокоит меня. Сердце Донателло, казалось, не могло упасть ещё ниже. — Я бы очень хотел попробовать эту медитацию, сенсей. — Очень хорошо, — отрывисто сказал Сплинтер. — Я знаю, что ты доверил Леонардо подробности своих снов, и, возможно, будет лучше, если он проведёт тебя через них. Я дам ему знать. — Спасибо, сенсей... Я бы всё отдал, чтобы эти сны прекратились. — Правда? — недоверчиво переспросил его мастер. — Неужели? Донателло приготовился к натиску риторических вопросов и тяжело сглотнул, покрывшись лёгким потом. Он бросил взгляд на своего учителя, который смотрел на него с непроницаемым выражением лица. - Может, мне следовало сказать, что я сделаю всё, чтобы контролировать их, сенсей? — поправился он. Сплинтер ошеломленно фыркнул. — Да. Именно это ты и должен был сказать, — Сплинтер наклонился вперёд, опираясь на трость. — Можешь идти, сын мой. Эту медитацию лучше провести ближе к твоему времени отдыха. Он встал, чувствуя, как кровь приливает к его ногам: - Спасибо, сенсей. Донателло повернулся, чтобы уйти, но в спешке столкнулся со Сплинтером, задев его панцирем по руке. Сплинтер пошатнулся, сделал несколько шагов, спотыкаясь, и выставил трость, чтобы смягчить падение. — Сенсей! — отчаянно взвизгнул Донателло, хватая его за руку. — Позвольте мне... Сплинтер быстро восстановил равновесие и отмахнулся от него. — Хватит, — хрипло сказал Сплинтер. — Я в порядке. Донателло недоверчиво покачал головой. — Мне так жаль, сенсей... — снова сказал Донателло, широко раскрыв глаза от шока. — Я вас не заметил. Сплинтер не обратил на него внимания, разглаживая складки на мантии своей мохнатой лапой. - Есть простой способ избежать этого, сын мой. — Смотреть, куда я иду, — сказал Донателло с слабой улыбкой. Сплинтер отмахнулся от этого замечания, дернув носом. — Не совсем, — ответил он. — Иди туда, куда ты смотришь. Мгновение Донателло ошеломлённо смотрел на своего учителя. Наконец он кивнул в знак согласия, и по его лицу пробежала тень меланхолии. Он склонил голову, не в силах посмотреть учителю в глаза. - Да, сэнсэй, - прошептал он. Он вышел из комнаты, его разум пылал от слов мастера. Мысль о том, чтобы признаться Эйприл в своих сокровенных желаниях, болезненно отдавалась в его теле. Его душа восставала против этого, когда воспоминания об Эйприл наводнили его разум — её мягкое тело в его объятиях, её платье, похожее на жидкое золото, её нежный поцелуй на его щеке. Я не могу так поступить, — уныло подумал он про себя.- Я не могу... Чем скорее он сможет прекратить эти сны, тем лучше. С тупой ноющей болью он мог бы смириться, но видеть, как жизнь уходит из её глаз ночь за ночью, убивало его. И если бы только он мог остановить это, этого было бы достаточно.

