Глава 2: Страх поглощает меня целиком (не целуй меня на ночь)

Текст главы [Среда, 1 сентября 1993 года, Хогвартс-Экспресс] Эд просыпается в движущемся поезде, и это настолько обычное явление, что ему требуется несколько долгих мгновений, чтобы осознать, что он не должен находиться в поезде. — Какого чёрта, — бормочет он себе под нос, дезориентированный, и прикладывает руку к голове. От этого движения натягивается кожа на животе, и отсутствие боли заставляет его резко остановиться, воспоминания нахлынули на него. — О чёрт, точно. Параллельная вселенная, магия, чёрт возьми, нет. Он задирает белую рубашку и майку, которые по какой-то причине на нём надеты, чтобы проверить, нет ли там гигантской дыры, которой там быть не должно. Ладно, значит, дело в этом. Затем он проверяет часы и обнаруживает, что они зацеплены за пояс и спрятаны в кармане, как обычно. На мгновение он задумывается, на месте ли его автопочта, но потом понимает, что она на месте. Он вздыхает с облегчением, но тут же напрягается, потому что… существует ли здесь автопочта? Как он должен проходить техобслуживание? Что, если он сломается? »Запомни для себя: будь очень осторожен с хрупкими протезами«. Он оглядывает купе, в котором, кроме него самого, никого нет, и то, что, должно быть, его чемодан, стоит на полке. Когда он встаёт, чтобы стащить его вниз и порыться в нём, он впервые по-настоящему замечает свою одежду. Помимо белой рубашки и майки, на нём свободный серый галстук и чёрные брюки, но, по крайней мере, на нём всё ещё ботинки и перчатки. Он почти похож на полковника Мустанг в выходной, но нет. Надеюсь, в этом чемодане есть одежда, которая поможет ему выглядеть не как придурок, а как он сам. Эд открывает большой чемодан — наверное, правильнее сказать «сундук» — и просматривает его содержимое. Он находит несколько смен одежды — к сожалению, того же стиля, что и та, что на нём, — а также что-то похожее на смесь халата и пальто — «плащ», — откуда-то приходит ему в голову. Там есть толстая зимняя куртка, которая почти похожа на ту, что была на нём, когда этот ублюдок Кимбли взорвал его, так что в этом бардаке есть хоть что-то стильное. И книги. Их было много, даже по его меркам, и письмо. Сначала он читает письмо. Моему маленькому алхимику, Я взял на себя смелость купить для вас всё необходимое, что вам понадобится в школе, включая учебники и волшебную палочку! Не нужно меня благодарить, это бесплатно. Кстати, твоя палочка сделана из чёрного дерева. Она притягивает тех, кто верен своим убеждениям, несмотря ни на что, — я подумал, что это подходит. В конце концов, из-за твоей палочки тебя чуть не убили, и ты вообще оказался в этой ситуации! Сердцевина — волос из хвоста фестрала, волшебного существа, которое могут увидеть только те, кто был свидетелем смерти и полностью её осознал. Интересно, что существует только одна другая палочка с такой же сердцевиной, и я тоже её сделал. Может быть, вы даже столкнетесь с этим, кто знает? Вы поступили в Хогвартс на третий курс (обычно в этом возрасте детям исполняется тринадцать лет, так что на этот раз вы можете оказаться выше окружающих), то есть в тот же год, что и некий Избранный. Я с нетерпением жду, как вы справитесь с поставленной перед вами задачей и сколько времени это займёт. В конце концов, вы не можете уйти домой, не закончив свои дела. Я надеюсь, что вы меня не разочаруете. Эд разрывает письмо на части и выбрасывает остатки в окно. «Придурок». Ему приходится ходить в школу. С маленькими детьми. Чёрт возьми. Ему почти шестнадцать, а он ходит на занятия с тринадцатилетними. В своём раздражении он почти не замечает, как его мозг снабжает его информацией, которой он раньше не знал, просто при упоминании о них в письме. Для магии используются волшебные палочки, хотя возможна и беспалочковая магия. Разные породы дерева и сердцевины волшебных палочек обладают разными свойствами, и волшебные палочки обладают полуразумной природой. Хогвартс — единственная школа магии в Великобритании. Гарри