***

Эйприл огляделась, стоя за стойкой метрдотеля. Небольшой итальянский ресторанчик был спрятан на 49-й улице, снаружи незаметный для прохожих, а внутри представлявший собой эзотерическое сочетание современной и антикварной мебели. С потолка свисали большие абажуры, создавая в зале интимную, но непринуждённую атмосферу, а стены были обнажены, открывая часть старинного кирпича и деревянных панелей. Это было идеально. Она заметила Марка, сидевшего за столиком у окна, и улыбнулась ему. - Пожалуйста, пройдите сюда, мадам, — попросил молодой хостес. Она разгладила перед своего пурпурного платья и последовала за ним к столу. Марк быстро встал, чтобы отодвинуть для неё стул. — Марк, — сказала Эйприл, улыбаясь, — мы снова встретились. Она чмокнула его в щеку и села. - Надеюсь, я не слишком утомил тебя на прошлой неделе за ужином, это был провал в продажах. Эйприл подняла брови в притворной вежливости. - Нет, вовсе нет. Он довольно кивнул и откинулся на спинку стула, положив локоть на спинку. - Мне захотелось избавиться от некоторых из этих KPI, если ты понимаешь, о чём я. И я заранее прошу прощения, если снова начну говорить о работе, — признался он с ухмылкой. - Я рада, что нам не приходится сталкиваться с этим в исследованиях. Как ты справляешься с постоянным стрессом, я не понимаю, — сказала она. - Ты удивишься, узнав, как хорошо я себя чувствую в таких условиях. И я поддерживаю физическую активность, чтобы немного расслабиться. — Не сомневаюсь, — ухмыльнулась она. — Ты нашел действительно красивый ресторан, — заметила Эйприл, уже пытаясь увести его от темы работы. Она положила сумочку рядом с собой и восхитилась полностью сервированным столом с салатными вилками и хрустящими белыми салфетками. В цветном стеклянном подсвечнике горела маленькая свечка. — Ты здесь раньше бывал? — Э-э, да. Несколько раз, — сказал он, оглядывая комнату. - Держу пари, еда здесь великолепная. - Ты не будешь разочарована, — подтвердил он. — Лингвини здесь просто потрясающие. Эйприл взяла меню, которое оставил хостес, и начала листать страницы, а её желудок тихо заурчал при мысли о еде. — Ты правы. Выглядит неплохо... Жаль, что я не могу попробовать всё. Марк перегнулся через стол, понизив голос. - Ты потрясающе выглядела на благотворительном вечере на прошлой неделе. Я жалею только о том, что не увидел тебя в этом платье. Эйприл поперхнулась от кашля и густо покраснела, когда к столику подошла молодая официантка. — Не хотите ли взглянуть на карту вин? — спросила она с кокетливой улыбкой, обращая внимание на Марка. — Да, — быстро ответила Эйприл. — Вообще-то, джин с тоником со льдом был бы кстати. — А вы, сэр? — промурлыкала официантка, практически склонившись над Марком. С тех пор, как они начали встречаться, Эйприл знала, какое впечатление он производит на женщин. И в этом не было ничего удивительного, подумала она. Марк был привлекательным мужчиной с хорошим телосложением. Его тёмные волосы и повседневный костюм, который он надел в ресторан, были беспроигрышным сочетанием, и за то время, что она его знала, он привлекал восхищённые взгляды многих женщин. Будучи продавцом с острым языком, он никогда не скупился на остроумные замечания и был беззастенчиво уверен в себе. Но, несмотря на всё это, она никак не могла избавиться от ощущения, что просто ужинает с деловым партнёром. Тонко подмечено и совершенно верно. Но совершенно неправильно. Марк взял карту вин у молодой официантки. - Как насчёт того, чтобы я заказал нам бутылку в качестве аперитива? — шутливо спросил он официантку. Он открыл меню и быстро заказал пино-гриджио. Когда хихикающая официантка ушла, он оглянулся на Эйприл. — Надеюсь, ты сегодня голодная, — сказал он с ухмылкой и многозначительно подмигнул. Она кивнула, ее глаза заблестели. - Совершенно голодная.

***

- Готов? - спросил Леонардо своего брата. В комнате было темно, и свет исходил только от мерцающей свечи. Она плясала между ними, отбрасывая на стены жуткое сияние. Донателло кивнул. Он напряг и расслабил ноги и руки, готовясь принять позу лотоса. Оглядев комнату Леонардо, он остановил взгляд на свитке, на котором были перечислены достоинства самураев. Его взгляд задержался на одном иероглифе. «Мужество». Он отвернулся, чувствуя, что уже подвёл брата. - Ты думаешь, это сработает, Лео? Леонардо пожал плечами. - Мастер Сплинтер много раз проводил меня через эту медитацию. Я нахожу её полезной при физических травмах, но насчёт других вещей я не могу сказать наверняка. Я знаю только, что если бы Сплинтер рекомендовал её, я бы доверился его мнению. — Тогда ладно, — тихо сказал Донателло. — Давай сделаем это. Леонардо кивнул в ответ, наблюдая за тем, как его брат поник. Он изо всех сил постарается достучаться до него, прорваться сквозь его внешнюю оболочку, но не может не думать о том, что это будет тяжёлая битва. — Хорошо, Донни. Закрой глаза и расслабься. Донателло прикрыл глаза, позволяя тьме окутать его, и вокруг них начали витать ароматы благовоний из алоэ. Донателло уже с трудом удавалось сохранять спокойствие, и, чувствуя его тревогу, Леонардо мягко вернул его на путь своим голосом. - Вдох... затем выдох. Вдох на счёт четыре... затем выдох на счёт четыре... Донателло послушно последовал за ним, прислушиваясь к голосу брата, словно к маяку в тумане тьмы. Его дыхание постепенно выровнялось, когда он вдыхал через нос и выдыхал через рот. Напряжение в его теле начало ослабевать. - ...сосредоточься на своей боли, найдите её источник, а затем сосредоточься на том, где он находится в твоем теле.., — успокаивающим голосом инструктировал Леонардо. Донателло глубоко вздохнул, пытаясь найти то место, где у него болело внутри. Он почти сразу почувствовал, где оно, — тупую ноющую боль, которая постоянно пульсировала в его сердце. И чем больше он осознавал это, тем сильнее болела душа. Как будто в ней была дыра, медленно поглощавшая всё, что приносило ему радость, и заменявшая её мучительной пустотой. - Позволь боли быть, проходя через каждое мгновение от одного к другому. Сосредоточься только на настоящем... Леонардо продолжал говорить, но его голос превратился в шёпот, и начала раскрываться новая реальность. В своём сознании Донателло чувствовал, как его уносит боль, как он цепляется за сломанный плот в темноте, а одинокая звезда сияет над морем, окружающем его. Воздух был неподвижен, и он смотрел на звёздный свет, который мягко освещал вершины бесконечного океана вокруг него. Волны мягко покачивали его. Он огляделся, отчаянно пытаясь найти ориентир или что-то знакомое в этом месте. Но здесь были только он и звезда над ним. Вода ласкала его конечности, она была тёплой и манящей, и ему хотелось нырнуть и исчезнуть. - ...позволь свету проникнуть в боль, позволь свету охладить всё, к чему он прикоснётся.., — голос Леонардо звучал отдалённо. Остальные его слова растворились в шепоте в темноте. Оставшись один на плоту, Донателло сосредоточился, желая увидеть холодный свет, и внезапно подул холодный ветер. На небе быстро собрались тучи, а вода стала неспокойной, и его швыряло, как лист на вздымающейся поверхности моря. В облаках прогремел гром, и температура вокруг него быстро упала до арктического холода. Донателло ахнул, когда волны обрушились на него, кусая ледяными солёными зубами, прежде чем обрушиться обратно в море. Звезда над головой сияла сквозь облака. Её свет становился всё ярче, освещая мир вокруг него, как солнце, а океан превращался в лёд, сначала становясь слякотным и бугристым, а затем превращаясь в плоскую белую равнину. Он неподвижно сидел на плоту, боль внутри сдерживалась ледяной стеной. Он огляделся и увидел, что океан превратился в сплошной ледник, насколько хватало глаз, а звезда стала солнцем, и её холодный белый свет освещал всё вокруг болезненной яркостью. И тут он услышал ее: Дон... ее голос эхом разнесся по всему миру. Донателло спрыгнул с плота на лёд. Он пошёл на поиски голоса, блуждая в белой мгле, а с небес начал падать снег, словно мягкие лепестки. Дон... она позвала снова. Он бежал, пытаясь найти её, но понял, что её голос звучит повсюду. Он остановился и обернулся, и там, вдалеке, он увидел её призрачный белый силуэт, размытый падающим снегом. Он побежал к ней, но как бы быстро он ни двигался, он не мог приблизиться. Его бег замедлился, он споткнулся и в конце концов упал на колени на лед. Я не могу докричаться до тебя, Эйприл... — он в отчаянии закрыл лицо руками, и по его телу пробежала волна боли. - ...и вдох... и выдох. Пусть боль внутри утихает с каждым вдохом. Вдох... и выдох... Он поднял взгляд и увидел, что она стоит перед ним, одетая в белое, с пустыми глазами и развевающимися за спиной волосами. Он протянул к ней руку, и она нежно взяла её, не отпуская. Он снова моргнул, и она исчезла, а он остался один на холоде, и снег мягко падал на него. Эйприл... Сквозь ледяной холод прорвался голос Леонардо, эхом разнёсшись по всему миру. - ...и когда ты будешь готов, открой глаза. В одно мгновение мир погрузился во тьму. Он по-прежнему сидел на полу с закрытыми глазами, и по его щекам, словно ручей, текли тёплые слёзы. Он почувствовал, как брат успокаивающе положил руку ему на плечо, но слёзы не переставали литься.