Поттер — Избранный, который должен был убить Тома Риддла, более известного как Лорд Волан-де-Морт. — Чёрт, из-за этого у меня будет столько мигреней, да? Со стоном он просматривает содержимое сундука в поисках нужной палочки и приподнимает бровь, увидев полированное тёмное дерево. Палочка довольно длинная, а её основание покрыто замысловатой резьбой, которая почти напоминает ему Врата, если смотреть на неё слишком долго. Его взгляд падает на книги, которые он беспорядочно разбросал по купе, и он вздыхает, хватая одну из них наугад и откидываясь на плюшевое сиденье. «Ну вот, ничего не вышло», — бормочет он, останавливаясь, когда видит незнакомый язык на первой странице. Затем он моргает, и в его мозгу словно что-то переключается. «Какого чёрта?» Эд прикладывает руку ко рту, затем нерешительно убирает её. «Что?» Ещё одна пауза. «Что?« Он моргает. «Ого, к этому нужно привыкнуть». Что ж, он не знает, сколько продлится эта поездка на поезде, так что он может почитать. По крайней мере, если эта закономерность сохранится, он сможет свести к минимуму количество случаев, когда его мозг будет просто вываливать на него информацию в будущем. К тому времени, как его шея начинает ныть, он успевает прочитать «Стандартную книгу заклинаний 3-го уровня, трансфигурацию среднего уровня» и «Силлабарий заклинателя» и потянуться, разминая плечи и довольно потягиваясь. Затем он понимает, что больше не один в купе, и вскрикивает, заставляя незваного гостя вскрикнуть в ответ и подпрыгнуть на сиденье. — Ты кто такой, чёрт возьми? — Н-Невилл Долгопупс, — пищит мальчик, краснея. — Я спросил, можно ли мне сесть… сесть здесь, но вы не ответили? А остальные… поезд полон, так что… э-э, извините? — О, — Эд слегка расслабляется, чувствуя себя глупо из-за своей чрезмерной реакции. Это был поезд, конечно, там были и другие пассажиры. — Простите, я ничего не замечаю, когда читаю, — он колеблется, а затем смущённо протягивает левую руку. — Я Эдвард Элрик, можете называть меня просто Эд, я думаю. Невилл бросает на него растерянный взгляд, затем протягивает руку и пожимает её. — Значит, я тебя раньше не видел? — Да, я новенький, — пожимает плечами Эд, собираясь положить учебники обратно в багажник. Чёрт, он действительно разбросал их, как будто это не его дело, не так ли? В его голове снова всплывает какая-то полезная информация, и он добавляет: — На самом деле я не из этой страны. Раньше я учился на дому, но у нас дома начались гражданские беспорядки, поэтому моя большая семья отправила меня сюда на всякий случай. — О, это тяжело, — Эду становится немного не по себе от искреннего сочувствия, которое он слышит в голосе Невилла. — Ты в каком классе? Я в третьем. — Я тоже, — он морщится, глядя на удивлённое лицо мальчика. — Да, видимо, политика такая. Невилл хмыкает. “ С вами уже разобрались? Эду уже порядком надоели эти двадцать вопросов и то, как его мозг просто вываливает на него информацию в ответ. «Нет, я думаю, что меня распределят вместе с первокурсниками, и это будет неловко, — пожимает он плечами. — Честно говоря, мне всё равно. Я понимаю, что для вас это важно, но я думаю, что это немного глупо». К его удивлению, Невилл смеётся. «Не позволяй людям это слышать. Гордость за свой род важна». Он высовывает язык и издаёт звук, выражающий отвращение. — Чепуха. Когда Невилл начинает смеяться ещё громче, Эду приходит в голову, что он никогда не проводил много времени ни с кем своего возраста. Конечно, Эл и Уинри, но разве они считаются? И он предполагал, что Линг, пока его не захватила Жадность, тоже не был типичным подростком. Учитывая их пункт назначения, он проведёт с подростками больше времени, чем когда-либо прежде. О черт. Разве Истина не могла отправить его в Министерство? Эд может иметь дело с напыщенными политиками и самодовольными придурками. При необходимости он может вести долгую игру, Мустанги позаботились об этом. Но подростки? С которыми обращаются как с детьми? Ходят в школу? Истина сделала это нарочно, не