***

Эйприл и Марк шли рука об руку по оживлённым вечерним улицам, пока не остановились у её дома. Мимо них, всё ещё в рабочей одежде, спешили люди, направляясь ко входу в её комплекс. Она взглянула на своё окно, гадая, не заходил ли Донателло. — Ну, я пришла — тихо сказала она. — Я бы пригласила тебя наверх, но... может, в следующий раз? По-моему, там беспорядок. Марк одарил её соблазнительной улыбкой, его взгляд затуманился от желания. - А я-то думал, ты хочешь выпить по стаканчику на ночь. Эйприл встала на первую ступеньку крыльца и повернулась к нему, обхватив себя руками, чтобы согреться на холодном ночном воздухе. - Послушай, Марк, мне нужно тебе кое-что сказать... Слова Эйприл оборвались на полуслове, когда Марк наклонился к ней и прижался губами к её губам. Эйприл рефлекторно закрыла глаза и не почувствовала ничего, кроме его влажного поцелуя. Почувствовав, что она не отвечает, Марк отстранился от неё. — Эйприл, — хрипло сказал он, — позволь мне подняться с тобой... Он попробовал ещё раз, на этот раз обхватив её голову рукой и уткнувшись носом ей за ухо. Эйприл резко вдохнула. Она протянула руки и схватила Маркса за запястья, пытаясь остановить его, но жаждая страстных объятий. Это было так приятно, и они так давно не виделись... и как бы ей ни хотелось сопротивляться его прикосновениям, она позволила этому случиться. - Дон..,— выдохнула она. Ее глаза распахнулись от неожиданности... Марк повернул голову и посмотрел на неё с выражением тихого потрясения на лице. - Значит, вот что нас останавливало, — быстро догадался он. Он убрал руки, моргнув с холодным пониманием. У Эйприл отвисла челюсть: - Марк, мне так жаль...Я пыталась тебе сказать... Он с отвращением фыркнул. - Кто-то, с кем ты встречаешься? Эйприл виновато прикусила губу и покачала головой. - Нет. - Бывший? - с любопытством спросил он. - Нет, - прошептала она. Марк отступил от нее, его лицо исказилось в разочарованном понимании. - Он счастливый человек. Мужчина... да, он был во многом хорош, размышляла она. Добрый. Ответственный. Умный. Эйприл опустила глаза, её щёки вспыхнули, а при мысли о Донателло по её телу пробежала дрожь. — Нет, — тихо сказала она. — Это мне повезло. Она снова посмотрела на Марка, и он резко кивнул. Он сделал ещё один шаг назад, на тротуар, и развёл руками. — Что же ты тогда делаешь со мной? Тебе нравится мучить себя? В ней всколыхнулся стыд. Последнее, чего она хотела — это причинить боль Марку или дать ему повод думать, что она его использует. Её платье развевалось на ветру, и она, борясь с ним, пыталась объяснить, что натворила. — Это... немного сложно, — смущённо сказала она. — Ты мне действительно нравишься, Марк. И я думала, что если кто-то и заставит меня измениться, то это будешь ты. Но теперь я понимаю, что всё не так просто. — На самом деле, так и есть. Жизнь слишком коротка, чтобы играть в игры, Эйприл. Если ты видишь то, что хочешь, ты идёшь за этим. Именно это я и делаю. Продажи 101, всегда добивайся своего. Он вдохнул и сделал глубокий выдох. Марк повернул голову в сторону оживлённого мира вокруг них, проезжающих мимо машин и тысяч траншей, в которых в конце долгого дня суетились уставшие рабочие. Он снова сосредоточился на Эйприл. - Забудь. Всё в порядке. Мы никогда не подписывались ни на что и не заявляли ни о чём серьёзном. Но я имел в виду то, что сказал о платье. И если у тебя ничего не выйдет с этим парнем, ты знаешь, где я работаю. Он достал из внутреннего кармана пиджака пачку ментоловых сигарет и закурил. Искра ярко вспыхнула, когда он глубоко затянулся. Он задержал дым в лёгких, позволяя никотину расслабить его, прежде чем выпустить изо рта струю белого дыма. Он протянул ей пачку, но она вежливо отказалась. — Хорошо, — сказал он, убирая их обратно в карман, — это отвратительная привычка. Эйприл ответила ему лёгкой благодарной улыбкой: - Ты хороший человек, Марк. - Не такой уж и хороший, — добавил он с загадочным видом. - Увидимся на работе, Эйприл, -сигарета болталась у него во рту, когда он приложил пальцы к голове и отсалютовал ей. — В понедельник рано утром, мистер Кардозо, — ответила она. Она смотрела, как он развернулся и растворился в толпе уходящих людей. В конце концов она медленно направилась к парадному входу в свой дом, нащупывая ключи в сумочке. Она остановилась на полпути, и в памяти ярко вспыхнули слова, которые она произнесла, когда Марк целовал её. О боже мой, что только что произошло?

***

Дни пролетали один за другим. Донателло сидел в одиночестве и подбрасывал хворост в костёр, который разгорался всё ярче и потрескивал. Свет и тепло мерцали в поздний час, согревая его холодной ночью. Воздух был чистым, лес — тёмным и живым, холодные звёзды мерцали над головой на небесной высоте — это действительно было возвращение к природе, которое давало ему время расслабиться, подумать, побыть в одиночестве... Он подобрал тонкую ветку и начал чертить случайные очертания на земле. Эйприл, Сплинтер и его братья отправились в лагерь на север штата два дня назад. Это была вдохновленная идея Эйприл, стремившейся вырваться из городской суеты, и они все мгновенно согласились с ней, что само по себе было редкостью. Это было предположение, вызванное, как он предположил, тем фактом, что Кейси больше не было рядом, чтобы отвезти их на ферму. Поэтому вместо этого они собрали вещи и отправились в поход, выбрав уединённую и заросшую травой грунтовую тропу в государственном парке, чтобы разбить лагерь в глуши. Последние несколько дней были захватывающим приключением: они шли по звериным тропам, пока у них не начали болеть ноги, плавали в прохладных ручьях, а Микеланджело фотографировал каждое встреченное им существо и растение. К его большому счастью, они с Эйприл расслабились и стали дружелюбнее. Она много рисовала пейзажи, но иногда они уединялись, гуляли по лесу бок о бок и болтали, пока она не начинала хохотать до слёз. Это были одни из его любимых воспоминаний. Было приятно снова оказаться среди деревьев, и он видел, что это придало им всем сил. Даже их аппетит, казалось, возрос, когда они поглощали фасоль из банок и яйца десятками, чтобы восполнить энергию, потраченную на все их занятия. Сегодняшний день не стал исключением, и остальные уже давно разошлись по своим палаткам, оставив его единственным хранителем костра, что его вполне устраивало. Когда стемнело, он переоделся в тёмные джинсовые брюки и светло-серый свитер, который надел поверх куртки. Он натянул шапку, а ноги согревали ботинки, которые он ещё не разносил. Он пошевелил пальцами в ботинках, пытаясь привыкнуть к непривычному ощущению. По крайней мере, он не будет ходить в них во сне, подумал он, потому что медитация с наставником сработала. Он плакал, как ребёнок, после своего первого сеанса, не в силах сдержать безмолвные слёзы, когда часть боли, которую он носил в себе, вырвалась наружу. В ту ночь он обнаружил, что его повторяющийся кошмар наконец-то закончился, и всё, что у него осталось внутри, — это то, с чего он начал, — тоска в его сердце, которая постоянно звала её, то, что он мог заглушить, если бы постарался. И он мог с этим жить. Он был погружен в свои мысли, когда услышал шаги совсем близко позади себя. — Ты