так ли? Ему следовало смириться с сокращением срока жизни и сосредоточиться на возвращении тела Эла. Это было бы пыткой, и, к сожалению, не такой, к которой он готовился на военной службе. Он был в полной заднице. — Итак, английский — ваш родной язык? Вы довольно хорошо говорите и, если честно, у вас нет иностранного акцента. — О, э-э, — конечно, у меня не было готового оправдания, предоставленного самым большим придурком из всех существующих богов. — Я говорю на двух языках. “Круто”. Прежде чем кто-либо из них успевает продолжить натянутую беседу, поезд резко останавливается, и Эд чуть не падает с сиденья. — Что? Он смотрит в окно, где моросящий дождь постепенно превращается в настоящий ливень, а небо темнеет слишком быстро, чтобы это было естественным. — Что происходит? — Я не знаю? Невилл присоединяется к нему у окна. — Мы ещё даже не близко к Хогвартсу. — Может, сбой в системе? Эд пытается вспомнить, сколько раз поезда, в которых он ездил, задерживались, но в основном это были случаи, когда он предотвращал угоны, и он сомневается, что кто-то попытается похитить поезд, полный детей. Может, если бы на борту был кто-то вроде главы их армии, но в остальном нет реальной причины нападать на этот поезд. Если только этот мальчишка Поттер не в счет, что, оглядываясь назад, возможно, так и есть. Внезапная дрожь пробегает по его спине, и когда он выдыхает, из его рта вырывается облачко пара. Ещё одна дрожь, и он чувствует, как его порты слегка немеют, как это было до того, как Уинри заменил его автоброню на морозоустойчивую. Но он всё ещё был в них, и не было причин, по которым они могли так быстро остыть. Это был ненормальный холод, не так ли? Уинри плачет, держа пистолет в дрожащих руках, и требует, чтобы Шрам вернул ей родителей. — Что за чёрт? Откуда это взялось? Рядом с ним Невилл всхлипывает, и он поворачивается к нему, чтобы спросить, что случилось, но краем глаза замечает что-то и замирает. Однажды он прочитал рассказ о мрачном жнеце, фигуре в капюшоне с косой, которая приходит за мёртвыми. Существо, прижимающее свои разлагающиеся когти к стеклу двери купе, выглядит в точности как на рисунке в книжке, только в миллион раз хуже. Плоть на его руках посинела и почернела и свисает с костей, как прогнившие занавески, а длинный плащ с капюшоном похож на выцветший саван трупа. Он двигает головой и издаёт хриплый звук, как будто его лёгкие — были ли у него вообще лёгкие? — забыли, для чего они нужны, как будто он вот-вот захлебнётся вязкой жидкостью и… — боль пронзает его левое бедро, кровь хлещет толстыми струями. Слышится хриплое дыхание того, что не было их матерью, и Эл ушёл, это всё его вина, он должен вернуть его — — химера открывает пасть, улыбается человеческими зубами и булькает его имя, и разве он не такой же, как Такер, он сделал своей матери не то тело и снова убил её. — Нет, — шепчет он, прижимая руки к ушам, словно это может заглушить смех Такера, слёзы Уинри, крики Эла и голос Нины. — Это была не она, я не… Его зрение затуманилось, и он погрузился во тьму, думая лишь о том, что, по крайней мере, это не снова белый цвет. Он молится, чтобы больше не просыпаться белым. Эд просыпается от запаха шоколада и чая. Он медленно моргает, открывая глаза, и обнаруживает, что лежит на сиденьях в их купе, накрытый плащом из своего чемодана, как одеялом. Повернув голову, он видит, как Невилл нервно грызёт шоколадку, а какой-то парень, выглядящий хуже, чем чувствует себя Эд, одетый как дедушка, держит дымящийся термос и ещё одну шоколадку. Эд приподнимает бровь. — Я не беру конфеты у незнакомцев. Чёрт, его голос звучит так, будто кто-то ударил его под дых. Парень ухмыляется. — Звучит неплохо, но я на самом деле профессор в Хогвартсе, так что всё должно быть в порядке, не так ли? Он протягивает мне термос и шоколад. — Вот, это поможет справиться с последствиями встречи с дементором. — Так вот как это называется? Он медленно садится и осторожно берёт подношение, сначала подув на чай, чтобы охладить