тоже не смог уснуть, да? — тихо спросила Эйприл. Она подошла к бревну, на котором он сидел, и опустилась на корточки рядом с ним, закутавшись в одеяло. Она протянула руки к огню, слегка согревая их. — Здесь слишком тихо, — сказал он. — М-м, — согласилась она, вдыхая прохладный воздух. — Не можешь заглушить весь этот шум в своей голове? - Что-то в этом роде, - тихо усмехнулся он. Какое-то время они сидели молча, наслаждаясь ночной атмосферой, а неподалёку стрекотал одинокий сверчок. Эйприл посмотрела на небо, очарованная зрелищем миллионов мерцающих драгоценностей. Она окинула его взглядом в поисках знакомых созвездий. — Не могу поверить, что здесь столько звёзд. Находясь в городе, иногда я забываю, что они вообще существуют, — она посмотрела на север. — Это Большая Медведица, да? Он проследил за её взглядом, устремлённым в небо, на созвездие в форме ковша. — Она, — кивнул он. - Не думаю, что когда-либо по-настоящему замечала ее, даже в детстве. Даже на ферме Кейси, — размышляла она. Донателло замечал ее. Много лет назад он даже взял с собой телескоп и проводил долгие летние вечера, с тоской глядя на звёзды и пытаясь запомнить их названия и расположение. В тот год у него разболелась шея, и это было единственным воспоминанием о том визите, а точнее, о том, как Эйприл усадила его в последний день, чтобы размять мышцы. - Именно там я и выучил большинство из них. На ферме, — сказал он, глядя вверх, и созвездия показались ему знакомыми лицами. — Боже...ты, должно быть, скучаешь по тому месту. Я до сих пор чувствую себя виноватой из-за того, что случилось с Кейси. Я знаю, что ферма была одним из немногих мест, которые ты называл домом. А теперь.., — она не закончила мысль, почувствовав укол сожаления. Донателло оглянулся на нее. — В любом случае, без тебя всё было бы по-другому. Эйприл усмехнулась: - Я ведь действительно сожгла все мосты, да? Донателло нарисовал на земле круг, а внутри него — круг поменьше. - То, что Кейси решит сделать, от тебя не зависит. Кроме того. Дом там, где сердце, а все, кто мне дорог, здесь, в Нью-Йорке, — сказал он, одарив её утешительной улыбкой. Эйприл протянула руку и сжала его предплечье, а затем убрала руку обратно под одеяло. — Донни, ты всегда знаешь, что сказать. Даже когда я этого не заслуживаю, — она сделала глубокий вдох и снова посмотрела на небо. — Кстати, какое твоё любимое созвездие? Он улыбнулся, вернувшись на знакомую территорию: - Ты уверена, что хочешь это услышать? - Валяй. Мне нравятся твои истории. — Я не хочу тебя утомлять. — Знаешь, что скучно? То, что ты мне не рассказываешь, — сказала она, слегка ударив его туфлей о свою. Она оглянулась на него с нежной улыбкой. — Ладно, но не говори, что тебя не предупреждали. Эйприл выжидающе оперлась на одну руку и приподняла брови, ожидая его ответа. - Мне всегда нравилась эта статуя, - он указал палкой на небо, обрисовывая форму распростёртых крыльев птицы. - История гласит, что были два друга, которые соперничали во всём, пока однажды один из них — Фаэтон — не разбился насмерть во время гонки на колесницах по небу. Выживший друг был опустошён, но боги сжалились над ним и превратили его в лебедя, чтобы он мог достать останки Фаэтона со дна реки. Любовь, которую он проявил к своему другу, была увековечена в созвездии, которое ты видишь. Лебедь. Эйприл посмотрела в небо на светящиеся точки, из которых складывалась фигура лебедя. Волшебство сказки ожило и наполнило её сердце горько-сладкой печалью. - Из-за этого чувствуешь себя маленьким, как будто ничего на самом деле не имеет значения. Кроме любви, может быть, — тихо сказала она. Донателло взглянул на неё, на её раскрасневшиеся от холода щёки. Он с трудом сдерживался, чтобы не обнять её прямо здесь, не заключить в свои объятия и не сказать, что она значит для него больше, чем все звёзды вместе взятые. Он с трудом сглотнул, отгоняя это желание. — Иногда я задаюсь тем же вопросом, — просто сказал он. — Извини, я, наверное, говорю как-то не так, — сказала она с улыбкой. — Я не это имела в виду. Последние несколько дней были очень приятными. Донателло перестал ковырять землю палкой и бросил её в огонь. Через несколько мгновений она вспыхнула и начала тлеть. — Должен признаться, я думал, что ты придешь сюда с Марком. Она тихо усмехнулась и пристально посмотрела в самую сердцевину огня. - Марк? Мы ... мы больше не встречаемся. Кое-что случилось и...ну, мы решили, что будет лучше, если мы просто останемся друзьями. Донателло посмотрел на неё с растущим беспокойством: - Он причинил тебе боль? - Нет! Нет, нет. Ничего подобного. Мы встречались несколько раз, но это все. Это было ... это просто было не ... правильно, - сказала она, изо всех сил пытаясь найти правильный способ описать их короткое время, проведенное вместе. Лёгкий румянец окрасил её щёки, когда она вспомнила, что произошло на крыльце её дома. На первый взгляд он казался идеальным, но на самом деле она могла думать только о том, кем он не был. - Он всё время пытался спросить меня, чем я люблю заниматься в свободное время, — объяснила Эйприл, — а я хотела сказать, что люблю проводить время с тобой... Я имею в виду, со всеми вами, — быстро добавила она. Она покачала головой, это тоже звучало не совсем правильно: - Я имею в виду... Сплинтера, твоих братьев и тебя. — Что ты в итоге сказала? — с любопытством спросил он. — Что мне нравится вязать, — сказала она с ухмылкой. — Ты это видишь? Донателло усмехнулся и снял свою шапку, испещрённую дырами от её неровных стежков. Он надел её обратно на голову и похлопал по ней. — Не могу поверить, что ты это носишь, я ещё училась, когда ее сшила, — сказала она, ухмыляясь и поправляя шапку с ее стороны. - Эй, она в порядке. Она плотнее завернулась в одеяло и подтянула пятки под изгиб бревна. - В общем, мы с Марком ещё раз сходили куда-то после того благотворительного вечера, и на этом всё закончилось, - она покачала головой и вздохнула: - Я была в замешательстве и думала, что знаю, что делаю. Но оглядываясь назад, я не понимаю, о чём думала. Я просто продолжаю совершать одни и те же ошибки, пытаясь убедить себя, что я не… Она резко остановилась и оглянулась на него. Тревога охватила её при мысли о том, что она чуть не проговорилась. — Прости, Дон. Последнее, чего ты, наверное, хочешь — это выслушивать мои проблемы. Донателло не мог с этим согласиться, он был в восторге, внезапно почувствовав себя на десять тонн легче после её откровения. Но он не мог понять, почему она казалась такой счастливой с тех пор, как они с Марком начали встречаться. Дело было в нём? Неужели Микеланджело и Рафаэль были правы? — Кажется, Сплинтер однажды упомянул, что нужно учиться на своих ошибках, — мягко поддразнил он. Эйприл смотрела, как полено тлеет в огне. - Что ж, считай, что я усвоила урок. Я на время отказываюсь от свиданий, — поклялась она с тихой решимостью. А вот тебе и ответ — принятие желаемого за действительное, — упрекнул он себя. Он ничего не сказал, уставившись на огонь. Пламя плясало перед его глазами в красивом, похожем на жидкость переплетении, которому он позавидовал. Вдалеке ухнула сова, и они оба повернули головы на звук. — Знаешь, я бы превратилась для тебя в