его. Он осторожно делает глоток, и тепло от чая проникает в его тело, как будто его только что окунули в ванну. — Спасибо, мне это было нужно. — На самом деле, ты уже второй ребёнок, которому мне пришлось помогать. Дементоры — мерзкие твари, но мало кто из детей падает в обморок в их присутствии, — парень настороженно смотрит на него. — Они заставляют нас заново переживать наши худшие воспоминания. Должно быть, ты пережил что-то ужасное, раз так сильно реагируешь. Эд бросает на него косой взгляд, а затем откусывает большой кусок шоколадки. По крайней мере, это не молочный шоколад. — Можно и так сказать, — он делает ещё один глоток чая. — Откуда ты узнал, что нужно прийти сюда? — Твой друг Невилл пришёл искать кого-нибудь, кто мог бы помочь, когда дементор ушёл, а ты не просыпался, — говорит он, и Невилл рядом с ним прячет голову в воротник, как черепаха. — Кстати, я Ремус Люпин. Я учитель Защиты от Тёмных искусств. Он фыркает. «Если эта штука входит в учебную программу, я брошу учёбу ещё до того, как дойду до школы». Губы Люпина снова кривятся, как будто он не знает, как по-настоящему улыбаться. — Не волнуйся, это не так. Они искали Сириуса Блэка. “Кто?” “Ты не знаешь?” — Э-э, — впервые с тех пор, как всё это началось, заговорил Невилл, заметно нервничая. — Эд из другой страны. — О, так ты и есть тот самый? Люпин смотрит на него с новым интересом. — Блэк — Пожиратель смерти, сбежавший из Азкабана. Эд хмурится. — Азкабан — это ваша тюрьма, верно? — Да, — кивает он, доставая ещё одну шоколадку и протягивая её Невиллу. Сколько же шоколада было у этого парня в карманах? — Там дежурят дементоры. “Что за хрень?” — Выражайтесь яснее, — говорит Люпен скорее как бы в качестве предложения, чем как бы в качестве упрёка. — Но… да. Это не самое приятное место, хотя, полагаю, в этом и смысл. — А я-то думал, что превращать пленников в философские камни — это плохо, — бормочет он, отпивая ещё чаю. “Прошу прощения?” — Хм? О, прости, — Эд даже не заметил, что снова перешёл на аместрианский. — Я… двуязычный. Иногда такое случается. — А, — Люпен, похоже, не был в этом уверен, но неважно. Эд допивает чай и протягивает ему чашку с тихой, но искренней благодарностью, а взамен получает ещё две шоколадные плитки. Серьёзно, сколько шоколада может поместиться в этом пальто? — Полагаю, я оставлю вас наедине. Поезд должен прибыть в течение часа, так что лучше переодеться и немного расслабиться. Эд фыркает. — Расслабься, конечно. Но спасибо за шоколад и чай. Люпен снова одаривает его своей не-улыбкой. Он выглядит уставшим и подавленным, и Эд вдруг понимает, где он уже видел такое. Точно так же выглядят Соколиный Глаз и Мустанг, когда речь заходит об Ишвале, как будто их тянет вниз слишком много всего, а не хватает того, что могло бы их поддержать. — Это не проблема?.. “Эд. Эдвард Элрик”. — Не проблема, Эд. Думаю, я увижу тебя на Празднике в честь прибытия. — С этими словами он оставляет Невилла и Эда наедине, продолжая грызть шоколад. “... спасибо, Невилл, за помощь”. — О-о, конечно! Я имею в виду, этот Де-Дементор? Это было страшно, и я чуть не расплакалась, но когда ты-ты потерял сознание и не реагировал… Я по-настоящему испугалась. Эд морщится. «Да, это, должно быть, был шок. Я даже не помню, как потерял сознание». — Ты просто рухнул, — Невилл вздрагивает, то ли от оставшегося в купе холода, то ли от воспоминаний, Эд не знает. — Кажется, ты что-то сказал, но я не расслышал из-за… ну, я не расслышал. Вскоре после этого тварь ушла, и когда я выглянул в дверь и увидел, что она исчезла, я пошёл искать кого-нибудь, кто знает, что делать. Он улыбается другому мальчику. — Серьёзно, спасибо. Он смотрит на оставшийся батончик — он даже не заметил, что уже съел два, — и ломает его пополам, протягивая половинку Невиллу. — Давай закончим с этим и будем собираться. Как бы странно это ни было, учитывая, что Эд не планировал попасть в тюрьму, вряд ли ему снова придётся иметь дело с одним из этих дементоров. Где-то Истина смеется