лебедя, — сказала она с ноткой веселья. Донателло повернулся к ней, глядя прямо в глаза. — Правда? — спросил он, и уголок его рта приподнялся в скептической ухмылке. - Конечно. Почему бы и нет? Я превратилась бы в созвездие, верно? — ответила она. Он тихо усмехнулся. — Я не могу спорить с такой логикой, — сказал он с улыбкой. — Что ж, просто чтобы ты знала, я бы тоже стал для тебя лебедем. Но, может быть, без всей этой части со смертью. — Хм, это было бы проблематично, — полушутя согласилась она, постукивая пальцем по подбородку. Донателло вгляделся в небеса над головой. — Ну, а как насчёт этого — видишь вон те две звезды? Это может быть «Созвездие Костра», где мы с тобой просто сидим и разговариваем о том, как станем лебедями. Она посмотрела на две яркие звезды в небе. — Мне это нравится. Мы можем бесконечно спорить о том, у кого больше недвижимости в небе. — Конечно, это будешь ты. Зачем спорить целую вечность? — он оглянулся на неё, и его глаза весело сверкнули. Эйприл легонько коснулась его плеча. — Или мы могли бы, знаешь, просто болтать там наверху? Может, рассказывать истории обо всех остальных звёздах? — сказала она, ухмыляясь. Он медленно кивнул: - Или это. Взгляд Эйприл снова устремился в небо. Она смотрела вдаль, удивляясь, как мысли всего лишь о ком-то одном могут заставить её заполнить собой каждый уголок небес. Был ли он всегда рядом или расцвёл, когда она не смотрела? — Ты когда-нибудь задумывался, что эти две звезды смотрят на нас и думают о том же? — спросила она со вздохом. - Интересно, заглядывают ли две безмозглые небесные сущности в глубины космоса, чтобы увидеть двух существ, сидящих на водной планете далёкой звезды, и думают ли они о нас? — спокойно переспросил он. - Всё время. Эйприл прикрыла рот руками, сдерживая смех. Её голова опустилась на колени, когда хихиканье стихло. — Ты такой придурок, — сказала она, хихикая. — Я стараюсь. Для вас, капитан, — сказал он с намёком на лукавство. — Хм, — пробормотала она, — когда-нибудь я заставлю тебя пройтись по доске. — Тогда я возьму тебя с собой, — сказал он, и его лицо внезапно стало серьёзным. Сердце Эйприл забилось чаще. Она медленно вдохнула, пытаясь успокоить всплеск эмоций. — Хотела бы я посмотреть, как ты пытаешься, Дон. Я знаю твою слабость, знаешь ли, — прошептала она с ухмылкой. Донателло опустил голову и слегка улыбнулся ей. — И в чём, по-вашему, моя слабость, мисс О’Нил? — спросил он, осознав, что только что ответил на свой вопрос. Глаза Эйприл пробежались вверх и вниз по его телу. - Скучные боевики. Гаечные ключи неподходящего размера. Мытьё посуды после того, как Майки приготовил... и, возможно, криптонит, — сказала она, ухмыляясь. Донателло покачал головой, сдаваясь. Она была быстра. — Ладно. Ты победила, — усмехнулся Донателло. Минуты проходили в тишине, пока они спокойно сидели рядом. Эйприл положила голову на колени и закрыла глаза, наслаждаясь теплом огня. Донателло протянул руку, подбросил в очаг ещё одно полено и стал смотреть, как искры взмывают в небо и исчезают. Сейчас всё казалось таким идеальным — звёзды, Эйприл, маленький костёр, который их согревал... может, ему стоит просто сказать это, просто быть честным с ней. Сможет ли он рискнуть? Его сердце бешено заколотилось. - Эйприл? - Ммм? - сонно ответила она. Он запаниковал, поняв, что она, должно быть, задремала. Донателло крепко держался за свою исповедь, но волна храбрости откатывалась от него. - Ничего, - прошептал он. - М-м-м, - её глаза оставались закрытыми, но она прижалась к нему, склонившись набок. Пока она спала, он не двигался, словно неподвижная гора.